Текст книги "Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник)"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 52 страниц)

– Туда, что ли, вернуться? – хмуро спросил наемник, и Грегор обернулся, глядя на дом.

Весь первый этаж утонул в пламени, пожирающем бревна, хлопьями осыпалась штукатурка. Густой черный дым поднимался столбом, превращая ясный полдень в сумерки. Опустив глаза, юноша покачал головой.

– Клянусь, я не успокоюсь, пока этот монстр не заплатит за свои злодеяния, – пообещал он.

– Похвальная клятва, – заметил чей-то бархатный голос.

Грегор и Штренг разом обернулись. Из густого дыма показался охотник на ведьм. Он потерял шляпу, худое лицо покрылось сажей, длинный плащ изорвался, но в целом после всех испытаний, выпавших на его долю, Матиас выглядел неплохо.

– Я уж подумал, они вас поймали, – произнес Грегор, и охотник кивнул ему.

– Честно говоря, в какой-то момент мне и самому так показалось, – сознался он. – Мертвецов охватило какое-то бездумное отчаяние, и они принялись наступать с удвоенной силой. Один даже умудрился проскочить мимо меня. Пришлось повернуться к ним спиной, положиться на милость Зигмара и бежать к дыре, проделанной для нас дружищем Штренгом. – Охотник на ведьм покачал головой, вспоминая поспешное отступление. – Я спустился на другую сторону дома и несколько обеспокоился, не увидев вас обоих там.

Матиас обернулся, глядя на горящий дом. В дверном проеме на мгновение показался силуэт, охваченный пламенем. Но не успел он сделать и шагу, как колени его подогнулись и тело рухнуло, окончательно утонув в огне.

– Кажется, наш противник отчаянно хочет поменяться местами и самому стать охотником, – проговорил Матиас. – Вероятно, он забеспокоился, что я слишком близко подобрался к разгадке того дьявольского плана, который он задумал. Дальше будем действовать осторожно, – добавил он, забираясь в седло, – ибо наш враг стал вдвое опаснее.

Карандини уставился на каракули, сделанные мертвой рукой, и яростно зашипел, вчитавшись как следует. Вскочив на ноги, некромант стукнул кулаком по ладони.

– Ты и правда думал, что это будет так легко? – послышался из непроглядной темноты в дальнем углу руин низкий голос его соратника. Некромант, явственно вздрогнув от неожиданности, резко обернулся, но тут же постарался взять себя в руки, не желая демонстрировать слабость перед невидимым товарищем.

– Я не ждал тебя, – заявил Карандини. – Не настолько… скоро. Ты уверен, что сейчас безопасно выходить?

– Мое присутствие здесь, безусловно, может принести некоторые неприятности, – согласилась тень. – Но ровно столько, сколько я позволю ему принести. И уж точно не столько, – ее голос заледенел, – сколько принесет твоя провалившаяся попытка убить охотника на ведьм.

– Мой план был безукоризненным, – огрызнулся некромант, всматриваясь в темный угол. – Он никак не мог улизнуть из ловушки!

– И все же, судя по твоей реакции, он улизнул, – ответили из мрака.

Карандини нахмурился, убирая с лица мышасто-серые волосы.

– А ты, я полагаю, справился бы лучше? – с вызовом спросил он и поежился, когда по руинам прокатился сухой, шелестящий смех.

– Могу и справлюсь, человечишка, – ответила тень, и Карандини ощутил, как вокруг стало холоднее, а лицо обдало ледяным воздухом склепа.

Его союзник начал призывать к себе самые черные силы. Некроманту почудилось, что глаза тени вспыхнули призрачным зеленым пламенем. Он с восхищением наблюдал за чародейством, мысленно обещая себе, что тоже однажды овладеет такой силой.

– Сделано, – объявила тень, и свет в ее глазах угас, а холод начал отступать.

– Что сделано? – с нетерпением спросил Карандини.

– Что и требовалось сделать, – раздалось в ответ. – Я задействовал собственные ресурсы, чтобы исправить твою ошибку. Охотник на ведьм не доберется живым до крепости. Мои гончие позаботятся об этом.

