Текст книги "Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник)"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 52 страниц)

– Наша задача – продержаться здесь до рассвета, выбора у нас нет. Мы находимся в храме нашего могущественного повелителя Зигмара – проклятия нежити, убийцы Черного Нагаша. Вампир не посмеет войти сюда, потому что здесь он ослабнет. Но он пошлет своих рабов, и нам придется принять этот вызов. В опасности находятся не только наши жизни, но и наши души.

В последнем утверждении Тульманн сомневался. Даже если упыри приволокут одного из них своему хозяину живьем, в любом случае от них останутся только кости. Невозможно вернуться из могилы, когда могилой служат желудки трех десятков людоедов. Матиас Тульманн указал рукой в перчатке на Фергрима Острое Железо и Равну.

– Вы двое будете охранять боковую дверь. Раньше они не нападали с этой стороны, но теперь упыри лучше организованы. Даже если они не сообразят использовать это – сообразит вампир.

Гном и наемник поспешили занять позиции. Равна вооружился мечом, а инженер обошелся деревянным топором, взятым из седельных сумок Штренга. Охотник на ведьм какое-то мгновение размышлял о баронессе фон Редер, затем повернулся и указал на запертое окно:

– Вам – охранять окно. Вряд ли они попытаются прорваться через него, но все равно будьте настороже. Если кто-то попытается протиснуться между этих досок, режьте их кинжалом. А главное – кричите. Дайте нам знать.

Баронесса прошла мимо охотника на ведьм с кинжалом в руке.

– Полагаю, нам с тобой остается присоединиться к твоему другу у входной двери, – вздохнул Фельдхеррн.

Тульманн скользнул взглядом по Штейнмецу и Лидии, затем посмотрел на Фельдхеррна.

– Все еще думаешь, что удача Ранальда на твоей стороне? – спросил он.

– Я никогда особо не верил в удачу, – ответил Фельдхеррн, направляясь к порталу. – Хороший игрок находит способ преуспеть собственными силами.

Охотник на ведьм присоединился к Штренгу и Фельдхеррну у двери. Когда он подошел к напарнику, тот отвел взгляд от маленького узловатого отверстия, оставшегосяот выстрела из пистолета. Лицо помощника было безрадостным, а кожа посерела. Он жестом пригласил охотника взглянуть самому.

Тульманн сразу понял, что так огорчило Штренга. Перед старой статуей стояло огромное чудовище, зверь, больше напоминавший ужасного демона Кровавого Бога, чем хоть что-то человеческое. Вампир отвел в сторону одну из своих мощных рук, указывая на храм пальцем, который заканчивался длинным черным когтем. Монстр произнес что-то, но охотнику на ведьм не нужно было слышать слова, чтобы понять их значение. С тихим воем упыри, собравшиеся на площади, вскочили на ноги и бросились к храму.

– Приготовьтесь! – завопил Тульманн. – Они идут!

Голодная бешеная толпа ударила в двери. Тяжелая арка содрогнулась, как будто на нее обрушился таран. Совместными усилиями упыри выбили из двери несколько досок, и защитникам пришлось прижаться к воротам плечами. Люди отчетливо слышали бешеный вой и рычание тварей. Когти выковыривали из дверей куски древесины, и внутрь заглядывали глаза. Несмотря на возведенные укрепления, защитникам не удавалось сдержать толпу, и дверь начала опасно прогибаться. Тульманн изловчился вытащить из кобуры пистолет. Охотник на ведьм прижал оружие к дыре, проделанной предыдущим выстрелом. Он нажал на спусковой крючок, и снаружи снова раздался вопль боли.

– Они не блещут изобретательностью, – заметил он, убирая оружие в кобуру и вжимаясь плечом в дверь с удвоенной силой.

Штренг громко выругался, когда когтистая рука пробилась сквозь податливое гнилое дерево. Мерзкая конечность забилась в проделанном отверстии, и вокруг полетели щепки. Из когтей упыря сочился грязный черный яд. Приспешник охотника зарычал, приставив охотничий нож к бледной плоти. Упырь завопил, когда Штренг начал рубить его запястье. Рука извивалась и вертелась в дыре, но, как упырь ни старался, вытащить конечность обратно не получалось. Штренг продолжал ужасную работу и в конце концов отделил руку от тела. Она шлепнулась на пол, и снаружи послышался жалобный вой убегающей твари. Но не прошло и минуты, как другая когтистая рука уже ощупывала отверстие.

