Текст книги "Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник)"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 52 страниц)

– Хоть какое-то облегчение. – тихо прорычал Бреш.

– Кхаин побери, – выругался Оккер. – Эта жирная свинья получает больше, чем Миттербст! А гном постоянно суетится из-за своего груза.

Остландец скривил лицо в алчной улыбке.

– Думаю, что утром в наших кармашках появится пара монет.

– Но охотник на ведьм… – запротестовал было Бреш.

– Мои друзья разберутся с ним, – заявил Оккер. – Как они всегда делали раньше.

Охотник на ведьм занял место в карете, заставив баронессу фон Редер подвинуться поближе к картежнику Фельдхеррну. Храмовник снял шляпу и одарил попутчиков тонкой улыбкой.

– Меня зовут Матиас Тульманн, – сказал он. – Состою в чине охотника на ведьм на службе у Всевышнего храма Зигмара.

Если своим приветствием охотник на ведьм пытался растопить холодную атмосферу, царящую между пассажирами, ему это не удалось. Но от следующих слов Тульманна карета буквально заледенела:

– Впереди нас ждет долгий путь. Возможно, мы могли бы скоротать время, узнав друг друга поближе. Расскажите мне, кто вы такие, куда едете и чем занимаетесь?

Было далеко за полдень, когда карета вынырнула из объятий зловещего леса. Впереди путников ждал небольшой участок холмистой земли. Возможно, некогда здесь расстилались пышные поля и пастбища, занимая все пространство до самого горизонта, но сейчас почва заросла дикой травой и приземистыми колючими кустарниками. То тут, то там из зарослей торчали остатки каменной стены или одиноких дымоходов – единственное напоминание о том, что когда-то в этих местах жили люди.

По мере того как карета продвигалась по узкой, едва заметной дороге, петляющей между холмистыми вершинами и глубокими впадинами, взору пассажиров постепенно открывались скопления темных зданий. Когда повозка проезжала через очередное углубление или огибала один из множества холмов, поселение исчезало из виду, но рано или поздно возникало снова – видимое, но расплывчатое, будто мираж, мелькающий на горизонте. Каждый путешественник в карете тихо задавался вопросом, какое людское племя осмелилось выбрать столь уединенное место для своего жилища.

Карета обогнула последний холм, и поселение замаячило перед ними абсолютно ясно, будто гигантский фокусник сорвал с него полупрозрачную ткань. В глаза бросалась угрюмая масса крыш над множеством зданий, разбросанных повсюду, как мусор. В крышах виднелись наспех залатанные дыры, сквозь длинные гнилые трещины торчали бревна, словно сломанные кости, проткнувшие кожу. Над городом возвышалась пустая, никому не нужная колокольня святилища. Вид у нее был жалкий.

Перед группой домов стояли открытые деревянные ворота. Их бревна провисали в грубых железных рамах, искореженных ветрами и дождями. Маленький деревянный прямоугольник болтался на ржавой цепи, едва различимые буквы были выжжены на вывеске.

– Мюрист? Что за странное название? – удивилась баронесса, прочитав их.

– Напоминает какой-то скверный иностранный язык, – фыркнул Штейнмец, поморщившись, будто почуял отвратительный запах.

– Это сильванский, – сказал охотник на ведьм низким, полным подозрений голосом.

– Сильванский? – ахнула Лидия.

Ее глаза расширились от внезапного испуга, а горло будто пережала тонкая рука. Бесчисленные кошмарные рассказы об ужасах, порожденных разрушенной провинцией, сразу же всплыли из далеких уголков ее сознания, и кожа женщины приобрела еще более мраморный оттенок. Рядом с ней опухшими пальцами Штейнмец попытался сотворить знак Зигмара.

– Во имя Ранальда, каким образом мы оказались рядом с Сильванией? – спросил Фельдхеррн. Его лицо выражало недоумение.

– И правда, – заметил Тульманн. – Я впервые слышу, чтобы по дороге, ведущей на северо-восток, можно было попасть в Нульн, расположенный на юго-западе.

