Текст книги "Звёзды, пламя и сталь. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Игорь Лопарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 92 страниц)

Глава 5

Планета Сканда-4, учебный лагерь «Кузница победителей»

На следующий день случился сюрприз. И сержант Брукс тут был совершенно не при чём.

После ужина я в спортзал не пошёл, а улёгся на койку поверх одеяла и прикрыл глаза. Пользуясь тем, что один в кубрике, я собрался посмотреть, как там продвигаются дела по настройке. Кстати, погружение в транс с каждым разом удавалось мне легче и легче. И сейчас, стоило мне прикрыть глаза, как перед ними неспешно поползли строки:

…«Регенерация». Текущий прогресс – 4%.

' Укрепление мышечной системы, сухожилий и костей скелета' . Текущий прогресс – 2%…

Прогресс налицо. Хоть и совсем небольшой. Но сам факт порадовал. Дело идёт потихоньку – а это главное!

Закончив сеанс, открыл глаза и сел на койке. И тут увидел входящего в кубрик Чижа.

То, что он вошёл, само собой, не являлось чем-то из ряда вон. Мой интерес возбудило то, что под глазом у него красовался хороший такой синяк. Свежий, ещё не успевший налиться густой синевой. Но кровавая ссадина под глазом была вполне заметна. И у меня появилось желание узнать подробности событий, в результате которых наш Артёмка обзавёлся такой роскошной гулей под глазом.

– Эй, Чижик, – услышав мои слова парень нервно вздрогнул и отвернулся, – что с лицом случилось-то?

– Да так… – ему было явно неприятно моё внимание, так как он справедливо полагал, что связано оно со следами побоев на его физиономии. Ведь никому не приятно объяснять, как так вышло, что морду набили. Быть терпилой в глазах окружающих никому не нравится, даже самим терпилам.

Всё-таки я раскрутил его на откровенный разговор, и выяснил, что его поймали там, где не было камер. Трое. Поймали и избили. Но не просто так, а с вполне конкретной целью. Вслед за избиением ему было сказано, что теперь он обязан чистить чужие берцы по утрам. Ну и ещё там ему придумали обязанностей. Уйдёт в отказ – будут бить. Будут бить регулярно, пока не станет делать, что скажут. В общем, классика…

Ну да, в нашем приюте тот, кто считал себя сильнее, тоже частенько третировал слабых. А когда такие типы сбивались в банду, то становилось совсем весело.

Вот и встала передо мной во весь рост проблема армейского буллинга. Ничего странного – для замкнутых коллективов эти процессы совершенно естественны. Значит, пришла пора создавать свою банду. В целях обороны – свои берцы я и сам почищу.

И тут вошёл Дрищ. И, что вы думаете? И у него под глазом наливалась синевой свежая гематома. После опроса этого слабака выяснилось, что его били те же люди и с теми же целями. Дурни. Они не знали, что у него есть настоящий друг, который за него порвёт кого угодно. Ведь наш Гвидо не побоялся и на Брукса напрыгнуть из-за Дрища.

У меня в голове начал складываться план. Осталось подождать Гвидо и обсудить с ним детали.

А пока я занялся тем, что вытягивал из пострадавших подробные словесные портреты обидчиков. И один из этих словесных портретов показался мне очень уж знакомым. У него был характерный шрам на щеке. Это был тот самый тип, что пытался спихнуть меня с койки ещё когда мы сюда ехали. Он же недавно врезал мне по затылку табуретом. Как раз после этого он и обзавёлся тем самым шрамом.

Вот им-то я и займусь в первую очередь. А остальные двое – его дружки. Так себе бойцы, если честно. Их я уступлю Гвидо и тому, кто станет третьим «мстителем».

В кубрик зашёл Гвидо, и лицо его начало буквально чернеть, когда он глянул на своего друга. Хорошо, что он ни на кого не стал бросаться, а всё-таки выслушал мой рассказ.

Устроили совет, в процессе которого я изложил свой нехитрый план. План одобрили. Но теперь надо было найти третьего бойца. На эту роль подходили двое – Крот и Тихий.

Крот выглядел, конечно, внушительно, но характер у него был дрянь. Если коротко, то был он отъявленным эгоистом и вообще, с гнильцой.

