Текст книги "Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник)"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 52 страниц)

Зилья, стоявшая рядом и смотревшая на бушующий в замке пожар, повернулась и спросила:

– Все кончено?

Матиас грустно покачал головой.

– Все только начинается, – ответил он. – Мы выиграли битву, но не войну. Скавены отступили обратно в свои норы, но теперь они стали еще опаснее, чем прежде. И доктор Вейхс по-прежнему где-то здесь. А пока он жив, чума и болезни могут обрушиться на город в любой момент.

Охотник тяжело вздохнул и снова взглянул на замок.

– С небольшим победами иной раз бывает трудно смириться, фройляйн Маркова, но порой они – все, чем боги решают нас одарить.

УБИЙЦА ВЕДЬМ

Пролог

Услышав, как по голой земле скребут крысиные когти, он задышал резче и чаще, а сердце забилось быстрее. «Страх сам по себе не постыден, – сказал он себе, – но может быть постыден способ, которым ты его встречаешь». Запустив руку за ворот рубашки, он стиснул святой символ, висевший на серебряной цепочке, и улыбнулся, ощутив, как колет ладонь изображение молота. Что бы ни ждало его во тьме, ему не придется бороться с этим в одиночку.

В одиночку. Матиас в очередной раз обругал себя за глупость. В темные подземелья Шлосс фон Готц и дальше, в мрачный лабиринт, простирающийся под Вуртбадом, спустилась почти сотня человек. Солдаты из Министерства юстиции, опытные охотники на ведьм из Вуртбадского дома капитула, элитные солдаты из дворцовой стражи баронессы фон Готц и даже полдюжины рыцарей-храмовников Морра, грозных Черных Стражей, перешедших под командование к Тульманну, – все они последовали за ним в сумасшедшую паутину ужаса и ночных кошмаров. Почти сотня человек, самые умелые вояки, каких только мог предложить Вуртбад.

Матиас невесело рассмеялся. Чтобы исследовать безумную сеть тоннелей под городом, не хватило бы и тысячи. Переходы вились и путались в сырой, вонючей земле, без всякой схемы и логики. После получаса блужданий по хитросплетениям нор Матиас уже не понимал, как глубоко под землю он забрался – на несколько футов или на несколько сотен футов.

Противники обрушились на них из многочисленных дыр в стенах, полу и потолке тоннеля живым потоком клацающих зубов и острых когтей. Крысолюды набросились на своих жертв с бешеной яростью, и обратить их в бегство удалось лишь кровью и сталью. Грызуны с визгом улизнули в темноту, бросив многочисленных убитых лежать на полу. Опьяненные победой люди устремились в погоню за убегающими чудовищами до самых их нор.

В какой-то момент стены тоннеля затряслись. Матиас сразу понял, что происходит и откуда раздается гул. Оглянувшись на могучую бронированную фигуру капитана-юстициара Эрхардта, охотник понял, что и угрюмый храмовник догадался, что сейчас произойдет. Они оба лихорадочно закричали остальным, что надо уходить, и отряд побежал обратно по тоннелю, рушащемуся прямо у них за спинами.

Матиас покачал головой, удрученный собственной самоуверенностью. Недавно зажженный факел позволил разглядеть и кое-что еще – он остался совершенно один. Никто из отряда не добрался до того бокового тоннеля, в котором укрылся от обвала охотник – потерявшийся, одинокий, ведомый одним лишь неверным светом факела. Теперь у него появилось достаточно других трудностей, чтобы искать встречи со скавеном-чародеем, заманившим его вниз, в темноту.

Скрежет когтей раздался снова – уже более различимый и как будто смешивающийся с приглушенным шипением. Матиас вытащил из ножен меч. Коварные обитатели сумрачных подземелий наконец-то отыскали его. Он и сам понимал, что для тех, чьи чувства так невероятно остры, не составит труда выследить его. Охотник на мгновение задумался, сумеет ли он сбежать, – но его стальная воля тут же поборола эту мысль. Если ему суждено умереть в логове скавенов, он сделает это с честью и в бою.

