Текст книги "Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник)"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 52 страниц)

Глава третья

Солнце отступало перед надвигающейся тьмой, оставляя свой трон, подобно побежденному государю. Над узкими улочками Вуртбада сгущались тени, принося с собой пронизывающий холод осенней ночи. Люди торопились по домам, уступая улицы тем, кому хватало храбрости разгуливать по темноте или средств на телохранителей. По ночам из своего логова выбирались городские хищники: налетчики и карманники, грабители и убийцы. Ночь была их временем, и доброму люду стоило покрепче запирать двери. А когда пришла чума, ряды отчаянных голов, убийц и мародеров пополнили бедняки, что мечтали не о кружке эля, а о куске хлеба. Городская стража вела обходы отрядами в дюжину человек, а то и больше, но и она старалась держаться хорошо освещенных улиц, добровольно оставляя переулки и закоулки на откуп всяким отбросам.

В тенях старого дома, принадлежавшего когда-то гильдии, собрались отбросы совершенно иного рода. Семеро мужчин в черных плотных одеждах, защищающих от ночной стужи и позволяющих сливаться с темнотой, расхаживали туда-сюда, оставляя в пыли следы. Эти семеро были закоренелыми злодеями: головорезами, похитителями, а то и чем похуже. Взглянув на список их прегрешений, смутился бы и Кхаин, властитель убийц, в своей огненной преисподней. Но даже этим людям было не по себе, и остатки их совести тяготились теми поступками, которые они совершали в последние дни против собственного народа. Их ненавистный хозяин заставлял их творить зло снова и снова, но жажда выжить, которой сковал их этот мерзкий человек, оказывалась сильнее. Никому из этих семерыхне хватало ни смелости, ни порядочности, чтобы порвать невидимую цепь.

Крышка люка с грохотом захлопнулась, и все они вздрогнули, обернувшись к проему, зиявшему в дальнем конце зала собраний, за гнилыми остатками деревянной кафедры. Раньше этот проход вел в старые рабочие кабинеты и хранилища гильдии, теперь он соединял зал собраний с логовом хозяина. Бандиты нервно переглянулись между собой, кто-то потянулся за кинжалом или мечом, скрытым под плащом. И, когда из темноты показался высокий, сухощавый человек, никто не разжал пальцев.

Этот пожилой мужчина был одет в плотный коричневый плащ, голову закрывала массивная шляпа. Он вышел на бледный лунный свет, сочащийся сквозь грязные стекла, и бандиты приветственно склонили головы.

– Вы уже здесь, – проговорил доктор Вейхс. – Прощу простить за опоздание, но пунктуальность джентльмену не пристала. Вы и сами джентльмены, и потому я уверен, что вы меня понимаете, – добавил он, бесцветно улыбнувшись.

– Вы принесли его? – спросил один из бандитов хрипло.

Его тон был почти умоляющим. Остальные промолчали, но подумали о том же.

– Конечно. – Вейхс улыбнулся шире и направился к потрепанной кафедре, за которой давно почивший глава гильдии некогда произносил речи.

Доктор вытащил семь маленьких глиняных пузырьков из кармана плаща и расставил их на подставке. Бандит, за давший вопрос, шагнул вперед, но Вейхс строго взглянул на него, и разбойник, смутившись, отступил, вытирая о плащ вспотевшие ладони.

Лихорадочно блестевшие глаза бандитов выдавали их отчаянную жажду. Вейхс по очереди заглянул каждому из них в лицо, провоцируя кого-нибудь первым броситься вперед и утолить эту жажду, получить желаемое и погасить пламя, пылающее в жилах этих людей. Наконец доктор отступу на шаг и махнул рукой в сторону кафедры. Бандиты кинулись к ней, как стая голодных дворняг, толкая и отпихивая друг друга, хватая пузырьки в судорожно выхлебывая их содержимое.

