Текст книги "Звёзды, пламя и сталь. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Игорь Лопарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 92 страниц)

Звёзды, пламя и сталь. Книга 2

                                            

Глава 1

Орбитальная станция «Канцлер», медицинский центр

Когда я пришёл в себя, то не стал сразу открывать глаза. Для начала попытался вспомнить, где я и что со мной произошло. Память не сразу, но, всё‑таки сообщила о том, что мы уже прибыли на станцию «Канцлер». И что сейчас я прихожу в себя после установки нейросети «Аристократ 6в». Больше половины стоимости этого девайса оплачено в кредит.

Я, ещё ничего не заработав, и даже не приступив к работе, уже умудрился залезть в долги. Серьёзные долги, кстати. Триста китов… это моё довольствие за пятнадцать месяцев.

Но там что‑то говорили о премиях за задания, так что может быть всё не так уж и плохо…

Мысли были медленными, тягучими и не совсем связными. Наверное, сказывалось то, что я ещё не полностью оклемался и немного медицинской химии ещё в моей крови оставалось…

Продолжая лениво размышлять о том положении, в котором теперь оказался, я осторожно приоткрыл один глаз.

В палате горел только слабенький ночник. Его мягкого жёлтого света вполне хватало, чтобы осветить комнату. И глаза этот свет не травмировал.

Попискивали какие‑то приборы, а в остальном было тихо. Соседей у меня не было – я был в палате один.

– Наверное сейчас «ночь» по местному распорядку, – шевельнулась ленивая мысль, – ну и хорошо, есть время подумать, с новой нейронкой разобраться…

По мере того, как наркоз меня отпускал, я начал ощущать лёгкую боль в затылке. Кроме того, что‑то зудело около кистей рук. Я легонько коснулся пальцами запястья левой руки и ощутил холод металла. Это меня немного взволновало, и я поднёс руку ближе к глазам. Сначала я удивился, когда увидел на внутренней стороне предплечья около ладони гнездо для стандартного штекера, закрытого миниатюрной крышечкой. Потом, пусть и немного запоздало, но я таки догадался, откуда это железо во мне взялось.

Дело в том, что все нейросети, сделанные по технологиям Содружества имеют внешний интерфейс.

Это Джоре и прочие Ушедшие давно перешли на мыслесвязь со всеми своими девайсами. А у нас, даже после того, как эта самая мыслесвязь была освоена, всё равно все нейросети снабжались внешним интерфейсом. И мыслесвязь у нас доступна не на всех нейросетях, а только начиная с сетей пятого поколения.

Ага, а ребятам моим такие и будут ставить. Значит вся моя группа будет иметь возможность общаться мысленно, пусть на ограниченном расстоянии и далеко не сразу. Это станет доступно только после того, как нейросети полностью срастутся с нашими нервными системами. Но ничего – подождём.

Кстати, тогда у меня сейчас должно быть несколько разъёмов и в затылке. Протянув руку к голове, я убедился в том, что догадка моя верна. Пальцы нащупали прохладный металл контактных гнёзд. Ну, теперь нужно немного поработать.

То есть имело смысл связаться с «Доминатором», и поинтересоваться, как обстоят дела с новой нейронкой. Я же влез в долги не просто так, а для того, чтобы поставить себе вторую нейросеть, которую мой Доминатор сможет полноценно интегрировать. Хотя новая нейронка пока хранила молчание. Возможно, что она начнёт работать после калибровки, о которой что‑то вскользь говорил доктор.

И хорошо, что сейчас ночь. Это значит, что меня никто отвлекать не будет, и я смогу без помех заняться медитацией.

Я опять прикрыл глаза, выровнял дыхание и начал погружаться в себя…

И очень скоро перед глазами побежали уже ставшие знакомыми буквы:

…ДОМИНАТОР v.0.17.3.

Статус: Активен

Оператор: Алексей Князев

Основные базовые опции:

«Регенерация»: прогресс настройки – 17,6 %

Системный приоритет: обеспечить скрытность (работа над внутренними травмами – в первую очередь).

«Укрепление мышечной системы, сухожилий и костей скелета»: прогресс настройки – 15,2 % – Штатная оптимизация. Прогресс стабилен. Эффект: растёт плотность тканей, устойчивость к ударным нагрузкам, снижение усталости.

