Текст книги "Звёзды, пламя и сталь. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Игорь Лопарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 92 страниц)

Глава 17

Планета Сканда-4, учебный лагерь «Кузница победителей», лазарет

Утро началось с того, что нас поместили в карантинный бокс лазарета. И не потому, что мы были чем-то больны. А из-за того, что нас «нужно на некоторое время поместить в стационар и понаблюдать за нами после перенесённых экстремальных нагрузок». Так это объяснил доктор Кейн.

Карантинный бокс представлял собой изолятор на пять коек с собственным санузлом и системой очистки воздуха. Белые стены, стерильная чистота, тишина, которую нарушало только гудение вытяжки.

Мы лежали на кроватях и каждый по-своему вспоминали то, что произошло на испытаниях.

Гвидо ворочался, стонал – старая рана на плече снова открылась. Врач наложил новые швы, и боль была довольно сильной.

Он отказался от обезбола, и объяснил это тем, что «настоящий солдат должен уметь терпеть боль». Странный он, как по мне. Чем меньше боли – тем лучше. Но ладно, это его решение…

Медкапсула, кстати, поставила бы его на ноги за очень короткое время. Но курсантам такой роскоши не положено. Для них всё по старинке, разве что рану смажут спецгелем, что помогает ране зарастать немного быстрее. Почему так? Не знаю…

Тихий лежал неподвижно, глядя в потолок. Его лицо было бесстрастным и неподвижным. Но я чувствовал, что он тоже что-то обдумывал…

Чиж нервно теребил край одеяла. Вчерашний бой потряс его больше других. Он видел, как я сражался, видел эффективность моих действий. И это его, наверное, пугало.

Дрищ лежал и думал о чём-то своём.

А я чувствовал, как «Доминатор» обобщает результаты вчерашнего сражения. Он работал в фоновом режиме, занимаясь обработкой новых данных, раскладывал всё по полочкам.

Способности мои росли. Медленно, но неуклонно. «Реакция» поднялась до 2.7%, «Укрепление» – до 12.7%, «Регенерация» – до 13.1%. «Боевой анализ» достиг 1.8%.

Но главное – я чувствовал, что приближаюсь к какому-то порогу. Словно «Доминатор» готовился к качественному скачку, к переходу на новый уровень.

Это порождало ожидания чего-то хорошего и, в то же время, пугало.

В полдень к нам пришёл доктор Кейн. Провёл стандартные процедуры – измерил давление, температуру, взял анализы крови.

– Как себя чувствуете? – спросил он.

– Мы себя чувствуем, – хмыкнул я, отвечая я за всех.

– У вас у всех явные признаки сильного стресса, – строго сказал он, изучая показания приборов. – Высокий уровень адреналина, учащённый пульс… Это нормально, если учесть интенсивность боя, который вы недавно вели…

Он сделал пометки в наших медкартах.

– Но есть и странности. Особенно у тебя, Алексей, – он посмотрел на меня. – Твои показатели гораздо быстрее приходят в норму, чем у твоих товарищей.

Я промолчал. А что я мог сказать?

– Ещё денёк тут полежите, – решил врач. – а потом можете возвращаться к обычному режиму.

Он ушёл, оставив нас наедине с мыслями.

– Ржавый, – тихо позвал Чиж. – Можно поговорить?

– Давай. – вздохнул я. У него конечно есть вопросы. Странно, если бы после всего, что мы пережили, они не возникли. Но вот что я ему буду отвечать… Это тоже вопрос. Большой вопрос.

– То, что ты делал вчера… Обычный человек на это не способен. – Чиж начал разговор.

И Гвидо, и Тихий повернули головы в нашу сторону. Тема, которую все избегали, наконец была поднята.

– Что ты имеешь в виду? – спросил я.

– Ты сражался со множеством противников и победил. Один против всех. Это невозможно.

– Возможно, если знаешь, что делаешь. – возразил я.

– Нет, – покачал головой Чиж. – Я видел твои движения. Ты знал наперёд, что они будут делать, уклонялся от пуль, которые ещё не были выпущены. Это не навыки, это что-то другое.

Тихий сел на койке.

– Он прав, – сказал он. – С тобой что-то не так, Ржавый. Что-то, что делает тебя… другим.