Когда последняя из склянок опустела, Вейхс хлопнул в ладоши. Из темноты проема показалась еще одна тень – она уступала доктору ростом, ссутуленные плечи укутывала грязная черная мантия, а голову скрывал такой же черный капюшон. Движения этого существа были жутковатыми и явно не человеческими, а запах гнили расходился от него нечестивой аурой. Из-под капюшона торчала морда, похожая на крысиную, с длинными острыми зубами. Руки покрывал засаленный бурый мех, длинными клоками торчавший из рукавов мантии. Существо держало перед собой деревянный ящик. Бандиты, заметив его, отступили прочь, и существо подошло поближе, пристроив ящик рядом с кафедрой.

– Свежий запас лекарств для вас, – объявил доктор Вейхс. – Свежий запас лекарств для Вуртбада.

На лицах бандитов промелькнула искорка вины.

– Вы знаете, что надо делать, – добавил Вейхс.

Бандиты хмуро закивали, торопливо доставая из карманов кожаные перчатки, а из холщовых мешков – странные кожаные маски. Один из бандитов вытащил огниво, помогая товарищам зажечь пеньковые фитили, второй раздал всем маленькие тканевые узелки, едва уловимо пахнущие сиренью. Все семеро подожгли ткань, и, когда та начала тлеть, запах сирени стал явственнее, заполняя весь зал собраний. Разложив помандеры по клювам, бандиты натянули маски, скрывая человеческие лица.

Доктор Вейхс сардонически усмехнулся и раздал своим чумным докторам пузырьки с ядом, притащенные скавеном. Каждый из них взял по одному и спрятал его к себе в котомку. Дальше они разойдутся по всему городу, как демонические посланники. Вестниками надежды будут считать их перепуганные жители Вуртбада – но они разнесут ту самую погибель, которой все так боятся. В этом обмане таилась своя нездоровая ирония, и только такой человек, как Фрейхер Вейхс, мог оценить ее.

Еще более тонкая ирония крылась в той власти, какой доктор обладал над этими людьми. Вейхс сам отравил их вскоре после того, как прибыл в Вуртбад, подмешав им в эль и пиво чудовищную смесь из толченого искажающего камня и дурман-корня. Такое сочетание если и не убивало на месте, то практически гарантированно обеспечивало мутации. Вейхс с превеликим удовольствием рассказал всем семерым ворам и убийцам, что теперь происходит с их телами и почему. Он сообщил, что единственный способ уберечься от окончательной погибели – эликсир, который умеет готовить только сам доктор. И если бандиты не хотят превратиться в чудовищ, то им не остается ничего другого, кроме как стать его рабами.

Вейхс снова усмехнулся. Самая возвышенная ирония состояла в том, что «лекарство», которое заставляло их подчиняться его воле, на самом деле являлось меньшей дозой той же самой отравы. Чумные доктора помогали Вейхсу находить подходящие объекты для экспериментов, не подозревая, что сами они – всего лишь часть еще одного эксперимента, более великого.

Лицо пожилого доктора скрыла точно такая же хищная маска. Он запустил руку в ящик, забрал последнюю из маленьких черных бутылочек и обернулся к крысолюду, дожидавшемуся рядом.

– Сегодня вечером мне понадобится шесть штук. – Вейхс поднял руки, показывая нужное количество пальцев.

Скавен что-то зачирикал на своем зловещем языке и поднял в ответ кривые лапы, повторяя жест доктора. Развернувшись, Вейхс нарочито неторопливым шагом направился к выходу из зала собраний.

Скавен проводил чумного доктора злобным взглядом и засмеялся. Его так просто не обмануть – он чуял страх, скрытый под напускным спокойствием. Из пасти твари потекли струйки слюны. Возможно, скоро наступит тот день, когда Скилку больше не понадобится этот человек-доктор.

В голове скавена шевелились мысли о еде, запах сирени щекотал ноздри, и крысолюд поспешил обратно в родную темноту.