«Реакция» (Рост скорости передачи нейронных сигналов): прогресс настройки – 6,3 %

«Боевой Анализ» прогресс настройки – 2,9 %

Заблокированные опции:

«Замершая Реальность»: – Не активно. Для начала процесса настройки требуется достижение базовыми опциями (Регенерация, Укрепление, Реакция) уровня настройки не менее 20 %.

Доступ к Базе Знаний «Универсальный Бой. Офицерский Курс»: – Не активен. Требуется: Выбор Пути Развития. Выбор Пути Развития станет доступен после начала настройки опции «Замершая реальность».

Интеграция:

Совместимые импланты: «Церебрум Альфа 6в» – имплант Содружества +150 Интеллекта.

Несовместимые импланты: Не обнаружено.

Обнаружена совместимая нейросеть Содружества «Аристократ 6в». Нейросеть не активна. Требуется калибровка. Интеграция возможна только после активации нейросети…

Ну, раз «Аристократ» требует калибровки и только после этого начнёт работать, то с ним пока делать ничего и не надо. А статы мои подросли, только «Реакция» пока заметно отстаёт, так как её настройка началась совсем недавно. Но ничего, пусть догоняет. И чем быстрее, тем лучше – уж очень хочется мне поскорее получить доступ и к «Замершей реальности», ну, до кучи и к прочим разным плюшкам…

Интересно, а как мои парни перенесли установку нейросетей? Но ладно, это я узнаю, когда начнётся «утро»… А пока… пока есть смысл вздремнуть. Ибо, как гласит старая армейская поговорка: солдат спит – служба идёт…

Теперь я проснулся от голосов. Люди, вошедшие в мою палату что‑то обсуждали. И, прислушавшись, я понял, что предметом обсуждения был я. Открыв глаза, я увидел доктора Вейна. Он беседовал с каким‑то мужчиной. Судя по тону разговора, это был кто‑то из его подчинённых:

– … и начинайте готовить всё для калибровки. – я успел ухватить только конец фразы Вейна.

– Так ему же только вчера нейронку поставили, – его собеседник был явно удивлён – не рано ли?

– Ну что за манера, вечно спорить? – Вейн был явно недоволен бестолковым медтехником, если доктор сказал – готовить всё для калибровки, то надо отложить все сомнения, вопросы и делать, что сказано. Вам ясно?

– Прошу прощения, – понурился техник, – разрешите выполнять?

– Да. Идите уже, – отмахнулся от него Вейн и, увидев, что я открыл глаза, подошёл ближе к моей кровати.

– Как вы себя чувствуете? – вопрос дежурный, я б даже сказал – почти риторический.

Вейн наверняка уже изучил все данные, собранные его приборами с момента начала операции. Так что теперь он осведомлён о моём здоровье даже лучше, чем я сам.

– Спасибо, доктор. – улыбнулся я, – легкая слабость, а так всё нормально.

– Что, и голова не болит? – искренне удивился он.

– Не сказать что болит, – я непроизвольно сморщился, – скорее, кости зудят в тех местах, где вживлены гнёзда интерфейса нейросети.

– Зуд пройдёт скоро, не волнуйтесь, – доктор выглядел довольным и, вместе с тем, слегка удивлённым, – первый случай на моей памяти, когда нейросеть так удачно встаёт. А вы с кровати сами подняться‑то сможете? – спросил доктор, отцепляя от меня какие‑то проводки.

– Сейчас попробую, – я подождал, пока Вейн закончит, и несмело откинул одеяло в сторону.

После операции меня в пижамку нарядили. Строгий салатовый цвет – как и вся больничная спецодежда. Ну, попробуем…

Как только я начал поднимать голову, как она предательски закружилась. Но это и прошло почти мгновенно. Не иначе, как добрый и заботливый «Доминатор» к этому свою виртуальную руку приложил.

Я сел на кровати и оглядел палату. Кругом громоздились стойки с приборами, на которых моргали всяческие огоньки. Изредка аппаратура пищала, стрекотала, и издавала другие звуки. Чистота, порядок, всё находится на своих местах… В общем, больничная палата в стиле хай‑тек.

