Текст книги "Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник)"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 52 страниц)

– Матиас! – позвали сзади, отвлекая его от тела.

Охотник повернулся и увидел Штренга, который вместе с отрядом солдат пытался сдержать неуклюже напиравших мертвецов. Зомби. Рабы вампира. Не все они оказались людьми, хватало в их рядах и скавенов. Штренг снес одному из крысолюдов голову с плеч, взмахнув массивным топором. Но пошатнувшийся зомби успел выбросить вперед когтистую лапу, раздирая наемнику рукав. Лапу тут же отсек умелый удар палаша. Матиас с изумлением обнаружил, что палаш принадлежит Мейссеру – Штренг явно оказался не единственным, кто вытащил оружие у рыцарских доспехов, что украшали собой коридор.

Мейссер взмахнул клинком еще раз, рассекая прогнившую грудь второму зомби, и пол окатило помутневшей кровью. Неупокоенный мертвец, с которым сражался капитан, собирался напасть на раскрасневшегося аристократа, чей напудренный парик болтался на оборчатом воротнике. Противостоять демону – фон Готцу осмелились многие из сливок вуртбадского общества, и все они могли увидеть храбрость Мейссера и впоследствии вспомнить о ней. И жажда влияния взяла в душе этого хорька верх над инстинктом самосохранения.

Неожиданно в зал вошел еще один гость – бледный и окровавленный, он пробивал себе путь, с одинаковой легкостью расшвыривая и зомби, и солдат. При виде этого кровавого привидения, этого некогда красивого лица, превратившегося теперь в морду чудовища, на душе у Матиаса стало скверно.

Грегор Клаузнер взглянул на охотника – в серых глазах уже почти угасли последние искры человечности.

– Отойди от него, Тульманн, – прорычал Клаузнер, взмахнув зазубренной острой деревяшкой, которую сжимал в руке. – Сиббечай – мой!

Матиас не ответил, продолжая сжимать в одной руке меч, а в другой – пузырек со святой водой. Что он мог сказать этому существу, этому монстру, некогда бывшему человеком? Этой нечестивой твари, которой он сам позволил существовать? Матиас понимал, что такое могло произойти, и мысли о возможности подобного исхода терзали его на всем обратном пути до Вуртбада. Ему стоило убить Грегора, пока тот еще оставался человеком, пока его душу не запятнало проклятие. Теперь уже было поздно. И Матиас молил Зигмара простить ему ту эгоистичную слабость, из-за которой он обрек Грегора на подобную судьбу, – и понимал, что есть только один способ исправить эту ошибку.

Грегор заметил, как Матиас готовится к бою, как поднимает меч. Он не желал сражаться с этим человеком, в то же время не мог позволить Тульманну помешать ему расправиться с тварью, отравившей ему существование

– Тебе не со мной следует сражаться, охотник на ведьм, – проговорил Грегор. – Позволь мне пройти.

– Я не могу оставить тебя в живых, – откликнулся Матиас, терзаемый чувством вины. – Я изначально не должен был допустить, чтобы это случилось.

Грегор наклонил голову набок, внимательно прислушиваясь к чему-то, а затем его губы растянула ледяная улыбка.

– У тебя есть заботы куда важнее, чем я, – заявил он.

Матиас подумал, что вампир просто пытается отвлечь его, но затем и сам расслышал глухой шум, доносившийся сквозь грохот сражения. Скрежет когтей по камням, щебет и писк, вырывавшиеся из нелюдских глоток. Источник звуков становился все ближе.

А затем в парадный зал хлынула волна мохнатых тел и сверкающих клыков, и охотника объял ледяной ужас.

Скавены явились.

Толпа грызунов наполняла зал живым потоком нечеловеческого зла. Ржавые кривые мечи взметались и опускались, разрубая живую и мертвую плоть с одинаковой безжалостностью. Зажатые между солдатами и скавенами, зомби Сиббечая очень быстро начали уступать – разъяренные крысолюды кромсали их на куски до тех пор, пока не осталось ни одного немертвого. Живые противники оказались более стойкими и поспешно выстроили линию обороны, готовясь встретить противника лицом к лицу. Скавены бросались на солдат, и те рассекали визжащих тварей алебардами, и дымящаяся черная кровь смешивалась с жидкой грязью, чавкающей под ногами.