– Лучшим солдатом, – добавил Гвидо.

Я посмотрел на них – на своих товарищей, которые прошли со мной через огонь и воду. Они считали, что могут рассчитывать на честность моих ответов…

– Да, – сказал я. – Со мной что-то происходит. Я не знаю точно, что именно, но я меняюсь.

– Как именно?

– Становлюсь быстрее, сильнее, умнее. Вижу то, чего не должен видеть. Знаю то, чего не должен знать.

– Это связано с имплантом? – спросил Тихий.

Я кивнул.

– Думаю, да. Но не знаю, как именно.

– И что ты теперь будешь делать?

– Использовать это, чтобы добиться нужных результатов, чтобы защитить вас, – ответил я без колебаний. – Чтобы мы все выжили в этом мире. И тогда у всех нас будут возможности улучшать себя с помощью нейросетей и имплантов.

Чиж покачал головой.

– А если ты потеряешь себя в процессе? Станешь машиной для убийства?

– Не стану, – твёрдо сказал я. – Потому что у меня есть вы. Пока я забочусь о товарищах, я остаюсь человеком.

Они продолжали смотреть на меня в упор, словно пытаясь прочесть на моём лице то, что я так и не сказал.

– Мы с тобой, – сказал Гвидо. – Что бы ни случилось.

– Я тоже, – это Дрищ отвлёкся таки от своих мыслей.

– И я, – добавил Тихий.

– И я тоже, – тихо сказал Чиж. – Просто… обещай, что не забудешь, кто ты есть.

– Обещаю.

Планета Сканда-4, учебный лагерь «Кузница победителей», кабинет капитана Зерваса

Вечером меня вызвал Зервас. Это было ожидаемо, так как его желание со мной поговорить никуда не делось. Не тот это человек, чтобы без серьёзных причин менять свои планы. А в планах у него значилась беседа со мной. Так что я отправился на встречу прямо из изолятора.

Шёл я к его кабинету с тяжёлым предчувствием. После вчерашнего боя привлёк к себе слишком большое внимание.

Кабинет капитана изменился с момента моего последнего визита. Стены теперь украшали карты звёздных систем с торговыми маршрутами и зонами конфликтов. На столе лежали папки с лого крупных корпораций – «Звёздная Динамика», «Нептун Индастриз», «Галактик Майнинг».

Зервас сидел за столом в расстёгнутом мундире, глядя на голограмму какой-то звёздной системы. Увидев меня, он отключил проектор и развернулся ко мне.

– Садись, Алексей, – сказал он, показав глазами на на стул. – Нам нужно серьёзно поговорить.

Я сел, внутренне готовый к допросу. Но Зервас повёл разговор не так, как я ожидал.

– Сначала прими мои поздравления, – сказал он. – Вчерашняя миссия была выполнена блестяще. Захват командного пункта считался задачей высшей категории сложности, но ты справился.

– Мы справились, – поправил я. – Команда.

– Да, команда, – согласился он. – Но руководил действиями команды всё-таки ты. И ты командовал… необычно.

Он встал и подошёл к карте на стене.

– Знаешь, что это за карта? – спросил он.

– Нет, сэр.

– Это карта корпоративных конфликтов в нашем секторе пространства. Красные точки – зоны активных боевых действий. Жёлтые – регионы, где вот-вот могут вспыхнуть конфликты. Зелёные – спокойные системы. Пока спокойные.

Карта была почти полностью красной.

– Сейчас у нашей Империи далеко не лучшие времена, Алексей, – продолжал Зервас. – Центральная власть слабеет, корпорации, напротив, становятся всё сильнее. И кроме того, соседи наши строят нам козни… – он вздохнул. – Скоро начнётся большая война – и это будут не локальные конфликты, а полномасштабные боевые действия.

Он повернулся ко мне.

– И в этой войне будут нужны настоящие профи. Люди, способные выполнять сложные задачи в экстремальных условиях.

– К чему вы ведёте, сэр?

– К тому, что «Кузница» – это не обычный учебный лагерь, – сказал он, возвращаясь к столу. – Это нечто большее.

Он тронул сенсор и в воздухе появилась трёхмерная схема лагеря, но не та, что была известна нам. На этой схеме я увидел скрытые уровни, подземные комплексы, паутину ходов, уходящих далеко за пределы лагеря.

