Текст книги "Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник)"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 52 страниц)

– Это не даст тебе вмешаться, – объяснил Матиас, забирая оставшееся оружие и переступая через корчащегося Мюллера.

– Я убью тебя, Матиас Тульманн, – повторил Рейнхардт, когда охотник на ведьм вышел из комнаты.

Как только фигура в плаще исчезла, Рейнхардт встал на колени и протянул руку к изуродованному телу наёмника, который чуть не убил его, – к маленькому топорику, висевшему у него на поясе.

* * *

Герхард Кнауф нервно расхаживал по своей спальне. Прошёл почти час, а он ещё не получил никаких известий от Мюллера.

Уже не в первый раз торговец бросил взгляд на маленькую дверь на самом верху лестницы. Крохотная комнатка внутри была владением скрытого порока Кнауфа, хранилищем всех запретных и тайных знаний, добытых им за долгие годы: гримуар давно умершей бретоннской ведьмы; отврати тельная «Девятая Песнь Тзинча», имя безумного создателя которой затерялось в веках; книга заклинаний, призванная принести процветание или, наоборот, разорение, за авторством печально известного колдуна Верлага Дюринга. Все эти тёмные секреты даровали Кнауфу власть и возносили его над невежественными массами, что окружали его и насмехались над его эксцентричным поведением. Перед теми искусствами, которыми он владел, грубияны вроде Мюллера были никем. Охотники на ведьм были никем.

Кнауф отхлебнул вина, которое достал из погреба. Услышав стук в дверь его виллы, торговец поставил бутылку на стол. «Наконец-то», – подумал он.

Но тот, кого Кнауф увидел, выглянув из окна, совсем не походил на Мюллера. Внизу стоял одетый в чёрное с красным человек, которого наемник должен был убить. С испуганным вздохом Кнауф отпрянул от окна.

«Он пришёл за мной», – вздрогнул он. Мюллер и его люди потерпели неудачу, и не осталось никого, чтобы встать между Кнауфом и непреклонным охотником на ведьм. Кнауф взвизгнул, услышав громкий взрыв снизу и треск ломающегося дерева выбитой двери. У него было всего несколько мгновений, чтобы спастись от правосудия охотника на ведьм, чтобы избежать пламени – расплаты за знание, которого он искал.

На лице Кнауфа появилась улыбка. Торговец бросился в комнату на чердаке. Даже если за помощью обращаться больше не к кому, у него есть кое-что, что может спасти его от охотника на ведьм.

* * *

Матиас Тульманн остановился на пороге виллы и сунул дымящийся пистолет в кобуру. Одного выстрела из кремневого оружия было достаточно, чтобы сломать замок, одного удара ногой – чтобы открыть тяжёлую дубовую дверь. Охотник на ведьм выхватил второй пистолет, тот самый, который перезарядил после драки в гостинице, и осмотрел тёмную прихожую. Взгляд Тульманна не встретил никаких признаков жизни, и охотник на ведьм осторожно вошёл в комнату, высматривая в темноте хоть какое-нибудь движение.

Внезапно он резко повернул голову и заметил лестницу, ведущую из прихожей в верхние покои. Он ощутил присутствие тёмной энергии, которая сгущалась в комнате над ним. В недрах этого дома кто-то призывал Губительные Силы. Тульманн переложил пистолет в другую руку, вытащил посеребрённый меч, благословленный самим верховным теогонистом, и, не останавливаясь, поднялся по лестнице.

Герхард Кнауф читал «Девятую Песнь Тзинча» и ощущал, как в воздухе вокруг него образуется сверхъестественная мощь. Сила, которая исходила от заклинателя и собиралась в центре круга из зажженных свечей, была почти осязаемой величиной. Нервный смех, сорвавшийся с губ Кнауфа, прервал тайную литанию, когда он увидел первый слабый проблеск света. Сияние увеличивалось в размерах так же быстро, как слетали с языка Кнауфа слова. Потрескивающий нимб приобрел розоватый оттенок, и внутри него замаячил силуэт.