Глава двенадцатая

Поднявшись на холм, охотник на ведьм остановился, наблюдая, как пламя пожирает остатки домика. Матиас зорко высматривал любое неестественное движение среди развалин. Во всех книгах указывалось, что твари вроде тех, что подкараулили отряд на ферме, относятся к низшим, самым примитивным немертвым и их нечестивое существование вполне можно прервать огнем. Но Матиас был осторожным человеком и потому дождался, когда пожар начнет затухать. Удовлетворенный увиденным, охотник засунул перезаряженный пистолет в кобуру и обернулся к своим спутникам.

– Возможно, нам стоит отступить и сообщить его светлости, что теперь в его землях стало на одну ферму меньше? – спросил он у Грегора.

Молодой дворянин был мрачен, а взгляд наполнился меланхолией и равнодушием. Матиас представлял себе, о чем Грегор сейчас думает, – первое столкновение с неупокоенными мертвецами всегда становилось большим потрясением. И Грегор сейчас дошел до той точки, когда люди начинают сомневаться в силе и мудрости Зигмара, позволяющею таким мерзким созданиям бродить по земле. Матиас и сам через это проходил, когда десять лет назад впервые увидел творения рук некроманта в крипте под Вольфенбургом.

– Веди, Штренг, – велел Матиас помощнику. – Нужно добраться до крепости вовремя, чтобы его светлость пригласил нас отужинать.

Услышав о еде, Штренг широко улыбнулся, натянул поводья, разворачивая коня, и галопом поскакал в сторону крепости Клаузнеров. Грегор очнулся от своих невеселых размышлений и поехал следом.

Матиас пару мгновений смотрел юноше в спину и раздумывал о том, что, сталкиваясь с мерзостями воистину нечестивыми, немудрено усомниться в силе богов, но главное – сделать из этого правильные выводы. Все остальное станет первым шагом на пути к ереси. И Матиас надеялся, что Грегор все-таки придет к нужному заключению.

Они поехали по тропе, петлявшей сквозь чащу, прилегавшую к тому самому месту, где охотник на ведьм обнаружил останки лесничего по имени Эмиль Гундольф. К тому же вокруг начала сгущаться тьма, и Матиас ощутил укол беспокойства. Воистину эти унылые земли не отличались гостеприимством.

Луна, поднявшаяся над их головами, залила все неверным серым светом, тщетно силясь разогнать наползающие тени. Даже сверчки умолкли, и теперь к стуку копыт примешивался только шелест листьев на ветру. Белый жеребец Матиаса начал нервничать, и охотник похлопал его по шее.

И тут конь едущего впереди Штренга резко остановился. Наемник огрел животное поводьями, но то не желало двигаться с места и на все попытки его подстегнуть лишь отвечало недовольным ржанием.

– Не знаю, что на него нашло, – проговорил наемник, оглядываясь на патрона.

Матиас не ответил, глядя вперед, мимо Штренга – из-за деревьев беззвучно вышло костлявое существо размером с годовалого теленка, с широкими плечами и приземистым корпусом. Оно встало посреди дороги, будто вызывая на бой.

Несмотря на сгустившиеся сумерки, Матиас разглядел похожий на волка силуэт, уловил, как блеснули оскаленные клыки. Но самым отвратительным в этой твари была вонь, расходившаяся во все стороны, резкий запах гнилой мертвечины.

Глаза чудовища, таращившегося на всадников, светились неестественным светом, как две мерцающие лужи зеленоватого гноя.

– Во имя Пресвятого Зигмара, что это? – изумленно спросил Грегор.

Матиас не обратил на него внимания – в этот момент между деревьями что-то затрещало. Из темноты на охотника уставились еще три пары светящихся глаз. Коротко оглянувшись в другую сторону, Матиас заметил еще четыре такие же пары, подбиравшиеся ближе.

– Вперед, если жизнь дорога! – гаркнул охотник на ведьм, пришпоривая коня.

Тот понесся по тропе, сбив рычащее чудовище, преграждавшее путь. Матиас услышал треск ломающихся костей – волк угодил прямо под копыта, но не издал никаких звуков боли.

