Текст книги "Звёзды, пламя и сталь. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Игорь Лопарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 86 (всего у книги 92 страниц)

Глава 14

…мне пришло оповещение из криоблока…

Хотя нет. Не из криоблока. Это что‑то другое… Ага, это вообще не оповещение, это входящий.

И исходит он от Бена Герберо. Ну‑ка, послушаем, что это вдруг он решил активность проявить…

– Слушаю, – я постарался, чтобы мой ответ звучал значительно, типа, я по уши занят важными делами, а тут вы со своей ерундой…

– Добрый день, – а голос‑то главного научника теперь стал больше похож на нормальный. Уже не скрипит, как ржавый несмазанный дроид. – Я не сильно отрываю? – И с какой‑то подковыркой опять всё это звучит…

– Добрый, – я продолжил отыгрывать донельзя занятого. – Говорите, раз уж позвонили, чего уж там…

– Ага. Я, собственно, по делу, – тут же радостно объявил Герберо. – Вы же поставили на разморозку Ириту Фейхнер, так ведь?

– Ну да, через час уже должна проснуться по любому, – ответил я. – Я вообще думал, что это она мне сейчас сигналы посылает, а это вы…

– Значит, я успел, – донеслось до меня. Этим словам я удивился и переспросил:

– Куда успел?

– Ага, судя по вашим вопросам, вы так пока ничего и не поняли, – со смешком сказал Бен, – это я к тому, что наша очаровашка, наша спящая красавица Ирита, никак не может быть в курсе последних событий. А потому я очень рекомендую вам подойти ко мне. Прямо сейчас. Я тут ей письмишко набросал…

– Какое такое письмишко? – недоуменно спросил я.

– Письмишко, где я даю ей понять, что не надо буянить, устраивать тут мозговой шторм и сворачивать мозги набекрень – тоже никому не надо. Тут я пишу ей, что зло повержено, а добро уже во всю торжествует и щемит теперь бедное зло по всякому…

– Ага, понятно, – сказал я. – То есть не совсем понятно… я‑то вам зачем?

– А затем, что это письмо надо положить на видное место около её криокапсулы, пока она из неё не вылезла.

– Ага, то есть я тут должен буду забрать у вас это самое разъяснение. И пока не поздно отнести это туда, где стоит её капсула? – спросил я.

– Именно так, – подтвердил мой собеседник.

– Ну, тогда я иду к вам, – объявил я и направился в логово главного научника.

Дорога много времени не заняла, и уже довольно скоро я опустил поверх свёрнутой пижамки неровно вырванный из старомодного блокнота лист бумаги в клеточку, испещрённый неразборчивыми каракулями. Но Герберо заверил меня, что она эти письмена без труда разберёт.

Я решил ему поверить, ибо ничего другого он не предложил, да и выбора всё равно не было.

До побудки оставалось ещё чуть меньше часа, и я решил вернуться и глотнуть ещё кофе, чтобы получше проснуться.

Я допивал не спеша вторую чашку этого божественного напитка, когда прозвенел сигнал.

И теперь это наверняка значило, что дама с тяжёлым характером выбралась‑таки из капсулы. И уже, наверное, даже прочитала записку своего шефа.

По идее, этот клочок бумаги был необходим для того, чтобы женщина‑мозголом, выбравшись из капсулы, не стала загоняться и паниковать.

То есть Бен описал вкратце те события, что произошли после его разморозки. Мало того, он там даже сделал какую‑то отдельную приписку, которая должна была дать госпоже Ирите твёрдую уверенность в том, что это не мистификация, а самое что ни на есть подлинное письмо от её шефа. И что ситуация изменилась кардинально…

Ну и то, что с нами нужно сотрудничать, он тоже написал, но сразу предупредил, что прийти к согласию с этой особой нам вряд ли удастся, невзирая на то, что в его послании всё было подробно расписано.

