Текст книги "Звёзды, пламя и сталь. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Игорь Лопарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 92 страниц)

Он повернулся, чтобы уйти, но остановился:

– И ещё. Завтра у нас будут гости. Внезапная проверка из штаба округа. Проследи, чтобы твои подопечные не ударили в грязь лицом.

– Будет сделано! – ответил я. А про себя подумал, что если всё пройдёт нормально, мне ещё пара-тройка китов перепадёт.

Брукс кивнул и направился к выходу из казармы. Я остался стоять на улице, держа в руках ФПИ и пытаясь осмыслить то, что сейчас произошло.

Три кита. Плюс к тем пяти, что я получу в конце месяца. Итого восемь китов. Если за хорошие результаты по итогам инспекции дадут хотя бы трёху, то на «Церебрум Альфа 6в» мне хватит! Да, если я буду делать всё правильно, к концу месяца имплант будет моим!

Но главное – система действительно заметила мою полезность. Брукс был прав: это инвестиция. Корпус вкладывал в меня деньги, ожидая отдачи. И я должен был эту отдачу обеспечить. А деньги пойдут на импланты – их мне ещё много нужно будет.

Вернувшись в казарму, я обнаружил, что все курсанты притворяются спящими, но на самом деле жадно ждут подробностей. Гвидо даже привстал на локте, не скрывая любопытства.

– Ну? – шёпотом спросил он. – Что было?

– Премия, – коротко ответил я, ложась на койку. – За хорошую службу.

– Сколько? – не унимался Гвидо.

– Сколько есть – всё моё, – уклончиво ответил я.

Называть точную сумму не хотелось. Во-первых, это могло вызвать зависть. А во-вторых, я не любитель хвастаться своими успехами.

– Везёт тебе, – вздохнул Артём. – А мне до сих пор ни одной премии не дали.

– Заработай, – посоветовал я. – Помогай другим, следи за дисциплиной, показывай инициативу. Система это замечает.

– Легко сказать, – проворчал кто-то из дальнего угла казармы.

Я не стал спорить. Каждый должен был найти свой путь. Я нашёл свой – путь полезности для системы. И система это оценила.

Лёжа в темноте, я снова мысленно считал свои средства. Чуть больше двадцати одного кита – это очень хорошо.

Но можно ли рассчитывать на стабильные премии? Брукс сказал, что это инвестиция в эффективность взвода. Значит, пока я буду полезен, премии, по идее, будут продолжать капать на мой счёт.

Значит, нужно продолжать работать. Быть лучшим, но не выделяться слишком сильно. Помогать другим, но не забывать о собственных интересах. Блюсти дисциплину, но не превращаться в стукача.

Тонкая грань, но я, кажется, научился по ней ходить.

Завтра будет инспекция. Это новый вызов и новая возможность показать себя. Если всё пройдёт хорошо, возможно, последует ещё одна премия.

Я закрыл глаза и начал планировать завтрашний день. Нужно было проследить, чтобы все были в идеальной форме. Проверить оружие и снарягу. Убедиться в том, что казарма сияет чистотой, и если надо, нежно попинать дневальных.

Утро дня инспекции началось в четыре тридцать – на полчаса раньше обычного. Я проснулся сам, за несколько минут до того, как должен был прозвучать сигнал подъёма. Внутренние часы работали безотказно.

Быстро поднявшись с койки, я обошёл казарму, тихо будя товарищей. Никаких криков, никакой суеты – только спокойные, уверенные команды шёпотом.

– Подъём. Сегодня инспекция. Всё должно быть идеально.

Курсанты поднимались без обычного ворчания. Все понимали серьёзность момента. Инспекция из штаба округа – это не шутки. От её результатов могла зависеть судьба не только отдельных курсантов, но и всего лагеря. И случись что – нам-то уж точно достанется на орехи…

А через пол-часа в казарму вошёл Брукс. Он был одет в парадную форму, которую я видел впервые. Китель отглажен, берцы сияют, каждая пуговица на месте. Даже его обычно небрежно зачёсанные волосы были аккуратно уложены.