Охотник на ведьм и его компаньон подъехали к городу молча – очень уж тягостная атмосфера царила здесь. Стены Вуртбада словно пропитались отчаянием, тем безмолвным ужасом, нависавшим над любым обществом, охваченным эпидемией. Первым признаком бедствия, встретившим путников еще за городскими стенами, стала огромная яма, выкопанная там, где раньше колосилось пшеничное поле. Чумная могила была заполнена нагими телами, а жрецы Морра, облаченные в черные рясы, читали заунывные молитвы, чтобы почтить умерших, поспешно сброшенных в общую кучу. По краям ямы возвышались бочки с негашеной известью, жрецы набирали порошок лопатами и осыпали каждое следующее тело. В неверном свете факелов, привязанных к длинным шестам, жуткое зрелище казалось нереальным.

Еще более зловещими выглядели двое воинов в доспехах, молчаливо стоящие вместе со жрецами около чумной ямы. Но их табарды с капюшонами, натянутые поверх обсидиановых лат, отличались от ряс жрецов. Эти двое были членами Черной Гвардии, храмовниками Морра, бога смерти, и их не заботили дела живых – только покой мертвых. Само присутствие этих грозных рыцарей могло отвратить от чумной ямы даже обезумевшую от горя мать, пришедшую за трупом своего ребенка, а их жуткая репутация отпугивала наглых расхитителей могил, ищущих поживы.

Городские улицы же оказались еще более запущенными, чем Матиасу показалось вначале. В сточных канавах начали скапливаться нечистоты и мусор – явный признак того, что мусорщики и золотари перестали выполнять свою работу. Охотник поморщился от вони и покачал головой. Он уже достаточно повидал за свою жизнь, чтобы знать, что медики и ученые совершенно справедливо называют грязь рассадником заболеваний и что поддержание чистоты – лучшее средство от всякой заразы. Продуманная сеть канализации в Альтдорфе была создана именно по этой причине, так же поступили и в Нульне. Но Вуртбад, некогда сияющий центр одного из беднейших краев Империи, подобной системой похвастаться не мог. Жившие в нищете мужчины и женщины, убиравшие улицы, сильнее всего пострадали от чумы.

– Смотри, куда копыта ставишь! – прикрикнул Штренг на своего коня, запнувшегося о грязный булыжник, и сердито шлепнул его по шее. После устроенной выволочки наемник снова повернулся к патрону. – Да в Мурьесте, том упырином гнезде, и то лучше было, – сплюнул он. – Чтобы от этой вони избавиться, весь город затопить придется!

Матиас устало взглянул на помощника.

– Крепись, – велел охотник и оглянулся, рассмотрев вывеску, которую они только что миновали. В одном из переулков промелькнуло несколько темных силуэтов, но, когда Матиас проехал под фонарем, бандиты разглядели, на кого нарвались, и снова скрылись в темноте. – Если мерзкий запах окажется худшей из наших проблем в этом городе, то это будет невероятной милостью Зигмара. – Матиас поднял взгляд на следующую вывеску и слегка натянул поводья, придерживая коня. – Вот здесь мы расстанемся, – сообщил он. – Я отправлюсь повидать Мейссера, а ты займешь комнаты в «Семи свечах».

Не дожидаясь ответа, охотник осторожно развернул лошадь и поехал прочь. Штренг проводил его взглядом. Вскоре топот копыт белого жеребца смолк, и наемник пощупал мешочек, болтавшийся у него на поясе. В потрепанном кожаном кошельке еще звенела пара серебряных монет. На один ночной кутеж должно хватить.

Штренг паскудно улыбнулся. Пусть Тульманн сам себе комнаты ищет, а у него найдутся дела поважнее.