Нет, понял колдун, внутри света не было никакой формы – сам свет принимал форму. Одновременно с течением богохульной литании из широкого туловища появились и повисли две длинные обезьяньи руки, каждая из которых заканчивалась огромной когтистой лапой. Две короткие толстые ноги медленно прорастали из тела, пока не коснулись деревянного пола. Наконец между двумя руками возникла голова, причём так, что оказалась на уровне плеч, а не над ними. Появилась морда горгульи, её клыкастая пасть растянулась в отвратительной ухмылке. На заклинателя уставились два кружащихся пятна оранжевого света.

Демон издал отвратительный звук, напоминающий детский плач. Самое мерзкое было то, что в этом звуке безошибочно угадывалось веселье. Кнауф вздрогнул и отвел глаза от страшного существа, которое сам же и вызвал. Он взглянул себе под ноги и побледнел, осознав весь ужас содеянного.

Первое, чему научился Кнауф, самое важное правило, написанное во всех тайных книгах, которые он так долго хранил: колдун всегда должен защищать себя от того, что собирается вызвать. Торопясь спастись от охотника на ведьм, призывая существо Тзинча, Кнауф забыл начертить вокруг себя охранный круг – барьер, который не смог бы пересечь ни один демон.

Кнауф отчаянно пытался вспомнить какое-нибудь заклинание, хоть что-нибудь, способное спасти колдуна от его ужасной ошибки. Демон снова издал отвратительный смех. Кнауф закричал, когда розовая мерзость с устрашающей быстротой кинулась к нему.

Забыв о колдовстве, Кнауф зажмурился и вытянул вперед руку, словно пытаясь защититься от чудовища. Демон приблизился. Гротескные лапы сомкнулись вокруг вытянутой руки колдуна, и тот завопил, когда жестокий холод пронзил его вены. Демон медленно провёл единственным когтем по всей длине руки Кнауфа, оставив глубокую рану до самой кости. Колдун закричал ещё громче, когда пальцы демона ощупали рану. Как ребёнок, балующийся с кусочком фрукта, тварь начала сдирать плоть с руки Кнауфа, и его мучительный вой заглушался всё возрастающим ликованием чудовища.

Матиас Тульманн добрался до чердака как раз вовремя, чтобы увидеть гибель заклинателя. Прекратив лакомиться пронзительными воплями Кнауфа, демон Ужас отпустил его конечность от которой осталась лишь кость, и схватил жертву за плечи своими розовыми руками. Гигантская пасть демона широко разинулась, и чудовищная глотка волнообразным движением заглотила колдуна. Полупрозрачная субстанция демона позволила застывшему в ужасе Тульманну увидеть лицо заклинателя внутри тела чудовища. Он смотрел, как черты Кнауфа искажаются и мутируют. Плоть быстро растворялась, участки мышц проявлялись под кожей, но и они вскоре исчезли, обнажая кость. Матёрый охотник на ведьм отвернулся от этого кошмарного зрелища.

Безумная болтовня демона привела Тульманна в чувство. Охотник на ведьм снова перевёл взгляд на отвратительное существо, проглотившее глупца, который вызвал его из царства Хаоса. С черепа Герхарда Кнауфа стекали остатки крови и ручейки мясного жира, туловище было обглодано до рёбер. Призрачный крик, казалось, эхом разнёсся по чердаку, когда последние частицы души заклинателя улетели в ночь. Розовый монстр поднялся, закончив кровавую трапезу, и обратил огненный взор к охотнику на ведьм. Тульманн почувствовал, что не может сдвинуться с места. Чудовище медленно пробиралось через чердачную комнату, скачущей походкой, напоминающей танец, его пылающее тело сияло в темноте, из ухмыляющейся пасти доносились звуки веселья, граничащего с безумием. Ужас остановился на расстоянии вытянутой руки от меча охотника на ведьм и присел на корточки. Он вытаращился на одетого в алое храмовника, рассматривая его с нечестивой смесью ненависти, насмешки и голода. Тульманн мужественно встретил этот нечеловеческий взгляд, всмотрелся в кружащиеся огни, горящие на розовой морде, и призвал всю свою веру и решимость, чтобы противостоять вечной злобе демона. Он чувствовал, как оранжевый свет проникает в его сознание, затуманивая мысли и подавляя волю.