Сержант медленно прошёлся по казарме, внимательно осматривая каждую деталь. Его взгляд скользил по заправленным койкам, разложенному снаряжению, выстроившимся курсантам.

– Неплохо, – наконец сказал он.

– Ржавый, ты отвечаешь за то, чтобы все оставались в идеальном состоянии до прибытия комиссии. Малейшая проблема – немедленно исправляешь.

– Так точно, господин сержант!

– Построение через полчаса. По полной выкладке. – Брукс направился к выходу, но остановился у двери. – И помните – от того, какое мнение о нас сложится у инспекторов, зависит очень многое. Вплоть до того, куда именно вас отправят проходить службу после нашей учебки.

Когда сержант ушёл, в казарме повисла тишина. Все понимали серьёзность момента.

– Слушайте меня, – сказал я, обращаясь ко всем курсантам. – От того, как мы себя покажем, зависит очень многое.

Я обвёл взглядом лица товарищей. В глазах читались волнение, страх, решимость.

– А если что-то пойдёт не так? – тихо спросил Мышь.

– Ничего не пойдёт не так, – твёрдо ответил я. – Потому что мы этого не допустим. Мы команда. Мы прикрываем друг друга…

Когда прозвучала команда на построение, мы были готовы.

Плац купался в лучах утреннего солнца. Все курсанты лагеря выстроились повзводно, в парадной форме. Сержанты расхаживали перед строем, критически глядя на подчинённых.

Я стоял в первой шеренге нашего отделения, чувствуя на себе ответственность за каждого из товарищей. Слева от меня стоял Артём, справа – Гвидо. Оба выглядели безупречно. Но нервничал, конечно, не без этого.

Вдалеке показался тяжёлый имперский атмосферный катер. Машина плавно опустилась на бетонную площадку, и из неё вышли три офицера с нашивками штаба округа.

Даже на расстоянии было видно, что это люди совсем другого уровня. Их форма была сшита из дорогих материалов, на груди сверкали ордена и медали, движения отличались уверенностью тех, кто давно привык к власти.

– Смир-рна! – прогремела команда, и весь лагерь замер.

Инспекция началась…

Офицеры медленно шли вдоль строя, внимательно осматривая курсантов. Их взгляды были пристальными и холодными. Они искали недостатки, и горе тому, у кого они эти самые недостатки обнаружат.

Когда они приблизились к нашему отделению, я почувствовал, как напряглись стоящие рядом товарищи. Но внешне никто не выдал своего волнения.

Старший инспектор – полковник с ожогом через всё лицо – остановился прямо передо мной. Его серые глаза впились в меня, словно пытаясь заглянуть в душу.

– Фамилия? – резко спросил он.

– Курсант Князев, господин полковник!

– Сколько служишь?

– Четыре месяца, господин полковник!

– Результаты стрельб?

– Двадцать шесть попаданий из тридцати выстрелов на дистанции восемьсот метров, господин полковник!

Полковник едва заметно кивнул и перешёл к следующему курсанту. Я облегчённо выдохнул, но расслабляться было рано.

Инспекция продолжалась.

Строевой смотр длился три мучительных часа. Офицеры из штаба округа проверяли всё – от состояния формы до знания уставов. И примерно столько же времени заняла проверка результатов стрельб, умения разбирать оружие и прочих навыков, которые мы должны были тут приобрести.

Наше отделение прошло проверку безупречно. Каждый курсант отвечал чётко и по делу, демонстрировал требуемые навыки без малейших колебаний. Когда полковник со шрамом потребовал показать разборку масс-гана на время, Артём справился за рекордные сорок две секунды. Когда майор с холодными глазами устроил внезапную проверку знания тактических приёмов, Гвидо отбарабанил всё, словно зачитывал боевой устав.

Но настоящим испытанием стала практическая часть. Инспекторы потребовали показать слаженность действий малой тактической группы в условиях, максимально приближенных к боевым.

– Отделение сержанта Брукса, – объявил полковник, – штурм укреплённой позиции. Время на подготовку – десять минут. Жду вас на исходной.