Штренг нанес удар по одному из крысолюдов, рассекая его от горла и почти до самого брюха, но при этом лишился топора – оружие застряло в падающей туше и выскользнуло у наемника из рук. Штренг выругался – место убитого крысолюда тут же заняли еще несколько. Наемник взрыкнул и бросился на мерзких тварей с голыми руками, пользуясь превосходящими габаритами и сшибая врагов наземь. Одного из них Штренг ухватил за мохнатое горло. Крысолюд отчаянно замолотил когтями, силясь вырваться из мощной хватки. Но задушить его Штренг не успел – еще один скавен ударил наемника мечом по голове. Перед глазами у Штренга потемнело, и он рухнул на пол.

Серый провидец Скилк метался за спинами у толпы воинов, которую он привел, чтобы уничтожить немертвых существ, созданных, как полагал провидец, его врагами и соперниками. Но огромный зал замка фон Готц захлестнуло безумие. Люди боролись против скавенов, в то время как под ногами у них скакали мелкие бесы, размахивая когтями и клацая зубами. А на ступенях лестницы несколько человеческих воинов противостояли более крупной и еще более жуткой твари. Некоторые из крысолюдов оказались слишком близко от этого огромного чудовища, и прямо на глазах у Скилка демон рассек одним взмахом когтя сразу двоих. Серый провидец съежился, ощутив отвратительную силу, исходящую от монстра, ту ужасающую ауру, которая окружала лишь жрецов из клана Чумы. А затем огромный черный рыцарь вонзил в тушу монстра свой меч, но стоило ему выдернуть оружие, как рана тут же затянулась. Только пылающий клинок взлохмаченного человека-волшебника оставлял порезы, не исчезавшие сразу.

Скилк отдал приказ своим телохранителям. Чем быстрее он сможет уничтожить тех существ, за которыми вел охоту, тем быстрее получится отступить обратно в безопасные тоннели. Полдюжины черношкурых воинов зарычали в ответ, сжимая в лапах копья. Из-за спины более крупного черного сородича показались еще двое – эти крысолюды носили тяжелые кожаные плащи, блестевшие от влаги. Один из скавенов сжимал в лапах крупный деревянный бочонок, а второй – большой инструмент с широким раструбом, сделанный из железа и меди и напоминавший формой огромный мушкетон. Инструмент и бочонок соединялись плотными трубками из огнеупорной крысиной кожи. Скавены направились вперед, и Скилк улыбнулся, полный животной радости. Не существовало более быстрого способа расчистить путь к добыче, чем использование искажающего огнемета, одного из жутчайших порождений техночародейства скавенов.

Серый провидец рыкнул, приказывая обрушить мощь оружия на противника, и крысолюды в кожаных плащах зашипели и запищали в ответ, направляя раструб в гущу схватки, кипевшей впереди. Из зева оружия с диким ревом вырвался поток жидкого огня, сея разрушения по всему залу. Черное едкое пламя окутывало и пожирало своих жертв, сжигало плоть и мех, обугливало сталь и плавило кожу. Под ужасающий залп попадали и солдаты, и зомби, и нурглики, и крысолюды, но скавенов мало волновала судьба их собственных сородичей. Достаточно было и того, что вместе с крысолюдами сгорали их противники.

Скилк радостно запищал, глядя, как искажающий огнемет вершит свое черное дело. Но восторг серого провидца почти сразу же сменился ужасом, когда на глаза ему вновь попался огромный, изувеченный чумой монстр, рычащий и булькающий у подножия лестницы. Могучую тварь окружали десятки противников, и людей, и крысолюдов, но лезвия обеих сторон не могли даже толком поцарапать гнойную шкуру. Только огненный меч человека-волшебника еще наносил какой-то урон, но демон быстро разобрался с этой угрозой, одним взмахом когтей лишив ее головы. И, когда единственный по-настоящему опасный противник оказался уничтожен, взгляд больных глаз демона обратился на поток черного пламени, льющийся из раструба искажающего огнемета. Издав неразборчивый, булькающий рык, раздутый демон пробился сквозь кольцо врагов, отбрасывая в стороны тех, кто не успел увернуться, не обращая внимания на полдюжины клинков, вонзившихся в его тушу со всех сторон, и бросился прямиком через зал.

