Текст книги "Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник)"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 52 страниц)

Глава четвертая

Вынырнув из теней, темный силуэт проскользнул через неосвещенный проулок и скрылся в арке дверного проема. Закутанный в плотный плащ человек оглянулся через плечо и откинул прядь сальных волос с бледного худого лица. Убедившись, что его не заметили, он повернулся к окованной железом дубовой двери, возвышавшейся перед ним. Запустив бледную руку в кожаный кошель, некромант вытащил отрезанную кисть, завернутую в гнилые бинты, и забормотал странные нечестивые слова на языке, известном лишь темнейшим из чародеев.

Глаза Карандини полыхнули в темноте – его тело наполнилось богомерзкой силой. Рука, некогда отрезанная у царя гробниц Нехб-ка-Менту, заскребла по дубовым доскам, вырисовывая руны и ритуальные узоры. Карандини улыбнулся, вчитываясь в древние иероглифы. Дом волшебника, конечно же, защищали печати, но слабые и почти рассеявшиеся – их давно не подновляли. Эти печати разительно отличались от тех защитных заклинаний, которые оплетали дом Клаузнеров. Некромант даже слегка обиделся – неужели окончательная победа и впрямь достанется ему так легко?

Рука замерла, и Карандини убрал ее обратно в мешок. А затем снова что-то пробормотал, и иероглифы, нацарапанные на двери, неожиданно вспыхнули – и погасли спустя мгновение, оставив черные контуры символов. Некромант вытащил небольшой мешочек серого порошка, спрятанный в одном из карманов плотной рясы. Рука мумии выполнила свою задачу, призвав жуткие чары давно погибшей Нехекхары. И слабенькие печати, защищавшие дом, рассеялись.

Карандини посыпал порошком бронзовый замок, темневший на двери сбоку. Грязная магия некротической пыли сработала, разъедая металл и древесину вокруг него – те сгнили и покрылись патиной, будто за одно мгновение состарились на тысячу веков. Некромант толкнул дверь, и почерневшие обломки замка отвалились и упали на землю.

Переступив порог, Карандини оказался в небольшой приемной, соединявшей черный ход и внутренние помещения. Он с удовольствием вдохнул легкий мускусный запах старых книг и вековой пыли – запах знаний. Чародею он казался ароматом сокровищ.

Но мысли о власти и корысти, всколыхнувшиеся в извращенном мозгу Карандини, умолкли, когда запах плесени перебил другой – вонь смерти и разложения. Бледная кожа некроманта покрылась мурашками от неестественного холода, разлившегося в воздухе. Даже тусклый свет уличного фонаря за окном как будто померк. Карандини не понадобилось оборачиваться, чтобы понять, что позади кто-то есть. Кто-то высокий, жуткий и нечестивый стоял у самого порога.

– Даже не думай меня обмануть, некромант, – хрипло прорычал Сиббечай.

Карандини обернулся к товарищу, скрывая беспокойство за самодовольной улыбкой.

– Надо же, какая странная особенность, – протянул он. Великий Сиббечай, мастер чародейства и темных искусств, вампир, разменявший несколько веков, обладающий силой десятерых человек, – и при этом не способен войти в обычный дом.

При мысли о проклятии, сопровождавшем существование некрарха, Карандини улыбнулся шире. Некрархи так ненавидели все живое, что не могли даже войти в любую постройку, которую человек называл своим домом.

Некоторые утверждали, что это проклятие наложили на вампиров-чародеев сами боги, чтобы спутать некрархам их жуткие планы. Другие считали, что сила, сковывающая их, брала начало из другого, куда более скверного источника – Верховный Некромант, проклятый Нагаш Черный, сделал так, чтобы его бессмертные рабы никогда больше не могли вернуться к живым и отвлечься от своих богомерзких исследований. Чтобы не проросли в гнилых остатках их сердец никакие семена сочувствия. Какой бы ни была причина, но ни один вампир-чародей не мог пересечь порог людского жилища до тех пор, пока его не пригласит кто-нибудь из тех, кто уже находится внутри.

– Прекращай этот балаган, смертный, – угрожающе произнес Сиббечай, и его светящиеся глаза полыхнули ярче.