– «Кузница победителей» выполняет три функции, – объяснил Зервас. – Первая функция, это сдерживать локальные конфликты в нашей зоне ответственности. Мы находимся на границе между областями, которые принадлежат трём крупным корпорациям. Наше присутствие пока не позволяет им открыто воевать друг с другом.

Логично. Нейтральная военная база могла служить буферной зоной.

– Вторая функция – испытание нового оружия и технологий. Полигоны, которые вы считаете тренировочными, это на самом деле стенды для новейших разработок. Вы пока не имели дела с новейшими образцами. Но это не значит, что их тут не испытывают.

– И третья функция – самая важная, – Зервас посмотрел мне в глаза. – Отбор и подготовка элитных кадров для специальных операций.

– Специальных операций?

– Разведка, диверсии, ликвидации, охрана VIP-персон. Работа, которую не доверишь обычным солдатам.

Он отключил проектор.

– Из каждого выпуска мы отбираем не больше десяти процентов курсантов для специальной программы. Остальные идут в обычные гарнизоны, где и продолжают тянуть солдатскую лямку.

– И вы хотите привлечь меня к этой программе?

– Не только тебя. Всю твою группу. У вашей группы исключительные результаты. Вы показали слаженность, эффективность, способность выполнять сложные задачи.

Зервас достал из ящика стола несколько документов.

– Служба в специальных частях даёт серьёзные преимущества. Повышенное довольствие – в несколько раз выше жалованья обычного солдата. Лучший эквип – оружие, броня, техника. Приоритетный доступ к медицинским услугам и имплантам. Если вы согласитесь на моё предложение, то вам установят за счёт государства нейросети пятого поколения.

– А можно шестого? – вырвался у меня дурацкий вопрос.

– Можно и шестого, – улыбнулся Зервас, поняв по этому вопросу, что рыбка крючок проглотила. И теперь надо не пропустить момент, когда её подсекать, – только тут уже надо будет доплачивать. Или свои, или кредит брать. Твой рейтинг безопасности, кстати, вполне позволяет тебе взять кредит. Так что да, можно…

– А какие импланты? – я уже не мог остановиться. Я хотел узнать как можно больше, чтобы оценить перспективы. И риски тоже. Про риски Зервас, конечно, будет стараться умолчать. Но я знаю, что чем шире перспективы, тем серьёзнее риски. За всё надо платить, да…

– Импланты самые разные. Улучшение рефлексов, силы, восприимчивости и многого другого. Системы прицеливания, ночного видения, связи… Всё, что нужно для эффективного выполнения задач. Сейчас нет смысла об этом говорить – потом каталог посмотришь. Уверяю, тебе понравится. Но должен предупредить – всё это очень не дёшево… Хотя, если вы будете выполнять всё надлежащим образом, то и денег у вас будет не мало…

«Доминатор» откликнулся на эти слова. Я почувствовал лёгкую вибрацию в затылке. Похоже, нейросеть проявляла интерес к возможностям развития.

– А какие задачи мы будем выполнять?

– Разные, – уклончиво ответил Зервас. – Иногда это будет охрана торговых конвоев. Иногда – зачистка пиратских баз. Иногда – более деликатные миссии…

Деликатные миссии. Убийства, другими словами.

– А если мы откажемся?

– Никто не заставляет, – сказал Зервас. – Отказ не повлияет на ваши оценки или что-то ещё. Просто вы пойдёте служить в обычные части.

Но в его тоне я слышал, что отказ будет воспринят как предательство.

– Я должен узнать мнение товарищей, – сказал я. – не могу сейчас принимать решение за них за всех.

– Конечно. У вас есть три дня на раздумья.

Я встал, собираясь уйти, но Зервас остановил меня:

– Алексей, ещё один вопрос. Вчера всё-таки произошло нечто странное. Твоя группа дралась с многократно превосходящим по численности противником и победила. Как это стало возможно?

Вопрос, которого я боялся.

– Удача, сэр. И хорошая подготовка.

– Удача? – он усмехнулся. – За счёт удачи один может справиться с двумя. А те, кто вас атаковал, числом превосходили вас в четыре раза… Тут никакая удача не поможет.

