Текст книги "Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник)"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 52 страниц)

Глава одиннадцатая

Мощеная дорога петляла между лачугами и амбарами Вирмватера, устремляясь к бревенчатым стенам, туда, где жилые постройки сменялись огородами и загонами для скота. Вейхс заскочил в один из них, распугивая свиней, стараясь оторваться от Зильи. Женщина улыбнулась, глядя на его бесплодные попытки улизнуть – чумной доктор не отличался хорошей физической формой, а значит, ему вряд ли хватит сил уйти от погони. Поэтому все его уловки – лишь оттягивание неизбежного.

А может быть, и нет – когда Зилья запрыгнула в свинарник, она заметила, как старик снова повернул, и на этот раз стало ясно, что он направляется в определенное место. Вейхс пытался добраться до ветхой мельницы. Зилья раздраженно оскалилась – после всего, что этот человек сотворил с ее родным городом, после всех злодеяний, о которых рассказывали Тульманн и Штренг, она не собиралась позволять мерзавцу избежать заслуженного наказания.

Зилья со всех ног припустила следом, устремляясь Вейхсу наперерез, сокращая путь через чужие огороды и перемахивая через изгороди. Под ее сапогами чавкала раздавленная капуста, с кудахтаньем шарахались в стороны куры. Доктор, собрав последние силы, бросился к деревянной двери мельницы.

Зилья разгадала его порожденную отчаянием уловку и улыбнулась, оценив расстояние, отделявшее старика от цели, – она доберется до мельницы первой, и Вейхс окажется у нее в руках. Женщина ринулась напрямик через очередной загон со свиньями, последнюю преграду, отделявшую ее от мельницы, – и в этот момент один из перепуганных поросят угодил ей прямо под ноги. Зилья со всего размаху шлепнулась в вонючую грязь, выругавшись так, что даже сартозский пират, услышав ее, покраснел бы до самых ушей.

Женщина кое-как поднялась на ноги, не став тратить время на то, чтобы вытереть грязь, стекающую с волос на лицо. Она и так видела, как дорого ей обошлось это падение – отличная возможность, еще мгновение назад сама просившаяся в руки, оказалась упущена. Вейхс вот-вот доберется до вожделенного укрытия.

Доктор испуганно охнул, заметив перепачканную с ног до головы Зилью Маркову, выбравшуюся из свинарника и перескочившую через невысокий частокол, опоясывающий загон. Сердце Вейхса сжималось от страха, каждый вдох обжигал горло. И, пока Зилья бежала через небольшую грядку редьки, протянувшуюся в тени мельницы, доктор понял, что еще успеет оторваться. Дверь оказалась закрыта, и Вейхс, с улыбкой оглянувшись на свою преследовательницу, рыбкой нырнул вперед, одним прыжком преодолевая последние несколько футов, отделявших его от укрытия. Инерции прыжка хватило, чтобы распахнуть створку, и Вейхс, оказавшись внутри, захлопнул ее за собой и приналег на нее плечом.

Но закрыть дверь до конца доктор так и не сумел – в проеме между дверью и косяком показался носок черного сапога. Вейхс давил на дверь всем весом, но и снаружи на нее точно так же налегали, и медленно, но верно створка подалась. Уступив в неравной борьбе, чумной доктор отпрыгнул назад, и дверь с грохотом распахнулась. Вейхс съежился, глядя на разъяренную мстительницу, возникшую на пороге мельницы. Лицо Зильи сплошь было покрыто черной жидкой грязью, налипшие комья сырой земли искажали черты, но ученый видел ее глаза, полыхавшие ненавистью, как раскаленные угли в глазницах глиняной маски.

Вейхс попятился прочь, вытаскивая из-за пояса кинжал. Зилья улыбнулась точно так же, как мгновение назад улыбался ей сам доктор, и покрепче сжала рукоять рапиры. Молодая, сильная, уверенно владеющая клинком, она превосходила доктора по всем статьям и по его глазам видела, что он и сам это понимает. Вейхс оглянулся, ища пути к отступлению, но бежать было некуда. Кругом виднелись лишь мешки с зерном и перемолотой мукой, рядом темнели мельничный жернов и большое деревянное сито, а единственным живым существом на мельнице, кроме Вейхса и его противницы, был испуганный осел, привязанный к жернову.