Ибо она, как уже было ранее сказано, отличалась тяжёлым характером и ожидать от неё можно было чего угодно…

Итак, судя по тому, что оповещение пришло, она уже оделась и нажала кнопку вызова, сигнал от которой я и замкнул на себя:

– Доброе утро! – я даже не успел закончить эту нейтральную фразу, как из динамиков донёсся ангельский такой голосок, это если по тембру судить. Что же касается интонаций, то иначе как остро стервозными назвать их было нельзя.

Честно говоря, я ожидал, что услышу такой же натужный скрип, как тот, что выдавали Бен Герберо и Черис Квабло сразу после того, как их извлекли из криокамер. Хотя их, наверное, размораживали по ускоренной программе. А эту даму привели в чувство в щадящем режиме. Вот и голосок не пострадал, остался приятным таким. Хотя общий эмоциональный фон всё равно оставлял желать лучшего:

– Я эти тряпки для бомжей надевать не стану ни за какие коврижки!

– Уважаемая Ирита, ваш шеф, конечно, меня предупредил, что характер у вас не сахар…

– Рада, конечно, что Бен получил возможность вас предупредить. Но если бы он предупредил вас не о моём характере, а о том, что я привыкла одеваться по‑людски, то это было бы гораздо лучше!

– Однако, – подумал я, – какое многообещающее начало… А что будет дальше? Как нам с этой мегерой работать‑то? С ней ведь никак нельзя ссориться, ибо нам нужно сотрудничать. Нам содержимое мозга Пхукунци нужно. Включая то, что хранится в самых дальних и забытых закоулках его сознания… Собравшись с духом и задействовав всю свою харизму, я сказал:

– Уважаемая Ирита, сейчас я подойду к вам. И мы, несомненно, устраним это досадное недоразумение…

– Будьте добры, поторопитесь! – да, интонации она мастерски подбирает. Вот сейчас прямо как железом по стеклу прошлась. И это при том, что тембр голоса, как я уже говорил, вполне себе приятный.

Ну, тут ничего не поделаешь. Так или иначе, а надо будет налаживать продуктивное взаимодействие и с этой коброй. Да, интересно, а как она выглядит‑то?

Вот, пока я туда добирался, этот вопрос не выходил у меня из головы. Мне представлялось нечто монструозное, со змеями вместо волос, крючковатым носом и длинными, острыми и жёлтыми зубами… Так что к моменту прибытия на место меня, наверное, уже ничем испугать было нельзя. Я был готов к самому худшему.

Но всё оказалось совсем не так, как я ожидал.

Когда я начал осторожно открывать дверь в блок, меня буквально хлестнула фраза, сказанная уже знакомым мне голосом. Кстати, когда вживую это слышишь, то контраст между тембром и интонациями натурально повергает в шок. Наверное, она долго этот вид воздействия оттачивала и доводила до совершенства…

– Долго вы добирались! – я сделал над собой усилие, чтобы прогнать возникшее ниоткуда чувство вины. Кстати, уже начинаю натурально сочувствовать тем пиратам, что имели с ней дело. И начинаю даже в чём‑то уважать их. Им же всё‑таки удалось эту мегеру скрутить и заморозить…

Невзирая на это вот всё, я сделал‑таки шаг за порог.

Вернее, попытался сделать этот шаг…

Из бокса раздался почти ультразвуковой визг, который резанул по моим нежным ушкам и заставил меня отшатнуться. Потом, правда, я сразу услышал и объяснение этому загадочному явлению:

– Не входите! Я не одета! – голос уж очень нервный, однако.

Хотя не исключено, что это просто её очередной прикол. Она же ментат, причём очень опытный, как говорил Бен.

А опыт вот так просто за пару лет не получишь. Опыт десятилетиями напряжённой практики нарабатывается. А значит, она просто дуркует, или, что гораздо более вероятно, хочет меня с ходу поставить в подчинённое положение, то есть загнать меня со старта, как это принято говорить, под каблук.