Мы получили учебные патроны, но не холостые, как обычно, а с красящими шариками. Это было необычно и говорило о серьёзности испытания. Инспекторы хотели увидеть нас в деле. Оценивать нашу эффективность вполоть до того, насколько точно мы ведём огонь.

Целью был бетонный бункер на краю полигона, который мы штурмовали уже десятки раз. Но сегодня всё было по-другому. Внутри засели не манекены, а живые противники – инструкторы из других частей, вооружённые нелетальным оружием, которое, тем не менее, могло причинить серьёзную боль. Но и от попаданий наших шариков тоже синяки появлялись. Так что страдать будут все.

– Слушайте план, – быстро сказал я, собрав группу в круг. – Гвидо и Тихий идут справа, отвлекают внимание. Артём со мной – фронтальный штурм после подрыва заряда. Дрищ – прикрытие, следит за флангами.

– Понял, – кивнул Гвидо.

– Принял, – хором отозвались остальные.

Мы заняли исходные позиции. Инспекторы наблюдали за нами из укрытия, делая пометки в планшетах. Брукс стоял рядом с ними, и по его напряжённой позе было видно, как много для него значил результат этого испытания.

– Начали! – прозвучала команда.

Мы двинулись к цели. Первые сто метров прошли спокойно – противник не обнаруживал себя. Но я знал, что долго эта тишина не продлится.

Когда до бункера осталось метров пятьдесят, из амбразур ударили лучи боевых лазеров. Не смертельные, но способные травмировать – попадание могло оставить болезненный ожог и вывести из строя на несколько минут.

– Рассредоточиться! – крикнул я, бросаясь к ближайшему укрытию.

Гвидо и Тихий ушли вправо, как и планировалось. Их задачей было привлечь внимание обороняющихся и заставить их тратить боеприпасы. Артём последовал за мной, прячась от лазерных лучей за обломками бетонных плит.

Дрищ занял позицию на возвышенности и открыл прицельный огонь по амбразурам. Его задачей было не поразить противника – это было практически невозможно, – а заставить его прижаться к укрытиям и снизить плотность огня.

План работал. Защитники бункера разделили внимание между тремя направлениями атаки, что дало нам возможность приблизиться.

– Артём, заряд готов? – крикнул я, перебегая к следующему укрытию.

– Готов! – ответил он, показывая небольшую взрывчатку, которую мы получили для этого задания.

– Гвидо, отвлекай их! – скомандовал я в микрофон.

Огонь справа усилился. Гвидо и Тихий имитировали активную атаку, заставляя противника сосредоточиться на правом фланге.

Это был наш шанс. Я и Артём рванули к бункеру, используя мёртвую зону под его стенами. Лазерные лучи шипели над головами, но мы были уже слишком близко.

Артём прилепил заряд к стене рядом с входом и активировал таймер. У нас было тридцать секунд, чтобы отбежать на безопасное расстояние.

– Всем отойти! – крикнул я в микрофон. – Взрыв через тридцать секунд!

Мы отбежали за ближайшее укрытие и прижались к земле. Взрыв прогремел точно по расписанию, подняв столб пыли и дыма.

– Штурм! – скомандовал я.

Мы ворвались в бункер через пробитую взрывом брешь. Внутри было трое инструкторов, но они были оглушены взрывом, да и элемент внезапности был на нашей стороне.

Короткая, жестокая схватка в тесном пространстве. Беспорядочная свалка, крики… Через две минуты всё было кончено. Противник обезврежен, цель захвачена.

– Задача выполнена! – доложил я, выходя из бункера.

Полковник со шрамом посмотрел на свой хронометр.

– Семь минут двадцать секунд, – хмыкнул он. – Неплохо.

Неплохо? Это был лучший результат за всё время наших тренировок!

Инспекторы ещё полчаса обсуждали что-то между собой, делая пометки в документах. Мы стояли поодаль, ожидая вердикта. Наконец полковник подошёл к нашему взводному, капитану Зервасу.

– Отделение сержанта Брукса показало отличные результаты, – сказал он достаточно громко, чтобы слышали все. – Особо отмечаю действия курсанта Князева. Грамотное планирование, чёткое руководство, личная храбрость.

Он повернулся ко мне:

– Курсант, как долго вы служите?