Он подошёл ко мне.

– Я просмотрел записи с камер. Твои движения и приказы были… слишком точны и своевременны. Ты предугадывал действия оппонентов, уклонялся от выстрелов… Даже крепкому профи, имеющему не самую худшую нейросеть Содружества пришлось бы здорово напрячься, чтобы показать такой же результат.

Записи. Я о камерах-то я и не подумал. Серьёзное упущение, однако.

– Что вы хотите услышать, сэр?

– Правду. У тебя есть какие-то особые способности? Импланты, которые не указаны в медкарте?

Я мог солгать. Но Зервас явно что-то знал или подозревал.

– Возможно, – осторожно ответил я. – Иногда я чувствую… нечто. Назовём это интуицией, предчувствием опасности. И это чувство иногда направляет меня. Буквально руководит мною, моими движениями…

– Интересно. – задумчиво протянул капитан и вернулся к столу.

– Знаешь, Алексей, в нашем деле такие способности очень ценятся. Солдат с развитой интуицией стоит целого взвода обычных бойцов.

– К чему вы ведёте?

– К тому, что ты идеально подходишь для нашей программы. Твои… особенности… будут очень востребованы.

Он сел за стол.

– Подумай об этом. Ты можешь стать обычным солдатом и прослужить положенный срок в каком-нибудь захолустном гарнизоне. А можешь стать профи, элитным бойцом, который выполняет важные задачи и получает за это… соответствующее вознаграждение.

– А что с моими товарищами?

– Если они согласятся, то пойдут с тобой. Вы показали себя как слаженная команда. Разделять вас было бы неразумно.

Логично. Но я чувствовал подвох.

– Есть ли какие-то… особые обязательства? Условия, о которых вы умолчали?

– Стандартный контракт на пять лет, – ответил Зервас. – С возможностью продления. Но поверь мне, большинство остаются дольше. Работа интересная, оплата хорошая, перспективы карьерного роста отличные.

Пять лет. Долгий срок. Хотя у меня, да и у всех членов моей группы контракт на пять лет уже подписан. Так что в этом случае меняются только его условия.

– Я подумаю, сэр.

– Думай. Но помни – такие предложения делаются не часто.

Я направился к двери, но его голос снова остановил меня:

– И ещё, Алексей. Вчера погиб один из моих людей.

Я обернулся.

– Кто?

– Инструктор Коваль. Один из тех, кто выступал в качестве агрессора. Сердечный приступ, прямо после учений.

Странно.

– Врачи говорят, стресс, – продолжал Зервас. – Но я думаю, причина в другом. Он видел что-то, что его потрясло до глубины души. Что-то, что не укладывалось в его понимание возможного.

Он посмотрел мне в глаза.

– Ты не знаешь, что это могло быть?

– Нет, сэр.

– Жаль. Коваль был хорошим солдатом.

Я вышел из кабинета с тяжёлым чувством. Возможно, смерть инструктора действительно была на моей совести. Мои способности напугали его до смерти. Буквально.

Это был ещё один аргумент в пользу того, что я становлюсь опасным. Не только для врагов, но и вообще для всех. По крайней мере для таких вот впечатлительных.

Планета Сканда-4, учебный лагерь «Кузница победителей», лазарет

Я вернулся в карантинный бокс и рассказал товарищам о разговоре с Зервасом. Опустил только детали о смерти инструктора и сомнения капитана относительно моих способностей.

– Спецподразделение, – задумчиво сказал Гвидо. – Звучит заманчиво.

– Да, – а Дрищ оказался гораздо более решительным, чем я думал, – это предложение и мне кажется привлекательным. – а может быть он просто следовал примеру своего друга, Гвидо.

– Звучит опасно, – возразил Чиж. – Специальные операции – это убийства, диверсии, грязная работа.

– А что, обычная служба лучше? – спросил Тихий. – Унылая служба на задворках галактики, мелкие стычки с пиратами, рутина, никаких перспектив. А риски почти такие же.

– Зато честно, – настаивал Чиж.

– Чистоплюйство не поможет выжить, скорее наоборот, – сказал Гвидо. – А в спецуре мы получим лучшую подготовку, лучшую снарягу.

– И лучшие нейросети, БЗ и импланты, – добавил я.