Серый провидец заверещал, требуя от огнеметчиков направить поток на ревущего демона. Стрелок исполнительно повернулся – страх перед Скилком пересилил желание убежать, – но скавен, державший бочонок с топливом, не желал участвовать в этом сражении. Он отчаянно задергался, пытаясь сбросить привязанную за спиной деревянную бочку, но смог лишь повредить топливный шланг. Когда стрелок дернул за рычаг, намереваясь обдать демона всепоглощающим огнем, из дула вырвалась лишь тонкая струйка. Крысолюд, не веря своим глазам, уставился на оружие и тут же испуганно завизжал – и массивная лапа демона смяла его и отшвырнула изувеченный труп на дюжину футов прочь. Скавена с бочонком утянуло следом – крепкие шланги из крысиной кожи по-прежнему связывали его со стрелком, и они оба тяжело рухнули на пол. Послышался тошнотворный хруст – тяжелый бочонок переломил крысолюду хребет.

Скилк зарычал на демона и принялся собирать в черный мохнатый кулак чародейскую энергию. Искажающие огнеметы стоили невероятно дорого, и раздобыть их удавалось только у инженеров-колдунов из клана Скрайр. И серый провидец намеревался покарать демона за такую растрату, кем бы тот ни был: монстром, человеком или порождением сверхъестественных сил. Скилк выпустил накопленную мощь, метнув бурлящий заряд черной энергии прямо в тушу фон Готца. Молния прожгла в груди булькающего чудовища сквозную дыру, заставив его сердце покрыться хрустящей коркой. Из дыры повалил дым и вскипевшая слизь, и Скилк несколько мгновений наслаждался собственной меткостью – а затем его железы резко наполнили воздух запахом страха. Чудовище все еще шевелилось и по-прежнему было живо, несмотря на испеченное сердце! И, что еще хуже, теперь блуждающий и рассеянный взгляд демона сфокусировался на самом жреце-чародее.

Изумленный силой и мощью этого монстра, Скилк отступил назад, рявкнув толпе черношкурых воинов, чтобы те защищали его. Крысолюды в доспехах замялись, напуганные не меньше своего повелителя. Скилк злобно зашипел и выпустил еще одну черную молнию – на этот раз призрачная энергия поразила не демона, но ближайшего из съежившихся воинов. Крысолюд мучительно заверещал – молния оставила в его груди дыру размером с его же собственную голову, пронзила плоть, кости и доспехи легко, как промокшую бумагу. Скавены снова вспомнили о том, как страшен серый провидец, и, покрепче стиснув копья и щиты, бросились в безумную и отчаянную атаку, пытаясь одолеть огромного монстра.

Скилк укрылся за стеной из стали и меха и забормотал заклинания, возвращавшие его бойцам улетучившуюся храбрость, наполнявшие их разум безрассудной кровожадностью, грозившие очень быстро сжечь крысолюдам мозги. Но серого провидца не очень волновала потеря нескольких десятков воинов, особенно когда речь шла о сохранности его собственной шкуры.

Матиас оказался в самой гуще сражения и теперь остервенело рубил и колол воинов подземного народца. Вытянутые морды клацали зубами прямо перед лицом охотника – верещащие грызуны пробивались в зал все дальше и дальше. Рядом с Матиасом с криками гибли храбрые солдаты, благородные аристократы проливали свою голубую кровь на пол, а изогнутые клинки скавенов безжалостно вспарывали им животы. На каждого убитого человека приходилось по двое мертвых скавенов, но этого все равно не хватало – с подземным народцем нельзя было воевать на истощение; те могли терять и по десять убитых на каждого поверженного противника и все равно одержать победу.