– Это невыносимо! – заявил доктор, стараясь говорить как можно более властным тоном. – Почему вы меня преследуете? Я – уважаемый старейшина данной общины. Я буду жаловаться на подобное безобразие бургомистру!

– Ты – жалкий червяк, Вейхс, – таким же ледяным тоном ответила Зилья, – и ты будешь гореть в аду! – Она шагнула к старику, вынуждая его отступить еще глубже в сумрак. – Тебе повезло, что ты нужен Матиасу живым, – иначе бы я выпустила тебе кишки прямо здесь и сейчас!

Вейхс продолжал отступать, оглядывая все доступные уголки, по-прежнему надеясь обнаружить хоть какую-то лазейку, и остановился, лишь когда наткнулся спиной на каменный жернов.

– Значит, ты – шлюха охотника на ведьм? – Вейхс с негодованием уставился на Зилью. – С чего ты решила, что я пойду с тобой куда-либо?

Лезвие рапиры госпожи Марковой сверкнуло во мраке, едва не уткнувшись Вейхсу в горло.

– Потому что я так сказала, – прошипела женщина.

– Это мы еще посмотрим. – Вейхс сардонически усмехнулся. – Лобо! Убей эту суку!

Прежде чем Зилья успела отреагировать, что-то прыгнуло на нее из теней. Мощным толчком ее отшвырнуло к стене, и Зилья, наткнувшись на деревянный косяк, выпустила из рук рапиру. Она чувствовала, как плечи сдавливают чьи-то сильные пальцы. В лицо пахнуло чужим зловонным дыханием. Разглядев уродливое лицо, искаженное безумной злобой, Зилья поняла, что перед ней тот самый отвратительный убийца, которого Вейхс отправил за Тульманном. Теперь эта тварь намеревалась убить и ее.

Тяжелый мельничный жернов начал вращаться, и Вейхс поспешно отпрянул от него прочь. И без того перепуганный чужими сердитыми криками, ослик заволновался сильнее, почуяв начавшуюся драку. Крича и фыркая, животное попыталось убежать и начало носиться по кругу, не в силах разорвать привязь. Из-под тяжелых каменных дисков, давивших остатки недомолотого зерна, полетела мучная пыль. Вейхс отряхнул одежду, затем заметил рапиру Зильи, валявшуюся на полу. Глаза ученого полыхнули недобрым огнем. Он наклонился, поднимая оружие, и направился к дерущимся.

Зилья в этот момент пыталась помешать Лобо вцепиться ей в горло. Полурослик-мутант ударил женщину под дых, а затем щелкнул кривыми зубами, стараясь укусить. Чумной доктор улыбнулся, занося рапиру.

– Все, чего я хочу, – это сделать мир лучше для моих собратьев-людей, а в ответ получаю такую ненависть! – вздохнул он. – Полагаю, такова цена гениальности.

– Ты не гений! – огрызнулась Зилья. – Ты – чудовище!

Вейхс покачал головой:

– Нет, вот это существо, которое так отчаянно старается тебя задушить, – указал он на кривую тушу Лобо, – вот это – чудовище. А я… я перспективно мыслящий человек!

Чумной доктор нанес удар клинком, но в этот момент Зилья смогла-таки покрепче ухватить рубаху Лобо и скрутить ткань так, что та плотно обтянула тело мутанта. Взревев от натуги, женщина отодрала вцепившегося полурослика и одним ударом отшвырнула прочь. Лобо рухнул в груду мешков с мукой. Одновременно клинок устремился вперед к своей цели, но Вейхс не был фехтовальщиком и не сумел предугадать, что его добыча умудрится откатиться прочь и избежит удара.

Вейхс замахнулся снова и рубанул лезвием наотмашь, но Зилья пригнулась, и сталь со зловещим звоном рассекла воздух прямо у нее над головой, срезав несколько локонов. Дожидаться следующего удара госпожа Маркова не стала и, мазнув рукой по полу, одним ловким движением швырнула в лицо противнику пригоршню муки и пыли. Затем бросилась к ослепленному доктору и, прежде чем тот успел оправиться, ударила его кулаком в лицо. Второй рукой Зилья ухватилась за рукоять рапиры, попытавшись вырвать ее из пальцев Вейхса. Тот тщетно попытался сжать оружие покрепче, но почувствовал, как рукоять ускользает. Ситуация снова изменилась, и в этот раз шансы оказались не в пользу доктора.