Заметив, как злобно оскалился вампир, Карандини тут же растерял всю свою браваду. Пламя, горящее в глазах Сиббечая, словно обжигало его разум, поселяя в нем чужие мысли.

– Пригласи меня войти, – повторил некрарх.

Карандини дернулся, пытаясь сопротивляться приказу, грохотавшему в его голове. А затем медленно раскрыл рот и вопреки желанию зашептал нужные слова. Некромант пытался сдержаться, но язык не слушался до тех пор, пока не прозвучал последний слог:

– Входи в этот дом свободно и по собственной воле.

Договорив, Карандини рухнул на пол, как измученный мотылек, и сжал гудящую голову. А костлявый силуэт, возвышавшийся у порога, проскользнул в двери. Вампир остановился лишь для того, чтобы выдать своему двуличному компаньону очередной приказ:

– Подожди снаружи и смотри в оба.

Карандини обернулся, глядя на чудовище, и Сиббечай по-звериному оскалил клыки.

– Осторожнее, некромант, – прорычал он. – Твоя полезность и без того уже иссякает. И скоро может исчезнуть вовсе.

Карандини сумел задержаться на пару мгновений – этого хватило, чтобы разглядеть, как вампир уходит через дальнюю дверь в следующий коридор. А затем, подчиненный воле некрарха, тилиец поковылял на улицу.

Охваченный мрачными мыслями, Карандини то и дело сжимал пузырек со святой водой, зашитый в один из рукавов рясы. Было бы куда проще забрать книгу у Вольфрама Коля – и для самого некроманта, и для несчастного волшебника. Теперь им обоим придется разбираться с вампиром.

Последняя выходка Сиббечая окончательно заставила Карандини усомниться в том, что он сумеет выстоять против некрарха.

Матиас Тульманн рыскал по пустым ночным улицам, как гончая, напавшая на след добычи. Вольфрам Коль. Брат Ивара Коля. Студент аметистового колледжа в Альтдорфе. Аметистовая школа волшебства ближе всех стояла к темной магии и некромантии. С точки зрения охотника на ведьм, Вильгельм Клаузнер и так сглупил, доверив такую могущественную книгу, как «Das Buch die Unholden», волшебнику, – но нужно было окончательно свихнуться, чтобы отдать ее тому, кто уже практически стал некромантом.

Сколько же лет Коль владел этим запретным сочинением? Сколько лет потратил, изучая жуткие ритуалы и богохульные заклинания? Согласно записям Мейссера, Коль неожиданно прекратил практиковать магическое искусство пять лет назад. Услуги аметистовых волшебников пользовались огромным спросом – их нечестивая магия позволяла духам мертвых общаться с живыми. Те, кто понес тяжелую утрату, готовы были заплатить любые деньги за возможность еще раз увидеться с умершими близкими. Порвав с ремеслом, волшебник лишился весьма прибыльного источника дохода. Матиас знал, что даже для чародеев золото было весьма нелишним – оно позволяло оплачивать магические исследования. И Вольфраму Колю требовалась веская причина, чтобы покончить с привычным занятием. Неужели он собирался посвятить всего себя изучению нечестивого гримуара Гельмута Клаузнера?

Матиас вполглаза следил за людьми, следовавшими за ним по пустынным улицам. Тревожить волшебника в его логове всегда было опасно – сверхъестественные силы могли оповестить добычу о приближении охотника на ведьм заранее, позволив сотворить заклинания и начертить знаки, способные защитить хозяина и навредить его врагам. Многие охотники, отправляясь ловить одних чародеев, брали с собой других, чтобы сражаться магией против магии. В Альтдорфе, где хватало магических колледжей и готовых прийти на помощь школяров, это было обычной практикой. Матиасу подобная тактика всегда казалась нечестной – особенно теперь, когда она так неприятно походила на ересь, поглотившую род Клаузнеров. Он привык полагаться на свою храбрость и веру в милость Зигмара, а не на грязные колдовские фокусы.