А затем охотник увидел, как крысолюды вытащили искажающий огнемет. Из всех людей, сражавшихся сейчас против чудовищ, Матиас оказался единственным, кто понял, что это такое, – и бросился на пол, уходя от потока пламени, сжигавшего всех стоявших вокруг. Уши заложило от криков умирающих людей и крысолюдов, кожу обдало нестерпимым жаром, а в нос ударила вонь обугленного меха и жженой плоти. Матиас почувствовал, как сверху на него упала пылающая туша расплавленного скавена, и откатился в сторону, сдергивая сплеч плащ – огненная жижа с трупа крысолюда подпалила и его. Только разум жуткого нелюдя смог бы породить столь отвратительное изобретение и выдумать такой огонь, который цеплялся бы за жертву, как клей, и обгладывал плоть до самых костей.

Матиас едва успел подняться на ноги, как его снова уронили, выбивая из руки меч. Сверху на него навалился верещащий крысолюд и начал размахивать когтями, и кусаясь. Удачей или хитростью, но этот скавен пережил смертоносный залп искажающего огнемета, но, почуяв столь близкую смерть, повредился рассудком. Как бешеный зверь, он молотил по охотнику на ведьм когтями, изо всех сил пытался вонзить зубы ему в шею. Матиас отпихивал клацающие челюсти в сторону, уперевшись крысолюду рукой в подбородок. Второй он шарил по мраморному полу, стараясь дотянуться до меча, но ему не хватало совсем чуть-чуть. И бешеная сила скавена постепенно начала брать верх, несмотря на то что он уступал охотнику в габаритах.

Матиас изо всех сил постарался оттолкнуть его и снова потянулся за мечом.

Грегор Клаузнер стоял над изувеченным телом Сиббечая, глядя на него с ледяной и бездушной ненавистью, сжимая в руке грубое деревянное копье. Он намеревался нанести последний, смертельный удар, который пронзил бы сердце вампира и навек оборвал его богомерзкую не-жизнь. Но Грегор неожиданно обнаружил, что руки и ноги его не слушаются и тело отказывается двигаться. Жуткая сила чужой воли заставила его замереть на месте, столь же мощная, сколь и та нечестивая жажда, что охватила Грегора, – абсолютно чужеродная для человека, которым он был когда-то.

Иссохший остов Сиббечая зашевелился, полупрозрачные веки поднялись, открывая пылающие глаза. Удар Черного Стража должен был стать смертельным, даже для вампира. Но отвратительное племя некрархов стояло выше обычных вампиров. Некрархи были могучими заклинателями, сведущими во всех темных искусствах. И там, где иной вампир сгинул бы навсегда, Сиббечай лишь отступил, выжидая, когда получится вновь напитаться энергией теней и магически исцелить свою погибшую оболочку. На костлявом лице Сиббечая появилась жесткая улыбка – он увидел стоящею над ним Грегора и, поднявшись с пола, как длинная предзакатная тень, навис над молодым Клаузнером.

– Теперь ты сам видишь, – рассмеялся Сиббечай, – немногие способны противостоять бессмертному. И еще меньше тех невольников, кому достанет силы повредить хозяину! – Заметив, как на лице Грегора проступает отчаяние, он захохотал громче. – Возможно, через несколько сотен лет ты станешь достаточно силен, чтобы попытаться еще раз – если к тому времени в тебе останется довольно человеческого, чтобы не забыть про свое желание!

Вырвав деревянный обломок из застывших пальцев Грегора, вампир швырнул его в стену с такой силой, что копье разлетелось на мелкие щепки. Затем Сиббечай огляделся по сторонам, выискивая в суматохе битвы нужного человека, и обнаружил, как тот ковыляет к одному из коридоров, ведущих прочь из парадного зала. Из раны на голове Фюрхтеготта струилась кровь, а движения были неловкими – разум чародея помутился после удара, нанесенного вампиром. Каким-то образом Фюрхтеготту удалось избежать внимания скавенов, хотя те убивали всех подряд. Но единственное, что заботило сейчас вампира, – запретный фолиант, который чародей по-прежнему сжимал в руках.