Эти свойства своего характера он и проявил, ответив отказом, когда я предложил ему вписаться за наших.

– Идите вы, – недовольно буркнул он, – сами разбирайтесь. Не моё дело.

Я не стал его уговаривать, лишь про себя отметил, что и за него вписываться никто из нас не будет. А от наездов тут никто не застрахован.

А вот Тихий согласился. Он был действительно тихим, предпочитал молчать и никогда не лез на первый план. Но на занятиях по рукопашке показывал стабильно неплохие результаты.

Мы решили, что всё будем делать легально – никого за углом стеречь не будем. План был гениален и прост. На утреннем разводе подходим к сержанту Бруксу и объявляем о том, что намерены драться с тремя курсантами из третьего отделения. Причина – острая личная неприязнь. Разумеется, и Дрищ и Чиж должны до развода сидеть в кубрике и никому берцы не чистить…

На том и порешили.

Но вот и наступило утро, и утренний развод, неизбежный, как восход солнца.

Сначала с Бруксом говорил я. Позывные каждого из наших противников мы установили ещё вчера. И сейчас я оформлял вызов на дуэль курсанта с позывным Горб. Именно такое погоняло было у того дебила.

– Знаешь, сынок, – усмехнулся Брукс, – а ведь он-то помощнее тебя будет. Не боишься?

– Никак нет! – ответ последовал немедленно. Я и правда был спокоен. Моё тайное оружие – нейросеть Джоре. И оно вселяло в меня уверенность. Хотя в силу не вошло и не войдёт ещё долго.

– А ты знаешь, что он может отказаться? – Брукс, как всегда был ехиден.

– Так точно! – я был уверен, что этой возможностью Горб пользоваться не будет. Ибо при отказе от дуэли ему полагалось пять плетей – за трусость. Очень мудрое правило, как я считаю. Цель нашего обучения – подготовка бойцов. А боец не должен избегать боя только из трусости.

Потом подошла очередь Гвидо и Тихого. Их заявки, как и моя, были приняты.

Но то, что сказал Брукс, подводя итоги нашего разговора, меня немного удивило. И, что греха таить, доставило мне толику злобной радости:

– Бои ваши будут послезавтра вечером, – насладившись нашим растерянным видом он пояснил:

– Эта троица послезавтра утром только из карцера выйдет. А потом занятия будут – ну, вы в курсе, – ухмыльнулся он.

Значит, там, где это дурачьё било слабых, таки всё же были камеры. То есть, если ты не видишь камеру слежения, то это отнюдь не значит, что её там нет.

И не стоит пренебрегать правилами. Хоть они и драконовские, но исполняются. Жёстко и непреклонно. И это привносит в нашу жизнь хоть какой-то порядок.

Но вот наконец настал тот день. День отмщения. Мы все прошли в корпус, где в дневное время проходили занятия по рукопашке и работе с холодным оружием.

Следящие камеры безмолвно смотрят сверху. Стены из пластали, холодные и гладкие. Высокий потолок. Пол покрыт слегка пружинящим покрытием, липким от пота и крови, пролитых бойцами. Воздух густой от запаха озона, металла, свежего пота и чего-то острого – то ли страха, то ли азарта.

Наши противники уже были здесь. Выглядели они неважнецки, так как отсидев своё в карцере тут же отправились на занятия. А после занятий сразу сюда. Ну, тем лучше для нас. Мы их отделаем, хоть и не без труда.

Мой оппонент, например, сильно прибавил в весе с тех пор, как мы с ним повздорили из-за койки. И вес его возрос отнюдь на за счёт жира. Он оброс мышцами и выглядел весьма внушительно. Да и его кореша тоже заметно прибавили. Но мы были уверены в своей правоте и своих силах.

Каждой паре был отведён свой октагон – их в зале было пять, так что места для драки было достаточно. Кроме нас была ещё одна пара – но до них мне дела не было.

В каждом октагоне был свой судья. Он наблюдал за тем, чтобы бойцы не поубивали друг друга. Ибо смерть рекрута – это допустимо, но не желательно. Чем больше курсантов отправят в войска – тем лучше.