– Ты чертовски прав, Матиас, – усмехнулся Штренг, занося нож над второй рукой.

Звуки человекоподобных монстров, колотящих в двери храма, звучали в ушах Штейнмеца подобно грохоту пушечных выстрелов. Торговец пытался свернуться в клубок, задыхаясь от рыданий. Страх наполнял его тело, как смертельный яд. Сидящая рядом Лидия нежно положила руку на голову Штейнмеца, погладила его по волосам, пытаясь успокоить, как мать успокаивает испуганного младенца. Каким-то образом паника хозяина, казалось, уменьшила ее собственный страх, и она тихо вкладывала слова утешения в уши рыдающего мужчины.

Сначала Штейнмец, казалось, не слышал Лидию, но затем в его глазах появился легкий проблеск осознания. Он распрямился, его толстые руки сжали девушку в отчаянных, голодных объятьях. Лицо торговца лихорадочно дергалось. Лидия старалась не выглядеть встревоженной. Штейнмец пристально посмотрел ей в глаза.

– Кучер, Лидия, – прошипел Штейнмец.

– Пожалуйста, не волнуйтесь, – ответила Лидия, пытаясь вырваться из крепкой хватки торговца. – Охотник на ведьм вытащит нас отсюда.

– Кучер привез нас сюда, Лидия, – тихо повторил Штейнмец, не обращая внимания на ее ответ. – Он привез нас сюда. Он должен знать путь отхода!

Лидия высвободила руки и испуганно отодвинулась от торговца. Штейнмец улыбнулся ее внезапной тревоге.

– Если мы поможем ему бежать, он поможет бежать нам!

– Нет, Эмиль, ты не можешь так поступить! – запротестовала Лидия. Штейнмец поднялся на ноги, отмахнувшись от попытки девушки остановить его.

– Я заплачу ему, – продолжал торговец. – Он согласится. Я заплачу ему, чтобы он вытащил нас отсюда. Только ты и я.

Штейнмец снова повернулся к Лидии, и его лицо исказилось гневом, когда он заметил шок и возмущение в глазах любовницы.

– Ты не пойдешь со мной? – прорычал он. Мясистой рукой торговец залепил Лидии пощечину, отчего девушка упала на пол. – Тогда оставайся здесь и умри! В Нульне найдется немало красавиц, желающих согреть мою постель.

Бреш все еще лежал на полу кельи старого священника, пытаясь ослабить путы, когда услышал шаги купца. Кучер испуганно замер, увидев, как толстяк достает из сапога кинжал. Штейнмец мгновение смотрел на него, но Бреш никак не мог понять, какие мысли скрываются в его глазах. Торговец вразвалку двинулся вперед, и Бреш приготовился к резкому удару стали.

Но внезапно он обнаружил, что его толкнули на бок, и почувствовал, как лезвие разрезает путы. Из уст торговца текли слова – бессмысленный лепет о том, что он даст стригану плату, достойную короля, чтобы тот увез его из разрушенной деревни, отчаянные мольбы спасти его от упырей, жаждущих крови, обещания помочь Брешу сбежать от охотника на ведьм. Кучер улыбнулся про себя. Нет глупца более доверчивого, чем тот, кто боится за свою жизнь.

Бреш поднялся на ноги, растирая запястья и колени, чтобы восстановить кровообращение. Стриган поднял глаза на своего благодетеля, и его лицо расплылось в насмешливой улыбке. Он указал на нож в руке Штейнмеца.

– Ты поможешь мне? – спросил торговец, в голосе осталась лишь тень его прежней напыщенности и высокомерия.

– Конечно – улыбнулся Бреш. – Теперь я у тебя в долгу. – Он раскрыл ладонь и протянул ее Штейнмецу. – Кинжал, пожалуйста.