Из темноты послышался стрекочущий смех, а затем оттуда выскользнуло жуткое создание, тощее, с облезлой шкурой. Оно оскалилось на Матиаса из-под ржавого стального шлема, обнажило чудовищные крысиные клыки. В конечности, больше похожей на лапу, чем на руку, крысолюд сжимал кривой меч, изъеденный ржавчиной. Длинный чешуйчатый хвост хлестал по полу. Тварь хищно прищурила алые глаза, глядя на добычу, и скользнула вперед. Матиас увидев это, почувствовал отвращение и подобрался, готовый отражать атаку, – он хорошо знал, с каким неистовством эти твари способны драться.

Он снова услышал пронзительный, нечеловеческий хохот. Из темноты показались и другие из подземного народца, обратив свои клыкастые морды к одинокому человеку, загнанному в угол. Надежды Матиаса на то, что ему удастся выжить, таяли с каждой секундой – из теней выбирались все новые и новые грызуны. Они на мгновение замерли, сощурившись от света факела в руке Тульманна, пища и шипя друг на друга в голодном предвкушении. Матиас понимал, что до того, как скавены преодолеют свой страх перед огнем и набросятся на него, остаются считанные мгновения. Он покрепче сжал меч. Кто бы из чудовищ не рискнул выйти против него первым, как минимум его Матиас заберет с собой в царство Морра.

Мохнатая туша налетела на охотника сзади, когтистые лапы заскребли по его ногам в поисках опоры, цепкие руки стиснули горло, а острые клыки щелкнули над самым ухом. От мгновенной гибели охотника на ведьм спас только плотный плащ, выдержав удар смертоносного ножа, который скавен сжимал в лапе, – лезвие оставило всего лишь неглубокий порез. Матиас вскрикнул от боли и злости. Пока скавен, повисший у него на спине, вытаскивал нож, чтобы нанести еще один удар, охотник на ведьм вскинул руку и ткнул горящим факелом назад, прямо в морду крысолюду. Тот свалился на землю и начал кататься по ней, оглушительно вереща.

Упиваться страданиями противника было некогда – как только он напал на Матиаса, остальные крысолюды рванулись вперед, как стая голодных дворняг. Клинок охотника рассек темноту, разрубая пополам морду одному из нападавших, распарывая плечо второму. И тогда грызуны набросились всем скопом, и огромное чудовище, покрытое черным мехом, повалило Матиаса на землю, ухватив поперек живота могучими лапами. Чьи-то когти полоснули по руке, выбивая меч, мохнатые ноги забросали землей упавший факел, и пламя, померцав, погасло. На Матиаса сверху уставились полные бешенства глаза, с нависших над ним оскаленных морд струйками сочилась слюна. Охотник всегда знал, что его служба в ордене Зигмара закончится жуткой смертью, но оказаться сожранным скавенами заживо – это было хуже любого из его ночных кошмаров.

Неожиданно по коридору разнесся пронзительный визг крысолюда. Чудовища заполошно развернулись, принюхиваясь. Матиас увидел, как мимо пролетело отброшенное тело одного из скавенов – из зияющей на груди раны хлестала мутная кровь. А следом показался огромный силуэт. Рассмеявшись в голос, охотник на ведьм с новыми силами принялся вырываться из-под навалившихся противников. Эти твари так упивались возможностью помучить жертву, что не заметили другого хищника – пострашнее.

Дальше последовала не битва – резня, и скавены быстро передумали в ней участвовать. Матиас слышал, как влажно чавкает массивный меч его спасителя, рассекая крысолюдов надвое. Звериная храбрость скавенов быстро улетучилась, издевательское хихиканье сменилось испуганным писком, а оскаленные морды – едким запахом страха. Твари, удерживавшие охотника, дрогнули и бросились бежать, остался только тот черношкурый, что крепко обхватил его поперек туловища. Крысолюд яростно щелкнул зубами, взбешенный трусостью сородичей, и снова перевел злобный взгляд на Матиаса. Но ударить кривым мечом уже не успел – во тьме сверкнуло длинное стальное лезвие, рассекая крысолюда пополам. Хлынула кровь, и изувеченные останки туши рухнули на пол.