Бои в октагоне ведутся до тех пор, пока один из соперников не потеряет возможность продолжать бой или не запросит пощады. Всё просто. Главное правило – никаких правил. Как в жизни, где для достижения победы хороши все средства и приёмы.

Наш судья – мастер-сержант Сарнов. Мощный дядька с добродушным лицом и пудовыми кулаками.

Сарнов поднимается на свой помост. Толпа замирает:

– Приготовились… Бой! – дублируя команду сержанта, в воздухе разносится гулкий звук гонга.

Горб рвется вперед. И по нему не скажешь, что ночь в карцере провёл. Выносливый, мерзавец.

Его первая атака – не размашистый кросс, а быстрая серия из трех прямых ударов левой рукой. Он хочет проверить дистанцию, заставить меня защищаться. И найти брешь в моей защите. Надо же, усвоил что-то из того, чему нас тут учат.

Удары быстрые, но без вложения массы тела – видно, что это скорее для разведки. Не вижу пока реальной опасности.

Уклоняюсь и не отступаю. Вместо этого делаю шаг вперед-вправо, отводя первый джеб Горба предплечьем левой руки. Второй джеб проходит мимо – меня тут уже и нет. На третьем джебе ставлю жёсткий блок, резко опуская локоть вниз и внутрь, сбивая траекторию удара Горба. Сухой звук удара кости о кость. Горб вздрагивает – блок болезненный. У него, похоже, немеют пальцы. Это хорошо.

В ответ на гримасу боли на его перекошенном лице улыбаюсь. Открыто и по доброму. И беднягу от этого знатно корёжит. Слышу, как он скрипит зубами от злости…

Теперь, не давая Горбу восстановить дистанцию я тут же наношу короткий прямой правой в солнечное сплетение. Горб успевает частично уйти с линии атаки поворотом корпуса, но ему все равно прилетает по ребрам. Раздаётся глухой звук, словно врезали дубинкой по сырому мясу. Горб кряхтит, отшатывается назад. Лицо искажено – ему больно дышать. А дышать-то надо.

Нельзя останавливаться. Делаю резкий подшаг, сокращая дистанцию до минимума. Клинч. Наношу два быстрых апперкота левой рукой снизу вверх – один в живот, второй, чуть выше – целюсь в челюсть. Горб инстинктивно прижимает подбородок к груди, принимая первый апперкот на пресс. А второй мой удар скользит по защитному шлему. Обидно – не попал. Ну да ладно, ещё успею…

Горб, чувствуя опасность захвата, резко бьет открытой ладонью снизу вверх по моему подбородку – ему нужно разорвать дистанцию. Удар, кстати, несильный, но неожиданный. Запрокидываю голову, и оппонент отскакивает назад, тяжело дыша. Первая кровь за ним, однако. Губу мне разбил, гадёныш. Сплёвываю розовую слюну, глаза сужаются – закипает холодный гнев.

Гонг – короткая пауза. Расходимся. Горб хватает ртом воздух, лицо бледное от боли в ребрах. Я же стараюсь дышать носом. Кровь из разбитой губы уже почти не течёт. Регенерация работает. Да и вообще – чувствую себя свежим и бодрым. Противник, похоже начал прогибаться – дал слабину. И если раньше я опасался поражения, то теперь я абсолютно уверен в победе. Я его сделаю! Гонг!

Боль и адреналин затуманивают разум Горба. Вместо осторожного сближения он снова рвется вперед с криком, пытаясь нанести мощный боковой удар правой мне в голому.

Нырком ухожу. Его кулак проносится над головой с шелестящим свистом. Чуть присев, бью сильный лоу-кик правой ногой. Горб вскрикивает – удар по бедренной мышце получился болезненным, и нога оппонента подкашивается. И это хорошо.

Горб, теряя равновесие, пытается удержаться, но я не даю ему опомниться. Поднимаюсь из приседа и наношу мощный толчок двумя руками в грудь противника. Оппонент, потеряв равновесие, летит назад и тяжело падает на спину. Толпа рекрутов, наблюдавших за боем, взрывается коротким ревом. Ага, у меня, как оказалось, и болельщики тут появились. Становлюсь звездой октагона, не иначе.