Выругавшись, охотник на ведьм оторвал взор от глаз монстра. Ужас зарычал, веселье, вызванное появлением охотника, исчезло.

Чудовище бросилось на Тульманна, его пасть была в крови заклинателя. Матиас уклонился влево, стремительно уходя от удара демона, и когти неземного существа лишь слегка задели ребра охотника на ведьм. Стиснув зубы от болезненной раны и холодного прикосновения монстра, Тульманн, оправившись от удара, бросился на тварь.

Ледяная хватка сомкнулась вокруг руки с мечом в тот самый момент, когда тяжёлый приклад пистолета охотника обрушился на ухмыляющуюся голову чудовища. Ужас снова впился взглядом в лицо Матиаса и злобно захохотал. И снова охотник на ведьм нанёс чудовищу такой удар, который размозжил бы череп любому смертному. Тульманн поднял руку в третий раз, готовясь убить ухмыляющуюся тварь, но в этот момент кошмарный враг выбил его оружие, и пистолет полетел вниз по лестнице.

Монстр засмеялся громче; он наклонился вперёд, его оскаленные челюсти оказались в нескольких дюймах от ястребиного носа Тульманна. Свободной рукой охотник на ведьм пихнул холодную фигуру чудовища, отчаянно пытаясь не подпустить к себе эфирные челюсти и в то же время не оставляя попыток освободить руку с мечом. Усилия Тульманна привлекли внимание монстра, и тот, словно впервые заметив оружие, потянулся мимо охотника, чтобы выхватить меч из его рук. Светящиеся розовые когти сомкнулись вокруг стального лезвия.

Запах горелого металла ударил в ноздри Тульманна, когда пронзительный вопль демона разорвал его уши. Рука Ужаса сомкнулась вокруг клинка охотника на ведьм, плоть твари тут же вспыхнула, светящиеся искры, потрескивая, летели от обожжённой лапы. Монстр ослабил хватку и поспешил прочь от охотника, в его огненных глазах появилось новое выражение. Чувство, которое Тульманн узнал даже у такого нечеловеческого существа: страх.

От левой руки демона всё ещё валил пурпурный дым, весь его облик неудержимо пульсировал. Тварь посмотрела на раненую лапу, а затем снова обратила внимание на противника. Чудовище учуяло, как крепнет надежда, слабо ощущается приближение триумфа в ауре охотника на ведьм. Это привело демона в ярость. Тульманн медленно приблизился к монстру. Охотник на ведьм получил преимущество и не собирался его терять. Однако он явно не ожидал ни сверхъестественной скорости, ни дикой ярости этого существа: не успел Тульманн сделать и нескольких шагов, как Ужас взметнулся, словно им выстрелили из пушки, врезался в охотника, и оба – человек и демон – покатились вниз по лестнице.

Матиас Тульманн с трудом поднялся, в ушах стоял звон, вызванный резким падением. Каким-то чудом он умудрился удержать меч. Этот факт ещё больше разъярил его врага. Демон рванулся к охотнику на ведьм. Тульманн рубанул клинком, но атака вышла неуклюжей, и светящееся существо легко увернулось. В ответ Ужас сильно ударил его в грудь, взмахнув обеими руками. Огромная сила атаки демона сбила охотника с ног и отбросила назад. Тульманн приземлился на последнем лестничном пролете, скатился по ступеням и остался лежать в прихожей, потрепанный и разбитый.

У подножия лестницы охотник на ведьм попытался подняться, одновременно нащупывая меч, упавший рядом. Он наблюдал, как хихикающий розовый монстр скачет вниз по лестнице, мерзко передразнивая танцующих гуляк Кляйнсдорфа. Когда демон спустился, Матиас собрал остатки сил. Чудовище прыгнуло. Вознеся молитву Зигмару, охотник на ведьм нанёс удар.

По зданию прокатился оглушительный крик, напоминающий скрежет разрываемого металла. Меч пронзил Ужаса, его тело извивалось в агонии несколько мгновений, после чего лопнуло, как пузырь, поднимающийся из зловонного болота. Демон издал ядовитый вопль ярости, разбив вдребезги стекло в единственном окне прихожей. Крошечные искры голубоватого света вылетели из места растворения демона. Тульманн опустился на колени, вознеся хвалу Зигмару за свое спасение.