– Зачем он тебе? – спросил торговец дрожащим от страха и подозрений голосом.

– Не думаю, что ты сам намерен разбираться с охотником на ведьм, – ответил Бреш. – Нам придется убить его, если мы хотим выбраться отсюда.

Эти слова возымели желаемый эффект, и Бреш почувствовал, как успокаивающая тяжесть оружия скользнула в его руку. Он на мгновение подумал о том, чтобы возвратить кинжал торговцу, вскрыв живот хитреца, но быстро отбросил эту мысль. Гораздо интереснее будет смотреть, как с ним разделаются упыри.

Бреш осторожно прокрался обратно в святилище. Он видел баронессу, стоявшую на алтаре спиной к нему и сосредоточенно смотревшую в окно. Заманчиво, но не она была его главной целью. Он также слышал шум у двери кладовой, где, как Штейнмец сообщил ему, Равна и гном стояли на страже. Казалось, что в маленькую дверь пытается пробиться дюжина упырей. Он перевел взгляд вперед. Картежник, охотник на ведьм и его напарник держали основной вход. Они стояли спиной к главной комнате, пытаясь совладать со множеством черных когтистых рук, которые пытались пробиться к ним через многочисленные отверстия в деревянных дверях.

Стриган улыбнулся. Если ему посчастливиться разделаться с охотником на ведьм, возможно, хозяин даже простит его за то, что храмовник вообще оказался здесь. Бреш знал о скверном настроении своего мастера и его непредсказуемом характере и понимал, что все, что он сейчас сделает, решит его судьбу: будет ли он жить, или его ждет нечто пострашнее смерти. Бреш крепче сжал кинжал и начал крадучись пробираться к входу. Позади него толстая фигура торговца заполнила дверной проем камеры, он потел от нервного возбуждения, наблюдая, как убийца крадется через ветхий зал храма.

Ни один из мужчин не обратил внимания на маленькую фигурку, которая поднялась со скамьи. Лидия смотрела, как стриган выходит из кельи священника, видела кинжал в его руке. Она проследила за его крадущимися шагами, отмечая, куда они в конце концов приведут.

– Охотник на ведьм! Обернись!

Крик Лидии перекрыл вой и рычание упырей. Матиас Тульманн резко оглянулся и увидел стригана, стоявшего всего в дюжине шагов от него, со сверкающим кинжалом в руке. Бреш обернулся посмотреть, кто выдал его намерения, и упустил возможность атаковать охотника на ведьм в спину в последнем стремительном, убийственном порыве.

Тульманн выхватил длинный меч, тот скрипнул о ножны. Оружие поблескивало в слабом свете, просачивающемся сквозь прогнившую крышу храма. Этот меч был благословлен не менее могущественной личностью, чем великий теогонист самого Зигмара, и мог изгонять как демонов, так и черные души колдунов. Тульманну казалось, что это почти унизительно – заставлять изящный меч пачкаться кровью простого вора и убийцы. Но он снова почувствовал, что Зигмар поймет его.

Тульманн увидел, что стриган уже приготовился к бою, выставив кинжал вперед и прижав руку к боку, что выдавало в нем опытного бойца ножом. При прочих равных Тульманн усомнился бы в своих шансах против этого человека. Однако у охотника на ведьм был не шестидюймовый кинжал, а три фута рейкландской стали. Это преимущество уже предопределило исход боя.

Бреш сумел увернуться от первого удара Тульманна, но охотник на ведьм оставался вне досягаемости стригана. Тульманн ударил его в живот, и Бреш метнулся вправо, пытаясь перерезать руку охотника на ведьм, прежде чем тот успеет прийти в себя. Но снова расстояние между ними помешало бойцу с ножом.

– Прикончи его быстрее! Они прорываются! – взревел Штренг.

Скрип дверей и треск ломающегося дерева становились все громче, перекрывая даже звериный крик триумфа упырей.

Бреш улыбнулся, ожидая, что охотник на ведьм отвлечется на это сообщение. Он нырнул вперед, пытаясь добраться до жизненно важных органов Тульманна.