Но, к чёрту всё это. Надо развивать успех. Напрыгиваю на оппонента, пока он не поднялся. Теперь у нас борьба в партере. Мгновенно захожу в боковую позицию, прижимая Горба к полу своим весом. Он отчаянно пытается защитить лицо руками. Бью короткими, жесткими ударами, локтями по рукам и корпусу оппонента, стараясь пробить защиту. Стонет, гад, корчась под моими ударами. Кровь из разбитого носа размазывается по лицу. Хо-ро-шо.

Чувствуя, что я его сейчас забью, Горб собирает остатки сил и встаёт на мостик. Он резко выгибается вверх в попытке меня сбросить. Одновременно он забрасывает ногу для удушающего приёма. Техника грязная, но тут можно всё. Поэтому я, не желая рисковать, резко откатываюсь назад. Встаю на ноги и отступаю на шаг, давая Горбу пространство подняться.

Сарнов слегка кивает – моё решение верно. Следует избегать ненужного риска в партере. Тем более, когда противник тяжелее тебя.

Горб поднимается медленно, шатаясь. Его левый глаз заплыл, комбез в крови и грязи, дыхание хриплое, прерывистое. Правая нога явно болит от лоу-кика. Да и рёбра должны напоминать о себе.

Но ярость еще горит в его единственном открытом глазу. Я стою чуть дальше, вытирая кровь с подбородка рукавом. Дыхание учащено, но я с этим справлюсь. Главное – сохранять спокойствие. И победа будет моей.

Горб, хромая, снова идет вперед. Это уже не атака, а акт отчаяния. Он пытается войти в клинч, чтобы свалить и задушить. Но движения у него неверные. Видно, что плывёт.

Я делают шаг вперед-влево, уходя с линии атаки, и одновременно наношу свой коронный жесткий, вложенный апперкот левой рукой. Но не в голову. Целюсь точно под правую дугу ребер оппонента, в область печени. Удар короткий, взрывной, с идеальной техникой – вся масса тела, вращение корпуса, сила ног – всё направлено в одну точку.

И кулак вонзается точно в цель. Раздаётся глухой звук. Как будто мешок с песком упал с высоты.

Горб замирает. Весь воздух вырывается из его легких звуком: «Ууухх…». Глаз оппонента расширяется до предела, наполняясь не болью даже, а ужасом. Цвет лица мгновенно становится серо-зеленым. Он не падает сразу. Стоит секунду, согнувшись пополам, левая рука судорожно вцепилась туда, куда пришёлся удар. Правая же бессильно повисла. Потом его ноги подкашиваются, и он падает на колени. Затем валится на бок, свернувшись калачиком. Начинается неконтролируемая рвота – сначала остатками пищи, потом желтой желчью с прожилками крови. Он не кричит, только хрипит и давится, тело бьется в судорогах от шока и боли. Круг замкнулся.

И вот я стою над ним. Пот стекает ручьями по лицу. Кулаки все еще сжаты, плечи напряжены. Я не смотрю на Горба. Он мне сейчас не интересен – просто кусок мяса. И я не улыбаюсь. Победа – это не триумф. Это просто то, что должно было случиться – случилось. Это доказательство пригодности. Это усталость. И это возмездие.

Сарнов произносит свой вердикт тем же каменным тоном: «Ржавый. Победил в кругу чести. Проигравшего в медблок». Два рекрута без эмоций подхватывают корчащегося Горба под мышки. Волокут его к выходу, оставляя кровавый след на гладком полу. Его провожают злорадными взглядами. Видать, многим насолить успел. Но вот и на него управа нашлась. Зло посрамлено, справедливость торжествует.

Выхожу из октагона. Толпа молча расступается. Я не чувствую их взглядов. Я чувствую только боль в костяшках, липкий пот на спине и абсолютную, леденящую пустоту после боя. Пустота, это место, где должен был бы быть страх, но вместо него лишь холодная уверенность в том, что всё было правильно. Рядом что-то восторженно лопочет Чиж. Не слышу.

Я иду, уже прокручивая в голове свои ошибки: слишком открылся на входе, позволил оппоненту выйти из клинча, не добил эффективно на земле… Следующий раз будет лучше. И пусть хоть кто-то только попробует дёрнуться на наших.