Зилья едва успела отнять у него клинок, как что-то болезненно ударило ее в спину и крохотные ручки обхватили ее горло. Полурослик давил на нее всем весом, раскрывая пошире слюнявый рот, пытаясь укусить за голову.

– Не обижать хозяина! – завизжал Лобо ей в ухо.

Зилья чувствовала, как он передавливает ей горло. Пришлось на время забыть о Вейхсе и переключиться на кровожадного полурослика, чтобы хоть немного высвободить шею.

На этот раз Вейхс не стал злорадствовать и даже не попытался помочь своему спасителю. Он утер кровь с разбитой губы и бросился к выходу. Спустя мгновение до Зильи словно бы долетел чей-то крик, но она так и не поняла, померещилось ей или нет – Лобо продолжал рычать ей в ухо.

Зилья металась по всей мельнице, норовя впечатать Лобо в стены и балки, любым способом пытаясь заставить его разжать руки. Перед глазами уже начинали плясать черные точки, а каждый вдох давался все с большим трудом. А затем полурослик неожиданно и громко закричал от боли, выпуская шею женщины, и рухнул на пол. Зилья опустилась на колени, пытаясь отдышаться. Голова еще кружилась, но госпожа Маркова сумела разглядеть Лобо, корчившегося на полу, с огромной рваной раной на плече, и подняла глаза на балку, о которую только что приложила полурослика. Там торчал большой железный крюк – похоже, к нему привязывали мельничного осла. На острие виднелся лоскут кожи, с него капала кровь.

Зилья усилием воли заставила себя встать на ноги и оглянулась в поисках рапиры. Возможно, она еще сумеет догнать Вейхса. Однако стоило ей наклониться за упавшим оружием, как кривой полурослик набросился на нее в третий раз. Зилья успела полоснуть его лезвием клинка, едва не лишив ноги, но уродец все равно прыгнул вперед, не потеряв ни капли скорости, и Зилья отшатнулась, ударившись спиной о мельничный жернов. Полурослик с рычанием вскарабкался на нее, норовя добраться до шеи.

– Убить! Хозяин сказал – убить! – шипел он, плюясь кровью.

Зилья ударила рукоятью рапиры по опухшему лицу, разбивая и без того кривую скулу. Изо рта Лобо посыпались обломки зубов, но уродец продолжал цепляться за ее шею. Зилья отвернулась, пытаясь отстраниться подальше от разбитого слюнявого рта, – и ее глаза распахнулись от страха: перепуганный ослик продолжал бегать вокруг жернова, заставляя его вращаться, и Зилья поняла, что вот-вот окажется под одним из стремительно поворачивающихся вальцов. Ужас, захлестнувший женщину, придал ей новые силы, и она откатилась прочь, подминая под себя и полурослика. Пытаясь вырваться из крепкой хватки уродца, Зилья с такой силой впечатала его голову в каменный жернов, что едва не размозжила ее. Лобо наконец-то разжал пальцы, и Зилья сумела высвободиться. Она придавила дергающегося мутанта к жернову и пригнулась, когда над головой у нее прошел ведущий валик. Лобо еще успел громко заверещать, а затем вращающиеся вальцы раздавили его череп, как яйцо. Зилья ощутила, как обмякло в ее пальцах кривое тельце, и отвернулась, не желая смотреть на то, что осталось от головы уродца.

Коснувшись рукой затылка, она почувствовала влагу – там, где зубы Лобо повредили кожу, сочилась кровь. Зилья поднялась на ноги и похромала к выходу, отгоняя прочь всякие мысли о том, чтобы отправиться в погоню за доктором, – после драки с мутантом даже Вейхсу хватит сил, чтобы одолеть ее в честном бою. А Зилья уже знала, что драться честно доктор не любит.

Снаружи она обнаружила Лайоша – стриганин привалился к поилке с водой, а на предплечье у него виднелась самодельная повязка. Отвлекшись от собственной раны, Лайош поднял глаза, не сумев скрыть изумления при виде плачевного состояния госпожи Марковой.