– И что, даже голова не кружится? – спросил врач, обратив внимание на уверенность моих движений.

– Немного кружится. – соврал я.

– Это пройдёт, – заверил меня Вейн, – а вставать‑то будете?

– Сейчас попробуем, – я чувствовал, что встану без труда.

– Пробуйте, – доктору явно самому было интересно.

Я, глянув вниз, обнаружил, что у меня теперь и тапки есть. И цвет у них, как вы понимаете, салатовый…

Вдел в них ноги и начал медленно подниматься. Для того, чтобы не казаться совсем уж суперменом, обозначил, что меня шатает, но, в конце концов, твёрдо встал на ноги.

– Отлично! – доктор потёр руки, – приборы не соврали. Вы действительно уже готовы к началу калибровки вашей новой нейросети.

– А когда вы планируете к этому приступать? – спросил я.

– Часа через два‑три, – отозвался Вейн, – а не всё ли равно, когда? – он улыбнулся и пояснил свой вопрос, – пока спешить вам совершенно некуда – наслаждайтесь спокойствием. Еще набегаетесь. Работа‑то у вас будет крайне нервная.

– Я хотел узнать, а что с моими бойцами? Как они?

– Пока вы отдыхали, им всем были поставлены нейросети.

– «Оперативник 5в», если я не ошибаюсь? – уточнил я.

– Именно так, – подтвердил доктор.

– А кто‑нибудь из них уже пришёл в себя? – мне хотелось поговорить с ними, узнать, как они себя чувствуют, примерив мою шкуру.

Будут ли они опять нервничать на ровном месте по поводу того, что их эмоции уходят на второй план? Или прагматично примут всё как есть? Меня полностью устроил бы второй вариант. А эмоции… что эмоции? Если для того, чтобы выжить нужно частично от них отказаться, то и ладно. В конце концов – за всё надо платить. И это, я так думаю, сравнительно небольшая плата за силу, которые мы все обретём.

– Судя по докладам, которые ко мне поступают – пока нет, – его ответ меня слегка огорчил:

– А хоть посмотреть‑то на них можно? – спросил я.

– А вам сейчас на ногах не тяжело стоять? – доктор строго посмотрел на меня. Мол обманывать его бесполезно и отвечать надо правду, только правду и ничего кроме этой самой правды.

– Никаких проблем, – с улыбкой ответил я, а чтобы подкрепить это действием, подпрыгнул на месте. Невысоко.

Доктор недовольно сморщился, но ругаться на моё дурачество не стал, а таки пошёл мне навстречу:

– Хорошо, раз уж вам так не терпится посмотреть на своих подчинённых, то давайте пройдёмся. Следуйте за мной!

Мы вышли в коридор. В воздухе висел запах озона и антисептика. Стены и пол были покрыты серым матовым пластиком, казавшимся слегка шершавым. Лампы заливали всё пространство холодным белым светом. Но глаза этот свет не раздражал. Я, например, ощущал себя вполне комфортно.

В коридоре стояла тишина, которую нарушали лишь роботы, сновавшие везде и всюду. Некоторые деловито пёрли какие‑то контейнеры, другие занимались уборкой… Хотя что тут убирать‑то? Всё было абсолютно чисто. Можно сказать – стерильно. Ну да, это же медотсек, тут по другому и быть не должно.

Шли мы не долго – минуту, может быть две. Доктор повернул в один из боковых проходов, и мы очутились в довольно большой палате на четыре места. И все четыре койки были заняты моими бойцами.

– Однако, – подумал я про себя, – а наниматель видит мой статус несколько более высоким, чем остальных моих товарищей. У них общая палата, а мне персональный бокс выделили.

Хотя формально мы равны – все капралы, у всех одинаковое довольствие… Хотя нет – я, всё‑таки отличаюсь от парней, – тут на лицо моё наползла непрошеная улыбка, – я, вдобавок ко всему, ещё и денег хорошо должен. Значит, представляю из себя гораздо более ценный актив.

На первый взгляд никто из ребят пока в себя не пришёл. Хотя доктор, как вошёл в палату, так сразу направился прямиком к Гвидо. Наверное те данные, что его хитрая аппаратура передала на планшет, намекнули ему о том, что наш здоровяк скоро очнётся.