Сейчас я, например, глубоко уверен, что она вполне может пройтись нагишом перед строем наёмников и даже не покраснеть при этом. Пофигу ей всё должно быть. Ибо она старше меня раза эдак в два‑три, а если учесть возможности медицины и капсул омоложения, то она и в пять раз старше может быть. И на своём веку всякого повидала. Это уж точно.

Так что да, играет, думает меня как‑то зацепить, создать чувство вины и пользоваться этим… Но я таки против.

Хотя на этом этапе можно ей немножечко подыграть. Хотя бы для того, чтобы она верещать перестала. А то уже в ушах звенит…

– Хорошо, хорошо, – громко сказал я, – уже таки никто никуда не идёт… Но почему вы не оделись‑то? – тут я сделал вид, что не принял всерьёз её давешние вопли по переговорному устройству, что она ни за какие коврижки не осквернит себя этой рабской пижамой.

– Я же сказала вам, что не буду надевать это позорище, – сварливо сказала она из‑за двери, но, следует отметить, звучало это уже на пол‑тона ниже. Какой‑то прогресс всё‑таки у нас наметился.

Так, появилась позитивная тенденция, и теперь надо её расширить и углубить:

– Я не знаю ни ваших размеров, ни ваших вкусов, – начал было я. И был ожидаемо прерван недовольным фырчанием.

– Само собой, откуда вам это знать‑то? – вопрос явно был риторическим, а потому я продолжил:

– Вот‑вот, а потому я хотел, чтобы вы выбрали себе одежду самостоятельно…

– Вы меня обманываете, – на этот раз в голосе менталистки звучала почти неподдельная грусть, – тут же совершенно не из чего выбирать. Вы мне подсунули низкопробную поделку из фибры! И это всё! – похоже, она опять начала заводиться. Это надо было немедленно прекратить, а потому я снова заговорил:

– Вы не даёте мне договорить, – тут я подпустил в голос смешок, стараясь дать ей понять, что тут она явно переигрывает.

– Хорошо, я слушаю вас, – в голосе её прямо‑таки звенел холод открытого космоса. Ей бы в театр какой‑нибудь пойти примой…

– Так вот, я хотел бы вам предложить пройти со мной на склад, где есть примерочная кабинка и достаточно богатый выбор вполне приличной одежды…

– Так чего вы мне голову столько времени морочили? – возмутилась она. – Так бы сразу и сказали. Подождите, я сейчас надену это рабское рубище, и вы меня проводите… Только давайте быстрее, не приведи Ушедшие, ещё меня в этих обносках кто увидит. Сраму не оберёшься…

– Хорошо, – согласился я, – мы пойдём очень быстро, самой короткой и безлюдной дорогой.

За дверью что‑то активно зашуршало, и донёсся голос менталистки:

– Только не вздумайте срезать дорогу техническими тоннелями. Там наверняка крысы и тараканы всякие, а если ещё и пауки… Пауков я боюсь! И крыс, то есть мышей… Но разница между ними небольшая, так что и крыс тоже…

– Ага, – подумал я, – вот и фобии нарисовались… Хотя не исключено, что уважаемая Ирита продолжает прикалываться надо мной, доверчивым и робким…

Наконец обладательница ангельского голоса показалась из‑за двери. Ну, что я могу сказать…

Внешность у госпожи Фейхнер была идеальна. Придраться не к чему.

Не иначе это результат упорного труда целой группы пластических хирургов и прочих кудесников, способных превратить любую дурнушку в звезду подиума.

Роста она была вполне себе стандартного – сантиметров сто шестьдесят. Фигура, как мною и ожидалось, оказалась такая, что даже бесформенная пижама не могла скрыть античных пропорций.

Лицо, даже без макияжа, было ярким – жгучие чёрные глаза, брови вразлёт, алые губы, нежная кожа. Сразу после разморозки она выглядела так, что и на императорский раут ей было бы не стыдно показаться. Даже в этой пижаме.

– Вы прекрасны! – выдал я с ходу. Тут и врать не пришлось ни капельки, и в то же время даме комплимент отвесил. Может подобреет?