Карета продолжала свой путь в город. Вблизи постройки оказались такими же ветхими, какими выглядели издалека. Многие из глиняных лачуг были разрушены почти полностью, их стены покрывали огромные дыры, соломенные крыши проваливались внутрь, а посреди зарослей ежевики тут и там валялись выбитые двери. Деревянные конструкции покосились, словно пьяницы, и выглядели так, будто в любой момент могли опрокинуться набок. И все же, насколько бы заброшенной ни казалась деревня, проницательный взгляд охотника на ведьм раз за разом подмечал странные детали. На некоторых зданиях виднелись следы грубого ремонта: заткнутые грязью дыры, свежая трава и ветки на соломенной крыше. Возможно, Мюрист и пришел в упадок, но его точно не покинули.

Карета остановилась на месте, которое, похоже, было когда-то городской площадью Мюриста. В ее центре на заросшем сорняками каменном столбе поднимались остатки некогда героической статуи. Унылые фасады лавочек и двухэтажный зал гильдии смотрели на обветшалого чемпиона темными зияющими окнами. На другой стороне площади возвышался храм. Его шпиль венчала бронзовая фигура молота, возвещая, что некогда здесь восславляли Зигмара. Единственный среди гниющих строений Мюриста храм был построен из камня – огромных гранитных глыб, перевозка которых по лесам и долинам, вероятно, стоила больших затрат.

Бреш обменялся понимающим взглядом с Оккером, затем отодвинул маленькое деревянное окошко в задней части сиденья кучера, чтобы поговорить с пассажирами внутри кареты.

– Это всего лишь короткая остановка для отдыха, – заверил возничий пассажиров. – Следующий источник пресной воды мы встретим нескоро. Мы позаботимся о лошадях и затем сможем продолжить дорогу.

Его ободряющая улыбка померкла, когда из пассажирского салона высунулось дуло пистолета Тульманна и уставилось ему в лицо.

Если кто-нибудь из вас, мерзавцев, только попробует выпрыгнуть из кареты, – зашипел Тульманн, – вам представится удивительная возможность проверить, что чувствует человек, когда его мозг вышибают из головы.

Бреш замер, услышав угрозу охотника на ведьм. Все, что он мог сделать, – умоляюще глядеть на своего напарника. Оккер медленно вытащил мушкет с широким дулом из-под скамьи – так, что никто из находящихся в карете этого не видел.

– Я бы этого не делал, – прорычал рядом резкий голос.

Рука Оккера застыла на рукояти мушкета. Он посмотрел на всадника-головореза, сопровождающего охотника на ведьм. В руках Штренг держал тяжелый арбалет, стрела которого была нацелена в живот остландца.

– Одно неверное движение, один вдох, и в твоем животе появится дыра.

В задней части экипажа Фергрим Острое Железо встал на металлическое сиденье, пытаясь заглянуть через верх кареты и понять, что происходит. Гном вытягивал шею то в одну, то в другую сторону, но ему мешал барьер из ящиков и коробок. Но вдруг он резко повернул голову, пристально уставившись на обветшалые здания вокруг повозки. Его острые глаза, превосходно видящие в темноте, как и у всех обитателей подземелий, различили движение в почерневшем дверном проеме старой кожевенной мастерской. Тут же Фергрим заметил две неясные фигуры, притаившиеся в конце темного переулка. Карлик облизнул внезапно пересохший рот. В этих очертаниях было что-то тревожное, что-то неестественное.

– Похоже, у нас гости, – заявил Фергрим, но его слова не долетели до пассажирского отсека. Гном наблюдал, как всюду возникают темные силуэты. Он снова тихо выругался.

Внезапно из темноты дюжин дверных проемов, из теней, заполнивших аллеи и переулки, в угасающий свет выпрыгнули ужасные худощавые фигуры. Их бледная кожа туго обтягивала длинные конечности и истощенные животы, на бедра и плечи были наброшены рваные куски ткани – жалкая пародия на одежду. Руки существ оканчивались когтями, больше подходящими стервятнику, чем кому-то имеющему сходство с человеком. Их лица были вытянуты, головы острижены наголо, а над широкими клыкастыми ртами торчали длинные носы. Красные глазки-бусинки недобро сверкали – в них пылал голод. С низким, похожим на стон воем отвратительная толпа бросилась к карете.