Молитву Тульманна прервал демонический смех. Глядя на двух тварей, идущих на него из темноты, пританцовывая, охотник на ведьм чувствовал, как сладкая радость победы покидает его. Новые чудовища были голубого цвета, размером с гоблина и формой напоминали более крупного демона, только что побеждённого Тульманном. Они смотрели на него с выражением исключительной злобы.

Первый из них открыл гигантскую пасть, обнажив ряды похожих на акульи зазубренных клыков. Голубой Ужас засмеялся, вприпрыжку двигаясь через прихожую с ужасающей скоростью. Держа меч перед собой, Тульманн приготовился встретить атаку чудовища.

Охотник вскрикнул, когда поток боли пронзил его тело. Как бы ни были стремительны движения первого монстра, второй оказался ещё быстрее, кружа вокруг Тульманна. Незаметно подкравшийся голубой Ужас вонзил клыки в ногу охотника на ведьм, пытаясь через жёсткий кожаный сапог добраться до мягкой плоти. Сильнейшая боль заставила Тульманна выронить оружие; у него осталась единственная мысль – схватить терзавшее его существо. Голубая тварь издала звук притворного испуга, когда руки Тульманна сомкнулись вокруг её сверкающего тела. Охотник на ведьм оторвал демона от своего сапога и, осыпая проклятиями, поднял над головой, надеясь размазать его мозг по полу. И в это мгновение он понял, какую хитрость применили чудовища. По полу мимо него пробежал другой демон, волоча за собой его меч. Чудовища отобрали у него единственное оружие.

Монстр вывернулся из хватки Тульманна, изогнувшись всем своим мерзким бескостным телом. На левой руке охотника осталась кровавая борозда. Безумно хихикая, голубой Ужас принялся дразнить Тульманна, пританцовывая и не даваясь в руки, пока его товарищ, спрятав меч, не вернулся.

Два монстра кружили вокруг Тульманна, нанося ему удары одновременно с двух сторон, раня его плоть когтями и ни на секунду не забывая о своем танце. Это была медленная смерть – будто стая собак мучила привязанную лошадь, не зная, как покончить с добычей раз и навсегда. Десятки ран Тульманна сочились кровью. Большинство из них оказались неглубокими, но причиняли запредельные страдания. Каждый нерв в его теле взрывался болью от малейшего прикосновения Ужасов.

Взгляд Тульманна упал на лежащий на полу предмет, в чьём металлическом стволе отражались аморфные тела мучителей. Пистолет, которого порченый родитель демонов лишил охотника. Если оружие не разрядилось или не повредилось при стремительном падении, возможно. Тульманну удастся выжить в этом бою. Дрожа от боли, Тульманн потянулся за пистолетом.

Он наклонился, чтобы поднять оружие, и один из демонов полоснул его по щеке. Отпрыгнув в сторону, существо засмеялось и взревело. Оно облизнуло клыкастую пасть и повернулось, чтобы вновь присоединиться к товарищу в веселом танце. Чудовища не видели ни фигуры, появившейся из темноты, ни сверкающего стального клинка, отражавшего свет пылающих тел.

Второй монстр вонзил зубы в запястье Тульманна. Как смеют люди даже подумать о том, чтобы испортить удовольствие демону? Голубая тварь отбросила пистолет в сторону, обернувшись, чтобы вонзить когти в разорванный плащ, прикрывающий изуродованную спину Тульманна. Но, уже занеся лапу, демон отскочил в сторону и повернулся к источнику звука, встревожившего его. В темноте искры и спирали светящегося дыма, поднимающиеся от мёртвого тела второго Ужаса, почти ослепляли. Зверь рванулся во мрак к новому неизвестному врагу, победившему его вторую половину, стремясь разорвать его плоть. Ржавый топорик с деревянной ручкой вылетел из темноты, врезавшись в рычащего демона.

– Меч, – выдохнул Тульманн, снова потянувшись за пистолетом. – Используй меч!