– Он удрал, – сообщил стриганин. – Я пытался его остановить, но у него при себе был нож. Он меня ранил, видишь? – Лайош поднял перевязанную руку, словно подтверждая собственные слова.

Зилья покачала головой и рассмеялась.

Руины древнего святилища отыскались в чаще леса, между старыми деревьями. Впрочем, святилищем эти жалкие остатки стен и обломки колонн, торчавших из низких кустов, можно было назвать весьма условно.

Нэши остановился возле обрубка гранитной колонны и, обернувшись, почтительно поклонился храмовникам, подъехавшим следом.

– Вот это место, – сообщил дровосек. – А чудовищ я видел вон там. – Он указал пальцем на груду каменных блоков и едва угадывавшихся остатков лестницы, когда-то уходившей на верхние этажи храма, ныне обрушившиеся.

– Спешиваемся и рассредоточиваемся, – велел Кригер, оглядываясь на своих помощников. – Ищите любые следы и держите ухо востро.

Дриест и Гернхейм слезли с лошадей и повынимали оружие. Их примеру последовал и Эрхардт, а монахи-флагелланты Хаусснера принялись выдирать растительность, оплетавшую остатки каменной кладки, высматривая признаки чего-нибудь необычного, скрытого за сорняками.

– Это место не выглядит таким уж сильно разоренным, чтобы заподозрить здесь присутствие скавенов, – заметил Матиас, – обычно там, где располагается логово, неважно, большое или маленькое, большая часть зелени съедена грызунами.

– Возможно, это боковой выход, запасной путь из основного лабиринта, – откликнулся Кригер. Крысиное племя умеет как следует прятаться, когда это необходимо. К тому же, – он выразительно похлопал себя пальцем по носу, – здесь явно попахивает нечистым.

Матиас обвел взглядом груды камней и заросшие сорняками обломки.

Вероятно, это остаточное влияние того бога, которому здесь когда-то поклонялись. В стародавние времена человечество чтило множество странных вещей. Однако признаков присутствия нужных нам созданий я не вижу.

Руины огласились резким, пронзительным воплем. Один из флагеллантов скорчился на земле, зажимая кровоточащий обрубок левой руки. А рядом, на обломке упавшей колонны, сжимая в лапах окровавленный меч, скалилась жуткая тварь, воплощение ужаса и безумия. Худой и жилистый, покрытый мехом и облаченный в грубую броню скавен набросился на искалеченного человека и вонзил длинные зубы ему в глотку. Спустя мгновение чудовище неловко запрокинуло голову и отлетело прочь. Во лбу у него темнела дымящаяся дыра.

– Ты искал признаки? – рявкнул Кригер, убирая разряженный пистолет в кобуру. – Ну вот тебе признаки!

Матиас вытащил собственные пистолеты, и в этот момент из нор, скрытых среди обломков, хлынули скавены.

– Бейте отродий Хаоса! – закричал Хаусснер, крепко сжимая в руках топор. – Не позволяйте им топтать вашу землю! Не оставляйте их в живых, чью бы личину они ни носили!

С этими словами фанатик подхлестнул коня, на полном скаку врезаясь в самую гущу крысиной стаи, и взмахнул топором, круша рычащих, капающих слюной противников. Уцелевшие флагелланты поспешили следом за предводителем, выкрикивая молитвы Зигмару, бесстрашно бросаясь навстречу напирающим зверолюдам.

Грохот сражения разносился по всем руинам, и куда бы Матиас ни взглянул, всюду были ненавистные скавены. Гернхейм прижался спиной к обломку стены, его меч потемнел от мутной крысолюдской крови, а вокруг валялись подрагивающие тела. Эрхардт в одиночку стоял на обрубке колонны, размахивая двуручником, – скавены лезли к нему со всех сторон.

Обнажив клинок, Матиас попытался развернуть коня, чтобы отправиться в самую гущу схватки, но Кригер неожиданно поймал его за поводья.

– Оставь их! Мы вернемся с теми солдатами, за которыми ты послал! – крикнул Кристоф.