Охотник на ведьм отступил в сторону, и Бреш плюхнулся на пол. Тульманн ожидал атаки и встретил ее, вонзив длинный меч в горло стригана. Тульманн задержался лишь на мгновение, чтобы выбить кинжал из рук умирающего, а затем поспешил к дверям.

К этому моменту упыри уже успели образовать между створками широкую щель, и Штренг с Фельдхеррном с трудом сдерживали их. Один из упырей просунул в щель свое визжащее лицо и жилистую руку, пытаясь пересилить и открыть двери еще шире. Совершенно человеческое выражение удивления появилось на лице упыря, когда Тульманн вонзил ему меч в глаз. Охотник на ведьм добавил собственный вес к усилиям Штренга и Фельдхеррна, и двери медленно начали закрываться.

Бреш закашлялся, из дыры в его горле вырвался огромный кровавый пузырь. Но стриган слабо улыбнулся побагровевшими губами. Он чувствовал ярость хозяина, горевшую в его сознании. Бреш не слишком беспокоился о бешенстве вампира, который винил кучера во всем произошедшем. Только одна мысль согревала умирающего, когда его душа покидала тело.

Когда мастер придет, все здесь умрут!

Он прорвался сквозь деревянную баррикаду, заполнявшую окно за алтарем, будто это был лист бумаги. Тень громадной фигуры упала на баронессу фон Редер прежде, чем та успела среагировать на уничтожение заслона. Гигантская рука с когтями-мечами разорвала ее пополам, и искалеченное тело, пролетев через весь зал, врезалось в опорную колонну.

Вампир взревел, его крик был резким и пронзительным. Монстр спрыгнул с алтаря с ловкостью пантеры. Приземлившись, чудовище разнесло вдребезги одну из оставшихся скамей. Кроваво-черные глаза обшаривали зал, вдыхая ненавистную вонь смертных. Вампир зашипел и рванул к ближайшему источнику этого зловония. Штейнмец попытался закричать, но ему удалось издать лишь тихий хрип, когда когти вампира вонзились в него, разрывая от пупка до ключицы. Головка чеснока, оторвавшаяся от наспех сделанного ожерелья, отлетела прочь. Торговец тяжело привалился к стене, из его лопнувшей грудной клетки и живота вывалились внутренности.

Лидия закричала и тем самым привлекла внимание чудовища. Стригой повернул голову в ее сторону. Но прежде чем он успел сделать хоть одно движение, резкий, властный голос окликнул его. Вампир зашипел, глядя на противника.

– Ты достаточно безумен, чтобы вломиться в обитель Зигмара, тварь, – прорычал Матиас Тульманн. Охотник на ведьм шагнул к чудовищу, меч, висевший на боку, сверкал. Глаза вампира, казалось, внезапно вспыхнули нечестивым светом, и не было сомнений, что именно ярость исказила его и без того резкие черты. – Посмотрим, насколько ты храбр, трупоед!

Стригой скакнул вперед. Один-единственный прыжок, и охотник на ведьм оказался в пределах досягаемости. Вампир еще не успел приземлиться, а его коготь уже двигался. Удар прошел в дюйме от Тульманна, и когти размером с меч разорвали его плащ, прежде чем пробить каменный пол. Но вампир тут же попытался выпотрошить охотника грубым ударом второй руки, и Тульманн едва успел заблокировать атаку мечом. Когти нежити задымились в местах, которых коснулся священный меч, и стригой откинулся назад, шипя на врага в бессильной ярости.

Пока между человеком и монстром шел поединок, огромные двойные двери храма наконец поддались обезумевшей толпе упырей, пытающихся проникнуть внутрь. Штренг и Фельдхеррн отступили перед рычащей массой, сосредоточив все внимание на защите от ядовитых когтей и щелкающих челюстей противников. Позади первой волны упырей десятки других дрались между собой, пытаясь протиснуться в портал. Мысль о том, что двери можно открыть шире, ускользала прочь из безумных, голодных умов.