Но даже он сейчас чувствовал бы себя спокойнее, будь с ним побольше людей. Узнав о Вольфраме Коле, Матиас приказал Мейссеру собрать всех свободных охотников на ведьм. Но откликнуться смогли только пятеро – остальные рассредоточились по городу, проводя собственные расследования по приказу капитана. Двоих из отозвавшихся Матиас знал – это оказались его товарищи по оружию, помогавшие в свое время расправиться с пугалом-убийцей и окружить хибару Чанты Фавны, – и потому не сомневался, что они не отступят, если подтвердятся его худшие подозрения насчет Коля. Помимо них, в отряде было двое учеников, на первый взгляд казавшихся того же поля ягодами, – но Матиас достаточно часто видал, как дорогое снаряжение и изматывающие тренировки оказываются бессильны перед силами Древней Ночи.

Пятым стал пожилой боевой жрец, отец Кунц, присланный на помощь охотникам Вуртбадским храмом Зигмара. А вот шестой член капитула у Матиаса никакой радости не вызвал.

Следовало ожидать, что капитан охотников Мейссер вызовется добровольцем. Конечно же, хитрец предположил, что в случае его отказа у приезжего охотника на ведьм могут возникнуть трудности политического характера. Лысый, с поросячьими глазками, Мейссер был посредственным фехтовальщиком – к тому же его все еще беспокоила рана руки, полученная при столкновении с пугалом Чанты Фавны. И все же Матиас почувствовал облегчение, когда капитан предложил свою кандидатуру – словно Мейссер и впрямь куда сильнее заботился о благополучии Тульманна, нежели тот сам.

Причина такой заботливости капитана шагала со всем достоинством эмиссара королевского двора Бретонии, царапая булыжники шипастыми подошвами и безошибочно выбирая самые чистые места, куда можно было поставить ногу. Зилья Маркова настойчиво попросила включить ее в отряд, заявив, что того требует ее роль связного между Министерством юстиции и орденом Зигмара. Матиас собрался возразить, но быстро передумал, понимая, что здесь замешана политика. А играть в игры с министерством, когда добыча уже так близко, охотнику совершенно не хотелось. К тому же госпожа Маркова прихватила своих телохранителей, а двое хорошо обученных солдат Министерства юстиции вполне могли пригодиться.

Рядом громко выругались, и Матиас обернулся – и едва заметно улыбнулся, заметив, как Зилья оттирает что-то с сапога. Видимо, выдающаяся ловкость и аккуратность наконец-то ее подвели. Охотник вздохнул, заметив, как женщина выбросила грязный кружевной платочек, – он надеялся, что ей хватит ума не мешаться под ногами, когда отряд доберется до нужного дома.

– Ты правильно делаешь, что присматриваешь за ней, – прошептал стоящий рядом Мейссер. – Она пытается ослабить орден здесь, в Вуртбаде, и подорвать нашу власть в угоду своему отцу.

Матиас поднял бровь, внимательно глядя в поросячье лицо Мейссера. Врожденное коварство было прямо-таки написано у капитана на лбу.

– Ну конечно же, – насмешливо протянул охотник. – Она сама тебе об этом сказала?

– Поступки красноречивее любых слов, – ответил Мейссер. – С самого начала карантина она была той еще занозой в заднице. Вставала на пути. Препятствовала расследованию. – Тон капитана стал возмущенным. – Как будто светская власть может стоять выше нашего ордена.

Мейссер ухватил Матиаса потной рукой за запястье и привлек поближе. Охотник оглянулся, перехватив неодобрительный и подозрительный взгляд Зильи.

– Ты, наверное, не в курсе, Матиас, – доверительно проговорил Мейссер, – но в некоторых кругах тебя очень высоко ценят. Наше разоблачение ведьмы и ее пугала впечатлило многих вуртбадских дворян.

Тульманн с трудом удержался, чтобы не поморщиться, услышав об «их с Мейссером» расследовании. Это Матиас обнаружил, кто стоит за серией жутких убийств. Не вмешайся он в расследование, капитан так бы и продолжал пытать и казнить невинных до Зигмарова пришествия.

– Многие считают тебя в некотором смысле героем. – Глаза Мейссера снова лукаво блеснули. – И я уверен, что, если ты начнешь возражать против столь бесцеремонного вмешательства в дела нашего ордена, к тебе прислушаются.