Так оно и случилось. Стоило только Вейну оказаться около кровати Гвидо, как тот что‑то невнятно замычал, и открыл глаза.

Первым, кого он он увидел, был, разумеется, врач:

– Доктор, вы что, около меня так и стояли всё время? – этот вопрос рассмешил Вейна.

– Ты не похож на мою больную бабушку, – хмыкнул он, – и я не боюсь, что ты вычеркнешь меня из своего завещания. Так что нет, мы с твоим командиром только‑только подошли.

– О, Ржавый. И ты здесь? – Гвидо посмотрел на меня. Взгляд у него, следует отметить, был мутноватым. А глаза – красными из‑за лопнувших сосудов.

Он попытался приподняться на локте, но Вейн пресёк эту попытку:

– Лежите, капрал, – голос его стал строгим, – вам пока не стоит активничать. Не в том высостоянии. Расскажите мне лучше, что у вас болит. Ну и вообще, опишите, как вы…

Гвидо оторвал свой взгляд от меня и вновь обратил взор на Вейна:

– Если коротко, то хреново мне, доктор…

– А если подробнее? – спросил Вейн, – голова болит? Хотя вижу, что болит – по глазам вижу. А где именно болит?

– Затылок… – Гвидо действительно постепенно очнулся, и стал понимать, что ему действительно нехорошо, – и виски давит.

– Это нормально, – обнадёжил его доктор, – это пройдёт, но не сразу… – он прикрыл глаза. Видимо по мыслесвязи связался со своим планшетом, куда стекались все данные по пациентам:

– Нейросеть сейчас постепенно привыкает к вашему организму, а организм – к ней. И покуда этот процесс не завершится, вы будет испытывать некоторый дискомфорт.

– Доктор, скажите, а когда это произойдёт? – взмолился здоровяк, – ну, когда они уже привыкнут друг к другу?

– Сейчас у вас степень интеграции нейросети семьдесят три процента, – задумчиво сказал Вейн, – когда она дойдёт процентов до девяноста пяти, тогда вам станет значительно лучше.

– Доктор, вы так и не сказали мне, когда… – и он посмотрел на Вейна начавшими слезиться глазами.

– Ещё дня два, наверное, – ответил тот, – у вас интеграция идёт довольно быстро, так что да. Не более двух дней. А некоторые и неделю валяются после установки нейросети. Видите – у вас ещё всё относительно неплохо.

– Рад это слышать, – вздохнул Гвидо и опять посмотрел на меня:

– А ты, Ржавый, как всегда. Для тебя всё, как с гуся вода, – и я увидел в его глазах море зависти, – стоишь тут, весь из себя румяный и счастливый…

– Ну, так оно сложилось. – этими словами я попытался его немного успокоить. Получилось очень так себе.

– Вот всегда так… – вздохнул Гвидо.

– В общем, вам надо полежать. Немного – всего пару‑тройку дней… – голос доктора опять стал строгим, – если что надо, – смело жмите вот сюда, – он указал на большой зелёный сенсор, – А я ещё подойду – попозже.

– И я, – конечно, с Гвидо мне хотелось поговорить. Но сейчас он в таком состоянии, что любой разговор длиннее нескольких предложений будет для него пыткой. Ничего, никуда он от меня не убежит. Опять таки, ко второму моему визиту вполне вероятно, что очнутся остальные обитатели этой палаты. Тогда и беседа будет гораздо более интересной.

Тут я ощутил желудочный спазм. И словно эхо в мозгу сразу возникла мысль: «Надо пожрать!»

– Доктор, – обратился я к Вейну, который шёл впереди меня, – а куда мы идём. Может быть в столовую? – в голосе моём было столько наивной надежды, что доктор как‑то по злодейски хохотнул:

– Нет, мы идем к вам в палату.

– Но я есть хочу! – я действительно понял, что очень хочу есть. Ну просто очень.

– Забудьте, – сказал Вейн, – у вас через два часа калибровка нейросети, а потому есть нельзя. Процедура проводится натощак.

– Да сдохну же… – проворчал я.