Это привлекло их внимание.

– Какие импланты? – спросил Тихий.

– Боевые. Улучшение рефлексов, силы, регенерации… Системы прицеливания, связи и многое другое.

«Доминатор» снова оживился, посылая слабые импульсы одобрения. Нейросеть хотела развиваться, расширять свои возможности.

– Это изменит нас, – сказал Чиж. – Сделает менее человечными.

– И более эффективными, – возразил Гвидо.

– А ты что думаешь, Ржавый? – спросил Тихий.

Я думал о многом. О том, что обычная служба означала застой, отсутствие развития. О том, что предложение Зерваса давало возможности, но несло большие риски. О том, что «Доминатор» нуждался в стимулах для роста.

– Я думаю, что у нас нет выбора, – сказал я наконец. – Мир меняется. Скоро начнётся война между корпорациями. В такое время лучше быть охотником, чем жертвой.

– Значит, ты за?

– Я за то, чтобы мы остались вместе и получили максимум возможностей для роста и выживания.

Гвидо кивнул:

– Я согласен. Лучше быть элитным солдатом, чем пушечным мясом.

Я тоже согласен, – вслед за Гвидо высказал свою позицию Дрищ.

– И я, – добавил Тихий. – Но с условием – мы остаёмся командой. Не разделяемся ни при каких условиях.

Все посмотрели на Чижа. Он молчал, пытаясь понять, чего же всё-таки ему хочется.

– Чиж? – позвал я.

– Я боюсь, – честно признался он. – Боюсь того, во что мы можем превратиться.

– А я боюсь того, что с нами будет, если мы останемся слабыми, – ответил я. – В этом мире выживают сильные.

Чиж вздохнул.

– Хорошо. Но обещайте мне – что бы ни случилось, мы останемся людьми. Не превратимся в машины для убийства.

– Обещаем, – сказал я от имени всех.

Решение было принято. Мы принимали предложение Зерваса.

Планета Сканда-4, учебный лагерь «Кузница победителей», лазарет

Утром нас выписали. Доктор Кейн провёл финальное обследование и остался доволен результатом.

– Вы пришли в норму быстрее, чем ожидалось, – сказал он. – Особенно ты, Алексей. Твой организм адаптируется к стрессу с пугающей скоростью.

– Хорошая генетика, – ответил я.

– Возможно. А возможно и что-то другое.

Он сделал последние пометки в медкартах.

– Свободны. Возвращайтесь к обычному режиму.

Мы вышли из лазарета и направились в казарму…

– Ну что, решение принято? – спросил Гвидо.

– Принято, – ответил я. – Завтра идём к Зервасу и сообщаем ему о нашем решении.

– Тогда это наша последняя ночь как обычных курсантов, – сказал Тихий.

– Да. Завтра наша жизнь изменится.

Чиж вздохнул.

– Надеюсь, мы не пожалеем об этом.

– Не пожалеем, – уверенно сказал я. – Мы сделали правильный выбор.

Но внутри я не был так уверен. Спецура, это, конечно круто, это открывало новые возможности, но и несло новые риски. Мы вступали туда, где цена ошибки – смерть.

Мы живём в мире, где выживают только сильнейшие. И я собирался стать одним из них.

Планета Сканда-4, учебный лагерь «Кузница победителей», казарма

Ночью я лежал без сна и думал о будущем. О том, что нас ожидает дальше. О том, как и насколько изменится наша жизнь.

«Доминатор» работал в фоновом режиме, оценивал перспективы развития. Нейросеть была довольна принятым решением. Элитные части – это новые вызовы, новые стимулы для роста и новые возможности.

Но меня по прежнему заботило то, что всё-таки остаётся вероятность стать чудовищем. Смерть инструктора Коваля показала, что мои способности могут быть опасными не только для врагов. Что будет, когда они станут ещё сильнее?

Смогу ли я контролировать их? Или они начнут контролировать меня?

Я закрыл глаза и попытался связаться с «Доминатором».

– Что будет дальше? – мысленно спросил я.

– Развитие, – пришёл ответ. – Эволюция. Покорение новых вершин.

– А что со мной? Останусь ли я человеком?

Пауза. Долгая, тягучая пауза. И ответ наконец пришёл:

– Ты станешь больше, чем человек.