Извивающийся крысолюд продолжал напирать, и его зубы, способные прогрызть древесину и разжевать твердую землю, теперь неотвратимо приближались к горлу охотника на ведьм. Матиас нащупал валявшийся меч, и его пальцы беспомощно мазнули по холодному металлическому навершию рукояти. Он отчаянно попытался дотянуться до клинка хотя бы одним пальцем и подтащить его поближе. Крысолюд столь же яростно силился добраться до его горла, с каждым мгновением свирепея все больше. Тварь понимала, какую смертельную игру ведет с распростертым на полу противником, и так же решительно намеревалась выжить. Она полоснула когтями по груди охотника, оставляя глубокие порезы. Из ран брызнула кровь, и лапы скавена окрасились красным. Матиас чувствовал, как силы постепенно покидают его, а рука, которой он удерживал морду грызуна, начинает дрожать.

Неожиданно их противостояние прервали – кто-то всадил крысолюду в затылок стальной клинок, лезвие прошло насквозь, выйдя через лоб. Жуткая мохнатая туша рухнул на пол, содрогаясь в предсмертной агонии. Тяжело дыша, Матиас поднял глаза на своего спасителя.

Грегор Клаузнер взглянул на него в ответ и пнул ногой меч охотника, подталкивая его поближе.

– Пора заканчивать этот фарс, – рыкнул Грегор.

Он дождался, пока Матиас поднимется на ноги, а затем нанес удар, целя в горло. Охотник отразил его атаку, отводя клинок в сторону. Грегор почти не давал ему передышки, с нечеловеческой скоростью нападая снова и снова. Битва, бурлящая вокруг, перестала существовать и для Грегора, и для Матиаса – их мир сузился до лязга двух клинков, до ударов и парирований, атак и контратак. Клаузнер обладал невероятной мощью и такой же невероятной скоростью. Для Матиаса непростой стала дуэль с тем чудовищным вампиром, в которого Сиббечай превратил младшего из братьев, Антона, но Грегор, как оказалось, обращался с мечом еще лучше своего родича. Очень скоро охотник понял, что в основном защищается, уступая пространство противнику, отходя назад под его ударами. Матиас понимал, что отступать – верный путь к смерти, что он не сумеет выжить, если не начнет атаковать и не вынудит оппонента защищаться, но сражения с демоном фон Готцем, с нургликами и скавенами и без того отняли немало сил. Он вскоре устанет, начнет пропускать удары, и тогда Грегор оросит его кровью пол зала – Матиасу хватало опыта в поединках, чтобы понимать, что другой исход здесь невозможен.

А затем Грегор нанес очередной удар – и подставился под клинок охотника. Размышлять о капризах судьбы было некогда – и Матиас вонзил меч в грудь Клаузнера, пробив ребра и протыкая сердце, и налег всем весом, загоняя оружие поглубже, пока наконец оно не вышло из спины. И только услышав, как лязгнул меч Грегора, выскользнувший из слабеющих пальцев, охотник сообразил, какую глупую и грубую ошибку допустил его противник, раскрывшись для удара.

– Почему? – спросил Матиас, видя, как меркнет свет в глазах Грегора.

– Я не мог… уничтожить Сиббечая… не мог уничтожить себя самого… – прошелестел Клаузнер, и на мгновение в его глазах промелькнула искра уважения, последние отголоски той дружбы и восхищения, которые он испытывал к человеку, убившему его. – Не мог… не мог дать тебе время… на жалость… – Он задрожал и мешком рухнул на пол.

Печально покачав головой, охотник наклонился и подобрал меч Грегора. И одним рывком всадил его в грудь убитому, а затем вытащил из трупа собственный клинок. Существовала вероятность, что вампир мог вернуться к нечестивой жизни, если его не пронзить стальным оружием. А Матиас не собирался этого допускать. Грегор Клаузнер заслужил право упокоиться с миром.

Оглянувшись на стену, где валялось тело Сиббечая, Матиас без всякого удивления обнаружил, что оно пропало. Охотник покрепче стиснул меч, и свежая волна гнева, наполнившая его, смыла всякую усталость. На этот раз некрарху от него не уйти.