Оставшийся демон быстро поднялся, его огненные глаза сверкали. Он бросился в ту сторону, откуда на него напали. Это была роковая ошибка. Руки маленького существа сомкнулись на обнаженном клинке, заискрились и зашипели точно так же, как совсем недавно искрились и шипели руки его розового прародителя. Голубой Ужас отпрянул, неприятно удивлённый, и противник рубанул его мечом по голове, оборвав предсмертный крик. Фонтан искр озарил темноту, но, в отличие от гибели розового монстра, смерть младших демонов не породила новых.

– Я убью тебя, Тульманн, – произнёс холодный голос из тени. – Я не отдам свою месть никому, будь то человек или демон!

Охотник па ведьм слабо рассмеялся.

– Теперь достигнуть цели тебе будет гораздо проще, мститель. Мои раны не позволят мне достойно отразить атаку. – В голосе охотника на ведьм послышались ядовитые нотки. – Но ты, кажется, предпочитаешь резню дуэли по правилам. Таковы твои понятия о чести?

Рейнхардт свирепо посмотрел на охотника, бросая ему меч. Тот покачал головой и осторожно вложил оружие в ножны раненой рукой.

– Я не смогу ни удержать меч вот этим, – Тульманн показал разъярённому аристократу кровоточащие ладони и запястья, – ни сразиться с таким искусным фехтовальщиком.

Рейнхардт презрительно посмотрел на охотника. Его пристальный взгляд изучал Тульманна, прежде чем остановиться на пистолетах у него за поясом.

– Раз так, вероятно, ты сможешь использовать это оружие? – прорычал юноша.

– А хорошо ли ты умеешь с ним обращаться? – возразил Матиас. Он медленно вытащил один из пистолетов и, положив на пол, толкнул в сторону аристократа. Рейнхардт наклонился и поднял его.

– Узнаешь это, когда окажешься в аду, – ответил юноша.

Он подождал, пока охотник на ведьм поднимется с пола и медленно вытащит оставшийся пистолет. Как только Рейнхардт почувствовал, что охотник на ведьм готов, он прицелился и выстрелил. Курок резко щёлкнул по уже пустому патрону.

– Никогда не принимай оружие от врага, – произнёсТульманн бесстрастным голосом.

Раздался громкий взрыв: охотник выстрелил из оружия, которое подобрал у основания лестницы и убрал в кобуру, пока Рейнхардт сражался с последним демоном. Пуля попала юноше в плечо, и тот повалился на пол. Хромая, Тульманн приблизился к поверженному аристократу, пристально оглядел его рану.

– Если вовремя обратишься к врачу, через две недели будешь как новенький, – сказал охотник на ведьм, отворачиваясь от своей жертвы. – Но знай: если мы ещё встретимся, я, возможно, уже не буду так сдержан.

Крик Рейнхардта фон Лихтберга нёсся вслед охотнику:

– Я найду тебя, Матиас Тульманн! Даже если мне придётся преследовать тебя до самых северных пределов Пустошей, ты не уйдешь от меня! Я найду тебя снова и убью!

А жители Кляйнсдорфа продолжали танцевать, смеяться и петь, празднуя победу света над Хаосом.

ТРУПОВОЗКА

С громким треском дверь постоялого двора распахнулась, заставив гостей с удивлением и тревогой поднять глаза. На пороге возвышалась звероподобная фигура. На голову, которая была почти вдвое крупнее, чем у большинства мужчин, была надвинута кожаная шляпа с широкими полями. Из-под нее выбивался пучок белых волос, прилипший к скуле. Лицо громилы было полным и мясистым. Выпуклый нос, сломанный в одной из множества драк, нависал над широким ртом, полным черных зубов. В кулаке, обтянутом перчаткой, мужчина держал свернутый кнут; другой рукой ухватился за край двери.

– Карета скоро отправится, – пророкотал возничий резким голосом. – Предлагаю всем приготовиться.

Не сказав больше ни слова, неуклюжий погонщик повернулся и вышел, хлопнув дверью.

– Грубиян, – пробормотал один из сидевших за столом посетителей трактира. Это был мужчина средних лет, на теле которого уже проявлялись первые признаки ожирения. Одет он был роскошно, а его пальцы щедро отягощались украшениями. – Почему я должен терпеть столь непочтительное отношение этого создания?..