Матиас с трудом поднялся на ноги, ухватившись за протянутую ему руку в латной перчатке. Затем он отряхнул одежду от вонючей требухи убитого скавена и, оглядевшись, отыскал меч и шляпу.

Его спаситель воткнул в окровавленную землю массивный двуручник и оперся на него. Закованный с головы до пят в черный пластинчатый доспех, этот воин как будто вовсе не устал после только что завершившейся жестокой схватки. Единственная слабость, которую он позволил себе, – это снять округлый топфхельм, обнажив суровое лицо и тонзуру на макушке. Капитан-юстициар Эрхардт из Черной Стражи Морра дождался, пока охотник на ведьм подберет с земли потерянные вещи.

– Вижу, я не единственный, кому удалось избежать западни, в которую эти трижды проклятые грызуны нас заманили, – проговорил Тульманн, водружая широкополую шляпу обратно на голову.

– Безусловно, брат Матиас, – пророкотал рыцарь. – Эти твари явно хотят удвоить свой должок передо мной.

Матиас посмотрел на искромсанные мечом Эрхардта тела подземного народца и едва не посочувствовал этим коварным созданиям.

– По некоторым знакам я понял, что остальным тоже удалось выбраться, – продолжил капитан-юстициар, – но тем не менее вы первый, кого мне удалось отыскать.

– И очень хорошо, что вы сумели это сделать вовремя, – откликнулся Матиас, но Черный Страж лишь пожал плечами в ответ на благодарность.

Охотник понимал его – Эрхардт пришел ему на помощь не из-за личной симпатии, он просто делал то, что должен был.

Пару минут Матиас осматривал собственные раны. В основном это оказались простые царапины и синяки, и единственным, что по-настоящему обеспокоило его, было влажное пятно на спине. Нащупав место, куда угодил нож скавена, Матиас поморщился. Рана, несмотря на всю боль, оказалась неглубокой и, похоже, уже перестала кровоточить. Куда сильнее, чем перспектива истечь кровью до смерти, охотника беспокоило возможное попадание инфекции, но прямо сейчас он ничего поделать не мог.

– Вы ранены? – осведомился Эрхардт.

Матиас кивнул, перетягивая еще мокнущую рану льняным платком. Если инфекция все-гаки попала туда, то даже неглубокий порез станет не менее смертельным, чем убийственные удары меча Эрхардта.

– Ничего такого, что помешало бы мне выполнять свой долг перед Зигмаром, – ответил Матиас, разглядывая черные дыры, зияющие в стенах тоннеля впереди. – Идемте искать остальных выживших?

– А когда мы их найдем, что тогда? – спросил рыцарь, направляясь следом за охотником.

– Вернемся к прежней задаче, – ответил тот, поразмыслив немного. – Выследим того скавена-колдуна и отправим его на суд к Зигмару.

Глава первая

Вуртбадский дом капитула, принадлежавший ордену Зигмара, располагался на извилистой улице в некотором отдалении от храмового района. Приземистое здание имело два этажа в высоту, его остроконечные крыши смотрели на север, а над входом виднелся лепной барельеф, изображающий двухвостую комету. Резкие перемены, обрушившиеся на город, не миновали и дом капитула. Одна из темниц в подвалах здания оказалась практически разрушенной после того, как туда пробрались скавены, повредившие сам фундамент. Но еще сильнее сказалась на нем смерть хозяина, капитана охотников на ведьм Мейссера, последнего, кто пал в отчаянной схватке, развернувшейся в стенах Шлосс фон Готц. На то чтобы выбрать преемника капитана и ввести его в должность, мог уйти не один месяц.

Но человека, который наблюдал за домом капитула с самого рассвета, интересовал совсем другой вопрос – куда более насущный. Устроившись у окна дома мелкого орденского чиновника, мужчина внимательно наблюдал за всеми, кто входил в мрачное здание на другой стороне улицы и кто покидал его. Макая в чернила перо, наблюдатель тщательно записывал всех. И, когда над городом сгустилась тьма, он наконец-то прервал свое бдение, перечитал заметки, покрывавшие лист пергамента, – и криво улыбнулся.