– Нет, – отрезал доктор, – за пару часиков ничего с вами не станется, а вы лучше поспите, отдохните… Вот откалибруем вашего «Аристократа», а потом и поедите в своё удовольствие. – сказав это он снова весело хмыкнул.

И это породило у меня подозрение в том, что после калибровки мне будет настолько нехорошо, что кусок в горло не полезет…

Распрощались мы с Вейном у дверей моей палаты.

– Когда всё будет готово, я с вами свяжусь. А пока – отдыхайте, – с этими словами он двинулся дальше по коридору, а я пошёл слегка вздремнуть.

Приложение:

Статы Алексея «Ржавого» Князева на момент окончания главы.

Рейтинг безопасности – 0,75

Индекс Интеллектуального Развития (ИИР) – 340

Сила – 403,2

Восприятие (бит/сек) – 30,16

Скорость регенерации. (относительно базовой – коэффициент) – 6,232

Память (Терабайт) – 58,0

ПСИ (Ранг) – С10

ДОМИНАТОР – Масштабируемая кварковая нейросеть Джоре (прогресс настройки опций – %)

Регенерация – 17,6

Укрепление мышечной системы, сухожилий и костей скелета – 15,2

Реакция 6,3

Боевой анализ 2,9

Тактическое восприятие – не активно

АРИСТОКРАТ 6в (Нейросеть Содружества) – не активно

ИМПЛАНТЫ

«Церебрум Альфа 6в» Имплант Содружества – Интеллект +150

Глава 2

Орбитальная станция «Канцлер», медицинский центр

В блоке калибровки нейросетей было прохладно. Воздух тут был прозрачен и свеж, насыщен запахом озона и медикаментов, как, впрочем, и во всём медцентре. Серый пластик стен, роботы, стерильная чистота. И гудение приборов.

Я прошёл к приоткрытой двери, на которой была табличка «G‑12». Вот сюда то мне и надо было попасть. Раз дверь не закрыта, то, наверное, можно и не стучаться. Зачем производить лишний шум, в самом‑то деле?

Вдоль стены тянулась череда аппаратных стоек высотой почти под четыре метра. Они были похожи на колонны, сложенные из стальных кирпичей серверных корпусов. На фронтальных панелях ритмично мерцали зелёные, жёлтые и синие огоньки.

У меня возникло странное чувство, что это составные части чего‑то большего. Маленькие частицы, из огромного числа которых и слагаются цифровые сознания могучих искинов.

В центре комнаты находилось кресло из матового биопласта, способного точно подстроиться под тело сидящего в нём человека. Но почему‑то при взгляде на него не возникало мыслей о комфорте и покое. Напротив, это кресло выглядело немного угрожающе. Оно казалось холодным, лишённым всякой мягкости. Форма кресла, рёбра поддержки, встроенные фиксаторы, отверстия под датчики – всё это выглядело предельно функционально, но не более того – удобством там и не пахло.

Рядом находилось три медробота, чьи манипуляторы – десятки тонких титановых рычагов и стальных щупов с датчиками и инструментами, навевали мысли об особо изощрённых пытках. Но пока все эти блестящие металлом щупальца были неподвижны.

А сами медроботы, похожие на стальных спрутов, застыли в угрожающих позах, ожидая приказа к действию.

И тут я увидел, что в этой комнате не один. Из двери в стене напротив появились два техника. Они были облачёны в плотные комбезы зелёного цвета с логотипом «Звёздной Динамики» на рукавах. Шли они мягко и практически бесшумно. Их движения были экономны, а лица – бесстрастны.

Один из них обернулся ко мне и равнодушно буркнул:

– Садитесь в кресло, сейчас начнём.

Второй тихо произнёс, видимо для протокола проводимой процедуры:

– Запуск протокола «Семь‑Гамма‑Ноль». Объект: капрал Князев. Нейросеть: «Аристократ шесть вэ», серийный номер Дельта 495 0112. Загружаю эталонный паттерн подавления «Омега‑ноль двенадцать».

Из динамиков раздался безжизненный и холодный женский голос:

– Паттерн «Омега‑ноль двенадцать» загружен. Мощность сигнала 40 %, длительность цикла – 12 импульсов. Цель: снижение когнитивной активности до уровня тета‑ритма – подготовка к установке исходных пакетов калибровки.