Штренг поднял глаза на вывески, покачивающиеся на холодном ветру, внимательно разглядывая картинки. Бывший солдат, он скверно знал грамоту, зато умел замечать детали и отлично выстраивал в уме маршруты. Судя по вывескам, вдоль улицы теснились лавки бакалейщика, сапожника и ножовщика, а значит, Штренг находился неподалеку от Грифвега, и если пройти до конца, то можно оказаться на Штальштрассе, где с избытком хватало таверн, борделей и игровых притонов.

«Семь свечей» подождут, решил Штренг. Сейчас ему хотелось эля, девок и еще эля.

Проскользнуть мимо стражников на городских стенах оказалось просто-таки до неприличия легко. Солдаты у восточных ворот приняли Карандини с его бледным лицом, темной одеждой и окружавшей некроманта кладбищенской аурой за очередного жреца Морра, отвозившего новую партию трупов к огромной чумной яме за Вуртбадом. Скрипучая старая повозка и запах смерти, исходивший от водруженного на нее деревянного ящика, только довершали эту иллюзию. Впрочем, солдаты в любом случае не сумели бы помешать Карандини – он вез в город нечто в разы страшнее чумы, нечто, что уничтожило бы стражников так же быстро и безжалостно, как до этого убило их товарищей, дежуривших у кордона.

Некромант содрогнулся, вспомнив, с какой легкостью Сиббечай избавился от тех людей.

Повозка с грохотом катилась по безмолвным улицам, когда за спиной у Карандини послышался тихий скрип – ящик открылся и закрылся. Ночной воздух стал еще холоднее, а трупный запах – явственнее. Жутковатая тень нависла над некромантом, а затем устроилась рядом с ним на облучке повозки.

– На север, – прохрипел вампир.

Карандини уставился на него, пытаясь уловить хоть какие-то эмоции в призрачном сиянии, лившемся из ввалившихся глазниц.

– Так мы окажемся в портовом районе, – возразил некромант. – А там нет того, что мы ищем.

Несмотря на то что Карандини всю свою жизнь посвятил темным искусствам и зловещим ритуалам некромантии и уже не первый год вливал в гнилые трупы некое подобие жизни, он все равно вздрогнул, когда иссохшие губы вампира раскрылись, обнажая острые клыки.

– Сначала мы отыщем подходящее местечко, чтобы спрятать мое вместилище, – прошипел некрарх. – Мне бы не хотелось сгинуть первым же утром, заполучив сокровище, которое я искал столетиями.

В словах Сиббечая чувствовалась невысказанная угроза. Карандини задумался, не обратится ли вампир против него прежде, чем они сумеют отыскать гримуар.

– Так почему в порту? – спросил некромант, пытаясь разгадать намерения Сиббечая.

– Я слышу многое, – откликнулся тот, – даже в деревянном ящике. Солдаты у ворот говорили, что в порту бушует чума. Живые избегают подобных мест, если это возможно. Там должно быть много пустых зданий, брошенных трусливыми хозяевами. Значит, и укрытий хватает. – Вампир зашелся сухим колючим смехом, похожим на хрип умирающего, захлебывающегося собственной кровью. – Не волнуйся, некромант, – как только мой гроб окажется надежно спрятан, мы отыщем того чародея. А затем заберем мою книгу.

Здание капитула ордена Зигмара, штаб-квартира охотников на ведьм Вуртбада и прилегающих земель, выглядела точно так же, как и несколько недель назад, когда Матиас впервые увидел ее. Приземистая двухэтажная постройка со стрельчатой крышей и лепниной в виде двухвостой кометы над главным входом – и никаких следов гнили и запустения, начавших захватывать некоторые из прилегающих улиц. «Доверьте дело Мейссеру, и улица перед зданием капитула будет чисто подметена, стены отмыты добела, а сточные канавы прочищены», – хмыкнул про себя Матиас. Мейссеру стоило пойти в чиновники – вокруг него гнил целый город, а он находил время, чтобы обеспокоиться чистотой стен и канализацией.