– Лысая борода Хашута! – закричал Фергрим, срывая с пояса метательный топор. Костяшки его пальцев побелели, сжимая древко оружия. На этот раз крик гнома был услышан, и пассажиры кареты, раздвинув кожаные занавески, закричали от ужаса, увидев, как с разрушенных улиц Мюриста появляется дьявольское воинство.

Стоя возле передней части кареты, Штренг отвел взгляд от Оккера. Приспешник охотника на ведьм недоверчиво наблюдал за тем, как обезображенные обитатели Мюриста вопили, мучимые голодом. Легкое движение в отсеке кучера заставило Штренга резко обернуться, и он выстрелил из арбалета как раз в тот момент, когда Оккер навел на него мушкет и взвел курок. Болт ударил мерзавца в живот, и остландец громко закричал и свалился со скамейки возницы, частично упав под карету. Тело Оккера ударилось о землю, и мушкет, который он все еще держал в руках, выстрелил.

Услышав оглушительный грохот, жеребцы рванулись с места, потащив карету за собой. Задние колеса проехались по ногам Оккера, чудовищной тяжестью превратив его кости в крошево, и из легких возничего вырвался новый крик. В задней части кареты Фергрим, потеряв равновесие, чуть не рухнул со своего места. Топор выпал из рук гнома, когда его короткие пальцы мертвой хваткой вцепились в раму крыши. Фергрим рискнул оглянуться и побледнел, увидев, как самые быстрые из скрюченных существ потянулись к нему. Их когти царапали пустой воздух в отчаянной попытке разорвать плоть гнома.

Вскоре существа, несущиеся позади кареты, начали отставать – они не могли соперничать со скоростью перепуганных лошадей. Но на пути кареты столпились новые скрюченные чудовища. Сидящий на козлах возницы Бреш тщетно пытался взять животных под контроль. Жеребцы влетели в толпу выродившихся тварей, раздавив трех из них копытами. Еще одно чудовище прыгнуло на фургон, цепляясь за доски, как огромный паук. Перекошенная морда зверя смотрела в окно, с его челюстей свисала слюна. Лидия закричала, когда глаза отвратительного существа сфокусировались на ней.

Но баронесса оказалась не столь шокирована происходящим. Откинувшись на спинку сиденья, она ударила сапогом по ухмыляющемуся чудовищу. Уродливое существо завыло, ослабив хватку на карете, и, полетев вниз, было раздавлено колесами.

Бреш пытался увести карету прочь из разрушенной деревни. Все шло наперекосяк, им вообще не следовало сюда приезжать! Напрасно он повелся на уговоры Оккера доставить сюда экипаж после того, как к ним присоединился охотник на ведьм. Повернув карету, кучер увидел еще один переулок, забитый худыми голодными фигурами. Бреш снова выругался, используя редко теперь употребляемые слова своего родного языка. Им не следовало приходить сюда после наступления темноты. Обругав Оккера еще раз, кучер, словно очнувшись, увидел на земле груду окровавленных костей, на которых возвышалась голова остландца. Этой ночью жители Мюриста были действительно голодны.

– Вези нас в храм, – прорычал резкий голос из окна сзади. – Если ты этого не сделаешь, мы все умрем!

Бреш снова выругался и направил лошадей к нависшему над ними каменному строению. Жеребцы тяжело дышали, истекая кровью из десятков порезов грязных черных ран, нанесенных когтями уродливых монстров. Бреш знал, что долго кони не протянут. Безжалостно щелкнув кнутом, он погнал слабеющих животных к святилищу. Карета почти добралась до спасения.

Одна из лошадей рухнула в дюжине ярдов от храма. Ее сердце остановилось под действием яда, растекшегося по венам. Инерция кареты и внезапная резкая остановка заставили ее рухнуть на бок, сломав ярмо и освободив оставшегося жеребца, который протащил своего мертвого товарища несколько десятков шагов, прежде чем тоже пошатнуться и упасть. Карета разбилась, и вверх взмыла крошечная фигура Она пролетела над повозкой и врезалась в короткий лестничный пролет, ведущий к шатким деревянным дверям.