Я медленно сел в это пыточное кресло, хоть мне почему‑то и не хотелось этого делать. Наверное паранойя моя опять расшалилась… Но я себя убедил – надо.

Мягкие, но крепкие фиксаторы захлестнули запястья, щиколотки и голову.

Медроботы ожили, и их стальные конечности начали медленно шевелиться. Я ощутил их ледяные касания на висках, затылке и шее. Эти касания не причиняли боли, но мне они почему‑то не нравились. Словно я действительно оказался в объятиях стальных спрутов.

Со стороны приборов, стоящих рядом, доносились лёгкие ровные вздохи, какой‑то писк, и звуки, похожие на щебет железных птиц. Роботы облепили меня датчиками – они всё измеряли, фиксировали, выводили на мониторы.

Перед глазами появился интерфейс «Доминатора»:

…Вмешательство в нервную систему – не зафиксировано. Уровень угрозы минимален. Тактика – пассивный мониторинг. Готовность – 100 %…

«Доминатор» держал события под контролем. Главное – не допустить вторжения в мозг с целью создания ментальных закладок, внедрения контуров подчинения и прочих подобных фокусов, которыми часто грешат в корпорациях.

Я всё понимаю – лояльность, безопасность и всё такое прочее… Но тут у нас конфликт интересов. У меня высший приоритет имеет задача – сохранить полный контроль над своим сознанием и своей тушкой. Для меня важнейшей вещью является верность себе, любимому.

Ледяные иглы манипуляторов касались кожи, не причиняя боли, но вызывая мощный отклик в психике. Здесь не было места слабости – сознание готовилось впитать новые паттерны и правила игры. И нужно было следить за тем, что за паттерны мне предлагают.

Техники в зелёном продолжали работать по своему сценарию. Каждый их жест был отточен многими десятками повторений грациозных па1 великого цифрового танца…

Голос «Доминатора», ровный, лишённый эмоций, почти монотонный – шептал инструкции, наблюдая за биением моего сердца и прочими био‑параметрами.

Вирус корпоративных алгоритмов пытался пролезть в самые дальние закоулки психики, чтобы узнать всё обо мне, а значит и получить возможность на меня влиять. А вот это не в моих интересах. Совсем. А потому этого и не будет. Это не корпорация должна иметь возможность влиять на меня, а совсем даже наоборот. Я сам собираюсь в будущем на неё влиять.

Безжизненный голос искина объявил:

– Подавление сознания активировано. Уровень когнитивного процесса будет понижен до тета‑ритма. Готовность к загрузке модулей – сто процентов.

В этот момент пространство внутри моей головы наполнилось глубокой низкочастотной вибрацией. Это была мягкая, ласковая волна, накрывшая сознание. Мозг словно обложили ватой, отсекая и заглушая все звуки, сводя на нет влияние внешней среды. Как если бы разум погрузился в мутную субстанцию, похожую на густой туман.

Окружающий мир отдалялся – звуки и образы расплывались, становились туманными. Всё словно растворялось в безднах этого вязкого эфира. Я не чувствовал страха или смятения – ровное дыхание и неподвижность тела помогали слиться с процессом активации нейросети.

На мониторах извивались кривые мозговых ритмов – ровные, идеально чистые синусоиды, лишённые побочных пульсаций, способных разрушить целостность процесса.

Первый техник, глядя на монитор тихо поделился своим мнением со вторым:

– Ты смотри, принятие поля почти полное. Ни малейшего сопротивления. Когерентность – 99,9 %. Таких результатов я не припомню – случай уникальный.

Партнёр слегка кивнул, выражая своё согласие со сказанным.

Тем временем «Доминатор» сообщал:

…Обнаружен внешний подавляющий сигнал. Цель: снижение активности коры головного мозга…

…Форма поля идентична стандарту протокола «Семь‑Гамма‑Ноль» …

…Активные контрмеры не дадут нужного результата. Запускаю протокол «ЗЕРКАЛО»…

…Создаю карты нейронных реакций, формирую обратный сигнал подавления. Эмулирую паттерны для внешних сенсоров…

…Статус: синхронизация с ложным сигналом 100 %, эффективность подавления снижена до нуля…

Да, бороться было бессмысленно и даже вредно. «Доминатор» избрал более действенную в данном случае тактику – обман. И сейчас блок калибровки стал сценой, в центре которой сидел я в этом пыточном кресле, а искин, вторгающийся в мой разум, оставался за кулисами. Внешний же мир видел лишь тишину и покой.