Но, будем посмотреть…

– Вы льстец! – опять обвиняет… Да что ж ты будешь делать‑то…

– Ничуть, – возразил я. Я объективен, как председатель Имперской судейской коллегии! – эта фраза получилась даже немного торжественной. Да и я, что греха таить, задействовал на полную всю свою, уже не малую, харизму. Надо было как‑то нежно и ненавязчиво обломать эту любительницу делать нервы окружающим и направить её энергию в созидательное русло.

– Да? – красавица смерила меня скептическим взглядом и всё‑таки, сменив гнев на милость, уже более дружелюбным тоном произнесла: – Ну, ведите меня к вашим залежам одежды…

То, как это было сказано, укрепило меня в мысли, что всё ей это было фиолетово. Главной целью этого цирка была проверка на вшивость меня, любимого. Не знаю, к какому заключению пришла эта специалист‑мозговед, но напряжение заметно спало.

– Тогда прошу, – я сделал приглашающий жест, указывая ей на один из коридоров.

– Ага, – хмыкнула она, – типа вежливость и всё такое, дам вперёд пропускаем. А то, не приведи Ушедшие, там впереди активированный минный кластер окажется, или монстры какие в засаде… – теперь она на меня посмотрела откровенно насмешливо.

А чего я возмущаюсь‑то? Тут я сам подставился, ибо что бы я ни предложил, то был бы виноват… Хотя это она уже по инерции, поскольку после того, как я предложил ей следовать за мной, возражений не возникло.

И мы двинулись на склад. Там было много чего, так что я надеялся, что Ирита прекратит свой выпендрёж и найдёт себе наряд по вкусу.

Шли мы по одному из магистральных коридоров. Я шёл впереди, а госпожа Фейхнер шла чуть позади и левее меня. Никакого желания вырваться вперёд она не проявляла, хотя я её пару раз, как бы невзначай, на это провоцировал, намеренно снижая свою скорость. Она действительно осторожна. Но женское любопытство никуда не делось:

– А что‑то я больше никого не вижу из наших… – спросила она. – Где они?

– В криокапсулах, куда их пираты определили… – ответил я.

– А меня тогда почему разморозили? – вот же въедливая какая, и догадлива к тому же, поскольку следом сразу прозвучал такой вот вопрос: – Возникла нужда посмотреть, что там у кого под черепной костью прячется?

– Угадали, – я невольно улыбнулся мысли о том, что опять мне попалась умная женщина, которой придётся раскрывать реальные факты, ибо горбатого слепить не получится… А жаль. – Ваш главный, Бен Герберо, советовал обратиться к вам.

– Так что делать‑то надо будет? – вопрос прозвучал уже совсем по‑деловому и насторожил меня, ибо после ответа последует следующий вопрос – о размере оплаты услуг. А стоимость этих самых услуг будет совсем не маленькая, как мне почему‑то кажется…

Чтобы избежать споров о деньгах или иных способах вознаграждения, следует, наверное, подчеркнуть одну простую мысль. Мысль о том, что большой аванс в виде освобождения от перспектив пополнить гарем какого‑нибудь толстого аристократа Империи Арвар она уже получила, и теперь его надо бы отработать. Но сделать это надо не в лоб. Ибо тогда я ещё в чём‑нибудь виноват окажусь. Вплоть до использования рабского труда, что тоже очень даже наказуемо…

– Что делать? – я постарался улыбнуться настолько обезоруживающе, насколько это вообще возможно. Но, судя по скептичному взгляду менталистки, получилось это у меня не очень убедительно. – Нам надо будет досконально изучить память предводителя тех рабовладельцев, что укатали вас и ваших коллег в криокамеры и готовили к продаже…

Глядя на то, как и без того чёрные глазищи Ириты приобрели инфернальную глубину, я понял, что путь мною избран правильный. А потому я вдогонку добавил:

– И, кстати, с покупателем тоже надо будет разобраться…

– Я в деле, – безапелляционно объявила госпожа Фейхнер. – И, заметьте, это я сделаю для вас совершенно бесплатно. Готова приступать прямо сейчас!