Такой человек, как Мейссер, никогда не смог бы подняться до капитана охотников на ведьм самостоятельно. Его назначили впопыхах, вместо какого-то еретика, указом лорда-протектора, который и сам оказался еретиком. Матиас знал, что в ордене Зигмара еще оставалась группка тех, кто пытался обелить имя покойного господина Тадеуша Гамова, но обвинения в ереси выглядели слишком правдивыми. В самом деле – вряд ли по-настоящему толковый лорд-протектор стал назначать такую грубую, некомпетентную и никчемную свинью, как Мейссер, на столь важную должность в одном из крупнейших имперских городов. В самом лучшем случае это была невероятная, прямо-таки преступная глупость. В худшем – сознательный саботаж: делая этого нечистого на руку вымогателя полномочным представителем ордена в Вуртбаде, Гамов очернял репутацию всех охотников на ведьм. Матиас задумался, сколько еще подобных странных решений напринимал Гамов – их явно оказалось достаточно, чтобы верховный теогонист поверил в слухи о ереси. А уж Фолькмар-то был не из тех, кто мог принять решение, не взвесив все «за» и «против».

И все-таки в том, что на этот пост назначили именно Мейссера, обнаружилась своя польза. Слабовольный и легко поддающийся чужому влиянию, капитан был из тех, кто предпочитает загребать жар чужими руками. Несмотря на то что именно он являлся командиром охотников на ведьм в Вуртбаде, Матиас спустил его с пьедестала несколькими угрозами и сам возглавил расследование убийств, совершаемых пугалом. Как все жестокие и недалекие люди, использующие полученную власть только ради собственной выгоды, Мейссер постоянно боялся, что командование однажды лишит его хлебной должности. Матиас уже воспользовался однажды этой слабостью капитана и собирался сделать это снова, чтобы отыскать «Das Buch die Unholden».

В чем Мейссер, несмотря на все свои недостатки, был действительно хорош – так это в образцовом ведении архивов. Матиас еще в прошлый раз обнаружил, что там бережно хранятся все детали каждого из допросов, проведенных за время пребывания капитана в должности. Настолько дотошный человек просто не мог не составить список всех лицензированных колдунов и мистиков. Вильгельм Клаузнер мог доверить свою нечестивую книгу кому угодно, но что-то подсказывало Матиасу, что этот человек наверняка разбирается в магии. Это убеждение ничем не подкреплялось, но и избавиться от него не получалось, сколько охотник ни пытался это сделать.

Волшебник? Доверил бы Клаузнер магу гримуар, который, как считалось, таил в себе невероятную силу? Ни один охотник на ведьм не доверился бы тому, кто балуется магией, потому что всякая магия рождалась из Хаоса, величайшего врага Зигмара и Империи. Лицензированных волшебников, считавшихся необходимым злом, еще кое-как терпели, но за ними тщательно наблюдали, чтобы не пропустить ни малейшего признака скверны. Но Клаузнер не избежал грехопадения – он якшался с силами куда более жуткими, чем дозволялось призывать ученикам магических колледжей. Да, такой человек вполне мог отослать «Das Buch die Unholden» волшебнику, рассудив, что только тот сумеет уберечь книгу от рук Сиббечая.

Отвлекшись от раздумий, Матиас остановил коня возле главного входа в здание капитула. Спешившись, он подошел к дверям из мореного дуба и постучал. Спустя секунду ему открыли – на пороге возник пожилой слуга, с подозрением оглядевший охотника с ног до головы, всматриваясь в Зигмаритские символы на одежде и шляпе.

– Я хотел бы воспользоваться гостеприимством капитана Мейссера, – заявил Матиас, переступая порог.

Старик-слуга по имени Эльдред изо всех сил старался не улыбаться. После того как Тульманн спас расследование Мейссера от провала и отправил под суд Чанту Фавну, в Вуртбаде его считали кем-то вроде героя. Так же к нему относились и члены капитула, понимавшие, что, не позволив расследованию зайти в тупик, охотник спас от позора и их самих.