Оглянувшись, Тульманн увидел, как Грегор и Штренг несутся следом. Раздавленный волк клацнул зубами, пытаясь броситься в погоню, подтягиваясь на передних лапах, подволакивая изломанный зад. Из чащи выскочили и другие костлявые тени, и они оказались куда быстрее, настигая всадников неутомимыми прыжками.

Матиас выхватил один из пистолетов и разрядил в увязавшуюся за ними стаю. Пуля на лету попала в одного из волков, отбрасывая его назад. Выстрел оказался смертельным, но охотник не ожидал ни зловещего голубоватого пламени, вырвавшегося из раны, ни долгого, протяжного воя, полившегося не из волчьей глотки, но из потока голубого дыма, хлынувшего из дыры.

Остальная стая не обратила внимания на потерю одного из членов и продолжила преследование.

– Тьма и преисподняя! – крикнул Грегор. – Да что они такое⁈

– Очередные творения некроманта! – откликнулся Матиас. – Нельзя давать им приблизиться! У меня были всего две серебряные пули, и одну я уже израсходовал.

Всадники понеслись дальше, и адские твари не отставали от них ни на шаг. В ушах охотника отдавалось тяжелое дыхание перепуганных лошадей, но от костлявых теней, следующих за ними по пятам, не доносилось ни звука. Матиас обернулся, чтобы проверить, как близко подобрались твари, и в ужасе обнаружил, что их разделяет расстояние всего лишь в один лошадиный корпус. Отрыв стремительно сокращался. Снова взглянув вперед, Матиас увидел, что дорога раздваивается.

– Налево! – крикнул Грегор. – Если сможем оторваться хотя бы немного, то скоро окажемся в крепости!

Почти одновременно вся троица свернула налево. Неожиданный маневр позволил коню Тульманна уйти от зубов волка, уже бросившегося вперед. Мохнатая черная туша рухнула наземь и тяжело перекатилась. Однако волк почти не потерял скорости от падения и сразу же вскочил на ноги, поспешив следом за остальной стаей.

Теперь вокруг начали мелькать относительно здоровые деревья, окружавшие то место, где распространялась так называемая порча. Эти деревья были старше, с гнутыми стволами и крепкими ветками, отбрасывающими на дорогу тени и почти закрывающими луну.

Всадникам пришлось положиться на инстинкты лошадей и уповать на то, что тропа окажется прямой. Матиас молился, чтобы с тех пор, как дорогу расчистили, не нападало новых веток и ничего не попало под ноги несущимся лошадям. Если на такой головокружительной скорости споткнется хотя бы одна, то ее всадник, вылетев из седла, разобьется о землю.

Кони начали захлебываться – долгая гонка и ужас, внушаемый волками, выжали из них все силы. Они уже не могли поддерживать прежний темп, а неутомимые звери за их спинами продолжали погоню, двигаясь ненатурально ровно. Матиас вытащил второй пистолет и выстрелил в стаю, и снова вспыхнуло голубое пламя, и снова послышался долгий неестественный вой. Стая сократилась еще на одного зверя.

Неожиданно к жуткому звуку примешался еще один – мягкое журчание текущей воды. Матиас вспомнил дорогу, ведущую в крепость Клаузнеров, – между больными деревьями тянулся ручеек, и наверняка это именно он сейчас булькал, а значит, через пять или десять минут всадники доберутся до крепости. Смогут ли лошади сохранять скорость так долго?

– Светом и властью Святого Зигмара, бича нечистых, изгоняю вас! – крикнул Матиас, оборачиваясь к стае.

Это был заговор из экзорцистских обрядов, практикуемых некоторыми храмовниками в его ордене. Конечно, чтобы полностью совершить ритуал, требовались всевозможные приготовления и приспособления, но сейчас ситуация не позволяла ничего подобного. Но, возможно, это хотя бы на секунду задержит богомерзких тварей, а ныне и одна секунда могла оказаться решающей.

Волки и впрямь на мгновение прекратили преследование, их черные силуэты замерли на полдороге. На один удар сердца показалось, что простая молитва сломила волю и силу богомерзкой стаи. Но эта иллюзия почти сразу же развеялась – в следующую секунду послышалось злобное рычание и хриплый вой, и немертвые волки с удвоенным азартом бросились вдогонку за добычей.