«Вот, значит, как, – хмыкнул Матиас про себя. – Хочешь переложить на меня свою борьбу?»

Он высвободился из цепкой хватки Мейссера и отступил подальше.

– Капитан Мейссер, я не так давно вернулся в Вуртбад, но, кажется, большинство местных жителей считают, что город надо защищать от ордена Зигмара. – Он раздраженно выдохнул, обрывая все возможные возражения. – Однако скажите мне, капитан, – кто будет защищать орден Зигмара от вас?

Оставив оскорбленного Мейссера дуться, Матиас оглянулся на Зилью Маркову. Та, встретившись с ним глазами, уважительно кивнула, и охотник кивнул ей в ответ, а затем перевел взгляд вдаль – где-то там лежал квартал ремесленников, где жил Вольфрам Коль. Значит, наконец-то удастся отыскать и уничтожить «Das Buch die Unholden». После стольких бед и сомнений дела, похоже, потихоньку пошли на лад.

Дела, похоже, становились все хуже и хуже – Штренг понял это, отражая атаку противника. Облегчение, которое он испытал, заметив, что молодой наглец вооружился мечом, а не пистолетом, оказалось преждевременным – юнец, как выяснилось, прекрасно владел клинком. Он успел ранить Штренга в левую руку, и теперь тот истекал кровью. Порез на боку был еще глубже, и Штренг понимал, что если не перевязать обе раны, то скоро у него не останется сил поднять собственный меч.

– Что, проглотил свой бойкий язык? – насмешливо спросил Черный Плащ, с возмутительной легкостью парируя атаку наемника. – Забавно наблюдать, как некоторые теряют храбрость, стоит им запачкать штаны.

Штренг взревел и, сумев пробить защиту противника, рассек ему предплечье. Черный Плащ охнул от боли, дернул плечом и перекинул меч в здоровую руку. Штренг удовлетворенно хмыкнул – как бы мастерски ни владел мечом Черный Плащ, но опыта в дуэлях ему явно не хватало. Он ослеп от самоуверенности, растерял бдительность, и его порывистые атаки приводили к брешам в обороне.

– Не переносишь вида крови? – усмехнулся Штренг, пользуясь заминкой противника, чтобы перевести дух.

По лицу Черного Плаща разлилась такая ярость, что он стал похож на северного берсеркера. Юнец по-звериному зарычал и снова бросился в атаку.

Штренг заблокировал ее собственным мечом, инерция замаха увлекла Черного Плаща вперед, и он оказался нос к носу со своим врагом. Штренг харкнул и сплюнул ему прямо в лицо. Черный Плащ, ослепнув на мгновение, с отвращением отшатнулся, протирая глаза. Но все равно как-то умудрился блокировать атаку Штренга, и их клинки столкнулись с громким лязгом. Но эта атака оказалась всего лишь уловкой – наемник лихо пнул Черного Плаща под колено носком тяжелого сапога, с мерзким хрустом ломая сустав.

Юнец с хриплым криком повалился на мостовую, как мешок с зерном. Штренг тут же навис над ним, наступая ногой на горло, и крик оборвался. Черный Плащ задергался, но тут ему в спину вонзился меч, рассекая позвоночник, – наемник достаточно повидал на своем веку, как смертельно раненным бойцам хватало сил прикончить своего убийцу. Он безжалостно наблюдал за Черным Плащом, пока не затихли последние конвульсии, – и только тогда выпустил из рук оружие и схватился на рану на боку.

Застонав от боли, он опустился на землю. Оторвав лоскут от собственной сорочки, Штренг заткнул дыру в кожаном нагруднике, оставленную клинком Черного Плаща. Порез был не так уж и глубок и не задел никаких жизненно важных органов, но все равно мог оказаться смертельным, если не остановить кровь. Придется попросить потаскушку о помощи и послать ее за хирургом. Штренг повернулся, глядя в тот угол, в котором Черный Плащ пинал женщину, – и недовольно заворчал, впрочем, ничуть не удивившись. Шлюха не стала дожидаться исхода поединка в закоулке. И уже небось вовсю тратила деньги Штренга в какой-нибудь таверне.