– Потому что хотите оказаться в Нульне, как и все мы, и хотите оказаться там быстро, ответил путник, сидевший за столом слева от жалующегося торговца. Высокий и худощавый молодой человек был одет в полосатые бриджи и двубортную тунику, столь же изысканные, как и одежда торговца, хоть и более сдержанные в своей роскоши.

Этот бородатый юноша с длинным изможденным лицом перевернул две маленькие костяные карты, лежащие на столе, и улыбнулся, увидев их изнанку.

– Позвольте спросить, Фельдхеррн, а почему вы так спешите? – проворчал толстолицый торговец. – Неужели после Штирланда еще остались не обворованные вами карманы?

Не поднимая глаз, Фельдхеррн продолжил переворачивать карты, разложенные перед ним, и раскладывать их по парам и наборам.

– Я никому не приставляю нож к горлу. В моем обществе человек теряет содержимое своего кошелька исключительно по собственной неосторожности. Я уверен: забирать серебро пьяниц, упивающихся водкой, которую вы привозите из Кислева, гораздо более благородное занятие, Штейнмец.

Картежник оглянулся на торговца, потом перевел взгляд на человека, сидевшего рядом с толстяком. Во взгляде Штейнмеца, помрачневшего после этих слов, появилось открытое недовольство, когда он заметил, на кого уставился его противник.

Рядом со Штейнмецем сидела хорошенькая молодая девушка хрупкого телосложения. Ее кожа была бледной, как у жителей севера, – оттенок, который характерен для обитателей Остланда и границы Кислева, где лучи солнца слабы, а ночи длинны. Заметив, что на нее смотрят, девушка покраснела. Она слегка улыбнулась, но Штейнмец тут же схватил ее за предплечье, и улыбка погасла. Пухлые пальцы торговца сжали кожу девушки.

– Равна! – резко крикнул он.

Высокий, широкоплечий мужчина, сидевший на табурете в дальнем конце комнаты, поднялся со своего места. В отличие от других посетителей трактира, этот человек носил броню, его спину и грудь, как и ноги, защищали стальные пластины. Телохранитель направился к Штейнмецу, придерживая мозолистой рукой длинный меч, висевший на боку. Не вставая с места, Штейнмец подтолкнул девушку навстречу Равне, когда тот подошел ближе.

– Проводите Лидию к карете, – приказал Штейнмец. – Мы скоро отправимся.

Пренебрежительно махнув рукой, торговец снова повернулся к Фельдхеррну и ухмыльнулся. Картежник посмотрел на Штейнмеца так, будто только что стал жертвой несварения желудка.

– В самом деле, мы уже давно должны были вернуться в этот бродячий цирк термитов, – прогремел низкий голос мужчины, сидевшего за столом рядом с Фельдхерном. Несмотря на то что это был карлик ростом чуть меньше пяти футов, его плечи казались шире, чем у большинства взрослых мужчин. Длинная, ниспадающая черная борода скрывала его лицо, лишь выпуклый нос и пара каменно-серых глаз выделялись из массы растительности. Гном поднял наполненную на две трети глиняную кружку, которую держал в руке, и осушил ее в один присест. Удовлетворенно рыгнув, гном с грохотом поставил кружку на стол и надел на голову закругленный стальной колпак шлема.

– Отвратительно, – пожаловался густой и хриплый голос. Он принадлежал женщине, в одиночестве сидевшей возле двери. Высокая, с ровными чертами лица, недостаточно теплая и мягкая, чтобы ее можно было назвать красивой, эта женщина носила дорожное платье из дорогой зеленой ткани, а ее перчатки и сапоги сияли отделкой из белого горностая. Как и у вышедшего телохранителя, на ее боку висел тонкий меч с острым лезвием, но, в отличие от оружия Равны, рукоять меча сверкала позолотой, а ножны были инкрустированы драгоценными камнями. Женщина мгновение смотрела на гнома, а затем с отвращением сморщила нос, вложив в эту гримасу столько усилий, что ее каштановые локоны запрыгали вокруг лица.