– Четыре месяца, господин полковник!

– Планируете продолжить службу после окончания срока контракта?

Вопрос застал меня врасплох. Я ещё не думал о том, что будет после пяти лет службы.

– Рассматриваю такую возможность, господин полковник!

– Хорошо, – кивнул он. – С такими результатами вам стоит подумать об офицерской карьере. Империи нужны толковые командиры.

Офицерское училище! Это уже серьёзно – это уже шанс выйти в люди и перестать быть просто мясом. Это открывало совершенно новые перспективы. Но, до этого момента надо будет ещё дожить.

Я рассчитываю на то, что мне удастся получить нужные рекомендации в течение первого года службы в боевых частях. Отслужить полный контракт и, при этом, сохранить все конечности, да и саму жизнь – дано далеко не каждому. А потому надо будет приложить все усилия к тому, чтобы из боевой части меня отправили учиться дальше.

Инспекция закончилась. Офицеры улетели на своём монструозном катере, оставив нас, наконец, в покое…

Вечером, после ужина, меня снова вызвал Брукс.

– Хорошо сработал сегодня, – сказал он без обычной иронии. – Инспекторы остались довольны.

Он достал планшет и приложил к нему мой ФПИ.

– За образцовое выполнение задания в присутствии инспекции, за грамотное руководство группой и личную храбрость – премия пять тысяч кредитов.

Пять китов! Для меня это была очень большая премия.

– Кроме того, – продолжил Брукс, – твой рейтинг безопасности повышен до уровня 0,75. Это даёт доступ к расширенному каталогу товаров и услуг.

Расширенный каталог означал доступ к более качественным имплантам, лучшему снаряжению, дополнительным возможностям.

– Рад стараться, господин сержант! Благодарю! – все эти уставные «рад стараться», «не могу знать» и прочие «осмелюсь доложить» вызывали желание рассмеяться, но приходилось сохранять серьёзную морду лица.

– Не благодари, – как всегда отмахнулся он. – Заработал. – Брукс убрал планшет. – И помни слова полковника об офицерском училище. Подумай над этим серьёзно.

Лёжа перед отбоем на койке, я подсчитывал свои накопления. Восемь китов премий плюс восемнадцать китов, что у меня уже было накоплено – итого двадцать шесть китов. Значит я смогу купить свой первый имплант уже завтра. И активировать наконец третью базовую опцию – «Реакция». А потом получить доступ к базе знаний и выбору пути развития. Аж голова закружилась.

Система заметила мою полезность и начала инвестировать в моё развитие. Теперь нужно было оправдать эти инвестиции и продолжать расти. Главное, делать всё обдуманно. Не оступиться на таком скользком пути вверх…

Восемнадцать лет – это действительно было только начало.

Я закрыл глаза и погрузился в привычный транс, проверяя состояние нейросети. Прогресс настройки опций медленно, но верно рос. Завтра я смогу сделать следующий шаг на пути к истинной силе.

А пока что я был просто хорошим солдатом. И это меня вполне устраивало.

Глава 10

Планета Сканда-4, учебный лагерь «Кузница победителей»

Итак, на моём счету уже немеряно денег – шестнадцать тысяч двести кредитов. Очень приличная сумма для курсанта. И есть ещё около десяти китов на чипе. А это значит, что уже сегодня я могу приобрести и поставить себе имплант «Церебрум Альфа 6в».

После завтрака, пока остальные, печатая шаг, отправились на занятия по тактике, я свернул к штабному комплексу. С Бруксом всё согласовал, и он дал добро. Хотя, услышав о модели импланта, который я собрался ставить, буркнул:

– Красиво жить не запретишь, – и посмотрел на меня с недоверчивым удивлением…

Терминал в холле светился привычным изумрудным светом, приглашая совершить покупку, которая должна была дать толчок моему дальнейшему развитию.

Я достал из кармана заранее положенный туда чип, вставил в приёмное гнездо и слил с чипа все деньги на ФПИ.

Посмотрев на цифру баланса счёта, открыл раздел «Апгрейд» и вошёл в подраздел имплантов на интеллект.