Тишина стала плотной и ощутимой, словно тяжелое покрывало, накрывшее всё вокруг.

Атмосфера в блоке калибровки чем‑то напоминала ауру священного места силы или молельного зала в храме сурового и грозного божества.

Техники, словно безмолвные жрецы этого храма, двигались согласовано, с предельной точностью, как хорошо смазанные механизмы. Каждое их движение подчинялось ритму, который отбивал невидимый метроном. Они не допускали ни единого лишнего жеста. Их взгляды, скрытые забралами масок, прикипели к широким экранам, по которым бежали строки отчётов о ходе процедуры. Техники внимательно следили за тем, нет ли каких отклонений, и не находили их – буквы горели ровным, спокойным зеленым светом – символом абсолютной стабильности и контроля.

Один из них сдержанно произнес:

– Тета‑ритм устойчив. Переходим к фазе два – инъекция пакетов калибровки.

На панели засиял ряд прогресс‑баров, каждый в своей нише:

– «Тактика. Уровень четыре» – пакет, который формировал алгоритмы реакций и планирования;

– «Лингво‑корпус» – ядро для обратной связи и обмена данными;

– «Социальный протокол: манипуляция» – набор алгоритмов и сценариев влияния;

– «Кибербезопасность: корпоративный стандарт» – пакет защиты данных, шифровки и дешифровки.

Полосы размеренно заполнялись сверху вниз, фиксируя каждую стадию передачи данных.

Я чувствовал, как плотный поток данных сливается с нейросетью. Этот поток был словно живая река, медленно и в то же время стремительно он менял мою сущность. Но в пределах, которые определял я сам. Мне в этом помогал «Доминатор». Не знаю, справился бы я с этой задачей без него… Скорее всего – нет.

«Доминатор» продолжил отображать то, что сейчас происходит в области обмена данными:

…Обнаружен входящий поток данных. Источник: Центральный узел нейросети «Аристократ»…

…Протокол: перехват, расшифровка, анализ, слияние…

…Действия: создание отдельной песочницы, эмуляция процессов, создание ответных шаблонов…

…Подпротокол «Жатва» запущен: поиск тактических, языковых и системных уязвимостей. Экстракция структуры API, командного синтаксиса…

…Прогресс: 12 %,..47 %,..89 %,..100 %…

…Статус: слияние завершено. Полный функционал оболочки «Аристократ» запущен. Все внешние запросы маршрутизируются через слой эмуляции…

…Директива: расширение доступа через легальный канал «Аристократа», приоритет – безопасность…

Один из техников, внимательно следя за монитором, заметил:

– Ответ на стимулы появился быстрее эталона на 0,02 секунды. Нейросеть не просто принимает данные – она на лету адаптирует их под личный профиль, используя паттерны носителя. Это не просто совместимость, это глубокий симбиоз.

И он был прав. В этот момент моё «Я» и структуры нейросетей, бывшие до этого момента совершенно чуждыми друг другу, получили возможность по моему желанию сливаться в единое целое. И эта новая сущность была холодной, циничной, эффективной, не ведающей жалости и сомнений.

Да, эта возможность станет моим тузом в рукаве. Став с нейросетью единым целым, я смогу совершать то, что людям недоступно… Но после того, как прямая надобность в совокупной структуре отпадёт, я смогу выходить из симбиоза с нейросетью и снова становиться собой…

В блоке висела лёгкая, но плотная атмосфера концентрации. Стояла тишина, нарушаемая лишь писком приборов и звуком шагов персонала.

Главный техник, затаив дыхание и не отрывая взгляда от монитора наблюдал за заполнением прогресс‑бара, полоса света в котором, как ленивый поток жидкого металла, медленно, но неуклонно приближалась к отметке 100 %. Каждая новая точка данных, каждое новое число, возникшее на дисплее подтверждали – процесс близится к концу, этап долгих испытаний и калибровок почти целиком остался позади.