– Отличная работа, – заметил Штренг, закатывая глаза, – вот теперь они разозлились всерьез.

– Они и без того собирались нас убить, – ответил Матиас, пытаясь подхлестнуть усталого коня.

Впереди показался небольшой деревянный мостик, перекинутый через ручей, – охотник разглядел черную полосу, рассекавшую надвое блестящий поток воды.

– Мы почти у крепости! – крикнул Матиас спутникам.

Троица с грохотом пронеслась по мосту, копыта лошадей высоко поднимались над деревянными досками. Никто из беглецов не планировал останавливаться сразу же по пересечении ручья, но тут неожиданно случилось то, что заставило их придержать коней.

Вокруг как будто сгустился холод, и в нос ударил странный запах, похожий на вонь жженого волоса. Сверкнула яркая вспышка, а за ней последовал грохот, похожий на раскат грома. Почти сразу же раздался вой, полный муки, и когда Матиас обернулся на мост, то увидел дохлую волчью тушу, над которой поднимался голубоватый дым. Остальная стая, метавшаяся взад-вперед на противоположном берегу, таращилась на охотника светящимися зелеными глазами.

Матиас спешился, вытаскивая из ножен меч.

– Ты уверен, что это разумно? – подал голос Штренг, заметив, как его патрон направился к мосту.

Матиас даже не услышал его, слишком озадаченный тем, что только что увидел и почувствовал.

Здесь оказалось светлее – сквозь проем между деревьями проглядывала Маннслиб, озаряя сиянием землю. И теперь охотник на ведьм смог в подробностях разглядеть жутких тварей, гнавшихся за ними по лесу. Это оказались невероятно огромные волки, почти такие же, как вымерший великий сильванийский волк, и куда более мерзкие. Их плоть прилипла к костям, как мокрая бумага, шкуры облезли, и в черном меху то тут, то там виднелись лысые пятна. Обнаженная кожа явно была некротической, глубоко изъеденной бледными червями.

Морды тварей соответствовали всему остальному, плоть с черепов давно слезла, а глаза совершенно неестественно светились.

Матиас сумел разглядеть, что живых глаз за этим сиянием нет. Жуткие гончие воззрились на него в ответ, рыча и завывая от неутоленной жажды крови.

Охотник повнимательнее присмотрелся к туше, лежавшей на мосту. Та разлагалась быстро, практически у него на глазах, кожа отходила, мех осыпался. Казалось, все годы, проведенные зловещей тварью вне положенной могилы, теперь разом взяли свое. Очень скоро осталась лишь груда костей, да и та начала крошиться в пыль.

– Воистину вы благословлены Зигмаром, – негромко проговорил Грегор, впечатленный чудесным спасением.

Охотник на ведьм покачал головой.

– Нет, это не помощь Зигмара, – с тревогой ответил он. – Я слышал старые байки о том, что неупокоенный мертвец не может пересечь текущую воду. Но никогда не видел ничего, что могло бы подтвердить эти слова, даже в летописях.

– Ну, вот вам доказательство. – Грегор указал на рассыпавшиеся на мосту останки.

Матиас покачал головой еще раз.

– Нет, здесь творится нечто более гнусное, чем просто легенда, – отрезал он. – Разве вы сами не чувствуете? Мурашки по коже, сальность в воздухе, могильный холодок, расползающийся по костям? Так воняет гниль и порча.

По лицу Грегора Матиас понял, что тот тоже пережил эти мерзкие ощущения.

– И что это означает? – хмуро спросил юноша.

Охотник оглянулся через ручей на мечущихся гончих

– Это та самая сила, что подарила тварям их пародию на жизнь, – ответил он. – Я уже видел, как точно так же уничтожали других отродий, в том сумасшедшем доме, где Енох Зильбер проводил свои нечестивые эксперименты. Некромант старается защитить себя от тех, кого сам же призывает из могилы.

Грегор не сразу нашелся, что ответить.

– Но такого быть не может! – возразил он.

– Может и происходит, – ровно ответил Матиас, холодно глядя прямо в глаза Грегору.