Тихий и Гвидо уже давно разобрались со своими противниками и даже успели по-болеть за меня.

Мы молча шли обратно в казарму. Слова были не нужны. Мы сделали то, что должны были сделать. И сделаем ещё, столько раз, сколько потребуется.

Глава 6

Планета Сканда-4, учебный лагерь «Кузница победителей»

Дни сливались в сплошную череду. Каждый следующий день походил на день предыдущий. Нет, конечно были мелкие отличия. Но суть не менялась. Нагрузки росли синхронно с тем, как мы становились сильнее и крепче. Например на полосе мы теперь бегали в бронежилетах, касках, защитных поножах и наручах. Защита, конечно, так себе. Я думаю, это просто дополнительный вес. А ведь приходилось ещё и масс-ган на себе переть. А это, скажу я вам, совсем не пушинка…

И мои догадки подтвердились. Брукс как-то сказал, что это на нас надевают, чтобы жизнь мёдом не казалась. Вообще для боя используют легкий тактический доспех. Но он жизнь солдата, напротив, облегчает. А потому с ним нас будут знакомить в последнюю очередь. Чтобы не расслаблялись…

Что касается меня, то нейросеть Джоре уже здорово упрощала мне жизнь. Не взирая на то, что прогресс настройки был мучительно медленным. Совсем недавно я заглядывал в себя и видел строки:

…«Регенерация». Текущий прогресс – 6%.

' Укрепление мышечной системы, сухожилий и костей скелета '. Текущий прогресс – 4%…

Но я старался использовать эти эффекты по минимуму. Очень не хотелось объяснять Бруксу, почему я могу пережить падение с высоты четырёх метров без вреда для здоровья. Тогда как Слон недавно на полосе препятствий сверзился с гребня стены и получил трещину в бедренной кости.

Пока удавалось избегать пристального внимания сержанта. Но, боюсь, рано или поздно он начнёт задавать вопросы. Въедливый он.

Со временем в нашу программу добавлялись и новые элементы.

С завтрашнего дня, например, стартуют учения по тактике малых групп. Как сказал Брукс – выходим на полигон, и там нас ждёт испытание почище полосы препятствий.

Сначала группы будут формировать каждый раз с разным составом. Чтобы мы затвердили типовые паттерны, невзирая на то, с кем именно придётся действовать сообща.

С некоторых пор я проникся тем, что Брукс, хоть и очень неприятный тип, но говорит дело. А потому к словам его старался относиться максимально серьёзно. И то, что моими партнёрами в тактических учениях могут оказаться самые разные люди, меня расстроило. Вероятность пострадать из-за чужих косяков здорово возрастала. Команда из случайных людей – это стрёмно.

Сержант задумчиво шёл вдоль строя. Мы все стояли, затаив дыхание. Причина была веская – сегодня начнётся практика по тактике малых групп. Теорию по предмету нам читали недели две. Проводились и практические занятия. И сегодня проверка того, насколько хорошо мы всё усвоили. В условиях, приближенных к боевым.

Я уже успел убедиться, что тут трудности для курсантов создают изощрённо и со знанием дела. Так что ничего хорошего не ожидал. Так оно и вышло. Но, давайте по-порядку.

– Итак, сынки, – Брукс обвёл строй тяжёлым взглядом, – сегодня первая серьёзная проверка ваших способностей выживать в бою. И вы её не пройдёте. Думаю – ни один из вас не сможет уберечься от ран. И ваше счастье, что раны будут условными. То есть пули – шарики с краской. Мины – тоже краска. Но всё равно будет больно. – он опять посмотрел исподлобья на нас. – Очень больно… Сейчас взводный доведёт до нас списки групп, и тогда приступим.

Строй не шелохнулся. Казалось, что курсанты даже не моргали. Настолько велико было напряжение.

– Всё понятно? – спросил Брукс. И на его лицо наползла бледная улыбка. Похоже, ему понравилось, насколько мы прониклись.

– Так точно! – синхронный ответ получался у нас уже на автомате.

– Вольно, – скомандовал Брукс и направился к нашему взводному, капитану Зервасу, стоящему немного поодаль.