– Я вынужден согласиться с вами, баронесса фон Редер, – хрипло произнес Штейнмец. – Довольно неприятное зрелище. Путешествовать в компании столь грубых созданий – еще большее испытание, чем чертов кучер. Почему мы должны терпеть их присутствие на наших землях? – Торговец одарил гнома презрительным взглядом. – Им всем стоило бы заползти обратно в свои горные норы и перестать притворяться людьми.

Гном свирепо посмотрел на него, сжав кулаки с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

– Вряд ли это разумное заявление, – заметил Фельдхеррн, все еще сосредоточенный на своих картах. – Когда мы доберемся до Нульна, вы сами сможете оценить стены этого города. Или, возможно, его канализацию. Они возвышаются уже не один век, но прочны, будто предки Фергрима заложили их только что.

Закончив речь, картежник поднял голову. Фергрим Острое Железо слегка кивнул ему.

– Стены и канализация уже построены, – проворчал Штейнмец. – А значит, больше такие, как он, нам не нужны.

– Как я поняла, господин Острое Железо будет преподавателем в инженерной школе? – заметила баронесса фон Редер.

– Именно так, – сказал Фергрим, поворачиваясь к баронессе. – По приглашению ваших главных инженеров.

Карлик улыбнулся благородной даме.

– Прошу прощения, если обидел вас, миледи. – Гном поклонился в пояс и щелкнул каблуками на манер молодых офицеров Рейксгвардии, оказавшихся в светском обществе. Баронесса улыбнулась в ответ. Фергрим ткнул пальцем через плечо, указывая на Штейнмеца. – Не обращайте на него внимания. Он не любит мой народ только потому, что мы предпочитаем доброе пиво, укрепляющее мышцы человека, а эту не ядовитую медвежью мочу, которую он привозит с севера.

Еще раз поклонившись и бросив последний злобный взгляд на торговца, Фергрим вышел из комнаты. Штейнмец пробормотал себе под нос несколько красочных ругательств.

– Нам тоже пора, – заявил Фельдхеррн, поднимаясь со стула и складывая карты. – Готов поспорить, наш извозчик принадлежит именно к тому сорту мерзавцев, которым ничего не стоит бросить нас в этой глуши.

Картежник направился к двери. Подойдя к аристократке, он протянул ей руку.

– Могу ли я проводить вас до кареты, баронесса?

Легонько положив руку на плечо Фельдхеррна, аристократка позволила авантюристу провести ее к ожидающему экипажу.

Штейнмец пробурчал еще несколько цветистых фраз, когда они ушли, и выждал целую минуту, прежде чем подняться на ноги и пойти следом.

Экипаж стоял прямо перед маленькой придорожной гостиницей. Это была большая, обшитая дубовыми панелями карета, запряженная двойкой жеребцов. Окна кареты закрывали темные кожаные занавески, что обеспечивало некоторую изоляцию пассажиров от внешнего мира. На крыше экипажа громоздились мешки и багаж путешественников, привязанные к ней тяжелыми веревками. В задней части находилось сложенное маленькое железное сиденье, такая же миниатюрная лестница позволяла Фергриму подняться на свое место позади кареты. Гном окинул оценивающим взглядом несколько деревянных ящиков, привязанных сверху, на каждом из которых была выжжена одна-единственная гномья руна. Его острый взгляд выискивал малейший намек на то, что груз был потревожен. Остальные пассажиры уже заняли места внутри повозки, ожидая задержавшегося Штейнмеца.

В передней части обветшалой, но вполне крепкой кареты на обитой мехом скамье сидел маленький худощавый человек. Черты его лица были отчего-то неприятны, а взгляд выдавал скрытную и расчетливую натуру. Жирные пряди длинных темных волос выбивались из-под шляпы, украшенной перьями, и исчезали за воротником тяжелого длинного пальто. Кожа мужчины была покрыта грязью, на тонких усах виднелись следы хлебных крошек и засохшего супа, одежда посерела от пыли и комьев земли. Несмотря на сутулую спину, в его ухе висели три блестящие серьги, каждая из которых представляла собой широкий золотой круг.