В этот момент подъехал Штренг, заставив их обоих обернуться.

– Кажется, эта компания хочет дать нам еще один шанс. – Наемник выругался и, подняв арбалет, широко улыбнулся своему патрону. – Как думаешь, имеет смысл пальнуть?

– Особого ущерба ты им не нанесешь, – ответил Матиас. – Дырки, пробитые в мертвой плоти, за серьезную рану не считаются. Но у меня есть для них угощение посерьезнее. – Он снял с пояса мешочек с порохом и вытащил из коробки с патронами серебряную пулю.

Стая прекратила метаться, уставившись на него светящимися глазами. Разразившись напоследок злобным рыком, твари ускользнули обратно в ночной мрак.

– А у нашего приятеля целый мешок всяких уловок, – заметил Штренг, провожая волков взглядом.

Матиас взглянул на ручей.

– Да уж, – произнес он негромко. – И впрямь целый мешок.

Распахнув главную дверь, Тульманн ввалился в основной коридор крепости – в разодранном плаще, мокрый от пота, перемазанный сажей, в сапогах, испачканных грязью и жирной псевдокровью зомби, с которыми пришлось драться на ферме Брюстхольцев. Но именно выражение его лица, ледяное и угрожающе-жесткое, заставило слугу, встретившего гостей на пороге, броситься за Иваром Колем.

Матиас пропустил мимо ушей настойчивую просьбу слуги дождаться дворецкого и направился вверх по боковой лестнице. Грегор Клаузнер последовал за ним. Штренг отошел к ярко горящему камину у стены, увешанной портретами, и повернулся к огню спиной, стараясь отогреть онемевший после долгой езды зад.

– Какого дьявола вы творите⁈ – раздался громкий крик Ивара Коля.

Дворецкий обнаружился внизу, в коридоре, уставившимся на поднимающегося по ступеням охотника.

– Я иду беседовать с твоим хозяином, – огрызнулся Матиас, даже не обернувшись на разъяренного Ивара.

Тот заковыристо выругался и поспешил вверх по лестнице.

– Его светлость спит, – заявил Ивар.

– В таком случае я его разбужу. – Матиас продолжил подниматься.

Лицо Коля побагровело, и он бросился вперед, преграждая дорогу.

– Я сказал, что его светлость нельзя беспокоить, – повторил он и протянул руку, блокируя проход.

Охотник на ведьм взглянул ему в глаза.

– Убери руку, или я прикажу своему помощнику ее сломать, – отчеканил Матиас.

Пораженный его непреклонностью, Коль посторонился, проглотив все заготовленные возражения.

– Возможно, мне стоит самому с ним поговорить, – предложил Грегор, когда они добрались до покоев старшего Клаузнера.

– Нет, – ответил Матиас. – Пришло время вашему отцу выслушать все как есть, без всяких прикрас. В этот раз ему придется взглянуть правде в лицо, и к Зигмару его драгоценное самолюбие!

Стукнув по тяжелой деревянной двери для порядка, охотник рывком открыл ее.

Вильгельм Клаузнер отдыхал в постели, среди многочисленных подушек и шкур. Рядом, на самом краю, сидела его жена, кормившая его целебной похлебкой из плошки. При появлении охотника на ведьм супруги одновременно вздрогнули.

– Что все это значит⁈ – прохрипел Вильгельм, приподнимаясь на кровати. – Как вы посмели⁈

– Он пробился сюда силой, – пояснил Коль, протискиваясь мимо Грегора. – Я немедленно уведу его.

– Попробуешь выйти из этой комнаты – в кандалы закую, – пообещал Матиас. – Я сыт по горло твоими хитростями и интригами. Еще одна – и отправишься туда, откуда уже не сможешь вмешиваться.

– Наглый пес! – зашипел Вильгельм, и его морщинистое лицо исказила гримаса гнева. – К твоему сведению, я уже сообщил о твоем наглом поведении в Альтдорф. – Он пригрозил охотнику худосочным пальцем. – Здесь я – хозяин, и, когда мой посланник вернется от верховного теогониста, ты получишь самое безжалостное напоминание об этом!

– Отец, я прошу тебя, – начал было Грегор, подходя к кровати.