Матиас оглянулся на сражающихся и поморщился – стрекочущие крысолюды стащили на землю Дриеста, растратившего все боеприпасы, и принялись рубить его на куски.

Матиас с изумлением повернулся к собрату-храмовнику. Неужели Кригер и впрямь намеревался бросить товарищей и улизнуть с поля боя, как какая-то перепуганная дворняга?

– Пусти, Кригер, – рыкнул Тульманн.

– Оставь их! – повторил тот. – Куда важнее убраться отсюда живыми и привести подкрепления! Ну, сам подумай!

– Поезжай, – огрызнулся Матиас, вырывая у него из рук поводья. – И не волнуйся, если я выживу, то непременно расскажу о твоей храбрости Зерндорффу.

Он без лишних слов пришпорил скакуна и бросился в бой.

Угодившие под копыта его коня скавены завизжали, их тощие тела ломались с неприятным хрустом. Матиас снова и снова наносил удары мечом, и посеребренное лезвие скоро почернело от крови. Стрекочущие твари бросались на него, размахивая изогнутыми клинками, кололи ржавыми копьями – одно из них, едва не задев ногу Тульманна, воткнулось в бок лошади, и та с ржанием встала на дыбы, едва не сбросив седока, и забила копытами, расшибая головы крысолюдам, продолжавшим напирать со всех сторон.

А затем их атака неожиданно захлебнулась, и Матиас увидел, как скавены отлетают назад – кто-то напал на них с другого бока. А затем, к вящему изумлению охотника, рядом возник Кригер, принявшийся рубить скавенов саблей. Его неожиданное нападение, похоже, сломило не самый крепкий боевой дух нелюдей. Они начали отступать обратно в руины, в потайные норы, вереща и стрекоча.

– Мне бы не хотелось, чтобы в Альтдорфе обо мне ходили злые сплетни, – заявил Кригер, вытирая кровь с лезвия сабли.

Матиас открыл рот, собираясь ответить, но не успел произнести ни слова, как воздух вокруг будто холодел, а следом пришло мерзкое чувство, точно по спине проползли невидимые насекомые. Даже солнечный свет, льющийся сквозь листву, начал казаться тусклым – словно его затмила некая нечистая сила.

Скавены тоже ощутили разлившийся в воздухе холод, и их паническое отступление замедлилось. Сбившись в неукротимую, разозленную стаю, они собрались у одной из разрушенных стен. Там обнаружилась новая тварь, бледная фигура, стоявшая на верхней ступени обломанной лестницы. Голову существа венчали огромные рога, завитые, как у барана, тело укрывали рваные серые одежды, а на шее виднелся воротник из множества лоскутов чужих шкур – символ Скриттаров. Этот седошкурый монстр не был тем жрецом-чародеем, с кем Матиасу довелось столкнуться в Вуртбаде, но он явно относился к той же породе – а раз он здесь, то и та тварь, на которую охотился Тульманн, должна была находиться где-то неподалеку.

Серый провидец взглянул на стаю крысолюдов, собравшихся у подножия лестницы, а затем поднял горящие глаза на противников и что-то застрекотал на мерзком скавенском наречии, взмахнув длинным деревянным посохом. В воздухе резко пахнуло грозой, с навершия посоха с треском сорвалась черная молния, ударив в одного из окровавленных флагеллантов. Монах в агонии закричал – мощный чародейский разряд прожег его плоть и поджарил внутренности. Спустя мгновение черная молния погасла, и дымящийся скелет флагелланта осыпался на землю.

– Нам не хватит людей, чтобы одолеть эту тварь! – закричал Кригер. – Нужно отступать, пока мы еще можем!

Матиас кивнул и натянул поводья, пытаясь заставить упирающуюся лошадь развернуться. Раненое животное не желало подчиняться, а потом и вовсе рухнуло на колени, истекая кровью, и охотник едва успел выбраться из седла прежде, чем конь повалился набок.

Предсмертные судороги лошади привлекли внимание серого провидца. Матиас услышал, как тот что-то заверещал, обращаясь к своим подручным. Охотник сразу догадался, о чем говорит провидец, – возле посоха снова заклубилась темная энергия. «Узрите же мощь Рогатой Крысы» – вот что значило шипение скавена. В воздухе снова запахло грозой, и Матиас приготовился к мучительной смерти от чар жреца.