– Что ж, – буркнул наемник, глядя на лежащий перед ним труп. – Судя по всему, за тобой должок.

Закряхтев от боли, Штренг перевалился на бок и, подобравшись к телу Черного Плаща, принялся шарить окровавленными руками по карманам убитого. Вытащив небольшой кошелек, наемник довольно оскалился – внутри еще звенели монетки. Вот для чего нужна была кожаная маска, обнаружившаяся под пальто, Штренг так и не понял – от ее длинного клюва резко несло сиренью. Отбросив ее в сторону, он продолжил осматривать труп. На поясе убитого болтался небольшой холщовый мешочек, в котором нашелся какой-то пузырек. Наемник снова улыбнулся, но на этот раз улыбка не задержалась надолго на его суровом лице. Пузырек из темного стекла оказался пуст, но Штренга обеспокоило другое – от стекляшки исходил характерный запах, с которым он уже не раз сталкивался с тех пор, как перешел под начало охотника на ведьм. Это была вонь колдовства, мерзкий холодок черной магии.

Штренг поспешно сунул пузырек обратно в мешочек. Охотник наверняка захочет рассмотреть его получше и узнать как можно больше о владельце подобного талисмана. Еще раз охлопав труп, Штренг в ужасе отдернул руку, натолкнувшись на большой гнилостный нарост на животе убитого. Черный Плащ был не просто каким-то головорезом или карманником – он оказался затронут порчей. Мутант! Штренг поспешно вытер окровавленные руки об одежду мертвеца.

Забрав мешочек с пузырьком и странную кожаную маску с мостовой, наемник с трудом поднялся на ноги.

Матиас может быть, даже приплатит ему за эти неприятности. От такой мысли на душе у Штренга даже слегка потеплело. Опираясь рукой о стены, он медленно поковылял обратно на главную улицу. Оправившись от ран, он обязательно повеселится как следует – и будет веселиться до тех пор, пока не кончатся собранные с трупа мутанта деньги и не придет поощрение от Тульманна.

Если, конечно, Штренг сумеет найти целителя до того, как отправится в объятия Морра от потери крови.

Матиас Тульманн остановился у дверей дома волшебника. Здесь висел запах чар, зловещий аромат сверхъестественной силы, ощутимый для любого, даже совершенно не разбирающегося в колдовстве человека. Эта невидимая аура чар могла отпугнуть от владений колдуна даже самых неразумных животных. Матиас посмотрел на фасад возвышающегося перед ним дома – мерцающий огонек уличного фонаря отбрасывал жутковатые блики на лепную горгулью. Охотник и сам толком не знал, что ищет, но высматривал какие-нибудь внешние признаки скверны, дергавшей его сейчас ледяными когтями за нервы. Это было нечто большее, чем мерзость и гниль, отличавшие магию аметистовой школы. Какая-то более древняя и темная энергия словно пропитала стены дома. Возможно, Матиас не зря боялся, что Вольфрам Коль окажется достаточно глуп, чтобы увлечься запретной силой, попавшей ему в руки. Вот сейчас и станет понятно, насколько обоснованными были опасения охотника.

Долго раздумывать ему не дали – Мейссер чванливо прошествовал вперед и, ухватившись за медный дверной молоток, резко и властно крикнул:

– Вольфрам Коль! Властью, данной мне Храмом Зигмара, приказываю тебе открыть эту дверь!

Матиас зарычал, как раздраженный зверь, и оттолкнул надоедливого капитана в сторону. Они только что лишил всякой возможности застать колдуна врасплох.

– Идиот! – рявкнул охотник на Мейссера, вытаскивая один из пистолетов. Не раздумывая, Матиас отстрелил замок и пнул дверь ногой. Та с грохотом распахнулась, и охотник вошел в дом, оборачиваясь к остальному отряду, торопливо ввалившемуся следом. – Трое из вас берут на себя боковые коридоры и выход, – велел Матиас. – Следите, чтобы он не ускользнул.