Вильгельм смерил его страдальческим взглядом, полным разочарования и отвращения.

– Вот уж не думал, что собственный сын обратится против меня, – простонал старик. Ильза попыталась было придержать его, но он сбросил ее руку. – Я бы еще мог ожидать неприятностей от Антона, но это предательство ранит меня больнее ножа, вонзившегося в сердце.

– Грегор, по крайней мере, хоть как-то пытается положить конец ужасам, наводнившим ваши земли, – заметил Матиас и бросил на кровать нечто грязное и гнилое.

Это оказалась опухшая синюшная рука одного из убитых Брюстхольцев. Вильгельм отшатнулся, испуганно воззрившись на мертвую плоть.

– На меня дважды за ночь напали те, кому по всем правилам полагалось тихо лежать в могилах, – заявил охотник на ведьм. – Резня на ферме Брюстхольцев оказалась ловушкой – хитроумной ловушкой, заготовленной для меня коварным чудовищем, ответственным за происходящие злодеяния. Как только мы с вашим сыном прибыли туда, погибшая семья восстала в жуткой пародии на жизнь, подчиняясь губительной воле своего убийцы. Затем на нас снова набросились – уже на дороге. Это были волки, ваша светлость. Волки, не чувствующие боли, с призрачными огнями вместо глаз.

Вильгельма охватила дрожь, и гнев на его лице сменился растерянностью.

– Это правда? – прошептал он.

– Да, отец, это правда, – ответил ему Грегор. – Я был там и видел все эти ужасы собственными глазами.

– От дьявольских гончих нас спас очень необычный феномен, – добавил Матиас, и его бархатный тон стал чуть более требовательным. – Волки не смогли последовать за нами через ручей, текущий по границе вашего имения. Один из волков попытался – и тут же рухнул замертво и рассыпался в пыль прямо у нас на глазах. Весьма необычно, не находите?

Ивар Коль побледнел, услышав намек в словах охотника на ведьм, и только ценой явных усилий удержал маску спокойствия.

– Любой крестьянин вам расскажет, что беспокойные мертвецы не могут пересечь текущую воду, – заявил он.

В этот момент Грегор, продолжавший смотреть на отца, вздрогнул и попытался нашарить в кармане спрятанное кольцо.

Матиас пристально взглянул на дворецкого.

– Нечто уничтожило чудовище, – ответил он. – Нечто более осязаемое, чем деревенские суеверия.

– В моих землях очень много эльфийских руин, – проговорил Вильгельм неожиданно спокойно, и охотник снова обернулся, удивленный переменой тона. – Возможно, вас спасли какие-то остаточные чары старшей расы и они же уничтожили волка?

– Возможно, – кивнул Матиас, хотя особой уверенности в его голосе не наблюдалось. – А может, это было что-то другое. – Он направился к двери. – Я планирую закончить работу с вашими семейными хрониками, а затем вернусь в селение, и вы выделите мне отряд сопровождения. У меня нет времени и дальше тешить ваше самолюбие, лорд Клаузнер. Помогите мне удовлетворить мои нужды, и мы избавим ваши земли от нависшей над ними угрозы. Где бы она ни пряталась, – добавил охотник, взглянув на Ивара с едва заметной улыбкой.

Охотник на ведьм ушел, Ивар Коль тоже не стал задерживаться и, коротко извинившись, поспешил прочь, как огромный паук в свой темный угол. Грегор подошел к матери и попросил оставить их с отцом наедине. Ильза кивнула, поцеловала сына и удалилась к себе, напоследок велев Вильгельму позвать ее, если ему что-то понадобится.

Требование матери вызвало у Грегора улыбку. Имея в распоряжении множество слуг, Ильза предпочитала ухаживать за мужем сама.

– Грегор, – позвал Вильгельм, стискивая его руку. – Грегор, дорогой мой, ты понимаешь, в какое ужасное дело впутываешься?

– Я видел их своими глазами, отец, – решительно ответил юноша. – И я храбро сражался с ними.