– Это хорошо или плохо?

– Это необходимо.

Для чего? Для выживания? Для того, чтобы выполнить какую-то миссию? Для развития?

Но «Доминатор» не отвечал на эти вопросы. Нейросеть хранила свои секреты…

Я открыл глаза и посмотрел на спящих товарищей. Гвидо храпел, Тихий и Дрищ лежали тихо и неподвижно, Чиж ворочался, как всегда борясь с кошмарами.

Обычные люди с обычными проблемами. И я был в ответе за них.

Что бы ни случилось со мной, я должен был защитить их. Они были моим якорем, моей связью с человечностью.

Пока я заботился о товарищах, я оставался человеком.

Даже если становился чем-то большим.

Я закрыл глаза и попытался заснуть. Завтра начиналась новая глава нашей жизни.

Глава, которая могла стать последней.

Или первой в совершенно иной истории.

Глава 18

Планета Сканда-4, учебный лагерь «Кузница победителей», казарма

Утро последнего дня нашей обычной курсантской жизни началось с того, что проснулся я в холодном поту. Сердце бешено колотилось. Но через несколько секунд «Доминатор» подавил панику, снизил частоту сокращений сердечной мышцы. В общем, привёл меня в порядок.

Что снилось – не помню совершенно. И даже предположить не берусь. За последние дни я пережил столько всего, что только благодаря заботам нейросети моя нервная система не пошла в разнос.

Парни ещё спали. Гвидо лежал на спине, его лицо было спокойным – впервые за долгое время рана не мучила его по ночам. Тихий спал тихо, как всегда. Но даже во сне его тело было напряжено и готово к действию. Дрищ сопел и причмокивал во сне губами…

Чиж ворочался, бормотал что-то невнятное – видимо, ему тоже снились кошмары. Ну да, он у нас очень ранимый, и боится зачастую тех вещей, которые существуют только в его воображении. Но, я думаю – и это пройдёт. Со временем на нём тоже нарастёт броня из здорового пофигизма и солдатского цинизма.

Я встал и подошёл к окну. Рассвет, как всегда, окрашивал небо Сканды-4 в багровые тона. Где-то там, за горизонтом, находились другие миры. И скоро мы станем частью этого большого и жестокого космоса…

– Не спится? – спросил Тихий вполголоса.

Я обернулся. Он сидел на койке, внимательно глядя на меня.

– Думаю, – ответил я.

– О чём?

– О том, что нас ждёт. О том, правильно ли мы поступаем.

Тихий встал и подошёл ко мне.

– Сомневаешься?

– Ну, не то, чтобы сомневаюсь… Просто понимаю, что пути назад не будет. Сегодня мы сделаем выбор, который определит всю нашу дальнейшую жизнь.

– А разве сейчас есть лучшие варианты? Есть из чего выбирать? – спросил он. – Ты же сам сказал – мир меняется. Скоро начнётся война. В такое время лучше быть охотником.

– Да, но охотник тоже рискует. И никуда мы от этих рисков не убежим. Избранный нами путь не обещает спокойной жизни.

Тихий немного помолчал, после чего спросил:

– Ты боишься умереть? Или нет? И если нет, то тогда чего же ты боишься?

– Боюсь, – честно признался я. – И не сколько боюсь умереть, сколько стать полностью зависимым от системы, потерять возможность совершать собственные поступки. Стать инструментом в руках кукловодов с жирными крестами на золотых погонах.

– Знаешь, что я думаю? – сказал Тихий. – Тот факт, что ты озабочен этим вопросом, говорит о том, что хорошего инструмента из тебя не выйдет. И вообще, ты слишком много думаешь.

Мудрые слова. Но я всё-таки чего-то опасался. И, чтобы сохранить за собой свободу принятия решений по ключевым вопросам, и свободу действий по реализации этих решений, у меня оставался один путь – путь силы. Я должен умножать свою силу. Мало того – способствовать тому, чтобы моя команда так же становилась как можно сильнее.

Но вот проснулись Гвидо, Дрищ и Чиж. Мы собрались, умылись, привели себя в порядок. Завтрак прошёл в напряжённом молчании – каждый думал о предстоящем разговоре с Зервасом.