«Церебрум Альфа 6в» за двадцать пять с половиной тысяч – это просто мечта, но я ухну туда почти все свои деньги. Шестое поколение, полная совместимость с моей нейросетью, прибавка до 150 единиц ИИР. Но денег ужасно жалко, прямо до слёз.

Я закрыл глаза и попытался взвесить все «за» и «против». Но логика была проста: лучше иметь хороший имплант, который прослужит долго. И, очень может быть, что его наличие прямо или косвенно повлияет на мою выживаемость в самом ближайшем будущем. Конечно, можно по прежнему любоваться на баланс счёта. Но деньги должны работать. Кроме того, с этим имплантом я стану сильнее, а значит, мои шансы выжить значительно возрастут.

Рука потянулась к сенсору «Купить».

– Покупка подтверждена, – прозвучал механический голос искина. – Средства списаны. Для установки импланта обратитесь в медицинский блок.

На счету остаются копейки – что-то около семисот кредитов. Не густо, но это была инвестиция в будущее. В своё будущее. Тем более, скоро окончится месяц и нам выдадут месячное довольствие. Прорвёмся, однако.

Лазарет встретил меня привычным больничным запахом. Дежурный врач поднял взгляд от планшета.

– Курсант? Что болит? – в его голосе слышалась усталость.

– Плановая установка импланта, – я протянул ему ФПИ. – «Церебрум Альфа 6в». Всё оплачено.

Врач приложил карту к сканеру и нахмурился:

– Усилитель интеллекта шестого поколения? Серьёзная штука для курсанта. Да и не только для курсанта… Ты что, наследство получил?

– Премии за хорошую службу, – ответил я, стараясь говорить как можно более буднично.

– Хм, – врач покачал головой. – Ладно, не моё дело. Проходи в процедурную. Но запомни – после установки сутки постельного режима. Мозг должен адаптироваться к новому железу.

Процедурная оказалась небольшой комнатой, заставленной всякими агрегатами. Я заметил две медкапсулы – очень серьёзные штуки. Там можно покойника, наверное, оживить. Только дорого это…

В центре стояло кресло, больше похожее на стоматологическое, но с фиксаторами и ещё какими-то приспособлениями.

– Ложись, – врач указал на кресло. – Сейчас сделаем местную анестезию и начнём.

Я устроился в кресле, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле. Это был мой первый имплант. Первый шаг к настоящей силе.

Врач достал из стерильной упаковки небольшую ампулу размером с мизинец. В этой ампуле содержался спецгель в состав которого входили наниты. Эти нано-роботы, будучи впрыснутыми в кровь, создавали в мозгу человека узел, который мы и называли имплантом.

– Видишь эту штуку? – врач показал мне ампулу. – Сейчас я тебе это впрысну, и скоро у тебя в мозгу появится сложнейшая конструкция. Потом извлечь то, что вырастет в твоих мозгах будет довольно сложно. Ты точно решил? И да – это больно. Очень больно.

Я кивнул. Пути назад не было.

Укол. Анестетик попал в кровь, и через несколько минут шея и вся левая сторона головы онемела.

– Не двигайся, – предупредил врач, включая какой-то сложный прибор. – Малейшее движение – и можешь остаться овощем.

Следующие полчаса я лежал неподвижно, слушая тихое жужжание оборудования и чувствуя странные покалывания в голове. Врач смотрел на мониторы, где можно было наблюдать процесс создания нано-частицами импланта в моём организме…

– Готово, – наконец сказал он, отключая приборы. – Имплант встал нормально. Он уже активен. Сейчас начнётся интеграция с нервной системой. Будет болеть голова, возможны глюки. Тебя может тошнить, но ты не пугайся – это нормально.

Как только он произнёс эти слова, меня накрыло. Голова взорвалась болью, перед глазами началась пляска цветных пятен, в ушах зазвенело. Я сжал зубы, стараясь не застонать.

– Терпи, – врач помог мне подняться с кресла. – Через сутки всё пройдёт. А пока – постельный режим.

Он проводил меня в палату и помог лечь на койку. Боль в голове была просто чудовищной. Хотелось выть и орать. Врач смотрел на меня, ожидая жалоб и прочих проявлений слабости. Но я сдерживался, хоть и с большим трудом.