По его расчетам, в доме капитула должно было остаться всего два или три человека, один из которых ранен. Домочадцев чиновника, терпеливо ожидавших в гостиной внизу, начитывалось куда больше. Восемь против двух с половиной – такое соотношение приятно грело душу, к тому же эти восемь будут куда выносливее, чем обитатели дома капитула.

Наблюдатель понимал, что риск все равно оставался – но и награда за этот риск ждала соответствующая.

Эльдред торопливо шагал по пустым коридорам дома капитула. Он не первый год служил охотникам на ведьм и прекрасно понимал, что скорость и своевременность воистину бесценны. Сейчас, когда Вуртбад наводнили темные силы, малейшая задержка могла обернуться разрушениями и смертями. А тот, кто настойчиво и методично колотил в эту минуту в дубовую дверь дома капитула, явно основательно спешил.

Стук не умолкал ни на минуту, и Эльдред побежал открывать. Что-то пошло не так? Охотникам на ведьм требовалась помощь? Но чем в этом случае мог помочь им Эльдред? Терзаемый мрачным предчувствием, слуга положил руку на плотный стальной засов, удерживающий дверь на месте, и выглянул в маленькое решетчатое окошко.

Стучавшийся не был храмовником, однако Эльдред его узнал. Это оказался Константин Трауэр, конторщик из храма Зигмара, отвечавший за многочисленные учетные журналы, куда вносились записи о казне храма. Константин отличался невысоким ростом, невзрачной внешностью и вялым, почти изнеженным поведением. Одетый в светло-коричневую форменную мантию, с редеющими волосами, зачесанными набок, он выглядел практически безобидно – но Эльдред отчего-то машинально отпрянул. Конторщик будто бы и вовсе не заметил, как встревожился слуга, и почти не обратил внимания на то, что дверь наконец-то распахнулась – его правая рука замерла в воздухе, словно конторщик намеревался постучаться еще раз.

Пальцы Эльдреда стиснули тонкий кинжал, висевший у него на поясе. С тех самых пор, как в казематах дома капитула побывали скавены, Тульманн распорядился вооружить всех слуг в доме. И Эльдред мысленно поблагодарил охотника за этот указ, увидев, как Константин ковыляет вперед, неуклюже пошатываясь. Голова конторщика неестественно болталась на шее, и слуга охнул, перехватив его пустой и безжизненный взгляд. Сжав кинжал в кулаке, Эльдред бросился вперед, намереваясь захлопнуть дверь до того, как конторщик окажется внутри.

Он рявкнул Константину, чтобы тот убирался, и угрожающе замахнулся кинжалом, но конторщик продолжал ковылять вперед, никак не отреагировав на чужой окрик, по-прежнему глядя куда-то в пространство. От этого неестественного отсутствия эмоций по спине Эльдреда пополз холодок – но затем он взглянул конторщику за плечо и испуганно охнул. Из темноты показались и другие люди, двигавшиеся так же медленно и неуклюже. Какая бы напасть ни стряслась с Константином, он явно был не одинок. И Эльдред слишком поздно сообразил, что позволил конторщику загородить от него тревожный колокольчик, висевший рядом с дверью.

Старый слуга закричал, поднимая тревогу, спеша предупредить остальных обитателей дома капитула. Помимо него здесь находились еще двое слуг и Франц Грейф, охотник на ведьм, раненный в схватке с бароном фон Готцем. Оставалось только молиться, чтобы все они услышали крик вовремя.

Эльдред бросился на Константина. Несмотря на всю свою неуклюжесть, конторщик даже не пошатнулся, спокойно выдержав нападение. Эльдред всадил кинжал ему в плечо. Только теперь зомби заметил его присутствие, поднял мертвенно-бледный кулак и обрушил его Эльдреду на голову. Слуга рухнул на пол. Перед глазами все плавало, но Эльдред попытался встать, чтобы атаковать еще раз.

– Один из вас нужен мне живым, – послышалось насмешливое шипение от дверей.