А затем по всему лесу прокатился рокот, похожий на рев сошедшей лавины. Матиас открыл глаза и с удивлением обнаружил, что все еще жив. А серый провидец, отчаянно размахивая лапами, по-прежнему стоял на верхней ступени лестницы и что-то верещал на своем богомерзком языке. Что-то помешало ему сотворить заклинание.

И это что-то обнаружилось всего в нескольких футах от Тульманна. Педер Хаусснер стоял, скрестив руки на груди и склонив голову, и его как будто окутывало полупрозрачное золотое сияние. Фанатик снова и снова повторял святую молитву из «Deus Sigmar». Неужели это божественная милость Зигмара разрушила колдовские чары серого провидца?

– Благочестие мое – щит мой, вера моя – молот мой. Свет Зигмара исходит от меня, и всякая тьма бессильна передо мной.

Хаусснер медленно направился к сломанной стене и лестнице. И в его движениях чувствовалось что-то неестественное – он шагал слишком ровно, будто во сне. И крысолюды, глядя на это, растеряли всю заново обретенную храбрость и испуганно заскулили.

Серый провидец развернулся и зарычал на притихшую стаю, затем снова перевел взгляд на Хаусснера и яростно завизжал, разозлившись на неожиданную помеху. Навершие его посоха снова окутали черные сполохи. Взревев, серый провидец взмахнул посохом, отправляя в Хаусснера раскаленный сгусток энергии чистого искажения. На этот раз Матиас успел разглядеть, как смертоносное заклинание развеялось, разлетелось во все стороны, натолкнувшись на невидимый барьер, окружавший Хаусснера. И как только сгусток рассеялся, Хаусснер остановился и на мгновение умолк – а затем снова принялся читать молитву, в этот раз громче и увереннее:

– Он – скала, о которую разобьется всякий нечистый. Он – буря…

Завидев очередное проявление веры Хаусснера, серый провидец мигом растерял показную доблесть, и толпа скавенов, учуяв, что их вожак колеблется, пришла в ужас. Жалобные поскуливания перешли в истошные визги, и крысолюды бросились наутек, торопясь укрыться в норах и дырах. Чародей кричал и верещал на подчиненных, отчаянно требуя вернуться, а затем взмахнул посохом и изо всех сил ударил им о каменные ступени. Затем поковылял вниз, намереваясь убежать следом за сородичами, но сотворенное им напоследок разрушительное заклинание оказалось сильнее, чем рассчитывал сам жрец, и нечистая энергия разъела остатки стены. Серый провидец поспешно направился вниз по шатающимся ступеням, но те начали рассыпаться прямо у него под ногами. Скавен еще успел истошно завизжать от ужаса – а затем каменные обломки осыпались, погребая его под собой.

Эрхардт и один из флагеллантов Хаусснера бросились в погоню за визжащими скавенами, скрывшимися в одной из нор. Но прежде, чем они успели добраться до нее, земля содрогнулась, и из дыры повалила пыль. Спустя мгновение коричневые клубы грязи и песка вырвались и из остальных нор. Слегка утешало то, что, обвалив тоннели, скавены наверняка погубили немало и собственных сородичей.

Матиас поднялся на ноги, оглядывая последствия резни. Четверо монахов Хаусснера были убиты, а вместе с ними и стрелок Дриест. Гернхейм отделался глубокими ранами на руке и ноге, а капитан-юстициар Эрхардт и вовсе остался невредим – его черная броня оказалась слишком прочной для грубых, проржавевших клинков крысолюдов и их посредственных боевых навыков.

– Стоит ли преследовать этих тварей, брат Матиас? – спросил Хаусснер, подходя поближе и уже как будто позабыв о чудесной силе, наполнявшей его тело всего пару мгновений назад.

– Нет, – откликнулся Тульманн, отгоняя прочь остатки благоговейного трепета. – На то чтобы прокопаться в их тоннели, потребуется несколько дней. – Он повернулся, глядя в глаза Кригеру. – По своему опыту я знаю, что нам потребуется больше людей, если мы собираемся прочесывать их норы целиком.

– И что ты предлагаешь делать в таком случае? – спросил Кристоф.