– Отдыхай, – сказал он, направляясь к выходу. – Завтра посмотрим, как прошла интеграция.

Оставшись один, я закрыл глаза и попытался справиться с болью. «Доминатор» молчал – видимо, тоже адаптировался к новым условиям.

Постепенно боль начала отступать. И вместе с ней пришло новое ощущение – словно в голове заработал мощный со-процессор. Мысли стали яснее, острее. Я мог удерживать в памяти больше информации, быстрее оценивать ситуацию.

А ещё я чувствовал, как «Доминатор» реагирует на изменения. Нейросеть Джоре словно ожила, начав активнее взаимодействовать с моим сознанием.

Проснулся я глубокой ночью от странного ощущения. В голове что-то щёлкнуло, словно встала на место последняя деталь сложного механизма.

Перед внутренним взором вспыхнули знакомые строки, но теперь они были ярче, чётче:

…ДОМИНАТОР v.0.17.3.

Статус: Активен

Обнаружено новое устройство: Нейроимплант «Церебро Альфа»

Совместимость: 93%

ИИР повышен до 340 единиц.

Старт настройки опции «Реакция» (Рост скорости передачи нейронных сигналов)…

…Текущий уровень: 1%

Доступные режимы:

– Уровень 1%: Кратковременные вспышки повышенной реакции;

– Уровень 10%: Тактическое восприятие. То есть получение и обработка данных о событиях вокруг реципиента в радиусе десяти метров. Радиус будет расти вместе с уровнем настройки опции;

– Уровень 20% (при условии, что первые две базовые опции будут настроены не менее, чем на 20%): Старт настройки опции «Замершая реальность»

ВНИМАНИЕ: Старт настройки базовой функции «Замершая реальность» откроет доступ к выбору пути развития и базе знаний «Универсальный бой. Офицерский курс»…

Я лежал в темноте, стараясь осмыслить эту информацию. Наконец-то! Третья опция была активирована. Правда, пока только на минимальном уровне, но теперь это только вопрос времени.

Осторожно попробовал привести в действие новую способность. Сосредоточился на ощущении времени, попытался его замедлить…

Ничего не произошло. Видимо, для сознательной активации нужен был более высокий уровень настройки. А пока с момента её начала прошло всего-то ничего.

Но я чувствовал изменения. Чувства обострились. Даже в полной темноте я мог различить мельчайшие звуки: дыхание пациента в соседней палате, шаги дежурной медсестры в коридоре, тихое гудение приборов.

Это было только начало. И хотелось верить, что дальше будут и более значимые бонусы.

Утром врач осмотрел меня, и не мог скрыть удивления.

– Странно, – пробормотал он, изучая показания сканера. – Интеграция прошла аномально быстро. Обычно на это уходит несколько дней, а у тебя… – он покачал головой.

– Словно имплант был спроектирован специально для твоего мозга.

Я промолчал. Объяснять, что у меня в голове сидит нейросеть Джоре, которая помогает новому устройству войти в рабочий режим, было бы не самой лучшей идеей.

– Можно идти? – спросил я.

– Да, вроде бы можно, – врач всё ещё хмурился. – Но если будут головные боли, тошнота, нарушения зрения – немедленно ко мне. Понял?

– Понял.

Покинув лазарет, я направился в казарму. Занятия уже начались, но мне полагался день отдыха после установки импланта.

В кубрике было пусто. Я лёг на койку и закрыл глаза, погружаясь в привычный транс для общения с «Доминатором».

Статус опций показал приятные изменения:

…«Регенерация»: 9%;

«Укрепление мышечной системы, сухожилий и костей скелета»: 9%;

«Реакция»: 1% (базовый уровень, активация в стрессовых ситуациях)…

Прогресс был налицо. Имплант не только запустил настройку третьей опции, но даже несколько ускорил развитие двух первых.

Я попробовал глубже погрузиться в интерфейс нейросети, исследуя новые возможности. И обнаружил кое-что новое – неактивный раздел с надписью «Пути развития».