Сама карета продолжала двигаться по инерции, вспахивая землю. Бреш с почти нечеловеческой ловкостью вскочил на перевернувшуюся карету, ухватился за самый верхний борт и поехал вперед, будто ребенок на санках.

Фергрим Острое Железо перекатился на спину и громко застонал, пытаясь разогнать искры, пляшущие перед глазами. Когда его зрение прояснилось, гном пробормотал еще одно проклятие, увидев, как гигантский силуэт кареты скользит прямо к нему. Закрыв лицо руками, он приготовился к сокрушительному удару. Но ничего не произошло. Гном открыл глаза и посмотрел сквозь пальцы. Огромное облако пыли вздымалось вокруг него, и в центре него лежала разрушенная карета, остановившаяся так близко, что Фергрим мог достать до нее, просто вытянув руку.

Сидящий на карете Бреш громко расхохотался, потрясенный тем, что пережил это испытание. Кучер приподнялся и почти соскользнул на землю, но тут чья-то рука сомкнулась вокруг его лодыжки, превратив спуск в падение. Кучер застонал, схватившись за ногу. Когда он поднял глаза, то увидел, что дверца кареты распахнулась, а из-под обломков вылезла растрепанная фигура охотника на ведьм. Его пистолет исчез, но в руках он сжимал длинный меч. Тульманн свирепо посмотрел на раненого Бреша, в его глазах читалась жажда убийства.

– Поторопись, Матиас! – раздался крик с порога храма. Штренг стоял на верхней ступеньке лестницы, сжимая в руках арбалет. – Твари почти закончили драку за мясо лошадей. Скоро нападут на нас!

Матиас Тульманн спрыгнул на землю и приземлился рядом с Брешем.

– Я почти готов оставить тебя на растерзание упырям, – прошипел он резким голосом.

Охотник на ведьм схватил кучера за тунику, с трудом поднимая его на ноги.

– Но тебя ждет петля, – прорычал Тульманн. – Таких подонков, как ты, надо вешать.

Охотник на ведьм толкнул Бреша вперед, следуя за ко выдающим возничим.

Позади них из-под обломков медленно, тяжело выползали другие фигуры. Сначала баронесса, поднятая снизу мощными руками. Женщина мгновение посидела на карете, а затем, бросив взгляд на приближающихся упырей, соскользнула на землю. Когда следующий пассажир показался из двери, аристократка уже бежала в храм, задрав юбку до колен.

Каким-то чудом никто из находившихся в карете не получил повреждении серьезнее синяков. Вскоре из обломков выбрались все остальные. Последним освободился грузный купец Штейнмец, которого вытащил его дородный телохранитель Равна. Толстый продавец водки замер, увидев тощие голодные фигуры, уже заканчивающие пиршество. Вымазанные запекшейся кровью лица повернулись в его сторону. Какое-то мгновение человек и упыри молча смотрели друг на друга. А потом это мгновение прошло. Окровавленные рты чудовищ открылись, из истощенных тел вырвался вой. Этот звук, словно призыв к оружию, заставил десятки существ вскочить на ноги. Толпа тощих демонов бросилась к перевернутой карете.

– Священный молот Зигмара, – пробормотал Штейнмец после того, как его желудок опустел. Равна потянул хозяина за руку, пытаясь заставить его двигаться. Но тучный человек застыл на месте, не сводя глаз с быстро приближающейся орды. Наконец телохранитель столкнул Штейнмеца с вершины кареты. Грузный торговец ударился плечом о землю и закряхтел от боли. Он огляделся вокруг, как будто удар вернул его к реальности. Затем заорал и бросился бежать к открытым дверям храма со скоростью, которая казалась невозможной для человека с его телосложением.

Равна вылез следом за хозяином и спрыгнул вниз в тот момент, когда толстяк ударился о землю. Наемник увидел Фергрима, сидящего у подножия лестницы. Похоже, гном все еще не отошел от шока после полета с задней части кареты. Равна схватил Фергрима за талию своей мускулистой рукой и поднял тяжелого гнома, потом бросил взгляд через плечо, и глаза его расширились от ужаса, когда он увидел тощую фигуру, карабкающуюся по карете.