Эльдред повернулся и увидел человека, почти так же сильно похожего на мертвеца, как и его неупокоенные спутники. Этот худосочный мужчина был одет в серую рясу, отороченную густым бурым мехом. Незакрытые руки и лицо отличались нездоровой бледностью, а нечесаные мышастые волосы свалялись толстыми сальными прядями. Но на худом и хищном лице, в глубоко запавших глазах, сиял зловещий огонь жизни – а еще невероятная злоба и богохульство. Вот он, хозяин немертвых марионеток…

Некромант взмахнул изъязвленной рукой, и зомби-Константин поковылял к Эльдреду.

– Если ты будешь вести себя подобающе, – заявил чародей, переступая порог, – то можешь стать моим пленником.

Сотворив несколько магических пассов, некромант отправил зомби в глубь дома капитула, и те без лишних слов двинулись по коридорам.

Очень скоро зловещую тишину нарушили крики, и бледные губы некроманта растянула одобрительная улыбка. Эльдред застонал от ужаса, сообразив, что его товарищи убиты.

Чародей опустил глаза на пленного слугу.

– Тебе не по вкусу звуки смерти? – рассмеялся он. – Но это только прелюдия к основной симфонии!

Некромант опустился на корточки, глядя Эльдреду в глаза.

– Если уж я что и почерпнул из помпезных опер моей родины – так это что у каждого инструмента своя партия. – Невероятно, но от улыбки лицо чародея приняло еще более зловещий вид. – Сейчас пришло время тебе исполнить свою. Я спрашиваю – ты отвечаешь. Куда поместили вампиров?

Услышав слова некроманта, Эльдред снова застонал от страха, но в этот момент из глубины дома капитула снова послышались крики, отгоняя прочь всякое желание возражать. Чародей выпрямился и жестом велел зомби-Константину поднять с пола пленника – и с театральной торжественностью махнул рукой, приказывая Эльдреду проводить их. Перепуганный слуга покорно подчинился и пошел вперед, двигаясь почти так же бездумно, как и зомби.

«Ты, должно быть, думаешь, что покончил с Карандини, Сиббечай, – думал некромант, шагая за Эльдредом, – вот только Карандини с тобой еще не закончил».

– Да сдохни ты наконец!

Штренг с силой пнул крысолюда в морду тяжелым сапогом, забрызгав земляные стены тоннеля кровью и обломками клыков. Затем отвесил еще один пинок – в горло, переламывая трахею. Здоровенный скавен какое-то время еще подергивался, но уже было ясно, что он не жилец. Пот заливал глаза. Штренг провел по лбу грязной окровавленной рукой, затем вытер перепачканный чужой требухой клинок о труп крысолюда, стараясь не думать о том, что сам чуть было не остался вот так лежать на полу пещеры. В непроглядной темноте скавенских нор даже ничтожнейшая ошибка могла решить исход схватки.

Наемник отвернулся от убитого чудовища и прищурился, высматривая других возможных врагов. Пол пещеры устилали мохнатые трупы – как давно окоченевшие, так и куда более свежие. Штренг разглядел среди них и человеческие тела. И некоторые из них явно оказались здесь до того, как сработала засада грызунов. Всего один из убитых был одет в мундир дворцовой стражи фон Готцев, больше ни солдат, ни охотников на ведьм среди них не обнаружилось. Штренг облегченно выдохнул, но до конца расслабляться и не подумал.

– Сомневаюсь, что они планировали эту засаду, – сказал солдат со шрамом на лице в табарде с геральдическим грифоном Министерства юстиции. – Кажется, они пытались здесь спрятаться, а мы застали их врасплох.

– Ну, будем считать, что мы квиты. – Штренг сплюнул на ближайший труп. – Они нас тоже застали врасплох с этим обвалом.

При упоминании о только что случившейся катастрофе остальные бойцы помрачнели. Укрыться в безопасном боковом тоннеле до того, как обвалился весь коридор, смогла лишь дюжина солдат. С тех пор все они тщетно боролись с двумя чувствами – яростью и ужасом. И Штренгу приходилось осторожно подпитывать в них ярость. Страх никак не увеличивал их шансы на спасение – а вот чистая ненависть вполне могла.

– Довольно странная нора, даже для подземного народца, – заметил один из дворцовых стражников, постучав плоской стороной меча по чему-то напоминающему огромную металлическую печь.