Все сержанты нашего взвода там собрались и что-то оживлённо обсуждали. Обсуждение продлилось минут пять, после чего весь взвод построили в едином строю.

Теперь речь держал капитан:

– Курсанты! Сегодня стартуют тактические учения. Они будут проводиться в виде учебного боя. Вас разобьют на группы по пять человек. Цель учений будет проста, и в то же время – тут он позволил себе критически хмыкнуть, – очень трудно достижима. Вам нужно будет добраться до огневой точки условного противника и подавить её.

Он оглянулся на Первого сержанта нашего взвода и кивнул ему:

– Я пошёл. Продолжайте, Вышински, – развернулся и двинулся в сторону штабного комплекса.

Ну да, хорошо, когда есть подчинённый – нагрузил его, а сам в тенёк. Пивка попить…

– Курсанты! – это уже Вышински принял эстафету, – сейчас я разобью вас на группы, и вы пойдёте получать оружие и амуницию. Вам будет дан час на получение, проверку и подгонку всего этого барахла. А потом выдвинемся на полигон…

Сказав это, он начал оглашать списки групп. Приходилось слушать внимательно – он называл номер группы, а потом перечислял позывные входящих в неё курсантов. Я оказался в пятой группе. И, как только услышал полный список, я понял – у меня проблемы:

– Группа номер пять, – прокашлявшись, продолжил Вышински, – Чиж, Горб, Ржавый, Арат, Сова… Старший группы – Ржавый.

Вот это поворот, однако…

– Что ты так на меня вылупился, сынок? – ухмыльнулся Вышински, глядя на меня, – не хочешь быть главным? А вот Брукс сказал, что тебе понравится. Обманул наверное… – он хмыкнул и перешёл к списку шестой группы. Но мне состав шестой группы, как вы понимаете, было не интересен. От слова «совсем»…

При таких раскладах Горба этого с порванной пастью мне как раз для полного счастья и не хватало… Теперь придётся не сколько планировать действия группы, сколько за спиной следить. Подстава, однако…

Закончив со списками, Вышински скомандовал:

– Смирр-на! – ещё раз строго нас оглядел, – Сбор на плацу ровно через час. Разойдись!

В оружейке получил тактический жилет с датчиками попаданий, масс-ган, учебный боекомплект и всё прочее. Не поленился разобрать масс-ган – для профилактики.

И не зря, надо сказать. Грязи на нём накопилось изрядно. Местный красный песок проникал в любые щели. И в ствольной коробке моего оружия он тоже присутствовал. Я повздыхал. Почистил. Собрал.

Подогнал сбрую, надел на голову древний тактический шлем. Модели этой уже наверное сотни две лет исполнилось. В действующей армии таких раритетов уже не найти. А у нас в оружейке есть. Курсантам сойдёт…

Пришёл на плац за пять минут до срока. Вся моя пятёрка была в сборе. Горб со шрамом на морде смотрел волком. Ну, странно было бы если бы он смотрел на меня по другому.

Чиж выглядел уже не так позорно, как в начале обучения. Подтянулся, кое-какие мышцы появились. Но уверенности в себе у него как не было, так и нет. Но это его проблема. Тут каждый сам себе психолог.

Ещё два парня с позывными Арат и Сова выглядели совершенно обыденно. Два курсанта, в общем.

Построили нас всех. Сержанты осмотрели подчинённых – не надел ли кто бронежилет наизнанку или тактический шлем задом наперёд… Но всё было нормально, матерной ругани я не услышал.

Наша колонна отправилась на полигон, где и будут происходить сегодня основные события.

Вот пришёл и наш черёд. Я построил группу, осмотрел эквип – для собственного спокойствия. Горб смотрел всё так же – волком. По лицу его ходили желваки. Эк корёжит то его… Надо присматривать за ним, однако.

Артёмка глядел на меня преданными щенячьими глазами. Как на отца родного. А ведь он старше меня на пол-года…

– Взвод! – голос первого сержанта заставил меня вздрогнуть, – на исходную!