– Не самое удачное место, чтобы собираться с мыслями, инженер, – заметил наемник, шагая по лестнице через две ступеньки и торопясь как можно быстрее попасть в храм.

Пара упырей бросились за ним, рыча и огрызаясь, как дикие псы. В тот момент, когда Равна со своей тяжелой ношей достиг верха лестницы, один из упырей издал крик боли, развернулся и с грохотом покатился вниз по лестнице – между его ребер торчал арбалетный болт. Другой упырь вцепился в телохранителя когтями, из его пасти повисла нить кровавой слюны. Когти заскребли по задней пластине брони наемника, поцарапав металл, но не причинив вреда человеку. Упырю повезло меньше – тонкое лезвие меча пронзило его бок. Равна промчался мимо Фельдхеррна, тот уже успел вытащить свой меч из тела умирающего чудовища. Картежник бросил один-единственный взгляд на дюжину других монстров. несущихся к лестнице, и поспешил за наемником.

Деревянные створки с грохотом захлопнулись за спиной Фельдхеррна, почти перед самым носом первого упыря. Штренг и баронесса фон Редер изо всех сил сдерживали двери. Фельдхеррн быстро вложил меч в ножны и набросился на тяжелые, окованные бронзой врата как раз в тот момент, когда они начали медленно прогибаться внутрь. Равна посадил Фергрима на одну из скамей, которыми была завалена ветхая молитвенная комната. Гном фыркнул, когда его поставили на землю. Наемник посмотрел на бледную фигуру Лидии.

– Посмотри, сможешь ли что-нибудь сделать для него, – крикнул Равна девушке, бросаясь к дверям, чтобы помочь удержать голодную толпу людоедов снаружи. Он даже не взглянул на Штейнмеца, съежившегося за старым подиумом и бормочущего давно назревшую молитву об отпущении каждого из своих многочисленных грехов.

Вес и неистовое рвение упырей почти сломили силу четырех человек, отчаянно пытавшихся удержать вход, и двери начали потихоньку поддаваться.

– Знаете, однажды я сбежал из Рейксфангской тюрьмы, – громко сказал Фельдхеррн, стараясь перекричать упырей. – Мне вдруг сейчас показалось, что отделение головы от туловища огром судьи Ваулькберга было бы не таким уж плохим концом.

Штренг поменял стойку, пытаясь добавить веса верхней части тела, и, бросив взгляд на картежника, ухмыльнулся его шутке. Вдруг за его спиной он увидел фигуру, облаченную в алое и черное, идущую к ним из глубины зала.

– Помог бы, Матиас, – проворчал помощник охотника.

Вместо ответа охотник на ведьм вытащил оставшийся пистолет. Тульманн подошел к дверям и внимательно осмотрел их. Увидев дыру в досках, он приставил к ней дуло пистолета и нажал на спусковой крючок. Из-за двери донесся громкий вопль боли, и давление на арку ослабло. Охотник на ведьм с улыбкой приветствовал четырех человек, державших дверь, и спокойно убрал дымящееся оружие в кобуру.

– Это отпугнет их на какое-то время, но я бы предложил разбить несколько скамей и укрепить дверь. Когда солнце наконец угаснет, уверен, они попытаются добраться до нас снова. – Тульманн обернулся, его черный плащ взвился вокруг него. – Зигмар поймет эту необходимость. Найдите несколько гвоздей в келье священника. Также нас интересует окно за алтарем и боковая дверь рядом с кладовой. Я рекомендую укрепить и эти входы, пока наши друзья снаружи не вспомнили о них. – Охотник на ведьм развернулся и направился прочь.

– А что собираетесь делать вы? – спросила баронесса.

– Допрошу своего пленника, – ответил Тульманн, не оборачиваясь.

Бреш, связанный по рукам и ногам, лежал на полу кельи старого жреца в задней части храма. Тульманн достал кожаные ремешки из седельных сумок лошади Штренга – обе лошади, как охотника на ведьм, так и его помощника, были доставлены в храм последними.

Кучер боролся с путами, пытаясь высвободить запястья, когда услышал ужасный топот сапог охотника на ведьм. Бреш оторвал взгляд от пола и слегка вздрогнул, увидев хмурое лицо Тульманна.

– Не лучший день твоей жизни, а? – усмехнулся охотник на ведьм. Он с демонстративной дотошностью достал несколько стальных игл из мешочка на поясе, а затем наклонился к перепуганному человеку и злобно улыбнулся. – Неужели в детстве тебе не рассказывали истории о том, что зло всегда получает по заслугам?

Бреш вспотел, вместе с соленой жидкостью с его лица стекала грязь.

– Мы наткнулись на вашу мерзкую деятельность лишь по счастливой случайности. Вместе с моим другом мы преследовали мелкого аристократа, чьи проступки привлекли внимание Храма. Мы полагали, что сможем снова взять его след, если проследуем по той же дороге, по которой тот бежал из Карлсбрука.

Тульманн наклонился вперед и вонзил одну из иголок в руку Кучера. Бреш зарычал от боли, с его губ сорвалась целая тирада проклятий. Охотник на ведьм кивнул, в то время как нечеловеческие оскорбления продолжали сыпаться изо рта негодяя.

– Я так и думал, – задумчиво произнес Тульманн. – С самого начала что-то скрывалось за твоим грязным лицом. Сначала я подумал, что ты, возможно, сильванец. Спасибо, что поправил меня.

Охотник на ведьм начал складывать иглы обратно в мешочек.

– А я все гадал, как вы, два головореза, ухитряетесь осуществлять свои гнусные планы. Добропорядочные граждане Мюриста пожирают ваших пассажиров, а вы вдвоем делите их ценности. Так вы проворачиваете дела, верно, ты, свинья? – Носком сапога Тульманн нанес удар по боку связанного пленника.

– Тебе не уйти отсюда живым! – выругался Бреш, плюнув в Тульманна.

Охотник на ведьм вытер слюну со своей ало-золотой рубашки и снова пнул кучера.

– Ты занервничал, когда я решил поехать с тобой, – продолжал Тульманн. – Ты торопил события. Мы должны были прибыть позже, после заката, чтобы еще один твои сообщник оказался рядом и удержал упырей под контролем.

– Мастер убьет тебя, чертов ищейка!

– Это мы еще посмотрим, – сказал Тульманн в ответ и улыбнулся. Мы находимся в храме Зигмара, и, если никто не потрудился осквернить его, он все еще остается святым В этом мое преимущество перед твоим «хозяином», стриган.

Бреш перекатился на спину, глядя на своего тюремщика и ухмыляясь.

– Твой Зигмар не поможет тебе! Мастер осушит твое тело и бросит останки на съедение упырям!

Тульманн повернулся на каблуках и зашагал обратно в молитвенный зал.

– Цепляйся за свою надежду, стриган. Этим ты доставишь мне еще больше удовольствия, когда наконец повиснешь в петле.

Возвратившись в главный зал храма, Тульманн увидел, что большинство скамей уже сломаны. Какое-то мгновение он наблюдал, как гном, очевидно уже оправившийся от сотрясения мозга, тащит огромную охапку досок к входной двери, где баронесса фон Редер и картежник Фельдхеррн прибивали их гвоздями, укрепляя портал на случай второй атаки. Он также услышал стук, доносившийся из боковой двери маленькой кладовой, расположенной позади кельи священника. Оглянувшись, Тульманн увидел, как Штренг прижимает остатки скамьи к железной раме единственного окна позади алтаря. Охотник на ведьм окликнул товарища. Штренг поспешно закончил прибивать дерево гвоздями и спрыгнул с алтаря, служившего ему скамьей.

– Я бы предпочел дюжину Черных стражей Морра и, может быть, пару пушек, – сказал воин, – впрочем, если нам улыбнется удача, удержим их и так.

– Боюсь, наша удача на исходе, – ответил охотник на ведьм. Затем его взгляд упал на распухшую фигуру Штейимеца. сидевшего на неповрежденной скамье рядом с колонной, к которой были привязаны лошади. – Вижу, наш друг-торговец решил не помогать нам? – спросил Тульманн, приподняв брови.

– Я пытался уговорить его, но его телохранитель сказал, что так будет лучше, – ответил Штренг. – Он сказал, что не доверяет гвоздю, вбитому этой избалованной размазней, а сам взял с собой ту красавицу-девушку, чтобы она помогла ему запереть дверь кладовки.

Внезапно до него дошел смысл сказанного охотником на ведьм. Штренг схватил хозяина за руку.

– Подожди, что ты имел в виду, говоря про удачу?

Тульманн пристально посмотрел на подручного.

– Если не ошибаюсь, через несколько минут с нами будет развлекаться вампир.

Перед старым храмом на рыночной площади собралась толпа упырей. Голодные глаза уставились на здание, из разинутых ртов капала слюна. Несколько скривленных, уродливых полулюдей смотрели на быстро угасающее солнце, в их глазах светилось предвкушение чего-то зловещего. На ступенях храма лежало несколько трупов чудовищ. Позже они тоже станут пищей для отвратительных обитателей города, но только после того, как их оставят на некоторое время – когда гниль проникнет в зараженную плоть.

В отлаженном порядке произошел странный сбой – повозка прибыла слишком рано, вызвав среди жителей Мюриста настоящий переполох. Они наблюдали, они ждали. Но, когда стало ясно, что все пошло не так и, возможно, карета уедет, даже самые сдержанные из них запаниковали и бросились вперед, желая получить свою порцию мяса. Теперь же, когда путешественники оказались заперты в старом святилище, чудовища устроились на ночлег. Незваные гости обладали громкой магией – она уже разорвала лицо одного из стаи, стоявшего в первых рядах. Впрочем, магические резервы имелись и у жителей Мюриста.

Длинные тени поглотили город, заполнив все аллеи и переулки, и над Мюристом воцарилась настоящая тьма. Все отчетливее доносился звук кожистых крыльев, хлопающих на холодном ночном ветру. Звук спускался сверху, вызывая волнение в толпе упырей. Чудовища смотрели на небо с почти религиозным пылом, царапали землю когтями и издавали звуки, которые были чем-то средним между воем шакала и пением монаха.

Из тьмы ночи, паря над уродливой толпой, возникла фигура. Черная тень пронеслась по площади, дважды обогнув ее, прежде чем приземлиться у подножия статуи старого героя. Это была массивная, чудовищная летучая мышь, гигантские клыки, торчащие на ее отвратительной морде, напоминали резцы саблезубого льва из далекой Норски.

Существо опустилось на землю и обернуло вокруг себя кожистые крылья, будто богатый бургомистр, завернувшийся в плащ, чтобы согреться. Летучая мышь встала перед статуей, и ее когти медленно превратились в мускулистые ноги. Вслед за ногами начали изменяться и остальные части тела животного – мех отступал назад, превращаясь в бледную, безжизненную кожу. На ней возникли гладкие отростки, которые, расширяясь, сформировались в мощные руки, набухшие мускулами и сухожилиями. Морда летучей мыши медленно изогнулась и превратилась в злобное, дьявольское лицо. На безволосой, деформированной голове прорезалась огромная рана рта с острыми, неестественно крупными зубами. Глаза чудовища, похожие на две покрытые струпьями лужи почерневшей крови, безжалостным взглядом смотрели на омерзительную толпу.

Подчинившись безмолвному приказу, один из упырей бросился вперед, съежившись перед вампиром. Чудовищный зверь, возвышавшийся над сравнительно хрупким людоедом, потянулся вниз рукой. Когти вампира размером с меч обхватили подбородок упыря, заставив несчастного поднять голову. Вампир вперил взгляд в глаза твари, позволив себе задержаться и поглотить воспоминания о прибытии кареты и обо всем, что произошло после.

Вампир яростно зашипел, отдернул руку от лица упыря и одним невероятно быстрым движением перерезал его шею. Голова людоеда пролетела через площадь, отскочив от стены старого здания Гильдии. Вампир притянул обезглавленный труп к себе, ухватив массивной челюстью торчащий обрубок шеи трупоеда. Чудовище шумно и жадно всосало отвратительные жидкости. Оно не обращало никакого внимания на визг и завывания упырей, съежившихся вокруг вампира, на их мольбы о прощении и клятвы преданности.

Вампир отбросил высушенную оболочку и длинным волчьим языком слизнул кровь, покрывшую подбородок. Это была самая отвратительная трапеза из всех возможных. Вампир не любил обращаться к столь мерзким практикам, но на этот раз у него была причина: судя по всему, понадобится вся сила, которую он только может вобрать, даже те ничтожные крохи, что способна дать жидкая, испорченная кровь упыря. Глазами съеденного трупоеда он видел пассажиров кареты, бежавших в храм, и один из них сильно беспокоил мертвого обитателя гробниц. Он навевал воспоминания о тех давних годах, когда великие графы вампиров вели войны, и об осквернении вампирских могил смертными, когда те снова взяли в свои руки власть над Сильванией. Уже долгое время у вампиров не было причин опасаться кольев в руках живых. Тварь бросила гневный взгляд на храм. У него не имелось никакого желания встречаться с таким опасным смертным, вдобавок укрывшимся в обители врага всех вампиров.

Ему всего-навсего стоит отправить упырей, и уж они вытащат оттуда кого следует. Они походили на гончих, преследующих зайца по приказу охотника. Отличие состояло в том, что собаки могут быть ранены – нежить же насытится в любом случае.

Матиас Тульманн стоял перед старым алтарем, повернувшись к разномастной группе людей, сорвавших зловещую аферу кучера. Охотник на ведьм изучал каждого из спутников, пытаясь сопоставить свои впечатления с тем, что он узнал о них из пустой болтовни во время поездки. Они были не из тех, с кем хотелось бы сражаться бок о бок. Из них всех лишь Штренг будет биться до конца – только он один понимал, насколько бессмысленно пытаться сбежать. Гном так же был надежным бойцом, но он все еще не пришел окончательно в себя после падения. Тульманн чувствовал, что инженеру можно доверять, что он не сломается, но охотник все еще не был уверен в том, насколько эффективно тот сумеет защищаться.

Насчет остальных охотник на ведьм испытывал сомнения. Баронесса фон Редер производила впечатление волевой и уверенной в себе женщины, но было в ней что-то такое, что мешало ей доверять. Она казалась слишком сильной, слишком решительной, слишком независимой. Подобные наклонности привели к тому, что муж отослал ее прочь, и Тульманн задался вопросом, не станут ли эти черты характера причиной их гибели.

Фельдхеррн был профессиональным картежником и представлял собой немногим больше обычного вора. Тульманн не очень рассчитывал на его храбрость. Равна во многом походил на него – его верность принадлежала лишь золоту да человеку, что платит за услуги. Даже такому, как Штейнмец, – хотя наемник явно презирал нанимателя. В верности Равны сомневаться не приходилось, но Тульманн понимал, что одной ее окажется недостаточно, когда за ними придет хозяин Мюриста. Ради золота человек готов рискнуть жизнью, но не лишиться ее

Сам Штейнмец не стоил ни гроша. Как-то раз Тульманн хлопнул торговца по плечу, пытаясь придать ему хоть немного храбрости, но тот продолжал пускать слюни от страха. Спутница торговца вела себя чуть спокойнее, но бойцом она явно не была. В грядущем конфликте ни на кого из них нельзя положиться. Единственное, что они смогут, – отвлечь внимание некоторых упырей, если тварям все-таки удастся ворваться внутрь.

– Я уже сказал вам всем, с чем мы, вероятно, столкнемся, – начал охотник на ведьм.

Штренг достал из одной из седельных сумок несколько головок чеснока, и Лидия помогла ему сделать из них ожерелья. Тульманн знал о легендах, гласящих, что вампиры ненавидят чеснок и его запах удерживает их на расстоянии. Тульманн надеялся, что, услышав подобные глупости из уст храмовника Зигмара, остальные поверят в воображаемую защиту. На деле чеснок частенько пригождался в ремесле охотника лишь в одном: по неизвестной причине животные-фамильяры некоторых ведьм не переносили его запах, тем самым выдавая себя.