Штренг оглядел непонятные штуковины, наполнявшие пещеру: столы, на которых громоздились закупоренные склянки и мерзко пахнущие бутыли, кирпичную сушильную печь, несколько металлических жаровен и еще что-то похожее на огромный пресс. И от этого зрелища подшерсток на загривке у Штренга встал дыбом. С тех пор как он поступил на службу к Тульманну, он повидал достаточно алхимических лабораторий – и пещера до боли напоминала ему одну из них.

В голове Штренга промелькнула одна мысль – и он направился к ближайшему из человеческих трупов и перевернул носком сапога. Лицо покойника, совершенно бандитского вида, застыло в гримасе ужаса. Но куда интереснее наемнику показалась кожаная маска, обнаружившаяся в одном из карманов куртки убитого, – та самая, с длинным клювом, похожим на птичий, и с прозрачными линзами вместо глаз. Маска чумного доктора.

Глухой рев раздражения, вырвавшийся у Штренга, заставил остальных оглянуться на него. Наемник с яростью отшвырнул маску прочь, и солдаты недоуменно проводили ее взглядом.

Он был здесь, этот нечестивый подлец, которого Матиас выслеживал через пол-Империи, этот ублюдочный доктор, ставивший эксперименты над собственным товарищем, вливавший в кровь своих жертв скверну Хаоса. Фрейхерр Вейхс был здесь. В этой пещере располагалась его лаборатория, источник штирского мора и чумы, охватившей Вуртбад.

Зарычав, Штренг смахнул рукой сосуды и бутыли с одного из столов, а затем ухватился за край и с силой опрокинул его на пол, завершая начатое. Оглянувшись, он обнаружил, что солдаты встревоженно наблюдают за учиняемым разгромом, и рявкнул:

– Живей! Здесь ничего нет, пора уходить отсюда!

– Куда? – уточнил один из дворцовых стражей. – Куда нам идти-то? Куда?

Штренг обернулся к солдату. Его взгляд стал ледяным.

– Пойдем по одному из этих тоннелей и отыщем дорогу на поверхность. – Он ткнул пальцем в сторону одного из черневших в стене проемов. Штренг сделал это так решительно, будто выбирал вовсе не наобум. – И будем убивать каждую ублюдочную крысу, которой не повезет с нами повстречаться! – добавил он со злобой.

* * *

Из-за угрозы чумы набережная Вуртбада по-прежнему пустовала – даже самые отчаянные жители обходили стороной место, где болезнь лютовала настолько сильно. После введения карантина стремительный поток кораблей, спешивших вдоль по реке, исчез – речной патруль не подпускал суда к порту.

Однако, несмотря на все невзгоды, что-то все же заставило двоих мужчин явиться на деревянный пирс рано на рассвете. Один из них, более высокий, носил тяжелые черные одеяния жреца Морра. Второй был худощав и облачен в серое. Его жидкие мышастые волосы свисали на глаза, черты лица выдавали примесь чужеземной крови. А в руках он держал стеклянный сосуд, полный черного праха.

Карандини наблюдал, как солнце, поднимаясь над горизонтом, разгоняет ночной мрак. Тилиец улыбнулся, когда теплые лучи коснулись его лица. Он был не из той породы людей, что любят солнце всем сердцем, – его нечестивым ремеслом надлежало заниматься под покровом темноты, но сегодня… сегодня он как никогда радовался новому рассвету.

Карандини огладил пальцами стеклянный сосуд. Ждать оставалось недолго.

– Я не стану этого делать, – простонал священнослужитель. – Это прямое оскорбление Морра! Я не сделаю этого!

Некромант печально покачал головой, шагнув ближе.

– Боюсь, что вы неправильно смотрите на вещи, отец. Да, может быть, избранная мной стезя и оскорбляет в чем-то наивные суеверия вашего жалкого и мрачного культа, но это не означает, что мы не можем быть друзьями. В конце концов, я ведь оказываю вам такую огромную услугу! Я даю вам возможность ублажить вашего бота, послужить ему от всего сердца! Вам предоставляется шанс искупить святотатство, оскорбившее Морра, и вернуть то, что было украдено из его царства!