– Возвращаемся в Вирмватер, – ответил Матиас, – но сначала я хочу осмотреть тела убитых. Если я все правильно понимаю, то нашего приятеля Нэши среди покойников не будет.

– Ты все еще считаешь, что он – участник сговора? – Голос Эрхардта походил на глухой утробный рык.

– Будет весьма любопытно расспросить его самого, – ответил охотник, – особенно если он окажется не здесь, а в Вирмватере.

Штренг мчался верхом через поля, тянувшиеся рядом с Вирмватером, когда лошадь под ним неожиданно разразилась истошным ржанием и, сдав назад, повалилась набок. Штренг рухнул на землю, от удара перед глазами все поплыло, а из легких выбило воздух. Когда наемник снова смог вздохнуть, то первым, что он почувствовал, стала тупая пульсирующая боль в ноге, а первым, что увидел, – стрела, торчавшая из горла лошади.

Штренг внимательно огляделся по сторонам, лихорадочно соображая – стрела явно прилетела слева, со стороны леса: это единственное место, где мог укрыться стрелок, чтобы подбить лошадь с этого бока. Наемник посмотрел вправо, проверяя, не найдется ли там подходящего укрытия, и улыбнулся, обнаружив груду камней всего в нескольких ярдах от кромки зарослей. Лучшего укрытия – не считая стен Медной крепости – нельзя было и пожелать.

Штренг осторожно вытащил ноющую ногу из-под убитой лошади. И, только высвободив ее, ощутил боль в полной мере – она горячей пульсирующей волной разлилась по всему телу. Короткий осмотр подтвердил худшие опасения – лодыжка оказалась повреждена. Штренг перевалился набок, дотянувшись до седла, и снова выругался – рухнувшая лошадь раздавила не только его ногу, но и арбалет заодно. Наемник раздраженно покачал головой.

Из леса послышались громкие голоса, и Штренг выглянул из-за мертвой туши. Из зарослей показались трое стрелков, сжимавших в руках луки.

* * *

– Мне казалось, ты собиралась помыться? – спросил Лайош. Устроившись в кресле в комнате Зильи, стриганин занимался тем, что менял повязку на руке.

– Не тогда, когда ты тут сидишь, – ответила госпожа Маркова и, в последний раз проверив пистолет, сунула его в кобуру на поясе.

Коротышка разочарованно скис и снова сосредоточился на уродливом порезе, украшавшем его предплечье.

– Пошевеливайся, – велела Зилья. – Или ты не собираешься ловить этого мерзавца?

– Кто, я? – изумленно округлил глаза Лайош. – Я не воин. И предпочитаю оставлять подобные глупости таким, как ты или Тульманн.

– Я заметила, – огрызнулась Зилья. – Но, по крайней мере, ты хотя бы мог помочь нам в поисках.

Упустив Вейхса на мельнице, они в первую очередь отправились в вирмватерскую ратушу и доложили о происшествии Рейнхекелю. Бургомистр с мрачным беспокойством выслушал рассказ Зильи о драке и побеге ученого-еретика, а затем пообещал собрать городское ополчение и помочь госпоже Марковой выследить опасного преступника. Он также намеревался расспросить стражников у ворот, не проходил ли подозреваемый мимо их постов, и сообщить Зилье, если что-то удастся узнать, и посоветовал ей пока что привести себя в порядок и отдохнуть перед грядущей охотой. Зилья и сама не отказалась бы от небольшой передышки, но в глубине души любая задержка казалась ей невыносимой. В ней бурлила жажда действия, ей хотелось отправиться на поиски этого безумца немедленно. После того как она едва не сумела задержать Вейхса и упустила его буквально в последний момент, Зилья не могла отделаться от душившей ее вины. И как только Матиасу удавалось выдерживать эти муки столько времени?

– Мне и здесь хорошо, – ответил Лайош. – Этот маньяк и так уже пустил мне кровь, хватит с него. К тому же я не в самых лучших отношениях с местным бургомистром.

– Ты вообще мужчина или… – начала была Зилья и осеклась, услышав, как в коридоре что-то громко щелкнуло.

Поначалу женщина решила, что ей показалось, но Лайош тоже обернулся к двери, и Зилья подошла к ней и толкнула на пробу.