Не дожидаясь, пока вампир восстановит равновесие, Тульманн нанес удар свободной рукой. Содержимое хрустальной фляжки, зажатой между его пальцами, выплеснулось прямо в лицо чудовищу. Стригой взвыл от боли, когда благословенная вода начала разъедать его гнилую плоть, шипя и дымясь, будто мясо на раскаленном железе. Охотник на ведьм рванулся вперед, не позволяя вампиру думать о ранении. Длинный меч вонзился в плечо чудовища. И снова стригой заревел от боли, поворачивая массивное тело и пытаясь отодвинуться от меча. Одна из его рук была прижата к обожженному лицу. Другой вампир замахнулся на Тульманна, но удар вышел медленным и неуклюжим. Пребывание в святом месте начало сказываться на прокаженном монстре, его сила и скорость опустились до уровня смертного – и даже ниже.

Стригой зарычал на Тульманна и бросился прочь от охотника на ведьм, перепрыгивая через головы испуганных упырей, пробивая себе путь через полуоткрытые двери, мчась в ночь и оставляя за собой след гнилостного дыма. Упыри издали жалобный вопль отчаяния, увидев, что вампир бежит, и начали беспорядочное отступление. Штренг и Фельдхеррн преследовали убегающих монстров, наступая на пятки нескольким мутировавшим тварям.

Охотник на ведьм упал на колени, глубоко вздохнул и поблагодарил Зигмара за то, что тот помог ему покарать мерзкую нежить. Но Тульманн знал, что до рассвета осталось еще много часов и что теперь вампир будет желать их уничтожения вдвое сильнее. Раньше они были добычей. Теперь они представляли собой угрозу для Бессмертного ужаса.

Тульманн подсчитал потери, понесенные в результате нападения. Штейнмец и баронесса фон Редер были мертвы. Потеря торговца нисколько его не беспокоила, но баронесса представляла собой пару глаз и ушей, следящих за опасностью, и клинок, который мог разить голодных людоедов. Но куда сильнее охотника беспокоила задняя дверь храма. Услышав, что их вампирский хозяин беснуется внутри, упыри удвоили усилия, чтобы проникнуть внутрь, и проделали в баррикаде огромные дыры. Равна и Фергрим не пустили стаю, но один из упырей полоснул по запястью наемника ядовитым когтем. Пока у Равны лишь слегка кружилась голова, и он бурно протестовал, заявляя, что это только царапина, но охотник на ведьм слишком хорошо знал – яд упыря быстр и смертелен. Наемник не переживет этой ночи.

Матиас Тульманн стоял перед оставшимися людьми. Штренг наблюдал за задней дверью, а Фельдхеррн выглядывал из-под обломков, валяющихся вокруг главного входа. После бегства вампира и разрушения, которое он нанес дверям, надежды защитить главный вход почти не осталось. Пока что упыри не воспользовались этим, но Тульманн знал, что ненадолго.

– Слушайте меня, – заговорил охотник на ведьм. – Мы прогнали их, но они вернутся и будут еще решительнее, чем прежде. Нежить, которая правит этими несчастными, не позволит нам дожить до рассвета. Вампир должен вернуться в свой склеп, когда взойдет солнце, и боится, что я найду его убежище, пока он будет беспомощен. Для него это вопрос жизни и смерти, и чудовище не даст нам пощады.

Тульманн внимательно изучал каждое лицо, отмечая выражение смирения и сожаления, но не страха – это чувство покинуло даже бледное лицо Лидии. У людей, смирившихся с собственной смертью, нет места в сердце для страха.

– Когда они придут снова, свершится наш последний бой, – продолжал охотник на ведьм, и в этот момент он чем-то напоминал проповедника. – Здесь, в обители Зигмара, мы покажем этой мерзости, как умирают настоящие люди. И цену, которую им придется заплатить за наши страдания, твари забудут нескоро.

Тихие хлопки в ладоши прервали короткую речь Тульманна. Фергрим Острое Железо вскочил на ноги.

– И вы, люди, называете гномов суровыми? – Он усмехнулся. – Прошу простить, что не ликую, радуясь возможности умереть и произвести впечатление на человеческого бога, но если мы вернемся к карете, то с моей помощью выберемся из этого могильника.

– Не думаю, что вампира можно подкупить вашим золотом, – усмехнулся Фельдхеррн со стороны входа. – В самом деле, возможно, именно ваш «ценный груз» и заставил этих убийц привезти нас сюда.