И мы подошли к жирной жёлтой полосе что была нарисована на плитах. Излишне говорить о том, что время ограничено. Тут всё на время. А кто не успел – тот опоздал. А кто опоздал – тому взыскание. Такова жизнь…

– Готовность! – я перед стартом всем сказал, чтобы соблюдали порядок следования, который обговорили заранее. Оставалось надеяться, что это не вылетело из голов членов моей группы…

– Вперёд! – рявкнул сержант, и мы перешагнули жёлтую полосу, лежащую под ногами толстой змеёй.

Я тут же определил, куда предстоит двигаться. И ещё раз напомнил всем порядок движения:

– Горб, впереди-справа от основной группы. Дистанция двадцать метров. Арат, впереди-слева от основной группы. Дистанция та же. Остальные со мной. Пошли!

И мы не спеша шагнули вперёд.

Следует отметить, что вокруг теснились барханы из красного песка. Мало того, и тут и там валялись крупные камни, какие-то фрагменты стальных конструкций и прочий крупный мусор. Были и траншеи, и отдельные ямы. Пересечённая и захламлённая местность, в общем.

Над всем этим стелились плотные облака дыма. Мелкие песчаные смерчики возникали и пропадали то тут, то там. Разглядеть что-либо ближе двадцати метров было не так-то и просто. В общем, лёгких путей нам никто не предлагает…

Первые несколько шагов мы сделали в тишине. А вот потом началось. С правой стороны загрохотал пулемёт, и песок в пяти метрах от меня стал ещё краснее – к его природному цвету добавилась красная краска… Но пока никого из нас не задело.

Метрах в тридцати, за завесой тяжёлого дыма, что-то сильно ухнуло. Раздался приглушённый крик. Наверное кто-то не туда наступил, и сработала учебная мина – а это бидон краски, не меньше.

Но, похоже, пострадал кто-то не из моей группы. Я устроил перекличку и отозвались все. Даже Горб. Хотя я его из виду потерял. Но на планшете его отметка была видна – он был на своём месте в нашем построении. За ним был контроль событий на правом фланге…

Шарики с краской стали падать ближе. Пришлось двигаться резвее. На зубах опять скрипел песок. Видимость стала ещё хуже. Выстрелы, крики какие-то… Обстановка действительно приближена к боевой. Хотя я в настоящей-то боевой ещё не был, да…

Бежим зигзагом, уклоняясь от возможных выстрелов. Прячемся в ямах, за крупными обломками. У меня пот уже в берцах хлюпает… Но мне ещё не так тяжело – ощутимо помогает нейросеть. И масс-ган не кажется такой уж неподъёмной дурой. Чиж и Сова следуют за мной, как привязанные. Это хорошо.

С ближайшего бархана опять раздался грохот выстрелов. Чиж, вместо того, чтобы быстро найти укрытие, сжался и принял на песке позу эмбриона:

– Шевелись, придурок, – прошипел я, хватая его на воротник – думаешь спрятался?

Он был довольно лёгким, и мне удалось затащить его в траншею, которую вовремя заметил.

– С-спасибо! – немного заикаясь промычал Артём.

– Молчи уже, – цыкнул я, – соберись и ползи за мной…

Горба я что-то уже и на планшете не вижу. Никак он под раздачу где попасть умудрился? Придурок… Даже Артёмка, вон, и тот пока в строю.

Впереди, за песчаной пеленой, замаячил силуэт того самого холма, на вершине которого и притаился бункер. Бункер, огневую точку в котором нам надлежит подавить, а сам бункер захватить.

А для того, чтобы иметь возможность добросить гранату, надо подняться по склону этого самого холма. А склоны у него крутые. И сам он довольно высокий.

Сверху застрекотал пулемёт и новые пятна краски появились на камнях, взметнулись фонтанчики песка.

– Арат, ответь, – проорал я в микрофон.

– Я! – прошуршало в наушнике.

– Карабкайся вверх, мы будем справа от тебя, – командир из меня сейчас, хм, как пуля из известной субстанции, – как понял?

– Понял, принял, – Арат был лаконичен.

– Сова слева, Артём справа от меня, – я сглотнул вязкую слюну, – ползём вверх.

Получив от обоих ответ, я тоже развернулся лицом к склону холма и полез вверх. Вокруг вились струи дыма, ветер бросал красный песок горстями в поликарбон забрала тактического шлема. Два раза опора уходила из-под ноги, и я чуть было не падал вниз. Но пока не упал.