При попытке его открыть появились строки:

…Доступ к выбору пути развития будет открыт после запуска процесса настройки функции «Замершая реальность» (не менее, чем 20% уровень настройки каждой из базовых опций)…

Да, впереди меня ждал ещё один рубеж. Но теперь он выглядел достижимым.

Вечером, когда отделение вернулось с занятий, я заметил, как изменились мои чувства. Каждый звук, каждое движение товарищей я воспринимал с кристальной ясностью. Я мог следить сразу за несколькими беседами, анализировать при этом мимику и улавливать малейшие нюансы в голосах.

– Ржавый, ты как? – подошёл Гвидо. – Ну как, имплант хорошо встал?

– Нормально, – ответил я. – Голова болела, но сейчас уже прошло.

– Круто, – в голосе Быка слышалась зависть. – А какой взял?

– Простенький, – я решил, что будет лучше, если я не буду вдаваться в подробности, – на интеллект.

– Дорого небось?

– Ну, не дёшево, – хмыкнул я, – шесть китов, – ну не буду же я на весь кубрик объявлять реальную сумму понесённых затрат.

Гвидо присвистнул:

– Ничего себе! У меня на гражданке сразу столько денег никогда не было.

Я пожал плечами. Не хотелось обсуждать свои финансы. Тем более что денег почти не осталось, а впереди ещё множество покупок.

– А что даёт? – поинтересовался Тихий.

– Пока не знаю, – соврал я. – Говорят, мысли быстрее работают, память лучше. Но это постепенно проявляется.

На самом деле сдвиги были уже заметны. Я мог удерживать в голове гораздо больше информации, быстрее прокачивать ситуации. Но показывать это товарищам пока не стоило.

– А мне уже восемнадцать, – вздохнул Артём. – а что толку? Денег-то нет…

– Ну, накопишь со временем, – подбодрил его Тихий. – Если на ерунду жалованье тратить не будешь…

Разговор перешёл на другие темы, но я заметил, что теперь могу не только участвовать в беседе, но и в то же время оценивать поведение и эмоции каждого из товарищей. Мимика, жесты, движения глаз – всё это складывалось в детальную картину.

Это было… странно, непривычно. И немного пугающе. Словно я смотрел на людей через мощную оптику, и теперь видел то, что раньше оставалось скрытым.

Следующий день начался с новостей. На утреннем разводе сержант Брукс объявил:

– Сегодня переходим к новому этапу подготовки. Стрелковая подготовка на полигоне «Тирекс». Если до сих пор вы бегали с учебными пукалками, то теперь получите в руки настоящее оружие. Сейчас получаете в оружейке масс-ганы «Молот-4», боеприпасы к ним… И начнёте учиться страху божию.

Полигон «Тирекс» располагался в каньоне в нескольких километрах от лагеря. Добирались мы туда на грузовых глайдерах, поднимая тучи красной пыли.

– Слушайте сюда, мясо! – рявкнул Брукс, когда мы выгрузились. – Вот ваша новая девушка! – он поднял масс-ган стандарта «Молот-4». – Уделяйте ей побольше внимания, тщательно и ласково чистите, не то она вам всю морду разворотит, за ваше небрежение. Понятно?

– Так точно, сэр! – грянул хор голосов.

Следующий час мы изучали устройство оружия. Полная разборка, сборка, чистка. Я схватывал всё на лету – имплант действительно ускорил обучение. Но старался не выделяться, работая в том же темпе, что и остальные.

И я заметил, что движения мои стали более точными, уверенными. Руки словно сами знали, что делать.

– А теперь стрельба, – объявил Брукс. – Сейчас работаем с облегчённым патроном. Это чтобы вы сразу не обгадились. Так что пока привыкайте к отдаче и звуку.

Первые выстрелы оглушили. Масс-ган «Молот-4» был мощным оружием. Эдакая ручная пушка калибра 14,5. Из-за его отдачи я чуть было не сломал себе ключицу прикладом. Хоть там и компенсатор отдачи есть… Но потом я постепенно подстроился.