А сколько времени прошло, я не мог оценить, да и зачем? Главное, чтобы всё успешно завершилось.

– Процедура окончена, – ровным, бесцветным голосом рапортовал техник, – отключаю поле подавления. Снимаю блокировку фиксаторов.

Раздалось тихое шипение, едва слышимое в общем шуме, который производили кулеры серверных блоков. Звук ускользающего воздуха и еле слышный щелчок удерживающих механизмов. Мои запястья, щиколотки и голова обрели свободу от мягких объятий пластиковых ремешков. Стальные щупальца, которые так долго скользили рядом с моей кожей, слегка отступили, отряхнулись и затихли, позволив моему телу вновь обрести свободу движений.

Но эта свобода не была похожа на привычную. Я не был расслаблен. Каждое усилие, которое я предпринял при подъёме с кресла, было рассчитано, выверено, и имело волне конкретную цель в рамках общего вектора движения. Моё тело двигалось легко, экономно, как отлично отлаженный механизм, чья задача – быть максимально эффективным.

Техник, впервые за всё время, что я здесь, взглянул на меня, как на кого‑то, достойного внимания, и сдержано произнёс:

– Капрал, ваша нейросеть «Аристократ» прошла полный цикл калибровки и получила последние обновления безопасности. Вы должны ощутить повышение когнитивной функции: ясность и скорость мышления, возросшие возможности памяти и рост скорости обработки входящих данных.

Я повернулся к нему и без тени улыбки сказал ему:

– Благодарю за обслуживание, – ответ прозвучал сухо, без эмоций.

Я старался, чтобы всё выглядело именно так. Эти ребята должны были быть уверены, что всё прошло штатно. И что их алгоритмы контроля прочно угнездились в моих мозгах. Потом, конечно, угнетение эмоций должно сойти на нет, но сейчас этот эффект должен быть заметен. Что я и старался сыграть. Зрители мне, правда, попались невзыскательные. Так что моё лицедейство, я так думаю, вполне себе прокатило.

Передо мной появился совмещённый интерфейс «Доминатора» и «Аристократа». Сейчас он выглядел, как цифровые и текстовые данные, которые были обведены строгой рамкой, наложенной поверх того, что видели мои глаза.

И тут же передо мною побежали строки:

…Протокол симбиоза: Активен…

…Мимикрия: 100 %…

…Доступ к функциям нейросети «Аристократ»: Полный…

…Получены новые инструменты: социальный инженерный пакет, матрица тактических прогнозов, ключи доступа по корпоративным стандартам…

Мысли плотно ложились в пакеты данных, и не оставляя места чувствам или сомнениям отправлялись в тактический блок для анализа. Я ощутил, что мой потенциал теперь расширен и серьёзно увеличен. У меня возникло такое чувство, что цифровое ядро «Аристократа» добавило мощности не только мозгам, но и телу.

Но ладно, с новыми возможностями придётся долго и вдумчиво разбираться. Надо будет произвести свою калибровку и отладить «Аристократа» под себя, с учётом своих хотелок и предпочтений. У меня есть «Доминатор», а потому с его помощью я смогу добиться того, чего хочу. Что бы там не думал доктор Вейн, его техники и вся корпоративная СБ…

Отдал ментальную команду:

– Открыть панель статуса.

Интерфейс очистился, но не надолго. Почти сразу перед глазами развернулась сводка состояния нейросетей:

…Протокол симбиоза активен. Нейросеть «Аристократ» полностью интегрирована и её внешний интерфейс эмулируется…

…Сеть «Доминатор» продолжает работу по постановке сети «Аристократ» под контроль. Идёт изучение недокументированных возможностей…

Текущий прогресс: 85 %…

Сегодня я сделал большой шаг вперёд. Я получил нейросеть, в которой зашиты навыки не только по стратегии и тактике. Я теперь могу выполнять и функции пилота звездолёта. Пока, правда, только в теории…

Для того, чтобы подкрепить новые возможности знанием, мне надлежит посвятить всё свободное время обучению. В договоре найма говорилось не только о нейросетях и имплантах. Там упоминались ещё и базы знаний. Вот их‑то мне и предстоит освоить в кратчайшее время. И чем больше я освою – тем лучше.