Планета Сканда-4, учебный лагерь «Кузница победителей», склад запчастей

После завтрака я предложил товарищам встретиться на старом складе списанных запчастей – заброшенном, можно сказать, сарае в дальнем углу лагеря, где мы могли поговорить без посторонних ушей.

Этот склад представлял собой длинное, низкое строение со стенами из профнастила. Внутри пахло машинным маслом и пылью. Ряды стеллажей с устаревшим железным хламом создавали лабиринт, где можно было найти укромные местечки. Для разговора без лишних ушей – самое то.

Мы устроились в дальнем углу, на каких-то ящиках. Атмосфера была почти торжественной – мы понимали важность момента.

– Итак, – начал я, – последний раз обсуждаем наше решение. У каждого есть возможность передумать.

– Я не передумал, – твёрдо сказал Гвидо. – служба в спецвойсках – это наш шанс стать элитными солдатами, а не пушечным мясом.

Он поправил повязку на плече – рана хоть уже и затянулась, но говорить о том, что она зажила до конца было рановато.

– Надоела эта дрессировка, – продолжал он. – Хочется настоящих дел. Настоящих врагов, настоящих побед.

В его голосе звучала жажда боя. И это рождало у меня смутные опасения. Элитный солдат – это не берсерк, который с радостью умирает за свою страну. На мой взгляд суть миссии элитных воинов заключена в том, чтобы помогать как можно большему количеству врагов умирать за их страну.

– А ты понимаешь, что теперь в нас будут стрелять не учебными, а боевыми? – спросил Чиж. – И что победы стоят жизней?

– Понимаю, – ответил Гвидо. – Но лучше умереть героем, чем жить трусом.

Ну да, ну да, где-то я это уже слышал… Типа лучше умереть стоя, чем жить на коленях и всё такое прочее. У нас пока, хвала Ушедшим, всё попроще. И я хочу избегнуть жизни на коленях без того, чтобы умирать. А стоя умирать, или лёжа – это всего лишь детали.

– Героизм и глупость – разные вещи, – возразил Чиж.

– А трусость и осторожность – тоже, – парировал Гвидо.

Я видел, что между ними назревает конфликт. Нужно было вмешаться.

– Хватит, – сказал я. – Мы не враги. Мы команда. И каждый имеет право на своё мнение.

Они замолчали, но осталась какая-то недосказанность.

– Тихий, – обратился я к нему. – Твоё мнение?

– Я согласен с ранее принятым решением, – спокойно ответил он. – Но не из жажды славы или из страха. Просто потому, что это логично. Этот путь открывает перед нами возможности, которых ни один из прочих возможных путей нам не предлагает.

Он встал и подошёл к окну, смотрящему в захламлённый железяками двор.

– Посмотрите наш лагерь, – сказал он. – Что вы видите?

– Казармы, полигоны, учебные здания, – ответил Чиж.

– А я вижу тюрьму, – сказал Тихий. – Место, где нас готовят к тому, чтобы мы стали винтиками в военной машине Империи. Выполнять приказы, не задавая вопросов. Умирать за чужие интересы…

Он повернулся к нам:

– Служба в спецвойсках даёт нам выбор. Мы сможем как-то влиять на события. Сможем защищать то, что считаем для себя важным.

– А что, если то, что мы будем защищать, окажется неправильным? – спросил Чиж. – Что, если нас заставят убивать невинных?

– Нет, – улыбнулся я. – Всё, что мы будем делать – это не просто защита интересов Империи. Это участие в борьбе Порядка и Хаоса на стороне Порядка. Ибо, если Империя распадётся, то в нашем секторе воцарится настоящий хаос. И вот тогда невинным и слабым точно туго придётся. А чтобы не превратиться в бессловесный инструмент наша группа должна становиться сильнее. Мнение слабаков никого не интересует. И если ты хочешь, чтобы к тебе прислушались – у тебя должны быть рычаги воздействия на слушателей.

Чиж покачал головой.

– Ты слишком упрощённо смотришь на вещи, Ржавый. Система не терпит отказов. Если мы подпишем контракт, то станем её собственностью.

– А если не подпишем, то останемся и вовсе никем, – возразил Гвидо. – Обычными солдатами без будущего. Солдатами, которые, кстати, контракты уже подписали. Так что мы ничего не теряем…

Я видел, что спор заходит в тупик. Нужно было принимать решение.