Он не стал смотреть, кто первым начнет исполнять приказ, и бросился вперед по темному коридору. Тот вывел охотника к просторной гостиной. Деревянные полы устилали толстые ковры, стены закрывали черные драпировки, похожие на саваны. Рядом с камином, где тускло тлели угли, стоял диван на изогнутых ножках и несколько кресел. Матиас поспешно огляделся, обнаружив на столике хрустальный графин, а рядом, на полу, – осколки стеклянного бокала и темное пятно эстальского бренди, медленно впитывающегося в ковер. Богато украшенная скамеечка для ног валялась на боку, плед был кое-как откинут – будто кто-то удирал отсюда впопыхах.

Матиас сделал шаг вперед, крепче сжимая пистолет, внимательно глядя по сторонам и прислушиваясь к каждому шороху. Но тишину не нарушало ничего, кроме его собственного дыхания и негромко потрескивающего в камине пламени. Матиас прищурился, вглядываясь в огонь. В этот момент послышались чьи-то шаги. В дверях показались Мейссер и Зилья – за спиной у обоих тенями маячили их подчиненные. Матиас поднял руку, призывая их не шуметь.

Стащив яловую перчатку, он поднес руку к задрапированной стене и ощутил, как ладонь пощекотало холодком, подтверждая, что пламя в камине действительно колыхалось из-за сквозняка. Матиас отвел ткань в сторону – под драпировкой пряталась дверь. Конечно же, драпировки скрывали стены не просто так – они прятали множество потайных ходов, которые легко позволяли колдуну одурачить любого нежеланного гостя без всякой магии. К тому же Коль не мог не понимать, что сквозняк из открытой двери позволит легко найти нужную дверь. Так почему же не закрыл ее за собой – беспечность или злой умысел? Или волшебник хотел, чтобы нежданные гости направились за ним следом?

– Двое людей Мейссера перекрыли подходы к дому, – прошептала Зилья, – один из моих прикрывает с тыла.

Матиас сдернул плотную черную драпировку с креплений, отбросив ее на пол, и взглянул на пистолет, проверяя, взведен ли курок и закрыта ли крышка пороховой полки. А затем мрачно улыбнулся Зилье.

– Не думаю, что наш приятель-чародей собирается сбежать, – проговорил Матиас, и на лбу Мейссера выступил нервный пот.

– Тогда… тогда чего же эта скотина рассчитывает добиться? – спросил капитан.

Одно дело – преследовать волшебника, когда четко понятно, кто здесь охотник, а кто – добыча… Несмотря на всю свою любовь к политическим игрищам, Мейссер чувствовал себя неуютно, когда ситуация избыточно усложнялась.

– Есть только один способ это выяснить, – откликнулся Матиас, касаясь рукой приоткрытой створки.

Дверь со скрежетом поддалась. Из темноты проема не хлынуло чародейское пламя, и охотник направился вперед, в узкий коридор, по обеим сторонам которого виднелось множество дверей. А впереди обнаружилась еще одна комната, освещаемая тусклым светом пламени. Матиас ускорил шаг, крепче стискивая пистолет, и его кожаная перчатка скрипнула о рукоять. Позади послышались шаги – отряд направился следом за охотником.

В неверном сиянии он разглядел шкафы, доверху забитые книгами в кожаных переплетах. Коридор вел в библиотеку Вольфрама Коля, в этом Матиас не сомневался. Она занимала целых два этажа, и здесь не осталось ни единого свободного уголка. Из центра зала вверх уходила кованая винтовая лестница, соединяясь с узкой галереей, опоясывающей верхний ярус. У одной из стен стояла бронзовая жаровня, заливающая библиотеку мерцающим светом. Угли в ней были накрыты хрустальной крышкой.

Матиас вошел в зал, всматриваясь в густые тени, и возле северной стены обнаружил растерзанное, изломанное тело, мешком валяющееся на столе из ореха, темные одежды походили на мрачное облачение аметистового волшебника, бледная кожа и худоба выдавали в мертвеце ученого. А в лице наблюдалось явное сходство с Иваром Колем.

Этот человек и был тем, кого Матиас так старался поймать побыстрее и не дать воспользоваться нечестивыми знаниями из «Das Buch die Unholden». Кто-то свернул Колю шею, как курице, переломив хребет, словно тростинку.