– Золото? Еще чего! – проворчал гном, поворачиваясь к картежнику. – Если бы у меня была гора золота, я бы нашел ей лучшее применение, чем везти в Нульн! Я говорю о взрывчатке. Пятьсот фунтов первоклассного взрывчатого порошка от Острого Железа!

Осознание пронеслось по комнате, как лесной пожар, потрясая каждого выжившего.

– У тебя есть идея, как использовать эти взрывчатые вещества? – спросил Тульманн, стараясь не допустить в голос появившуюся надежду.

– Все, что мне нужно сделать, – прикрепить к этим ящикам запал, и в следующий раз, когда наши воющие друзья ворвутся внутрь, их трупы пойдут на корм воронам, – гордо заявил Фергрим. – Просто прикройте мою спину, и мы устроим этому кровососу теплый прием!

Решение было принято быстро. Штренг остался сторожить заднюю дверь, а Фельдхеррн встал на дежурство вместе с Лидией на тот случай, если вампир снова решит пробиться через окно. Из дверного проема появился Тульманн, его острые глаза внимательно осматривали затененную городскую площадь. Гном с превосходным ночным зрением мог бы стать лучшим часовым, но его ждала совсем другая роль. Равна, в чьих венах пульсировал яд упыря, настоял на том, чтобы сопровождать гнома. Тульманн с внутренней тревогой отметил медленные, неуклюжие шаги человека, совсем недавно лучившегося силой.

Фергрим опустился на колени рядом с перевернутой каретой, роясь среди багажа, все еще привязанного к крыше. Он вытащил длинный черный фитиль, пропитанный порохом, а затем начал пробивать дыру в самом верхнем ящике.

Тульманн услышал топот множества босых ног, бегущих в темноте, и крикнул об этом гному. Фергрим, фыркнув, заявил, что и так торопится. Охотник на ведьм выругался, когда тошнотворная могильная вонь упырей и их низкие голодные стоны вырвались из-за завесы тьмы.

– Фергрим, они приближаются! – сказал он.

Гном по-прежнему был сосредоточен на своей задаче. Он тихонько выругался в адрес охотника.

– Может быть, ты хочешь, чтобы я ошибся? У нас есть только один чертов шанс.

Рядом с ним Равна воткнул острие меча в землю. Пошарив у себя на поясе, он достал маленькую жестяную коробочку и деревянную свечу. Бывший телохранитель не забыл, что время на исходе.

Безжизненный, дикий вой упырей становился все громче. Тульманн заметил одного из них, который уже успел обогнуть карету. Быстро прицелившись, охотник метким выстрелом продырявил его череп.

– Милостью Зигмара, гном! Шевелись!

Фергрим закончил подсоединять запал к самому верхнему ящику и размотал длинный черный шнур.

– Хорошая работа не допускает спешки! – проворчал он. Внезапно карету тряхнуло. Фергрим поднял лицо вверх. Стригой сидел на краю кареты, напоминая пантеру, готовую к прыжку. Вампир зарычал на Тульманна, разминая когти и тем самым предрекая врагу долгую и мучительную смерть. Охотник на ведьм вышел из своего убежища. Теперь преимущество было за вампиром.

Чудовище так сосредоточилось на враге, что не обратило никакого внимания на добычу, съежившуюся буквально перед носом. Фергрим посмотрел на монстра прямо у себя над головой и рубанул по фитилю в руках, отделив от шнура большую часть. Внезапно мощная рука сомкнулась на его поясе, и в следующее мгновение гном обнаружил, что летит и падает на нижнюю ступеньку лестницы. Он уже собирался красочно выругаться, но увидел, кто именно отшвырнул его из кареты и что он делает сейчас. Фергрим побежал по ступенькам и упал лицом вниз в остатках дверного проема.

Стригой продолжал рычать и плеваться, ожидая, пока все больше и больше его приспешников-упырей появится из-за перевернутой кареты. Несколько чудовищ заметили человека, скорчившегося у края преграды, прямо под их хозяином, и направились к нему. Но как только они приблизились, Равна воткнул зажженную свечу в отверстие, которое Фергрим проделал в верхнем ящике.