Все затянуто дымом. Не видно ничего, вокруг грохот выстрелов. Что-то взрывается. В общем, обстановка тревожная.

Над головой свистнул очередной шарик с краской и расплескался в метре от меня по камню. Я выругался про себя и потянулся, чтобы зацепиться за край щели, прорезавшей склон.

И тут…

И тут я ощутил сильный удар в спину. Руки разжались, и я полетел вниз. Падая, успел увидеть морду с характерным шрамом и услышал:

– Получи, тварь, – это я, стало-быть тварь. А Горб, который меня спихнул вниз, выходит белый и пушистый?

Мой масс-ган отлетел в сторону, а я продолжал кубарем катиться вниз. В какой-то момент я оказался на открытке. И стрелок, сидевший в бункере возможности не упустил – всадил в меня пяток шариков. Жилет тут же заалел красными пятнами. Ну и индикатор попадания заморгал, одновременно отправляя сигнал на центральный пульт. Я выбыл, получается – из-за этого козла мстительного.

И самое плохое не это. Склон неустойчивый. И сверху на меня посыпались камни. Сначала по шлему побарабанила мелочь, потом перед носом упал булдыган размером примерно с мою голову. И вот прилетело по спине – как будто кто кувалдой по ней зарядил. Я аж язык от боли прикусил. А камни продолжали сыпаться.

Я крутился, извивался, уклонялся от падающих камней. Спина после того удара просто горела огнём. Но вот камнепад прекратился, и я смог перевести дух. Если бы не нейросеть, то лежать бы мне сейчас со сломанными костями под кучей камней и красного песка…

А Горб, скотина такая, как-то же умудрился и датчик заглушить – я ж на планшете его не видел. Ладно, будем разбираться по ходу.

Всё равно надо вверх забираться…

– Горб! – это голос Брукса – я его ни с каким другим уже никогда не спутаю, – ко мне!

Не иначе, как сержант видел всё. Ну да. У них же там аппаратура не то, что в наших допотопных шлемах. Посмотрим теперь, чем дело кончится.

Когда я забрался наверх, учения уже были окончены. Тем не менее, кое-что, для меня очень интересное, я таки застал.

Горб стоял перед Бруксом. На лице сержанта отражалось брезгливое презрение.

– Расскажи мне, что там произошло? – ласково прошипел Брукс.

– Да ничего такого, – начал отмазываться Горб, – сорвался он, – тут он кивнул в мою сторону, – слабак потому что. Не удержался.

– Уверен? – всё тем же тоном уточнил сержант.

– Так точно! – Горб подумал, что я не буду его обвинять, типа западло. Но мне этого делать и не пришлось.

– А давай-ка мы посмотрим записи с камер? – хищно прищурился Брукс.

Горб побледнел. Он понял, что пропетлять не удалось.

– Хотя, я всё это лично наблюдал, – продолжил сержант, – и если что, записи будут доказательством. Так ты толкнул своего командира?

– Да какой он мне командир⁈ – заблажил Горб.

– Он был назначен старшим группы. – отрезал сержант, – а значит на время сегодняшних учений он был твоим командиром. И ты столкнул его под камни. А это саботаж. Предательство. – Брукс впился взглядом в поникшего придурка. – И ты понесёшь наказание.

– К-какое н-наказание? – бесцветным голосом промямлил Горб. Всё, спёкся красавчик.

– А это будет капитан Зервас решать, – медленно произнёс Брукс, – к расстрелу конечно вряд-ли приговорит, хотя право имеет… А жаль.

Когда мы вернулись в казарму, перед взводным строем встал наш капитан. Такое случалось не часто, но сегодня повод был.

– Курсант Горб! – крикнул Вышински.

– Я! – Горб, понимая, что сейчас огласят приговор, дал позорного петуха.

– Выйти из строя на два шага!

– Есть! – Горб закашлялся, но из строя таки вышел и развернулся к нам лицом.

– Этот человек, – голос взводного звучал тускло и устало, – совершил сегодня тяжкое преступление. Он столкнул своего командира со стены, тем самым сорвав выполнение боевой задачи, поставленной перед группой…