Матиас уставился на труп, первый раз посочувствовав Мейссеру – ситуация снова усложнялась, а капитан такого не любил. Записи капитана привели отряд прямиком к Вольфраму Колю, как стрела, пущенная самим Зигмаром, – но теперь эта стрела переломилась.

Краем глаза Матиас заметил, как из теней за шкафами появился сухощавый призрак. Жуткая костлявая тварь бросилась на него с невероятной скоростью, метя ему в горло черными, твердыми, как жучиные надкрылья, когтями. Охотник на ведьм сумел избежать погибели, инстинктивно бросившись через стол и сбив по дороге на пол изувеченный труп Вольфрама Коля. Когти за его спиной рассекли стол, пробив деревянные доски, как бумагу.

Перекатившись на спину, Матиас одним умелым движением вскинул пистолет и выстрелил. Но инстинкты его противника оказались не менее острыми – тот успел уклониться, и серебряная пуля прошла совсем рядом с костлявой физиономией, угодив в книжный шкаф. Во все стороны полетели обрывки бумаги.

– Опять ты мешаешь мне взять то, что мое по праву! – зарычал вампир, и его ввалившиеся глаза ярко полыхнули. – В третий раз тебе это не удастся, искатель ведьм!

Сиббечай! Какие темные и нечистые силы привели его к дверям жилища Вольфрама Коля? Теперь-то уж, конечно, не оставалось ни малейших сомнений, что «Das Buch die Unholden» находилась у покойного волшебника. Но все логические умозаключения окажутся бессмысленными, если вампир сейчас разорвет Матиасу глотку.

Охотник выхватил из ножен меч и бесстрашно взглянул на немертвое чудовище. На лице Сиббечая промелькнуло беспокойство – он прекрасно узнал этот клинок. Несколько мгновений вампир и охотник смотрели друг на друга, выжидая, кто сделает первый шаг и первую ошибку.

– Стреляйте! – раздался дрожащий голос Зильи – Убейте эту мерзость!

Госпожа Маркова замерла у входа в библиотеку. Мейссер и двое охотников на ведьм у нее за спиной принялись вытаскивать пистолеты из кобур, но двигались они при этом так медленно, будто брели через болото, – вампиру, наверное, и вовсе казалось, что они стоят, не шевелясь

Сиббечай зарычал, озираясь, его похожие на саван одежды взметнулись, как крылья. Он уже собирался броситься на новых врагов, как из-за спин охотников показался пожилой отец Кунц. Он швырнул в вампира маленький серебряный оберег в виде двухвостой кометы и забормотал молитву. Вампир с отвращением отмахнулся от святого символа, но все равно зашипел от боли – его сухая плоть обуглилась там, где ее коснулся оберег, заструился едкий дымок. Гнев в глазах Сиббечая полыхнул с новой силой.

Послышался треск и грохот, и выпущенная Мейссером пуля угодила вампиру в грудь, сбивая его с ног. Остальные охотники на ведьм тоже открыли огонь, всадив еще две пули в иссохшую тушу. Сиббечай согнулся и зашелся каркающим зловещим смехом. А затем выпрямился, с улыбкой глядя на смертных, изумившихся его живучести.

– Думаете, вашего жалкого железа будет достаточно? – фыркнул вампир.

Но продемонстрировать свою невероятную мощь он не успел – Матиас набросился на некрарха сзади, используя инерцию прыжка, чтобы поглубже всадить клинок в самую середину спины. Взревев от боли, Сиббечай схватил его за плечи и швырнул через весь зал. Охотник влетел в один из шкафов. От удара у него зазвенело в ушах.

Вампир с трудом отстранился от стола и невероятным образом изогнулся, силясь вытащить засевший в теле меч. Воспользовавшись тем, что монстр оказался ослеплен, Зилья и ее телохранители кинулись в атаку. Их клинки сверкали в мерцающем свете жаровни. Ударив женщину в грудь тыльной стороной ладони, Сиббечай отбросил ее прочь с силой лягнувшей лошади и разодрал когтями лицо одному из ее охранников. Тот выронил меч, тщетно пытаясь вправить на место вырванные глаза. Двое охотников на ведьм, попытавшиеся поддержать атаку Зильи, натолкнулись на такой же мощный отпор. Одному из них вампир вспорол когтями брюхо, и тот окровавленным мешком упал на пол. Второму охотнику повезло больше – он отделался сломанной ключицей.