Матиас Тульманн нырнул в дверной проем, позволив тяжелой каменной стене храма защитить его от взрыва. Оглушительный звук напоминал гневный рев разъяренного демона. Храм содрогнулся, с его крыши посыпалась черепица. В арку полетели щепки и куски плоти, подгоняемые горячей волной воздуха. Когда грохот затих, снаружи послышались болезненные крики и стоны, а воздух наполнился запахом жареного мяса.

Тульманн отступил на шаг назад. У его ног крепкая фигура гнома извивалась, освобождаясь от обломков, покрывших его. Гном перекатился на спину, ворча и сетуя на потерю ценного запаса пороха. Тульманн оглядел опустошенную площадь перед храмом. Карета разлетелась на куски, превратившись в горящие обломки, разбросанные вокруг. Зарево пожара освещало выживших упырей, убегающих обратно в тень, искалеченных и раненых, медленно отползающих прочь. Десяток или даже больше трупов были разбросаны повсюду: сожженные, разорванные, полностью уничтоженные. Охотник на ведьм тихо отдал почести жертве Равны и помолился, чтобы Зигмар проводил душу этого человека в один из самых приятных садов королевства Морр.

Движение на площади вырвало охотника на ведьм из потока мыслей. Он заметил массивную фигуру, извивающуюся у основания теперь уже опрокинутой статуи. Тульманн крепче сжал рукоять меча и осторожно спустился по ступеням храма. Он слышал, как другие люди позади него выходили в дверной проем, удивляясь разрушениям, вызванным взрывом, но Матиас не сводил глаз с раненого зверя. Теперь жертва стала охотником.

Мощь взрыва с огромной силой отбросила вампира от кареты, как тряпичную куклу, и тот, пролетев, врезался в разрушенную статую посреди площади. Огромные деревянные щепки воткнулись в его нечистую плоть, пронзив ее в дюжине мест. Изваяние забытого героя упало на землю перед вампиром, но не застыло, а откатилось назад, придавив одну из конечностей монстра своим весом. Стригой пытался освободиться, но сводящая с ума боль от полученных ранений низвела его и без того недалекий разум до животного уровня. Бесформенные клыки чудовища вгрызались в собственную пойманную руку, пытаясь отделить ее от тела. Внезапно знакомый запах заставил вампира резко повернуть голову, забыв о боли и заточении.

Матиас Тульманн уставился на отвратительное чудовище, глядевшее на него полными ярости кровавыми глазами.

– Если ты хочешь кого-то убить, делай это. Не оставляй на следующий раз, – произнес Тульманн и тихо рассмеялся когда вампир зашипел на него. – Совсем забыл. Следующего раза у тебя не будет.

Тульманн поднял меч над головой обеими руками и пронзил сердце стригоя, пригвоздив того к земле. Вампир боролся еще мгновение, после чего из его пасти с бульканьем донесся последний вздох. Тульманн отвернулся от мертвого монстра. Благословенная сталь послужит не хуже кола, когда он обезглавит труп и выбросит его останки в очищающий огонь. Но такая работа подождет до рассвета.

Матиас Тульманн повернул коня прочь от мерцающего пламени, похлопал животное по шее рукой в перчатке и посмотрел на Штренга.

– Штренг, друг мой, не думаю, что мы найдем здесь нашу цель. Если ему действительно не посчастливилось идти этой дорогой, теперь он точно вне досягаемости храма.

Двое мужчин повели лошадей обратно к воротам Мюриста. Позади них у костра стояли три фигуры и сердито глядели на них.

– А как же мы? – потребовал ответа Фельдхерри.

Тульманн повернулся в седле. Он взглянул на каждого из людей, стоявших перед ним. Лидия смотрела обвиняющим взглядом, а Фергрим Острое Железо что-то ворчал себе в бороду.

– Вы можете вспомнить, что делали люди в эпоху без лошадей, эпоху самого святого Зигмара, предложил охотник на ведьм, разворачиваясь и продолжая свои путь. Вам предстоит долгая пешая прогулка.