– Ты чудовище! – охнул жрец, перепуганный словами Карандини. – Хулитель Морра, тревожащий мирные могилы! Проклятый трупокрад!

Некромант постучал указательным пальцем по сосуду который держал в руке.

– Вряд ли я большее чудовище, чем то, что таится в этой бутылке, отец. – Он протянул сосуд жрецу и рассмеялся, когда тот отпрянул. – Видишь, даже обратившись в прах и пыль, жуткий Сиббечай по-прежнему способен тебя напугать! Как ты можешь после этого говорить, что моя просьба – это преступление против твоего бога? В конце концов, я ведь делаю то, что сделали бы сами охотники на ведьм, если бы я оставил прах вампира у них в доме капитула!

– Тогда зачем было его красть? К чему весь этот богохульный фарс?

Некромант мигом растерял все веселье и снисходительный тон.

– Потому что я кое-что задолжал этой твари. Я должен лично убедиться, что ее останки уничтожат и лишат малейшего шанса на воскрешение. Мне нужно точно знать, что никто из отвратительных собратьев Сиббечая не узнает о его гибели и не отыщет способ вернуть его из небытия.

Карандини снова взглянул на встающее солнце и улыбнулся. Долгая игра в кошки-мышки с некрархом закончилась – и победителем из нее вышел не Сиббечай, а все-таки сам некромант. Вампир едва не одержал верх, оставив Карандини в подвале под замком, приказав дожидаться там, пока сам Сиббечай не добудет «Das Buch die Unholden». Появление скавенов едва не стоило некроманту жизни – грязная магия рогатого крысолюдского чародея призвала волну взбесившихся грызунов, готовых сожрать Карандини. И тому пришлось приложить всю силу воли и все умения, чтобы скрыться от зверей, соткать настолько прочный покров темных чар, что даже острое крысиное чутье оказалось бессильно. Он едва не погиб, удерживая покров, – столько сил это отняло. И даже теперь от воспоминаний о том дне сердце Карандини начинало отчаянно колотиться.

Но он сумел удержать заклинание и не погибнуть. И, когда Сиббечай пал, чары, наложенные вампиром на некроманта, рассеялись. Однако не успел Карандини отправиться наверх, в замок, чтобы отыскать гримуар, он увидел, как скавены возвращаются, торопясь укрыться в своих норах. И снова Карандини столкнулся взглядом с рогатым чародеем – но в этот раз в грязных лапах крысолюд сжимал «Das Buch die Unholden». Будь тварь одна, Карандини рискнул бы с ней сразиться, невзирая на всю ее жуткую силу. Но крысолюда сопровождали целые полчища его сородичей, и некромант не стал обнаруживать себя – инстинкт самосохранения пересилил жажду завладеть книгой. Но теперь он знал, где книга находится, а значит, мог отыскать ее снова – и когда ему это удастся, удача повернется к нему и покинет скавена.

– Мы готовы, отец? – спросил Карандини.

Жрец не ответил, лишь кивнул и, встав рядом с некромантом на краю пирса, сжал в руках серебряный талисман и зашептал ритуальные слова. Карандини в последний раз постучал по сосуду, затем вытащил пробку из горлышка и протянул руку над водой. И, пока жрец продолжал бормотать заклинание экзорцизма, Карандини перевернул бутылку, и пепел вампира отправился прямо в бурные воды реки Штир.

– Покойся с миром, – повторил Карандини за жрецом, глядя, как из бутыли высыпаются последние песчинки.

Куда бы Морр ни отправлял души сраженных вампиров, оставалось лишь надеяться, что это будет дурное место.

– Господин, кажется, впереди свет! – воскликнул молодой светловолосый солдат из Министерства юстиции, один из трех выживших – тех немногих, кого удалось отыскать в тоннелях Матиасу и Эрхардту.

– Как думаете, там могут быть еще выжившие? – спросил капитан-юстициар у охотника.