И тут появилось нечто интересное. В момент, когда я целился, время словно замедлилось на долю секунды. Я успевал заметить малейшие движения ствола, точнее навести оружие на цель и выбрать оптимальный момент, чтобы сделать выстрел.

Это была «Реакция» на минимальном уровне настройки. Очень короткая вспышка, но уже заметная.

– Неплохо, Ржавый, – кивнул инструктор по стрельбе, глядя на мою мишень. – Кучность хорошая для первого раза.

Я промолчал, но внутри ликовал. Имплант работал. Нейросеть работала. Я становился сильнее.

После недели тренировок с облегчёнными патронами нам объявили о переходе к стрельбе боевыми с полной навеской. Это вызвало у курсантов и азарт, и некоторый страх.

– Сегодня стреляем по-взрослому, – сказал Брукс, обводя нас тяжёлым взглядом. – Боевые заряды не прощают ошибок. Поэтому – работаем максимально внимательно и не допускаем никакой самодеятельности.

Мишени установили на скалах в дальнем конце каньона. Простые силуэты, но стрелять предстояло с дистанции триста метров из пока что непривычного оружия. Опять таки, как пойдёт стрельба со штатным, а не облегчённым патроном – мы не знали.

Я занял позицию на огневом рубеже, проверил оружие, вставил магазин. Сердце колотилось – это была моя первая стрельба настоящим боевым зарядом.

– Огонь! – скомандовал инструктор.

Я прицелился, задержал дыхание и плавно нажал на спуск. Грохот выстрела оглушил, отдача ударила в плечо. Но я видел, что пуля попала в цель – в центре силуэта появилась небольшая дырочка.

Есть попадание!

Следующие выстрелы давались легче. Имплант помогал концентрироваться, а нейросеть на доли секунды замедляла время, пока я целился. Результат впечатлял – из десяти выстрелов восемь попали в цель.

– Хорошая работа, – одобрил инструктор. – Продолжай в том же духе.

Но я старался не слишком выделяться. Выдавал хорошие результаты. Но не слишком хорошие, помня о том, что лучшее – это враг хорошего. Рано пока было показывать свои истинные возможности.

Инцидент произошёл на третий день стрельб. На огневую вышел курсант с позывным Шмель – крупный и довольно неуклюжий парень. Я стоял в паре метров от него, ожидая своей очереди.

Шмель передёрнул затвор и прицелился. Но когда он нажал на спуск, масс-ган издал какой-то гулкий, хриплый звук. Так не должно было быть – значит, что-то пошло не так.

– Стоп! – заорал инструктор, но было поздно.

Шмель в панике дёрнул спусковой крючок снова. Раздался глухой хлопок, а затем нас оглушил чудовищный грохот – ствол масс-гана разорвало от давления.

В этот момент мир вокруг меня замедлился.

Это не было похоже на те краткие вспышки ускорения, что были раньше. Время словно застыло. Я видел, как осколки металла и раскалённые газы веером разлетаются от разорванного ствола. Видел ужас в глазах Шмеля. Видел, как крупный острый осколок, вращаясь, летит прямо в лицо курсанту с позывным Донг, стоявшему слева от меня.

Сейчас «Реакция» включилась на полную мощность. Один процент прогресса, но в критической ситуации и этого хватило.

У меня было время. Субъективно – целая вечность, чтобы оценить ситуацию и принять решение. Осколок летел по предсказуемой траектории. Донг его не видел – он смотрел в другую сторону. Через секунду острый металл вонзится ему в лицо.

Этого допускать не следовало.

Мощным боковым толчком я отбросил Донга на землю, столкнув его с пути летящего осколка. Но сам не успел полностью уклониться. Острый кусок металла впился мне в предплечье левой руки, разрезая комбез и плоть.

Время вернулось к нормальному течению. Боль пронзила руку, но я сжал зубы, не давая себе закричать.

На полигоне поднялась паника. Крики, дым, запах гари и крови. Шмель катался по земле, держась за окровавленные руки и лицо. Донг поднимался с земли, не понимая, что произошло.

– Не дёргаться никому! – рёв Брукса заглушил панику. – Медик!

К нам подбежал дежурный фельдшер. После осмотра Шмеля он смотрев мою рану, констатировал: