Текст книги "Звёзды, пламя и сталь. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Игорь Лопарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 82 (всего у книги 92 страниц)

Ведь после той неудачи на яхте ей вряд ли удастся заставить Пхукунци снизить цену. А она, судя по всему обещает быть высокой. Нет, не просто высокой, а очень высокой.

Если обычный раб стоит от ста китов, то за этих высоколобых научников туземный вождь потребует во много раз больше. Не исключено, что цена за одного человека будет стартовать от нескольких миллионов… А это уже проблема. Кинси был, не сказать, что бы очень сильно стеснён в средствах, но всё‑таки… Тут размер тоже имеет значение…

С другой стороны, если Яруна не сможет обеспечить преимущество при торге то… То она сама может оказаться тем ценным товаром, который сможет здорово снизить размер выплат за научников… Такой, своего рода взаимозачёт.

Кинси отдаст учёных за ту сумму, что он для этого приготовил и не более того. А почтенный Мганга получит то, или вернее, ту, что он так явно вожделеет. Лирок бросил взгляд на туземного царька и коварная улыбка искривила его аристократические губы.

Ведь сейчас, пользуясь тем, что Кинси умолк и задумался о чём‑то своём, Мганга тут же обернулся к Яруне и продолжил беззастенчиво раздевать её взглядом, словно она не представительница высшей расы, а всего лишь одна из чёрных девок, наложница его гарема.

А эту идею очень даже следует обдумать. Никто за девкой не стоит, она одна крутится. И тогда, а почему бы и нет? Что касается охранников, то найти того, кто почистил бы им память – это задача простая. И может быть решена за вполне вменяемые деньги…

И теперь уже Кинси бросил на Яруну оценивающий взгляд. И мозг его уже прикидывал с разных сторон, какую сумму можно запросить за эту сладкую тёлочку…

Лепестки диафрагмы скрылись в стенах, и все, кто топтался перед ней, вошли внутрь.

Лирок и Яруна прошли в длинному столу и уселись с той его стороны, откуда была видна дверь. Их охрана разошлась по углам. Так было удобно контролировать и вход, и всё пространство комнаты.

Комната, кстати, была довольно просторной. Пол, стены и потолок были выложены пластиковыми плитами мягкого серого цвета. С потолка лился спокойный желтоватый свет.

На столе стояло несколько стаканов и пара больших пластиковых бутылок с водой.

Мганга Пхукунци остался стоять на ногах. Он наклонился к уху Лирока и свистящим шёпотом сказал:

– Сейчас приведут их лидеров.

Лирок кивнул и потянулся налить себе воды. Яруна сидела молча, уставившись в столешницу. Лицо её было напряжено, словно её охватило беспокойство, показывать которого она не хотела.

Из коридора послышались звуки шагов. И через минуту в комнату зашли два человека, одетые в бесформенные мятые пижамы из нетканого материала. Их сопровождало четверо высоких охранников. Все, как один, бриты наголо, лица украшены тату, а на правом бедре каждого из них висела кобура с тяжёлым игольником.

– Ну что ж, – Пхукунци опять бросил сальный взгляд на Яруну, которая даже не подняла голову, чтобы посмотреть, кто там пришёл, – приятной беседы, – он кивнул своим людям и те послушно последовали за ним.

В комнате осталась только группа Лирока и те двое. Это были как раз те, с кем Лирок так страстно желал пообщаться. Он тронул сенсор на панели, вмонтированной в стол и лепестки диафрагмы снова поползли из стен…

– Прошу садиться, – он лучезарно улыбнулся этим двоим в пижамах, – нам ведь есть, о чём поговорить, не так ли?

Оба гостя не издав ни звука сели напротив Яруны и Кинси. Но, вместо того, чтобы разразиться вопросами, что было бы совершенно естественно в этой ситуации, они уставились на Лирока, будто спрашивая:

– Ну и?

И никто из сидящих за этим столом не поднял глаз к потолку. А зря. Ибо на потолке сидело крупное насекомое, цветом точь‑в‑точь такое же, как и панели, которыми был обшит потолок. И любой, глядя на этого таракана тут же сказал бы себе: «Ба, да он прислушивается к каждому слову»

– Ну, раз у вас нет вопросов, то я начну, – сказал квартерон, – меня зовут Кинси Лерок.

Глава 8

– Главное успокоить свои нервы, паника мне не поможет… – мысли метались в голове Яруны, как испуганные тушканчики, – не надо нервничать, надо искать выход, надо искать. Должен же быть хоть какой‑то выход…

Девушка подняла голову и встретилась взглядом в тощим мужчиной, который смотрелся довольно пожилым, лет под пятьдесят.

Он был одет в мятую тонкую пижаму, седые волосы топорщились неровным ёжиком, кожа была бледной с синими прожилкам и на глазах покрывалась пупырышками – тут было, откровенно говоря, не жарко.

На щеках трёхдневная щетина, под глазами мешки. Но сами глаза – холодные и ясные, смотрели на неё без страха, равнодушно, и, в то же время, изучающе… Как будто она не более, чем букашка на предметном стекле старинного микроскопа.

– Меня зовут Яруна, – она честно старалась, чтобы её голос не выдавал её внутреннего состояния, получилось не очень, так как он всё равно подрагивал, – Яруна Моулетт.

– Меня зовут Черис Квабло, – хрипло каркнул мужчина, и сразу умолк. Видимо он и не ожидал, что его горло сможет выдавать такие скрежещущие звуки. – Не пугайся красавица, – криво улыбнулся он. Похоже, что и лицевые мышцы были ему не особенно послушны, – мы с Беном недавно из криокамеры, так что наши тела ещё не полностью отогрелись, а потому и случаются такие вот казусы, – и он зашёлся хриплым лающим смехом.

– Моё имя Бен Герберо, – голос второго мужчины тоже был каким‑то шершавым, неряшливым, – и я лидер группы. А потому я буду говорить от имени всех моих людей. Черис же, – он кивнул в сторону сидящего рядом, – моя правая рука, – он усмехнулся, – ещё с тех пор, когда руки наши были тёплыми.

– Что вы этим хотите сказать? – удивилась Яруна.

– Только то, что было сказано, – внезапно Черис плавным слитным движением потянулся через стол и коснулся руки Яруны кончиками пальцев. Девушка едва слышно пискнула и отдёрнулась всем телом, чуть не опрокинув стул, на котором сидела. Это касание обожгло её, словно ледяная молния хлестнула по руке.

– Я ответил на ваш вопрос? – он посмотрел на неё с насмешкой и превосходством.

– Д‑да, – чуть заикаясь ответила Яруна. Сейчас она сама себе активно не нравилась. Ведь вместо того, чтобы сохранять спокойствие, она вдруг стала метаться, как курица, которой отрубили голову.

А причина всему этому была одна. Диплом пси‑мастера она когда‑то купила. Очень давно. Нейронная сеть у неё была неплохая, пятого поколения. Но… Но её собственный пси уровень был до обидного низок – всего лишь D5,а потому, даже с учётом всех усилений, которые она смогла себе позволить и возможностей нейросети она смогла поднять его до уровня С8. Всего лишь С8…

То есть, сейчас возможности её пси были очень слабы. Она не дотягивала даже до минимального уровня чистокровных аграфов, где нижним пределом пси был уровень С5. До сих пор её спасало только то, что она была неплохим природным эмпатом.

То есть её эмпатия позволяла чувствовать, какие эмоции испытывают разумные. Воздействуя на эти эмоции, где‑то делая их сильнее, а где‑то и притупляя их, она могла производить несложные манипуляции.

Но стоило ей только столкнуться со сколь‑нибудь серьёзным ментатом, или даже просто человеком, которому хороший ментат или пси‑мастер ставил защиту или какие‑то блоки, так она сразу понимала, что тут ей ничего не светит. На таких людей она воздействовать не могла. А тут её сплошь окружают именно такие. Взять, к примеру, того же Пхукунци, или этого Чериса, у которого эти ментальные блоки чуть ли не из ушей торчат…

Но сейчас она ударилась в панику совсем по другому поводу.

По пути сюда её накрывало прямо‑таки физическое ощущение чего‑то липкого, обволакивающего… Прислушавшись к эмоциям окружающих она поняла, что это эмоции забавного, как ей раньше казалось, толстячка в оранжевой тоге. Но сила, с которой её этот толстячок, Мганга Пхукунци её вожделел, пугала до дрожи.

Но и это не всё… Немного изменился и спектр эмоций её нанимателя по отношению к ней. Если раньше он относился к ней, как к члену команды, то теперь…

Теперь он изменил своё отношение. Сейчас он воспринимал её, как актив, который…

Который можно обменять на что‑то полезное…

И она тут же ясно представила себе, кому она может достаться, если этот холодный ублюдок, Кинси Лерок, решит расплатиться ею за этих небритых мужиков в пижамах… И понимала, кому в этом случае она достанется. И кто после этого будет её с превеликим удовольствием использовать по назначению. И изменить что‑либо не представлялось возможным – некому было за неё заступиться, да и сама она не могла оказать никакого сопротивления.

И скоро она станет совсем податливой и послушной, поскольку голову её наверняка обнимет элегантный обруч. Может его и стразиками украсят. Только это слабо как‑то утешает…

Это знание делало панику, постепенно охватывающую её, всё менее и менее управляемой. Но паниковать было нельзя. Только хладнокровие и осмысленное поведение может дать ей хоть какой‑то, пусть мизерный, но шанс… Но никаких шансов пока не просматривалось. Оставалось надеяться только на то, что ей всё это показалось.

– И что скажешь, Бен? – слава Ушедшим, нейросеть‑симбиот без последствий перенесла криокамеру и перепад температур. Мыслесвязь работала, и это позволяло общаться, имея при этом хоть какую‑то уверенность в том, что те, кому этого слышать не следует, так ничего и не услышат…

– Ну, что я могу сказать? – мыслесвязь, встроенная в продвинутую био‑нейросеть производства Империи Таори передала даже эмоциональную окраску в виде горького смешка, – мы по прежнему в заднице… И сейчас нам надо выяснить, что этот сын свиньи и аграфа из‑под нас хочет. Но ты это, веди себя поскромнее, Черис. Не борзей, а то вон, помощницу его засмущал уже… Пусть они думают, что все козыря у них на руках…

– Хорошо, попробую держать себя в руках, – ответил Черис, и отвёл взгляд от Яруны, с удовлетворением отметив про себя, что как только он сделал это, она облегчённо вздохнула.

– Не буду тянуть, – продолжил Кинси деловым тоном, – я хочу сделать вам очень заманчивое предложение. И от того, как вы к нему отнесётесь, будет зависеть и ваше будущее, и будущее ваших людей.

– Раз уж вы решили сразу перейти к делу, то огласите нам ваше… – Бен Герберо, плотный мужчина неопределённого возраста с шевелюрой цвета соли с чёрным перцем скептически усмехнулся, – невероятно щедрое предложение.

– Хорошо. – Лирок набрал в грудь побольше воздуха, – я планирую выкупить вас из плена, а вы за это…

– Стоп, стоп, стоп, – улыбнулся Бен, – не торопитесь, давайте по пунктам. И прежде чем мы будем говорить о тех обязательствах, что возникнут у нас перед вами, я хотел бы уточнить один вопрос…

– Какой? – Кинси удивлённо сделал бровки домиком.

– Я должен быть уверен в том, что выкуплены будут все члены моей группы, их семьи и люди, которые сопровождали нас, – Бен опять улыбнулся, но улыбка эта с весельем не имела ничего общего, – иначе нам с вами просто не о чем говорить…

Они препирались где‑то с пол‑часа. Наконец трудный разговор подошёл к концу:

– Я обещаю, что все ваши люди обретут свободу, – вздохнул Лирок. Ему нужны были всего одиннадцать учёных, но придётся выкупать, а потом и тащить с собой всех. А потом ещё и заботиться об этой ораве, – а за это вы будете работать на меня не менее трёх лет! – сказал он с жаром.

– Конечно будем, – покладисто сказал Бен и загадочно улыбнулся.

– Бен, ты же не всерьёз это сказал? – этот вопрос, само собой Черис направил своему шефу по мыслесвязи.

– Ты неисправим, Квабло… Всё никак не запомнишь простую такую вещь – обещать жениться, это вовсе не значит жениться… Надо, чтобы все наши люди были разморожены и получили возможность выбраться отсюда… А с этим юберменшем мы потом всё решим, как нам, а не ему надо…

– Ну и хвала Ушедшим, – подумал Черис Квабло.

* * *

– Ну, что же, уважаемый Мганга, – важно сказал Кинси – нам с этими ребятами удалось прийти к согласию. Так что давайте теперь обсудим с вами вопрос цены за передачу мне всей этой команды, включая экипажи кораблей, – он посмотрел на Мгангу, который хитро ухмылялся, то и дело скашивая глаза на Яруну, которая продолжала сидеть за столом и нервно пила воду. На лице девушки отражались её невесёлые мысли.

Но Мгангу её мысли не были интересны от слова «совсем». Он наслаждался созерцанием её, так сказать, экстерьера.

– Вы должны понимать, что люди, о которых идёт речь, совсем не простые. – Пхукунци, произнося эти слова, бросил мимолётный взгляд на Лирока, после чего опять уставился на Яруну.

Девушка, кстати, заёрзала и затравленно посмотрела на улыбающегося Мгангу. И то, что она увидела, её отнюдь не порадовало, так как она покраснела и опять опустила глаза.

– Так сколько вы хотите? – попробовал добиться конкретики Кинси.

Мганга наконец оторвал взгляд от манящих форм биби Моулетт, и наконец развернул своё лицо к собеседнику:

– Сто миллионов! – огласив цифру он впился взглядом в лицо своего визави.

Надо сказать, бывало что Кинси оперировал суммами и гораздо большими. Всё‑таки его корпорация занимала около шести десятых процента рынка вооружений этого сектора. А это отнюдь не мало. Но платить за шесть с небольшим десятка рабов, пусть даже некоторые из них стоят выше среднего, ему не позволяла внутренняя жаба:

– Позвольте, уважаемый Мганга… – он изобразил удивление, мол за таких худосочных хуманов и такие конские деньги? – средняя цена раба на рынках Империи Арвар составляет не более сотни тысяч, а вы просите за эти несчастные шестьдесят душ, как за тысячу.

– И что? – со смехом спросил Пхукунци. Он давно понял, что эти люди очень нужны бване Лироку. А потому сами Ушедшие велели его обезжирить по полной программе. А если ещё и получится заполучить биби Моулетт себе в гарем, так эта сделка будет по‑любому выгодна. Сначала‑то он собирался объявить гораздо более скромную сумму. Но уж очень ему захотелось заполучить эту красавицу. Потому он и задрал цену. И теперь, чтобы снизить её, бване Лироку придётся эту сладкую девочку оставить ему. А уж он‑то найдёт, чем её занять, да…

– По такой цене я не могу покупать этих людей. Это не окупится, – взвился Кинси, – я бизнесмен, а не филантроп!

– Ну тогда давайте и говорить, как деловые люди, – Пхукунци этими словами обозначил, что торг возможен, и цена, которую он объявил, вполне может быть уменьшена. Но должен быть найден обоюдовыгодный компромисс, – я готов принять часть объявленной цены не деньгами, – и тут он опять скосил взгляд на стол, за которым всё ещё сидела Яруна.

Кинси без труда проследил, на кого смотрит этот жирный похотливый сластолюбец и улыбнулся про себя – стороны, в общем‑то свой интерес обозначили.

Кинси нужны эти шестьдесят три человека, а Мганге нужна всего одна женщина. Передать Яруну в гарем этого дикаря он был уже готов. И это ему, по большому счёту, ничем не грозило, так как за неё вписываться никто из серьёзных людей не будет. А с несерьёзными он и сам разберётся.

Другое дело, что передача этой, оказавшейся совершенно бесполезной с точки зрения бизнеса, кобылки, должна кардинально снизить его затраты.

– Уважаемый Мганга, давайте точнее обозначим свой интерес, – сказал корпорат, понизив голос до заговорщического шёпота, – ведь я не ошибаюсь, думая о том, что для вас, как для истинного ценителя женской красоты эта девушка, – тут он не оборачиваясь скосил глаза, недвусмысленно намекая на то, о ком он ведёт речь, – гораздо более желанна, чем какие‑то деньги.

– Деньги тоже важны, – ухмыляясь сказал Пхукунци. Он понял, что главного он уже добился – эта девчонка украсит его гарем. – Хотя вы правы, я ценю красоту женщин очень высоко.

– Ну, что же, давайте я посмотрю, насколько высоко вы оцените возможность стать хозяином этой красоты, – тут он обернулся к Яруне. Девушка как раз подняла голову и встретилась с ним взглядом.

Лирок, ощутил себя в этот момент демиургом, властителем судеб, от слова которого зависят жизнь и свобода смертных. Он залихватски ей подмигнул, и с наслаждением наблюдал, как её глаза заполняет ужас – она поняла, что только‑что судьба её решилась. И, так сказать, не в её пользу.

– Кстати, уважаемый Мганга, вы бы поставили кого, что бы за ней присмотрели, – он кивнул головой в сторону замершей на стуле девушки, а то может и глупостей наделать… Осознание счастья остаться рядом с вами на всю оставшуюся жизнь может вскружить ей голову и вдохновить на странные поступки…

Пхукунци немного встревожился и поманил пальцем одно из своих охранников. Шепнул ему:

– Вызывай главного евнуха с помощниками, дело есть, – и довольно осклабился.

Охранник же, отойдя в сторонку начал интенсивно общаться с кем‑то по коммуникатору.

Через несколько минут подошли три полноватых арварца, одетые в белые тоги с орнаментом по краям. У одного из них на плече висел небольшой плоский контейнер.

Пхукунци кивнул им на Яруну, и они не спеша обступили стул, на котором сидела девушка. На её глазах навернулись слёзы и она попыталась поймать взгляд Лирока.

Но Лирок не обращал на неё никакого внимания. Он был занят гораздо более важным делом. В это время продолжал яростно торговаться с Мгангой.

Тот арварец, что был с сумкой, встал за спиной Яруны, а двое остальных встали по бокам от неё. Так что она теперь была лишена возможности даже вскочить со стула.

– Ну так что, уважаемый Мганга, мы договорились? – Пхукунци оказался крепким орешком, и как Кинси не торговался, а всё равно теперь придётся выложить за каждого из команды научников по триста тысяч кредитов. Это больше той суммы, на которую он рассчитывал, но, всё‑таки не сотня лямов. В общем, он платит почти девятнадцать миллионов и передаёт Пхукунци эту бесполезную, но, скорее всего, очень приятную на ощупь, девку. Вот если бы она реально могла бы снизить цену, то может быть и вернулась бы домой…

Но она не смогла. А потому будущее у неё будет абсолютно беззаботным, но… Но ей придётся носить обруч. Такова её судьба…

– Да, – Пхукунци уже предвкушал, как он… Ну, тут всё понятно. Ещё чуть‑чуть, он начал бы ронять слюну на серый пол…

Лирок с Мгангой переглянулись и направились к столу, где сидела Яруна. Она тихонько поскуливала и смотрела на подходящих к ней мужчин, как затравленный зверёк…

– Дорогая Яруна, – с гадкой усмешкой заговорил Лирок, – ты должна радоваться. Так как я тебя оставляю на попечении этого замечательного мужчины, – он посмотрел на Пхукунци, который, в свою очередь не отрывал сального взгляда от лица девушки. – теперь ты будешь вечно купаться в роскоши и неге.

– Не‑е‑ет! – Вдруг завизжала она и попыталась вскочить, но…

Но стоящие по обеим сторонам от неё арварцы опустили свои руки её на плечи, и она поняла, что дёргаться бесполезно.

Девушка всхлипнула и ощутила, что что‑то касается её волос.

Это арварец, стоявший сзади неё извлёк из сумки‑контейнера резной обруч и теперь опускал его на голову девушки.

Через мгновение это украшение обняло её череп и она почувствовала, как под кожу забираются какие‑то холодные отростки, не спеша проникают всё глубже, врезаясь в кость…

Одновременно перед глазами опустилась какая‑то пелена и ей вдруг стало всё‑равно…

Не хотелось ничего, ни вставать, не бежать… Вообще ничего не хотелось.

Она попыталась вытереть слезу, но рука её не послушалась, и на щеке осталась мокрая дорожка.

– Неужели паралич? – равнодушно подумала она.

– Встань. – слова Пхукунци словно хлестнули её, хотя сказаны они были мягко, почти ласково.

Ноги её распрямились и она с удивлением подумала, что тело само выполнило эту команду, не спрашивая подтверждения от разума.

– Хорошая девочка, – улыбнулся Мганга, – такая сладкая, – Яруна внутренне содрогнулась, но внешне осталась безучастной. С того момента, как её виски сжал рабский обруч, она перестала владеть даже мимикой своего лица. – и такая послушная…

– Прикажите разморозить остальных, – сказал Лирок.

– Конечно, – сально улыбнулся толстяк, не глядя на Лирока, а продолжая разглядывать свою новую рабыню…

А на потолке большой серый таракан деловито шевелил усами, выбирая для них наилучшее положение. Ибо пришло время отправить очередной пакет данных по узко направленному лучу.

Глава 9

…Я проверил свой излучатель, переключил в режим «помещение» и шагнул в открытый шлюз.

Коридор, выходящий из шлюзового холла, встретил нас тишиной и слабым потрескиванием. За поворотом коридора, что был в двадцати метрах впереди, искрила лампа. Саму её, из‑за изгиба коридора, видно не было, но свет там моргал, и было понятно, что тут всё находится далеко не в лучшем состоянии.

– За поворотом пост охраны… – шёпотом напомнил Тихий.

– Кстати, – услышав Тихого, и посчитав его напоминание актуальным, я обратился к Дрищу, – ты бы «Шершней» своих активировал, что ли… Сейчас пойдём с охраной разбираться.

Дрищ извлёк свой планшет и буквально через пару секунд под потолок взвились два мини‑дрона. Летели они почти бесшумно.

– В десяти метрах от поворота – караулка. – сказал Дрищ, – дверь закрыта, так что сколько там народу, точно не скажу. Тут в коридоре и камер то нет, экономят наверно. – пока он говорил, я разглядывал дронов. Интересные машинки…

– Вот, а ещё через пять метров, – продолжил Дрищ, – и дверь в серверную.

– Ну, там‑то хоть никого нет? – поинтересовался я.

– Не, там только сервера, провода и прочая электро‑механическая хрень, – обрадовал меня Дрищ – и камера там висит. Потому и говорю, что нет там никого. Только вы эту камеру сразу грохните, а как серваки под контроль возьмём – запустим в канал картинку пустой комнаты.

– Ага, хорошо, – я кивнул Дрищу, – а ты давай со мной, – сказал я Тихому, после чего глянул на ребят, – а остальные ждут здесь. Позовём.

Я кивнул Тихому, и мы крадучись направились к повороту.

Эти ребята оказались не такими расслабленными, как нам обещал Дрищ. Когда я рывком распахнул дверь караулки, чтобы впустить «Шершней» и самому ворваться следом, мне навстречу вылетела пуля калибра 12,7 мм. Хорошо, что шлем был на мне. Прямо в лоб прилетело. Если бы не усиленный воротник и амортизаторы в шлеме, то пришлось бы позвонки шеи восстанавливать и сотрясение лечить… А вообще, надо просто энергощит не забывать включать.

А так они просто меня разозлили, за что и поплатились. Мой излучатель издал приглушённые звуки, нечто среднее между шорохом и свистом, и двое бравых охранников затихли, погибнув, как говорится, при исполнении. А ещё двоих упокоили дроны.

Ну и ладно. Тихий так и стоял у стеночки и, увидев, что я не стал прыгать внутрь, но сделал пару выстрелов, решил, что сейчас он самое интересное уже пропустил. Хотя, надо сказать, что он вовсе не расстроился. А если и расстроился, то никак этого не показал.

Как только мы вошли в серверную, я прибил камеру, а Чиж вскрыл записи рапортов покойных охранников и на их базе создал хитрые голосовые и видео фильтры.

Теперь, если кто попробует связаться с постом, то увидит эти же рожи и услышит их голоса. Хотя фактически говорить будет кто‑нибудь из нас.

Обезопасив себя от преждевременного раскрытия мы по‑хозяйски расположились в серверной.

* * *

– Вот это работа в команде! – восхитился Дрищ, смотревший за тем, как развиваются события в переговорной комнате. Его лицо, подсвеченное тактическим экраном, выражало искреннее изумление пополам с гадливостью.