Злобный маленький кучер бросил угрюмый взгляд на дверь постоялого двора, затем перевел глаза на массивную фигуру грубого напарника, стоявшего рядом с открытой дверцей кареты.

– Как долго эта свинья планирует заставлять нас ждать? – произнес кучер хриплым усталым голосом, в котором слышался едва заметный намек на акцент. Он говорил тихо, чтобы уже вошедшие пассажиры не слышали его жалоб.

– Этот придурок, поди, думает, что опоздание делает его крутым, – ухмыльнулся громадный извозчик напарнику, сжимая в руке длинную палку с хлыстом.

– Очень приятно, что кто-то вроде него входит в нашу компанию, а, господин Оккер? – прошипел кучер с лукавым блеском в глазах.

– Именно так, господин Берш, – ответил громила Оккер, широко улыбаясь, когда Штейнмец небрежно вышел из гостиницы, явно демонстрируя отсутствие спешки походкой. – Именно так.

Карета отъехала от постоялого двора, но едва ли прошел час, прежде чем впереди на дороге внезапно возникла человеческая фигура. Бреш и Оккер замедлили ход экипажа, пытаясь разглядеть силуэт, который, казалось, ожидал именно их. Дорожная стража не слишком часто патрулировала эту тропинку, и кучерам не впервой было защищаться от разбойника с большой дороги. Но по мере того, как они приближались и взору возничих открывались детали, оба поймали себя на том, что про себя молятся, чтобы это оказался всего лишь разбойник в поисках кареты для грабежа.

Одинокий мужчина был одет роскошно: алая рубашка, отделанная золотой нитью, длинный черный плащ, отороченный горностаем. Над острым лицом возвышалась высокая конусообразная шляпа с широкими круглыми полями. На поясе из драконьей кожи висела пара пистолетов в кобурах, в длинных ножнах покоился меч. У мужчины было худое лицо, тонкие усики под острым как кинжал носом, с подбородка свисал небольшой пучок седых волос. Серые глаза мужчины пристально смотрели на кучера, молча приказывая остановиться.

– Охотник на ведьм! – выругался Бреш себе под нос.

– Это самое, дави его, – прошипел Оккер.

Но как раз в тот момент, когда кучер озвучил свое предложение, на дороге появился второй мужчина. В отличие от охотника на ведьм, он был одет очень бедно, его объемное тело с трудом умещалось в потертых кожаных доспехах. Он сидел верхом, ведя за собой вторую лошадь. Но не эти детали привлекли внимание Оккера. Заряженный арбалет в руках второго мужчины и недобрый блеск в глазах недвусмысленно говорили о желании воспользоваться оружием.

Бреш натянул поводья, и карета, постепенно замедляя ход, встала. Изнутри послышался приглушенный протест по поводу остановки, но кучер проигнорировал жалобу.

– Чем можем помочь, храмовник? – крикнул Бреш самым приветливым голосом, на который был способен. По крайней мере, ему так казалось.

Холодные глаза охотника на ведьм на мгновение остановились на кучере.

– Мне нужен транспорт, – сказал он резким голосом. – Моя лошадь потеряла подкову.

Бреш и Оккер оглянулись и увидели, что второе животное ведет конный арбалетчик.

– Мне очень повезло, что вы оказались рядом.

Охотник на ведьм подошел к карете.

– Вообще-то я был бы очень рад помочь благородному слуге могучего Зигмара, но… – начал было Бреш, но осекся, увидев, что охотник на ведьм уже открыл дверцу кареты и начал забираться внутрь.

– Очень рад это слышать, – заметил охотник на ведьм. – Мир стал бы гораздо лучше, если бы каждый так же хорошо выполнял свой долг перед Зигмаром.

С этими словами мужчина скрылся внутри кареты. Оккер встал было с ящика, чтобы выразить более решительный протест, но, посмотрев на конного товарища охотника на ведьм, почему-то передумал.

– Можете продолжать путь, – сказал охотник на ведьм и снова спрятал голову в карету.

Бреш что-то проворчал и щелкнул поводьями, приказывая лошадям перейти в галоп. Спутник охотника на ведьм пристроился позади кареты, все еще ведя за собой вторую