– Чиж, – сказал я, – я тебя понимаю. Но подумай вот о чём: если мы откажемся, нас разделят. Отправят в разные части, в разные системы. Мы потеряем друг друга.

Это был сильный аргумент. За месяцы службы мы стали не просто товарищами – мы стали семьёй. А для Чижа это был особенно сильный аргумент. При всех своих достоинствах он панически боялся опять оказаться один среди чужих людей.

– А если согласимся, то останемся вместе, – продолжал я. – Сможем защищать друг друга. И если система будет пробовать превратить нас в монстров, мы сможем дать ей отпор. Вместе.

Чиж молчал, борясь со своими сомнениями.

– Кроме того, – добавил Тихий, – у нас есть Ржавый. Он изменился после того боя в каньоне. Стал сильнее, умнее, опаснее. С ним мы сможем выжить в любой ситуации.

– Именно это меня и пугает, – тихо сказал Чиж. – Он становится не таким, как мы. А что, если однажды он решит, что мы ему мешаем?

Его слова ударили меня, как пощёчина. Неужели он действительно так думает?

– Чиж, – сказал я, стараясь сохранить спокойствие, – ты действительно считаешь, что я могу предать вас?

– Не предать, – ответил он. – Но… ты меняешься, Ржавый. Становишься холоднее. Иногда ты смотришь на нас так, словно мы не люди, а… ресурсы. Инструменты для достижения цели.

Его слова были обидными, потому что в них была и доля правды. «Доминатор» действительно влиял на моё восприятие, заставлял оценивать людей с точки зрения их полезности. Хотя я и раньше относился к людям, учитывая ту пользу, которую можно извлечь с их помощью. И я так думаю, что многие другие тоже учитывают этот фактор…

– Может быть, ты прав, – сказал я. – Может быть, я действительно меняюсь. Но ведь и вы все будете меняться. Может быть, не настолько, как я, но…

Я встал и подошёл к Чижу.

– Вы все – я обвёл товарищей долгим взглядом, – поставите себе военные нейросети. Причём, независимо от того, какое решение сейчас примет каждый из нас. И эти штуки тоже начнут вас менять…

Он посмотрел мне в глаза и увидел там искренность.

– Хорошо, я понял. – сказал он наконец. – Какой бы выбор мы сейчас не сделали, перемен мы не избежим. Но я хотел бы обозначить кое-какие условия.

– Какие?

– Первое – мы остаёмся командой. Никого не бросаем, никого не предаём.

– Согласен, – сказал я.

– Второе – мы сохраняем право сказать «нет». Если нам прикажут сделать что-то, что покажется нам неправильным, мы откажемся. Все вместе.

– Согласен.

– И третье – ты обещаешь не терять себя. Что бы ни случилось, ты остаёшься Ржавым, нашим товарищем, а не машиной для убийства.

Я протянул ему руку.

Вопрос с нейросетью Джоре относительно эмоций мы решили, так что и это условие вполне выполнимо. Да и вообще, если каждый из нас согласен с тем, что Чиж сейчас озвучил, то это будет способствовать сплочению команды.

– Обещаю.

Он пожал мне руку.

– Тогда я с вами.

Гвидо, Дрищ и Тихий тоже протянули руки. Мы сложили их вместе – символ единства, братства, взаимной поддержки.

– Значит, решено, – сказал я. – Тогда пошли к Зервасу.

Планета Сканда-4, учебный лагерь «Кузница победителей», кабинет Зерваса

Кабинет Зерваса встретил нас привычной обстановкой – карты на стенах, документы на столе, запах табака и кофе. Но сегодня здесь было кое-что новое – здесь присутствовал ещё один человек.

Мужчина средних лет в гражданской одежде сидел в кресле у окна. Дорогой костюм, тонкие пальцы нервных рук, пронзительный взгляд. На военного не очень похож.

– Входите, – сказал Зервас. – Знакомьтесь – господин Крейг, представитель корпорации «Звёздная Динамика». Он будет курировать вашу подготовку.

Крейг встал и пожал нам руки. Его рукопожатие было крепким, но в меру. Он не пытался обозначить через приветствие своё превосходство.