– Ты про что именно? – уточнил Гвидо, который как раз проверял заряд батарей своего излучателя. – Про то, как этот деляга девку бородавочнику продал?

– Ну да! – Дрищ даже руками развёл, насколько позволял тесный проход между серверными стойками. – Я всё понимаю, бизнес, ничего личного, все дела… Но чтобы вот так, вживую, с улыбочкой, передать живого человека в рабство, да ещё и подмигнуть ей на прощание? Это ж каким надо быть мерзавцем‑то!

– Понимаешь, – Тихий, сидевший на корточках у входа и контролировавший коридор через выносную камеру, даже не обернулся. – Это бизнесмен. А у них всё просто так, кроме денег. И в мозгу у него калькулятор. Он посчитал, что девка бесполезна, а цена за тех, кто ему интересен, больно кусается. Вот и списал её в расход. Обычное дело для корпоратов.

– Ну, Яруна эта, конечно, тоже хороша, – хмыкнул Чиж, уже успевший подключиться к одной из серверных стоек и теперь бегло перелистывающий файловую систему. – я, честно говоря, так и не понял, какую работу она там у них выполняла. Как по мне, так её самое главное умение, это глазки строить да задницей вилять. В остальном же она ноль без палочки. А полезла в самое пекло. И вот закономерный результат.

– Жить ей как‑то надо, а древнейшей профессией заняться брезгует, вот и пошла на риск. – задумчиво возразил Гвидо, почесав затылок. – Она ж хоть и дура, а всё равно живой человек. И этот… Лирок? Он её нанял, пообещал бабки, а вместо этого – в гарем к этому потному борову сторговал. Не по‑людски это.

– Ты ещё про честь и благородство вспомни, – беззлобно поддел его я, разглядывая объёмную карту корабельных помещений, которую Чиж только что выудил из серверного массива. – В этой дыре, Бычара ты мой ненаглядный, каждый крутится как может. Лирок – не рыцарь. Он торгаш. И для него всё товар, даже люди – товар. «Не мы такие – жизнь такая» – это и есть его жизненное кредо.

– Жизнь, говоришь? – Гвидо хмыкнул. – А мы тогда кто? Мы же тоже сюда пришли людей освобождать не просто так. Мы тут, между прочим, за бабки и за прочие ништяки жизнями рискуем.

– Мы – это немного другое дело, – отрезал я. – Мы берём деньги за работу. Но мы не продаём своих, – и после небольшой паузы добавил. – да и вообще… Никого не продаём, и рабов не покупаем. Разницу чуешь?

– Чует он, чует, – вмешался Дрищ, отключая трансляцию с микродронов. – Ладно, хватит о грустном. Что там у нас по карте? Куда дальше?

Я развернул голограмму на всё помещение. Тесная комнатушка, забитая гудящими серверами, озарилась бледно‑голубым свечением. На схеме отчётливо проступили контуры «Скотовоза» – огромного, неуклюжего, похожего на раздувшуюся глубоководную рыбу‑удильщика, только без удочки. Колодцы лифтов, десятки палуб, сотни помещений и километры коридоров…

– Глядите сюда, – я ткнул пальцем в центральную часть схемы. – Вот здесь, на три палубы ниже нас, находится главный информационный узел. Там стоит центральный искин корабля. Модель пока не опознана, но явно посерьёзнее того «Цербера», что мы на яхте вырубили. Если мы возьмём его под контроль, то получим доступ ко всем системам. И к связи, и к жизнеобеспечению, к дверям, лифтам и всему прочему…

– Ну, взять его под контроль… – Чиж задумчиво вгляделся в схему, – может и возьмём, но не сегодня, это точно. Если мы с яхтой так намучились, то тут как бы не пара недель уйдёт на то, чтобы качественно этому монстру мозги набекрень свернуть.