– Рад видеть вас снова, брат Матиас, – старик поклонился, – я сейчас отправлю мальчишку отвести вашу лошадь в стойло.

Он потянулся было забрать у гостя плащ и шляпу, но охотник только отмахнулся. Возможно, Матиас в чем-то потворствовал собственному самолюбию, но ему хотелось выглядеть как можно более внушительно, представая перед Мейссером.

– Капитан Мейссер у себя в кабинете, – сообщил Эльдред, даже не пытаясь скрыть улыбку. – И уже не один. С подругой. – Слуга широко осклабился и поспешил прочь, чтобы распорядиться насчет конюшен.

Матиас оглянулся на коридор, ведущий к кабинету капитана. «С подругой»? Положительно, Мейссера ничуть не беспокоила чума, бушующая в городе. Даже такой еретик, как Гамов, хватил лишка, назначив на столь высокий пост эдакую гадину.

Не тратя времени на лишние церемонии, Матиас распахнул дверь в кабинет. Тот был богато обставлен, и большуюего часть занимал массивный деревянный стол, стоящий в самом центре. Вдоль стен теснились книжные шкафы, забитые папками и небрежно сшитыми документами. Кое-что, впрочем, изменилось – на стене позади стола раньше висел портрет самого Мейссера, и в прошлый раз Матиас позволил себе деликатно пошутить на эту тему. Сейчас портрет исчез, и охотник, заметив это, улыбнулся.

Еще одно отличие заключалось в том, что на этот раз Мейссер оказался не один. За его столом сидела удивительно красивая молодая женщина. Ее льняные волосы обрамляли лицо, как нимб святого. Рядом с грудой документов, занимавших почти весь стол, притулился бокал вина. Полностью поглощенная работой, женщина никак не отреагировала на появление охотника. Зато сам Мейссер, раболепно сновавший по кабинету и вытаскивающий с полок все новые и новые документы, поднял глаза на нежданного визитера и заметно стушевался, увидев знакомое лицо.

– Б-брат Матиас, – заикаясь, начал капитан. – Я… мы не ожидали, что вы вернетесь так скоро.

Услышав его слова, женщина подняла голову. Внимательно взглянув на гостя, она слегка улыбнулась.

– Матиас Тульманн, – мягко произнесла женщина. – Поистине это большая честь для меня.

Матиас снял шляпу и передал ее Мейссеру. Капитан пару секунд таращился на шляпу, затем осторожно пристроил на свободный стул.

– Вы ставите меня в неловкое положение, – заметил охотник бархатным тоном. – Я вижу, что вы меня знаете, однако я не помню, когда мы познакомились. Уверен, я не забыл бы такую встречу.

Женщина встала из-за стола. Она оказалась высокой, а ее одежда больше пристала какому-нибудь юному повесе, шляющемуся по тавернам, чем женщине ее положения. И все же неуместный наряд ничуть не портил ее, наоборот. Сапоги по колено и штаны из красной кожи обтягивали длинные стройные ноги. Блузку из мягкой белой ткани с рукавами, собранными в вычурные складки по последней дворянской моде, перехватывал пояс, отделанный серебром и подчеркивающий тонкую талию. Поверх блузки женщина носила черный кожаный жилет – сверху его застежки оставались расстегнуты, чтобы не стеснять грудь. Ворот блузки был заколот брошью из змеиной кожи – инсигния со вздыбленным грифоном на сверкающей бляхе, символ Игоря Маркова. На плечи падали светлые локоны, обрамлявшие круглое личико с острым подбородком.

Мейссер торопливо убрался с дороги, как вспугнутый паук, и женщина подошла к Матиасу, протягивая изящную руку.

– Зилья Маркова, – представилась она и, заметив озадаченный взгляд охотника, добавила: – Я – дочь верховного судьи. Вы оказали моему отцу огромную услугу, раскрыв преступления ведьмы Фавны.