– «Храбро»? – насмешливо переспросил Вильгельм. – Думаешь, ты в полной мере понимаешь, что такое «храбрость»? Я буду молиться, чтобы ты никогда не узнал, что такое настоящий ужас! – Он осуждающе ткнул пальцем сыну в грудь. – Но если ты продолжишь следовать нынешним путем, то узнаешь! Еще раз предупреждаю, Грегор, не стоит больше связываться с этим человеком!

Но юноша даже не услышал отцовских слов – он уставился на сухощавую руку, протянутую к нему. На одном из тонких, костлявых пальцев сверкало золотое кольцо печатка со вздыбленным грифоном и усмиренным волком. Грегор стиснул руку в кармане, чувствуя, как в ладонь врезается металл. Такого быть не может, подумалось юноше. Кольцо, лежавшее у него в кармане, выглядело точно так же, как кольцо на руке его отца.

– Ты даже отдаленно не понимаешь, что здесь происходит, – продолжил Вильгельм, – и я надеюсь, что тебе никогда не понадобится это понимать. – Он притянул сына поближе, заглядывая ему в глаза. Лицо старика покрылось испариной. – Пусть охотник на ведьм занимается своими делами, Грегор. Не вмешивайся.

– Я не могу, – ответил юноша, отстраняясь. – Этим злодействам следует положить конец. Наши люди не могут больше страдать и каждую ночь гадать, за кем на этот раз придет смерть.

Вильгельм обессиленно откинулся на подушки.

– Раз ты так решил… – глухим и безжизненным голосом проговорил он и снова взглянул на сына. На этот раз в глазах старика явственно заблестели слезы. – Что бы ни случилось, знай: я люблю тебя. Знай, что все, что я когда-либо делал, я делал для защиты моей семьи.

– Я знаю, – заверил его Грегор и направился прочь из отцовской спальни.

Ему требовалось время, чтобы поразмыслить над загадкой, что мучила его. Он и сам не понимал, облегчение или тревогу испытывает от того, что отцовское кольцо по-прежнему на положенном месте. И этот внутренний конфликт беспокоил его еще больше.

Вильгельм проводил сына взглядом и покачал головой.

– Прости меня, – прошептал он.

Облаченный в черное человек улыбнулся, опустив глаза на связанную жертву, корчившуюся у него под ногами. Пленник пытался закричать, но плотный льняной кляп, затолканный в его рот, глушил все звуки.

– Боюсь, уже слишком поздно, чтобы из этого вышел какой-то толк, – заявил похититель с некоторым сожалением и посмотрел на небо.

Огромная раздутая туша Маннслиб разгоняла ночную тьму, но похитителя беспокоила не громадина – он дожидался появления младшей сестры Маннслиб, тусклой, мутной Моррслиб, которую порой называли колдовской луной. В этих сказках имелась доля истины – влияние Моррслиб основательно сказывалось на чарах и ритуалах.

От ледяного ветра костлявые ветви у них над головами зашевелились, шелест сухих листьев на земле переплелся со скрипом гнущихся сучьев. Звездочет снова опустил глаза на свою связанную жертву.

– Уже недолго осталось ждать, – проговорил он, вытаскивая отполированный нож из чехла на поясе.

Сквозь тьму донесся одинокий собачий вой, похожий на заунывный плач по не спасенной душе. И впрямь подходящая аналогия, подумалось звездочету. Сейчас наступало время пропащих душ, когда неупокоенные мертвецы набирали полную силу. В богохульных сочинениях Кадона, верховного жреца трижды проклятого Моргхейма, утверждалось, что именно в этот час, когда ночная тьма окончательно сгустилась, Верховный некромант поднял из могилы первый труп.

В такое время в воздухе разливалась великая нечестивая сила, еще больше подкрепляемая появлением Моррслиб из-за спины сестры.

Заклинатель снова посмотрел на связанного человека, наслаждаясь тем, как широко распахнутые глаза наполняются ужасом. О да, пленник чувствовал эту силу, чувствовал, как ее жуткие когти вцепляются в его спину. Он понимал, что сейчас случится и какая роль отведена ему самому. Заклинателю подумалось, что магические ритуалы не так уж отличаются от театральных представлений. Успех спектакля во многом зависел от тех же факторов: от качества декораций, от местоположения театра. И, конечно же, от выбора актеров. Окажется ли колдун достаточно умелым, чтобы исполнить свою партию как следует? Окажется ли благочестивая жертва и впрямь так благочестива, а ее кровь – и впрямь такой густой и яркой, какой кажется?