Пошатываясь, Фюрхтеготт шел через парадный зал – перед глазами все расплывалось, и кипевшую вокруг схватку он воспринимал с ледяной отстраненностью. Чародей пытался сосредоточиться, отогнать мутную одурь, заволакивающую разум, но мешанина шумов в голове никак не желала замолкать. Даже пульсирующая боль в сломанном носу казалась тупой и нереальной, словно Фюрхтеготт только вспоминал о ней, а не испытывал ее прямо сейчас.

Неожиданно рот чародея раскрылся, из его глотки вырвался сухой хрип. Руки бессильно обвисли, а голова свесилась на грудь, и не упал он только благодаря тонким костлявым пальцам, вонзившимся глубоко в спину заклинателя. Сиббечай изогнул руку, погружая ее еще глубже, протыкая острыми когтями легкие. Прошипев в адрес умирающего Фюрхтеготта какое-то проклятие, вампир отбросил его прочь, как ненужный хлам. Чародей не представлял для него интереса – все мысли Сиббечая были лишь о том сокровище, которое Фюрхтеготт попытался украсть.

Вампир едва ли не с благоговением опустился на корточки перед толстым фолиантом, глядя на него с такой же нетерпеливой радостью, какая могла бы сиять в глазах заядлого любителя дурман-корня. «Das Buch die Unholden». Прошло немало столетий с тех пор, как гримуар был украден, и немало секретов Гельмут Клаузнер добавил в эту и без того внушительную коллекцию нечестивых тайн. С ее секретами Сиббечай мог стать самым могущественным из всех некрархов, получив редкие и почти никому неизвестные магические знания. Вампир потянулся к книге. Его рука задрожала – впервые за многие века Сиббечай чувствовал, как его тело содрогается от нервного предвкушения. Плоть от его собственной плоти, обернутая в кожу, снятую с его собственного тела, – теперь все это вернется к нему.

Но стоило вампиру коснуться зловещего переплета, как из его пересохшего рта вырвался пронзительный вопль. Протянутую руку окутали зеленые молнии, сжигая мертвую плоть дотла. Сиббечай попытался отстраниться, но его рука осыпалась пеплом, а черное пятно скверны расползлось дальше, на грудь, – какие-то жуткие чары пожирали его тело. Клаузнеры давно знали, с каким врагом имеют дело, и загодя приняли меры на тот случай, если Сиббечай сумеет победить их однажды. Могучие обереги защищали от вампира крепость Клаузнеров – а чары, оберегавшие «Das Buch die Unholden», были и того сильнее.

Вампир отполз прочь. Зеленое сияние пожрало его ноги, превращая их в прах. Он ругался и скрежетал зубами, пока костлявое лицо не распалось тоже. Отвалилась, сгорая, когтистая рука, пальцы, лишенные плоти, посыпались на пол. Наконец и тело превратилось в кучу праха, и только череп вампира еще глядел на мир пустыми глазницами, а затем рассыпался и он.

Серый провидец Скилк наблюдал за гибелью Сиббечая из-за спин своих мохнатых защитников и испытывал одновременно глубокое удовлетворение и острую злобу – чародей видел, как волшебная книга убила вампира при попытке забрать ее, и почуял всю мощь защитных заклинаний. И крохотные глазки Скилка полыхнули звериной жадностью, когда он сообразил, как можно использовать такие могучие чары. Он оттащил от огромной туши фон Готца одного из скавенов, пытавшегося проткнуть шкуру демона железным копьем.

– Схватить-принести, живо-живо! – рявкнул Скилк, указывая когтем на чародейский гримуар, лежавший рядом с прахом вампира.

Черношкурый крысолюд помешкал, ощущая сверхъестественную энергию, исходящую от книги. Скилк хлестнул по морде подчиненного хвостом и повторил приказ, перейдя на утробный, полный ярости рык. Воин бросился вперед, тут же вспомнив про черные молнии, испепелившие его сородича. Странная книга, конечно, тоже могла его убить, но серый провидец убил бы его безо всяких «может быть».