– А как же насчёт переодеться? – ехидно спросил я.

Она смерила меня насмешливым взглядом и промурлыкала:

– Ну, только ради вас… – и мы таки вошли на склад. Надо сказать, что я оказался прав в своих предположениях: эта красотка выбрала простой обтягивающий комбинезон с подогревом и внутренней вентиляцией. Внешне он выглядел стильно – чёрный матовый материал с серыми вставками, кажется, металлическими. А на её фигуре он смотрелся совсем замечательно.

– Ну как? – спросила она у меня, выходя из примерочной и сразу занимая выгодную позицию перед ростовым зеркалом.

– Я же уже, кажется, сегодня говорил, что вы прекрасны, – сказал я.

– Так не стесняйтесь повторять, – улыбнулась Ирита. – Сколько бы эти слова ни звучали, мне их приятно слышать… Ну так что, угостите даму кофе?

Глава 15

Даму кофе угостил. Она, кстати, проявила глубокое знание принципов работы пищевых синтезаторов. Минут, наверное, пять она крутила настройки, и этот аппарат выдал в результате вполне себе приличную выпечку. Она была горячей и, что меня особенно удивило, вполне себе съедобной.

Мы пили кофе, и госпожа Ирита использовала это время, чтобы до конца въехать в ситуацию. Она вытянула из меня всё, что я хотел ей рассказать. И, вдобавок к этому, разузнала и кое‑что из того, о чём я собирался умолчать.

Надо будет её с Тихим познакомить. Ему это, определённо, будет полезно. Ещё бы, вот так, практически без мыла добраться до сокровенного…

Тут я, конечно, немного утрирую, но до некоторых довольно чувствительных сведений она таки докопалась.

И, заметьте, при этом никакого пыточного инструмента ей не требовалось. Просто я иногда ловил себя на мысли, что говорю о том, о чём говорить вовсе не планировал.

Но, надо сказать, я и сам кое‑что узнал. Ирита рассказала мне, над чем трудилась группа у того работодателя, которого они покинули.

И да, Аргуссос не соврал нам о том, что работали они над разработкой новой нейросети. Ирита сыпала непонятными терминами, и половину слов, сказанных ею, я понимал с трудом. Но тем не менее я уяснил, что тот, на кого они работали раньше, затеял всё это не на ровном месте. Ему удалось разжиться технической документацией аграфов о принципах построения нейросетей аж десятого поколения.

И это в то время, когда власти Империи Аратан говорили только об уверенном освоении нейронок восьмого поколения.

Задавать вопросы о том, сколько и чего пообещал им Аргуссос, я не стал. Правдивого ответа‑то я всё равно бы не дождался. Да и не нужно мне это знание. В моей голове сидит намного более крутая приблуда. И, кажется мне, что можно будет найти ещё что‑то подобное.

Те кошмарики, которые иногда меня посещают, я расцениваю как намёки именно на это. Но понять, являются ли они серьёзным указанием на возможность найти какой‑то эксклюзив или являются просто бредом, что генерирует моё подсознание, можно только одним способом.

А именно: прибыть на станцию «Форпост‑13» и залезть в заброшку…

Но ладно, что‑то я отвлёкся.

Нас ждал разговор с Пхукунци.

– Гвидо, как там? – он должен был ласково вколоть этому жирному крепышу антидот от «Сони», привести его в чувство и препроводить в небольшой зал, в котором мы устроили допросную.

Нет, мы там хирургических инструментов, ректальных паяльников и прочих ужасных предметов не раскладывали. Это всё оставим Эрсилле. Она, я так думаю, как раз этими штуками и попробует потыкать его в разные нежные места… Только ради того, чтобы насладиться его визгом.

Ибо всё полезное, дорогое и не очень, он отдаст нам. И отдаст почти добровольно, в том смысле, что ногти мы ему рвать не будем.