Кто-то запер их в комнате.

– Похоже, и ты никуда не идешь, – заметил стриганин, но в его голосе послышалось смутное беспокойство.

Зилья подошла к окну и выглянула наружу.

– Там что-то происходит, – сообщила она. На улицы Вирмватера высыпала целая толпа людей, и все они направлялись в одну сторону. Единственным более-менее значимым местом в этой части города была Зигмаритская часовня. – Похоже, все идут в храм. Сегодня же в Рейкланде вроде бы нет никакого праздника?

– А это неважно, – хмыкнул Лайош и, отойдя от окна, плюхнулся обратно в кресло, – у них тут все равно жреца нет.

– В смысле – нет жреца? – спросила Зилья, подходя следом.

Стриганин нахмурился, сообразив, что сболтнул лишнего. Он неопределенно пожал плечами, но Зилья продолжала ждать ответа, и Лайош, помолчав, неохотно сознался:

– В общем, когда я был здесь несколько лет назад, они сказали, что местный жрец умер и его замещает кто-то вроде мальчика-служки. Ну так ничего до сих пор и не изменилось.

Зилья смерила Лайоша взглядом, переваривая услышанное. А затем повернулась и отошла к двери, вытаскивая пистолет. Стриганин подскочил из кресла и, метнувшись следом, поймал Зилью за руку прежде, чем она успела выстрелить.

– Ты что собралась делать⁈ – охнул коротышка.

– Здесь творится что-то странное, и я собираюсь выяснить, что именно.

– Это еще один повод сидеть смирно! – Лайош поднял руки, пытаясь ее утихомирить. – Тульманн тут охотник на ведьм, пусть он и разбирается, что происходит.

– Что еще можно ожидать от стриганина, – прошипела Зилья, и Лайош гневно взглянул на нее, залившись краской.

– О, ну да, конечно! – огрызнулся он. – Все стригане – воры и лжецы! Мы ползаем на карачках перед демоническими идолами и помогаем вампирам красть по ночам детей! Мы – жадные до денег злодеи, способные мать родную в гоблинский гарем продать, и сухую корку для голодного ребенка пожалеем, если не получим от этого никакой выгоды! – Дрожа от гнева, Лайош демонстративно вернулся в кресло.

Зилья подошла к усевшемуся торговцу и положила руку ему на плечо.

– Прости, мне не следовало этого говорить.

Лайош грустно улыбнулся, примирительно похлопав ее по пальцам.

– Вот так всю жизнь проводишь среди людей, которые ненавидят и презирают тебя не за то, каков ты есть, а за то, кем они тебя считают. И зовут тебя вором и идолопоклонником, ручным псом чудовищ и наперсником демонов. И ты все думаешь, что однажды привыкнешь к этому, да вот что-то никак не привыкается… – Стриганин вздохнул и оглянулся на дверь. – Ты все еще намерена выбраться отсюда?

– Я должна, – ответила Зилья. – Я должна сделать хоть что-нибудь.

Лайош понимающе кивнул и встал с кресла.

– Что ж, поглядим, нельзя ли открыть эту дверку, – проговорил он, – но ствол все-таки убери. Кто-то очень хочет, чтобы мы сидели здесь, и если они услышат выстрел, то поймут, что мы выбрались. – Пошарив в рукаве, Лайош извлек тонкую изогнутую проволочку.

Зилья повидала на своем веку достаточно отмычек, чтобы сразу понять, что это такое.

– Иногда, когда люди очень долго тебя кем-то считают, – проговорил стриганин, перехватив ее взгляд, – ты начинаешь с ними соглашаться.

Подойдя к двери, Лайош вставил отмычку в замочную скважину и несколько секунд ковырялся там. А затем Зилья услышала еще один щелчок.

Лайош аккуратно открыл дверь, придерживая ее за ручку, и огляделся по сторонам. Убедившись, что никакой охраны в коридоре не наблюдается, стриганин закрыл дверь и обернулся к Зилье.

– Дверь отперта. Куда теперь?

– Я хочу узнать, что такого интересного намечается в часовне, – ответила Зилья и, выбравшись в коридор, осторожно направилась к лестнице.

Лайош со вздохом закатил глаза:

– Так и знал – не надо было ее открывать!