Скилк, истекая слюной, наблюдал, как крысолюд подбирает книгу. Тот помедлил, словно проверяя, не настигнет ли и его странная и жуткая смерть. Серый провидец нетерпеливо рявкнул на него, приказывая возвращаться, и воин торопливо метнулся назад. Скилк выхватил у него из лап книгу и радостно застрекотал, оглаживая мохнатыми лапами кожаную обложку. Он ощущал темную энергию, заточенную в книге, слышал, как жуткие чары молят выпустить их. Серый провидец вторгся в крепость людей, ища возмездия, – а вместо этого обрел силу. Воистину Рогатая Крыса улыбнулась своему скромному слуге.

Многие из его воинов по-прежнему стояли на ногах, стеной щитов загородив своего жреца, готовясь отражать наступление раздутого демона. Скилк видел, что и люди продолжают отчаянную борьбу с чудовищем. Один из стариков, державший руку на перевязи возле груди, рассек мечом труп скавена, все еще пылающий после залпа из искажающего огнемета. Отхватив одним ударом кусок горящей одежды, человек повращал мечом, наматывая тряпку на лезвие. А затем вернулся в бой и оставил на спине монстра шипящую рану. Монстр злобно взревел и снова переключил внимание на людей.

Скилка мало заботило, кто победит в этой схватке, достаточно было и того, что глупые людишки отвлекли демона на себя. Серый провидец гаркнул на своих воинов, приказывая отступить обратно в тоннели – и этот приказ перепуганные крысолюды исполнили незамедлительно. Скилк торопливо смешался с толпой, побежавшей обратно к подвалам замка, оказываясь в самой ее середине. Одна из древнейших аксиом скавенской мудрости гласила, что безопасность – в численности. Скилк хотел, чтобы как можно больше чужих тел закрывало его от любых врагов, которые еще могли встретиться им на пути к бегству.

Матиас с бессильной яростью смотрел вслед удирающим скавенам. Он заметил, как рогатый серый провидец забрал «Das Buch die Unholden», валявшуюся на полу возле кучи вампирского праха. Охотник даже думать не хотел, как такая мерзкая тварь собиралась использовать эту книгу, но помешать серому провидцу сбежать не смог никак. Между ним и скавенами по-прежнему стоял демон. И его вряд ли удастся уничтожить так быстро, чтобы успеть догнать скавенов до того, как те улизнут обратно в свое подземное убежище.

А чудовище, когда-то бывшее бароном фон Готцем, не выказывало ни малейших признаков усталости. Жидкая грязь – возможно, сгнившие внутренние органы – сочилась из ран на изъеденной язвами шкуре, но демон продолжал размахивать когтями, нанося противникам удар за ударом. Только прикосновение пламени, кажется, причиняло ему боль, и в первую очередь он бросался на тех, кто мог угрожать ему очищающим огнем.

Пиромант, присоединившийся к бою, уже погиб – демон снес ему когтями голову с плеч, а затем точно так же избавился и от искажающего огнемета скавенов. Теперь единственной угрозой оставался пылающий лоскут ткани, намотанный на лезвие меча, и тварь яростно сопротивлялась, неуклюже размахивая слишком длинными руками.

Но Мейссер не растерял ни капли решимости – безусловно, потому, что некоторые из вуртбадских дворян еще оставались в живых и не отступили. Матиас даже с неохотой признал, что идея хитреца-капитана с огненной тряпкой оказалась хороша – его примеру последовали многие из уцелевших защитников дворца. Но уколы пылающего оружия только сильнее злили раздутую нечисть. И если охотники собирались уничтожить ее, то нужно было отыскать способ отправить демона в огонь целиком.

Скавен с привязанным к спине бочонком топлива копошился на полу, пытаясь уползти. И Матиасу неожиданно пришла в голову идея. Протянув руку, он вытащил из схватки первого попавшегося бойца и закричал, указывая на оружие крысолюдов:

– Нужно попытаться включить эту проклятую штуковину!