– Я поступал так, как было должно, – ответил Матиас, запечатлевая поцелуй на тонких пальцах. – Так, как требовали поступить мои клятвы. – Его хищные черты озарила легкая улыбка. – Просветите же меня – почему доблестный капитан Мейссер развлекает своим обществом Зилью Маркову в такой неурочный час?

– Я решил согласовать текущее расследование с Министерством юстиции, – нервно проговорил Мейссер, воспользовавшись шансом вмешаться в разговор прежде, чем Зилья успела ответить. – Госпожа Маркова помогает мне ревизовать методы моих людей. Министерство, кажется, озабочено тем фактом, что мы работаем скорее усердно, чем успешно.

Такое заявление Матиаса весьма впечатлило – это было самое близкое к признанию в собственной некомпетентности из всего, что ему доводилось слышать от Мейссера. Охотник на ведьм снова посмотрел на госпожу Маркову – судя по всему, та обладала внушительными личными качествами, если сумела так основательно подавить самоуверенность капитана. И наверняка именно поэтому дочь Маркова одновременно являлась его лучшим и самым доверенным агентом.

– Капитан Мейссер убежден, что чума, захлестнувшая Вуртбад, имеет неестественное происхождение, – добавила Зилья, милостиво подкармливая уязвленное самолюбие Мейссера. – И если это и впрямь так, то мой отец согласен помочь ему в расследовании. Вот почему я просматриваю записи о предыдущих делах. Указывая ему на ошибки, – женщина презрительно оглянулась на капитана охотников на ведьм, – и перегибы.

Матиас прекрасно понимал, на что намекает Зилья. Не сумев выследить Чанту Фавну и ее магического убийцу, Мейссер начал пытать и казнить каждого, кого считали колдуном хотя бы по слухам, – и обрек на погибель слишком много невинных мужчин, женщин и даже детей. Похоже, с поиском источника чумы дела продвигались немногим лучше, и капитан вернулся к привычным методам расследования. Матиас скривился от такого же отвращения, с каким смотрела на Мейссера Зилья.

– Вот почему я здесь, – закончила госпожа Маркова. – А что заставило вернуться вас, брат Матиас, в такое неподходящее время?

– Мое расследование в Клаузберге привело меня обратно в Вуртбад, – просто ответил Тульманн. – Я надеялся, что капитул сможет помочь мне в этом деле.

– Конечно, – откликнулся Мейссер, слишком уж поспешно, на взгляд Матиаса.

Мотивы этого человека были прозрачными, как стекла его очков. Его собственное расследование окончилось таким фиаско, что Министерству юстиции пришлось брать дело в собственные руки. И теперь Мейссер надеялся, что, примазавшись к работе Тульманна, сумеет заслужить прощение.

– Капитул сделает все, что в его силах, только попросите.

От угодливой улыбки капитана становилось кисло во рту, и Матиас порадовался, что здесь сейчас нет Штренга – уж этот-то не стал бы стесняться и избавил Мейссера от его ухмылочки.

– Вы можете мне помочь, – согласился охотник. – Человек, которого я ищу, – скорее всего, лицензированный чародей. – Мейссер старательно закивал, как готовый услужить идиот. – Мне нужно просмотреть записи обо всех чародеях, находящихся в Вуртбаде.

Улыбка Мейссера погасла. В городе было не так уж много волшебников, но все они обладали немалым могуществом, и не только в плане магии. Эти люди занимали влиятельные должности советников и помощников в крупных гильдиях и купеческих домах. Даже у барона фон Готца имелся придворный чародей. Одно дело – выслеживать и казнить одиноких ведьм и колдунов, но связываться с серьезными волшебниками Мейссеру ничуть не хотелось. Оскорбленные мистики могли устроить такой политический скандал, что капитан скорее предпочел бы сразиться с мечеруким пугалом Чанты Фавны.