Воодушевленный запахом крови Сиббечай дотянулся-таки до рукояти засевшего в спине меча и с диким рычанием вырвал его, оставляя глубокую дымящуюся рану. Благословленный клинок Матиаса упал на пол. Светящиеся глаза вампира полыхнули – он заметил, как Тульманн встает на ноги, и оглянулся в сторону коридора.

– Не дайте ему сбежать! – заорал Матиас, но вампир уже бросился прочь.

Он черной молнией метнулся в коридор, отпихнув с дороги Мейссера, как надоедливое насекомое, – капитан замешкался, перезаряжая пистолет. Отец Кунц замахнулся было на вампира посохом, но Сиббечай рассек ему глотку. Из глубины коридора послышался звон разбитого стекла, а затем снаружи кто-то коротко вскрикнул. Прихрамывая, Матиас вернулся за отброшенным мечом. Он понимал, что для погони уже поздно – Сиббечай снова улизнул во тьму.

Охотник оглядел беспорядок, царивший в библиотеке. Зилья Маркова подползла к раненому телохранителю и изо всех сил пыталась помочь ему перевязать изувеченное лицо. Один из людей Мейссера был убит, второй беспомощно стонал от боли. Отец Кунц умирал, лежа на полу в коридоре и захлебываясь собственной кровью.

Сам Мейссер пытался перевязать рану на ноге – удавалось плохо, так как одна рука капитана все еще болталась на перевязи. Матиас подошел к раненому, задержавшись по дороге, чтобы подобрать с пола его пистолет.

– Это… вампир! – пробормотал Мейссер.

В последний раз он встречался с богомерзким немертвым в могиле под Карробургом, еще во времена собственного ученичества. И с тех пор думал – или как минимум надеялся, – что больше никогда не столкнется с подобной тварью. Его уделом стали интриги и политика, он трудился в процветающих селениях и больших городах, а не в разрушенных замках и неосвященных усыпальницах. Но этот немертвый, похоже, не желал смирно лежать в своем жутком логове.

– Да, вампир! – ядовито кивнул Матиас и раздраженно швырнул ему свинцовую пулю, которую капитан перед этим пытался зарядить в пистолет. – Поздравляю, капитан, за сегодня вы узнали кое-что новое! Орден Зигмара не просто так велит своим слугам использовать серебряные пули, благословленные жрецом! – Охотник рывком поднял Мейссера на ноги, и тот вскрикнул от боли.

Матиас прекрасно представлял, о чем сейчас думает капитан. Серебряные пули были лишь дорогой показухой, так зачем же спускать столько денег на вооружение охотников, когда можно тратить их на взятки судьям?

– Я собираюсь закончить то, что начал Сиббечай, – холодно и зло проговорил Матиас и, спиной ощутив чей-то взгляд, обернулся. Зилья Маркова выглядела будто еще более испуганной, чем прежде. Охотник разжал руки, и Мейссер рухнул обратно на пол. – Мне нужны ваши люди, капитан. Все до единого. Если охота на ведьм кажется вам досужим развлечением, то поиски усыпальницы вампира, пожалуй, покажутся еще увлекательнее!

С этими словами Матиас вышел из библиотеки, не желая больше находиться рядом с Мейссером. Со стороны гостиной донесся шум – в дом ворвались уцелевшие караульные. Нужно приказать им вынести убитых и раненых из библиотеки, а затем помочь сжечь все бумаги до единой. Времени подробно просматривать каждую полку не было – Сиббечай прямо сейчас восстанавливал силы для новой атаки. И если «Das Buch die Unholden» где-то здесь, то пусть сгорит с остальными книгами.

Матиас понимал, что Сиббечай теперь начнет на него охоту, чтобы отомстить за случившееся этой ночью.