«Вот сейчас и проверим», – подумал заклинатель, заметив, как на небе появляется Моррслиб.

Нож легко рассек плоть, глубоко вонзаясь в горло пленника. Тот задергался и задрожал, и с каждым последующим толчком жизнь все быстрее покидала его тело. Заклинатель, стоявший над ним, вытер алые разводы с ножа и убрал обратно в чехол. Нож свою партию отыграл, пришла замкнуть круг и завершить ритуал.

– Тремя тысячами мук Нагашиззара я оскверняю, – резко и хрипло начал чародей.

Жуткую вещь, которую он сжимал в руке, испещрили личинки. Увидев омерзительных червей, чародей улыбнулся и бросил орган на землю, чтобы не мешать их людоедской трапезе.

– Четырьмя именами силы я оскорбляю, – прошипел он, на этот раз забирая в руку вырезанные глаза жертвы.

Те начали разлагаться и вскоре превратились в тухлую слизь, с шипением пролившуюся на землю. Там, куда она попадала, трава желтела.

– Мощью Того, Кто Был, Того, Кто Есть, Того, Кто Появится Снова, я уничтожаю! – Заклинатель швырнул волокнистые ткани, извлеченные из черепа жертвы, в медную жаровню, стоявшую перед ним. Дым, поднявшийся от вспыхнувшего подношения, как будто обрисовал призрачный лик самой смерти.

Облаченный в черное человек отбросил прочь органы и брезгливо вытер руки о широкую полосу выделанной кожи. Влажно блестящие куски мяса упали к ногам изувеченного тела. Снова наклонившись, чародей вырезал из груди трупа легкое и, сжав его в кулаке, крикнул в ночную тьму:

– Пхактху я дарую это дыхание жизни! Чтобы вознесся он на крыльях справедливости и исправил сотворенное зло.

Затем он вытащил второе легкое и, точно так же сжав его, продолжил:

– Птра я дарую это дыхание жизни! Чтобы свет славы его разогнал тьму и сверг тиранию ночи!

И еще один надрез, и еще один вытащенный орган.

– Хранителю Врат, Джафу-Шакалу…

Карандини окинул взглядом останки жертвы и убрал со взопревшего лица прилипшие волосы. Воззвания к кошмарным силам всегда приводили его в восторг. Он никогда не ощущал себя более живым, чем когда творил нечестивые чары смерти. Некромант обернулся к товарищу, простоявшему весь ритуал в молчании.

– Готово? – спросил тот.

– Готово, – заверил его Карандини довольным тоном.

– Надеюсь, в этот раз все сработает как нужно! – угрожающе проговорила тень, и некромант сжал фиал, спрятанный в складках мантии.

– Я уже говорил тебе – мы должны измотать их. Они не смогут удирать вечно. – Карандини самодовольно улыбнулся. – Думаю, уж за столько-то времени ты мог бы и поднабраться терпения.

Человек в черных одеждах окинул взглядом останки жертвы. Все было сделано, древний ритуал завершился. Тем не менее оставалось еще кое-что, что требовалось добавить гораздо позже. Заклинатель рухнул на колени и сжал руки в молитвенном жесте. Склонив голову, он крепко зажмурился, чтобы не видеть кровавого пятна на земле.

– Да простит Владыка Зигмар сомнения и страхи плоти и почтит жертву этого благородного мученика, чья смерть не позволит злу восторжествовать, – проговорил он и медленно поднялся на ноги, жестом велев помощникам подойти поближе. Отвлекшись от жуткого кровопролития, от древнего языческого ритуала, только что сотворенного им, заклинатель задумался о надоедливом охотнике на ведьм. Мысли быстро сменяли одна другую. Враг очень скоро может напасть снова. А охотник на ведьм служил ненужной помехой.

От которой следовало избавиться.

Ивар Коль стащил мантию и с мрачной решимостью на лице зашагал обратно в крепость.