– Я подготовлю необходимые документы, – пообещал Мейссер, окончательно растеряв весь энтузиазм, и принялся копаться на полках. Спустя несколько минут он выудил оттуда пачку бумаг, перевязанных шнуром. – У нас есть полные досье на каждого волшебника: в какой магической школе учился, у каких наставников, какими достижениями отметился после выпуска из колледжа. Безусловно, необходимо знать, с кем предстоит иметь дело, если кто-то из этих людей, изучая темные силы, поддастся им и превратится в отступника.

Матиас жестом велел Мейссеру отойти и забрал пачку бумаг. И улыбнулся, вчитавшись в верхний документ. Воистину, сам Зигмар помогал Матиасу в его поисках. Некоторые имена в списке были перечеркнуты толстыми черными линиями – эти волшебники либо умерли, либо покинули город. Но одно имя среди них выделялось, и охотник сразу понял: вот тот человек, который ему нужен.

– Вольфрам Коль, – протянул Матиас вслух.

Дворецкого Вильгельма Клаузнера и его помощника в еретических ритуалах звали Ивар Коль. Это просто не могло быть совпадением. Охотник вернул Мейссеру бумаги и ткнул пальцем в означенное имя.

– Мне нужна вся доступная информация об этом человеке.

Штренг вывел из кабака с названием «Расколотый череп» свою добычу, обнимая ее за талию. По дороге им встретилось несколько человек, но те, перехватив хищным взгляд наемника, поспешили убраться с пути. Штренг осмотрел вывески лавок, мотающиеся на холодном ночном ветру, и, поразмыслив, повел спутницу к узкому переулку, отходившему от основной улицы. Женщина помедлила.

– Ты что же, за шлюху меня держишь? – спросила она. Голос у нее был совсем девчачий и пронзительный. – Я же не животное, чтобы в какой-нибудь сточной канаве барахтаться!

– Готов поспорить, ты и в местах похуже побывала, – хмыкнул Штренг и, выпустив ее плечи, шутливо хлопнул по бедру. Беспутница взвизгнула от неожиданности. – Не бойся. Я знаю, где тут комнаты подешевле и блох поменьше. А теперь шевели задницей, – добавил он, подкрепляя слова еще одним шлепком, уже пониже, – пока я не начал терять терпение!

Женщина снова завизжала от притворного испуга и поспешила в переулок. Штренг, усмехнувшись, зашагал следом в темноту. Но почти сразу же он растерял всякое веселье – из темноты послышался испуганный вскрик, а затем женщина охнула от боли. Штренг бросился вперед, выхватывая из ножен меч.

Женщина обнаружилась в темном углу – свернувшись клубком на камнях мостовой, она закрывала руками грудь, а над ней склонился человек в потрепанном черном плаще. Штренг узнал в нем того хилого юнца, который обхаживал эту девицу в «Расколотом черепе», пока наемник не увел ее. Пнув свою жертву грязным сапогом в спину, парень обернулся к Штренгу.

– Мы с тобой потом договорим, потаскуха, – рыкнул он. – Сначала я побеседую с твоим дружком.

Не сводя глаз с противника, Штренг сделал несколько осторожных шагов, чтобы, если что, легко добраться до закоулка. Конечно, сражаться за честь дамы – дело благое, но наемник сомневался, что у его спутницы осталось достаточно чести, да и на даму она не тянула. И если Черный Плащ надумает достать пистолет из кармана, Штренг успеет заскочить за угол и быстро сбежать обратно на главную улицу.

– А ты, я смотрю, все-таки отрастил себе яйца, – рыкнул Штренг.

Черный Плащ скривился от злости и потянулся к бедру. Наемник уже приготовился прыгнуть за угол и едва не выдохнул от облегчения, увидев, как противник вытаскивает из ножен клинок.

– Я не трачу время на перебранки с отбросами, – заявил Черный Плащ. – Я их убиваю.

На лице Штренга расцвела кровожадная ухмылка.

– Забавно, – проговорил он. – Знаешь, а ведь я обычно держусь того же правила.