Подбежав к искалеченному скавену, Матиас со всей силы придавил ногой его шею. Крысолюд затих, и охотник перерезал веревки из крысиных кишок, удерживавшие бочонок на месте. Товарищ Матиаса в это время вытащил из лап второго скавена сам огнемет. Обернувшись, охотник с удивлением обнаружил, что его помощником оказался не кто иной, как Зилья. Женщина мрачно кивнула ему и сунула в руки чародейское устройство.

– Ты вообще знаешь, как этим пользоваться? – спросила она, пока Матиас лихорадочно осматривал оружие.

Затем он поднял тяжелый металлический цилиндр, направляя дуло огнемета на беснующееся чудовище.

– Понятия не имею, – сознался охотник, мрачно улыбнувшись. – Так что будет разумнее отойти подальше.

Прошептав напоследок молитву Зигмару, Матиас покрепче сжал металлический рычаг, торчавший из нижней части огнемета, и потянул за него.

Широкая пасть демона искривилась, и из нее вырвался булькающий страдальческий стон. Жидкое пламя охватило жуткую тушу целиком. Монстр вертелся и раскачивался, метался по парадному залу, пока языки пламени жадно пожирали его отвратительную плоть. Охваченный агонией, он подпалил и ковры, и гобелены, топтался по трупам, превращая их в прах, – обезумев от боли, монстр не видел, куда ставит плоские стопы.

Матиас отбросил нечестивое оружие скавенов, потрясенный его ужасающей силой. Демоническая тварь сразила почти дюжину человек, ее неестественная плоть выдержала сотни ударов меча и топора – чтобы ее в считаные секунда пожрала техномагия крысолюдов. Наконец демон задрожал и рухнул на пол, и его изъязвленная шкура почернелаи покрылась волдырями.

– Расплата за моего отца. – Голос Зильи был холодец как лед.

Матиас кивнул.

– И расплата за Вуртбад, – добавил он.

И тварь, бывшая когда-то бароном Фридо фон Готцем, в последний раз содрогнулась и издохла.

Капитан охотников на ведьм Мейссер подошел к пылающему демону, намереваясь всадить клинок в умирающую тушу. Демон и так уже не представлял угрозы – этот факт, кажется, признал даже угрюмый Черный Страж, отступивший прочь. Но Мейссер решительно собирался произвести впечатление на тех немногих солдат и дворян, кто еще мог увидеть его подвиг. Когда он срубит голову умирающему чудовищу, именно его, а не Тульманна назовут победителем демона. Мейссеру было важно, чтобы в последующие недели его имя прославляли больше, чем имя Матиаса Тульманна, если капитан собирается вернуть себе власть над Вуртбадским домом капитула.

Но стоило Мейссеру выйти вперед, как по залу прокатился грохот – и череп капитана разлетелся на части вместе со всеми его коварными замыслами. На лице Мейссера застыло выражение изумления и неверия, а затем его тело рухнуло вперед, в пылающую кучу останков.

– Вот дерьмо, промазал! – рыкнул Штренг, по-прежнему лежавший на мраморном полу.

Наемник выпустил из пальцев дымящийся пистолет и зажал кровоточащую рану на голове, оставленную скавеном. Матиас поспешил к помощнику, Зилья торопливо последовала за ним. Вытащив из напоясной сумки льняные бинты, охотник опустился на колени и принялся заматывать рану Штренга.

– Очень неаккуратный выстрел, – укоризненно заметил он. – Не думаю, что ты вообще когда-нибудь научишься обращаться с пистолетом.

Пламя с мертвой туши демона быстро разошлось из парадного зала по всему замку, будто обладало собственным злокозненным разумом. А может быть, наоборот, великодушным, подумалось Матиасу. Все, к чему прикасался демонический ужас, могло оказаться таким же оскверненным. Огонь же пожрет всю порчу столь же безжалостно, как пожрал ходячую инфекцию, которой стал барон фон Готц.

Матиас гадал, как такое могло произойти с бароном, каким образом он так быстро превратился из смертного человека в живую иллюстрацию мощи Владыки Разложения. Ответ наверняка лежал на страницах «Das Buch Die Unholden». И страшно было вообразить, каким чудовищным способом подземный народец мог использовать этот чародейский гримуар.