Просто госпожа Ирита, умело оперируя крутым аграфским ментоскопом, вывернет его мозги наизнанку. И сделает это с превеликим удовольствием.

Мы с ней сейчас уже движемся к допросной, и та милая улыбка, что блуждает на её лице, вызывает у меня нервную дрожь.

А я, хочу сказать, уже много чего повидал за свою, пусть и не длинную, но очень насыщенную разными событиями жизнь…

– Нормально, – откликнулся Гвидо, – клиент дозревает.

– Это хорошо, – констатировал я, – в общем, мы уже идём. Ты как, с нами посидишь?

– Наверно, нет, – ответил Гвидо, – не моё это… Вот если в морду дать, так это я с радостью. А мозги… Мозги я только если вышибать могу. Но зато в этом я настоящий профи.

– Молодец, – хмыкнул я, – кофе‑то у тебя там есть?

– А ты приходи. Сам всё и увидишь, – ответил Гвидо посмеиваясь.

Мы зашли в допросную. Там горел приглушённый, мягкий свет. Под стеной стоял ментоскоп. Это был очень сложный прибор.

Прежде всего в глаза мне бросился большой пульт, на котором теснились сенсоры, какие‑то рычажки, ползунки, кнопки, верньеры, тумблеры… И было аж три монитора. Тоже больших. Сейчас они тускло светились заставками ожидания.

Под соседней стеной стояло роскошное кресло. С сиденьем из мягкого пластика, хромированными стойками и большим пучком манипуляторов.

Кресло могло подстроиться под любого, кому не повезло в нём оказаться. Всё было задумано так, чтобы ощущения от нахождения в этом кресле никоим образом не отвлекали в нём сидящего от главного. Не отвлекали от разговора с оператором этого агрегата.

Да, совсем забыл сказать, что помимо уже перечисленного в сторонке стояло три рэковых стойки. Они были довольно высоки – метра, наверное, по три каждая.

И там не было свободного места. В стойках моргали разноцветными огоньками вычислители, генераторы каких‑то там хитрых излучений и частотных сигналов, преобразователи, детекторы… В общем, агрегат был солидный.

– Вы не возражаете? – госпожа Ирита обратилась к Гвидо, который сидел перед мониторами и с умным видом глядел в заставку, лениво пузырившуюся цветными баблами. Те беззвучно лопались и исчезали. Им на смену из глубин экрана вспучивалась новая партия цветных пузырей. И всё продолжалось с начала…

И да, я упомянул о кресле, но не упомянул о том, что к моменту нашего с Иритой появления кресло было уже занято. В его мягких пластиковых недрах прятался виновник того, что все мы тут сегодня собрались.

Там сидел Мганга Пхукунци. Выглядел он, мягко говоря, очень расстроенным.

А если говорить правду, то он был в панике. Уж он‑то знал, что это за аппарат, и примерно представлял себе, как мы его будем использовать.

А когда он понял, что за женщина вошла в комнату вместе со мной, то лицо его стало из шоколадно‑коричневого могильно‑серым. Взбледнул бедняга.

Теперь у него не было уже никаких иллюзий. Вообще никаких.

И бежать он не мог, так как Гвидо таки разобрался, как прилаживать фиксаторы. Так что наш чёрный друг был надёжно обездвижен. И мог теперь разве что только мелко дрожать.

– Ну что, – Гвидо, выйдя из‑за стола, обернулся ко мне, – пойду я?

– Да, иди, – согласился я, – но найди Чижа и скажи ему, чтобы шёл сюда. И как можно скорее.

– Понял, – ответил Гвидо, открывая дверь, – чего может, ещё ему сказать?

– Да не надо, скажи только, чтобы поторопился.

А Пхукунци продолжал хорохориться. Увидев, что Гвидо встал и вышел из допросной, Мганга немного приободрился. Видимо, присутствие нашего здоровяка серьёзно давило на его нежную и ранимую психику.