– Вероятно – но равновероятно и то, что это наши мохнатые друзья пытаются заманить нас в ловушку, – охрипшим от усталости голосом откликнулся Матиас. – В любом случае мы не можем позволить себе пройти мимо. Если там остался кто-то из наших товарищей, то их нельзя бросить. А если это ловушка, то ее соорудили с большими умом и искусством, чем все предыдущие, и тогда наверняка это дело рук одного из вожаков коварных тварей. Если его удастся захватить живьем, то можно попробовать вытянуть из него информацию, отыскать выход отсюда или даже найти то создание, за головой которого мы сюда спустились.

Один за другим члены отряда затушили факелы и осторожно направились следом за охотником к свету. И вскоре они подобрались достаточно близко, чтобы увидеть, как впереди по стенам движутся тени, а затем донеслись и приглушенные голоса.

– Я по-прежнему считаю, что мы идем не туда, – прорычал мужской голос.

– Считай, как хочешь, – огрызнулся кто-то в ответ, – а я думаю, что тоннель нужный. Судя по тому, сколько здесь этих шелудивых тварей, он явно куда-то ведет!

Второй голос показался охотнику ужасно знакомым, и он был рад узнать, что его помощник Штренг также сумел избежать гибели в ловушке скавенов.

– Да ты это уже добрых полчаса повторяешь! – буркнул второй солдат, старательно перематывая бинтом левую руку.

– И он несомненно прав.

Услышав голос Матиаса, солдаты развернулись, вскидывая оружие, старательно вглядываясь в темноту. Охотник, не скрываясь, вышел на свет факела – радость от того, что удалось найти других выживших, пересилила усталость.

Штренгу и остальным солдатам неожиданное появление охотника на ведьм из мрака показалось и вовсе чем-то сверхъестественным, божественным чудом, ниспосланным самим пресвятым Зигмаром. Впрочем, когда на свет следом за Матиасом вышли Эрхардт и трое солдат Министерства юстиции, ощущение божественной воли ослабло. Разделенное на нескольких человек, чудо до известной степени умалилось.

– А мы думали, ты погиб, – заметил Штренг, наконец-то совладав с изумлением, и поскреб грязной рукой взлохмаченную бороду. – Впрочем, мне стоило бы догадаться, что нескольких тонн земли, свалившихся на голову, не хватит, чтобы с тобой справиться, Матиас.

Охотник похлопал Штренга по плечу, и с кожаного хауберга наемника полетела пыль.

– Я тоже не удивился, увидев тебя. Ты и из худших дыр вылезал после своих пьяных загулов.

Услышав эти слова, коренастый наемник улыбнулся – патрон его нечестивых развлечений никогда не одобрял.

– Ну, раз уж ты наконец соизволил появиться, то тебе этим сбродом и командовать. – Штренг указал на остальных солдат. – Ты-то со скавенами раньше сталкивался, так, может быть, они хоть тебе поверят, если ты скажешь, что лучшим способом выбраться отсюда – идти туда, где крысы пожирнее.

Матиас взглянул на бородача, заметив, как выразительно тот смотрит в ответ. Он не совсем понимал, что задумал Штренг, но решил пока что подыграть ему.

– Мой помощник, безусловно, прав, – проговорил охотник тихо и спокойно. – Если в здешних норах прибавилось скавенов, то это, вероятнее всего, означает, что они пытаются не выпустить нас на поверхность. А значит, если мы продолжим путь по этому коридору, то очень скоро солнце согреет нас и прогонит сырой холод подземелий из наших костей.

Эти слова заметно приободрили солдат – Матиас заметил, как многие из них мрачно заулыбались, услышав про возможность выбраться наверх. Штренг вел их так долго, как только мог, – но на одной лишь простой ненависти. А Матиас предложил им то, что поможет продержаться еще дольше, – надежду.

Мысленно он корил себя за то, что солгал во имя этой надежды, но охотник знал, что шанс выбраться у них будет только в том случае, если они продолжат путь. Один Эрхардт, похоже, уловил неискренность в словах Матиаса, но ничего не сказал, лишь закинул на плечо огромный меч и забрал у одного из солдат факел. Подняв его повыше, могучий рыцарь направился дальше по коридору. Остальные, не тратя времени, поспешили следом. Штренг и Матиас пропустили всех вперед и замкнули отряд.