– Нам нужно в первую очередь с реактором разобраться. – сказал Тихий, не отрываясь от своего монитора. – если с ним, не дай Ушедшие, что случится, так все наши планы мзину под хвост пойдут…

– Нам нужно будет, прежде всего, изолировать главный искин, – я обвёл пальцем несколько точек на схеме. – Чиж, ты останешься здесь. Твоя задача через эти вот серверы, – я кивнул на железо, что стояло повсюду, пищало и моргало разноцветными огнями, – которые обслуживают периферийное оборудование, перехватить управление всеми системами жизнеобеспечения, связью, камерами, датчиками. Центральный искин при этом должен остаться в полной уверенности, что всё в порядке. Ты просто должен отрезать его от периферии, но так, чтобы он этого не заметил. Сможешь?

Чиж задумчиво пожевал губу, глядя на схему.

– Смогу, – сказал он наконец. – Но это потребует времени и полной концентрации. Мне нужно будет вручную перенаправлять потоки данных, имитировать ответы от подсистем… В общем, я буду сильно занят.

– Вот и отлично, – я согласно кивнул. – Значит, ты сидишь здесь и рулишь сетью. А мы вчетвером – я, Бык, Тихий и Дрищ – выдвигаемся к реакторному блоку.

– А с реактором, – я увеличил кормовую часть схемы, – да, будет у нас отдельная песня. Как только мы начнём глушить искин, локальный контроллер реакторного блока перейдёт в автономный режим. И после этого что‑либо в его работе менять смогут только живые операторы. Скорее всего, техники‑рабы, а значит без прямого приказа они делать ничего не будут. Их там дежурная смена, человек пять‑шесть. И плюс охрана в караулке у входа.

– Рабы? – Гвидо оживился. – Это те, кого потом можно будет на работу по профилю пристроить? На нашей базе, само собой.

– Именно. Поэтому в реакторном отсеке работаем только станнерами. Глушим, вяжем, аккуратно в уголок складываем. Эти люди нам ещё пригодятся. У нас на астероиде, как вы помните, рабочих рук не хватает. А тут уже готовые спецы. Остаётся только грамотно снять с их голов эту пакость… И вообще, с ними надо бережно обращаться.

– А с охраной как? – спросил Тихий. – Охранники – не рабы. У них боевые комбезы. Защита от парализующих лучей там точно есть. И надо будет посмотреть, как они выстрелы из наших излучателей будут держать. Да и нейросети у них наверняка не хуже наших. В общем, кажется мне, что с этими ребятами нам повозиться таки придётся.

– Вот с охраной, – тут я позволил себе хищно улыбнуться, – будем разбираться по обстановке. Если получится тихо – работаем виброножами и дроны помогают. Если нет – валим наглухо излучателями. Там уже не до сантиментов. – я обернулся к Дрищу, – а вот как раз скажи нам, друг любезный, что там за охрана… Ну и вообще, всё о ней, об охране этой…

– Сейчас в зале охраны нет, но могут зайти в любой момент, – ответил Дрищ и пояснил, – там караулка рядом. И их там шесть рыл, если мой таракан не врёт.

Гвидо задумчиво сдвинул брови:

– Значит, как я понимаю, план такой – сначала вырубаем главный искин, потом идём к реактору и зачищаем его.

– Не совсем, – поправил его я. – Искином займётся Чиж. Он останется здесь и будет всем через сеть рулить. А мы вчетвером – выдвинемся к реакторному блоку с целью наведения уставного порядка. По пути Чиж будет отключать перед нами все камеры и датчики, а после прохода включать обратно. Чтобы у операторов на пульте было впечатление кратковременного сбоя, а не вторжения. И центральный искин мы сможем только изолировать. То есть обрубим его связь с периферийными устройствами. Пока они там сообразят, что могло сломаться, пока ремонтников пошлют, пока поймут, что дело не в поломках… Мы их всех уже и прищучим.

– Хитро, – оценил Дрищ. – А справимся? У нас же времени в обрез, да и Доминатор твой, сейчас в отключке.

– Справимся, – я надеялся, что мне удалось произнести эти слова достаточно уверенно. – Доминатор мне сейчас не поможет, но руки‑ноги при мне. Да и вы не пальцем деланные. Всё, парни, хорош болтать. Чиж – начинай работать, обруби искину щупальца. По быстрому, но качественно. Тихий, Бык, Дрищ, проверяйте снарягу, готовьте станнеры и излучатели. Я пока посмотрю, что там у нас по маршруту.