Хотя я не совсем понимаю, чего это он нервничал. Гвидо у нас добрейшей души человек…

– Вы ничего от меня не добьётесь, – вдруг выкрикнул толстяк. И в конце дал петуха. Так что кроме смеха эта его выходка ничего у нас не вызвала.

– Ути какой, – Ирита глянула на надёжно пристёгнутого к креслу пирата и плотоядно улыбнулась, – ты же помнишь меня, кабан?

– Ты! Ты белая шлюха! Безбожница! – совсем наш невольный собеседник нервный стал, однако, – Когда мои люди освободят меня, я отдам тебя в казармы и ты будешь утехой для моих храбрых воинов!

Я вопросительно посмотрел на госпожу Фехнер, но она мотнула головой, правильно поняв, что я предлагаю:

– Нет, не надо, пусть покричит, – сказала она, – так даже лучше. Наорётся, устанет, и поймёт, насколько глубоко встрял… И после этого он станет гораздо более податливым.

– Ты не сломаешь мои блоки! – заверещал, брызгая слюной, наш подопечный, – Ты, ведьма, ничего со мной сделать не сможешь!

Она оторвала свой взгляд от монитора, где постепенно заполнялся зелёным статус‑бар индикатора хода тонкой калибровки ментоскопа. И долго‑долго смотрела на беснующегося Пхукунци.

Поймала его взгляд и продолжила не отрываясь глядеть на него. Эффект сказался не сразу, но уже через пару минут Мганга замолк и расслабился.

– Ну, ну, – почти шёпотом, ласково сказала она, отводя взгляд, – расслабился, и хорошо… Только за сфинктерами своими всё‑таки следи… Мы же тебя сюда не гадить привели, так что веди себя прилично…

Пхукунци замер, бестолково моргая расфокусированными глазами и тихонько скуля, как нашкодивший щенок.

– Однако, – подумал я, – а она ведь и аппаратуру ещё не задействовала. Сильна, тётка, сильна…

– А что, – спросил я, – электродов к нему лепить не будем разве?

– А зачем? – искренне удивилась менталистка, – это же аграфская машинка. У них тут датчики и эмиттеры все бесконтактные. Что нужно, считывают и проецируют дистанционно. Очень удобно, – она опять ласково улыбнулась Пхукунци, отчего тот начал крупно дрожать, – да и как бы наш клиент ни дёргался, он никакой датчик с себя скинуть не сможет. Так ведь? – этот вопрос был адресован потеющему от страха толстяку.

Всё‑таки пробрало его до печёнок, невзирая на всю браваду.

В дверь просунулась мордаха Чижа:

– Звал?

– Заходи, заходи… – я кивнул на стул, – садись и приготовь список вопросов по искину. Сейчас будешь их нашему толстому другу задавать…

А минуты через три Ирита, занявшая место оператора ментоскопа, спросила:

– Ну что, начнём? – и по‑акульи улыбнулась, глядя на сжавшегося в кресле Пхукунци.

– Тогда я вопросы буду задавать, а вы реакции фиксировать будете? – спросил Чиж.

– Да, погнали! – эти слова Ириты прозвучали довольно азартно, но…

Вслед за этими словами последовала тяжёлая, муторная и нудная работа. Ирита сначала сосредоточилась на устранении блоков. Она надела штуку, похожую на диадему, свитую из золотых, бронзовых и серебряных проводов. Потом, прикрыв глаза, долго перебирала длинными нервными пальцами рычажки на пульте. Иногда нежно поглаживала сенсоры, расположенные там же. Внимательно наблюдала за россыпями огоньков…

А Пхукунци в это время вздрагивал, потел, закатывал глаза, пыхтел, рычал, всякие другие непотребные звуки издавал. Нехорошо ему было. Явно нехорошо.

Было понятно, что сейчас она терпеливо и аккуратно подбирает ключики к сознанию толстяка.

Он, конечно, упирался как мог, но через пару часов просто оплыл в кресле, и только шумное, с присвистом, дыхание говорило о том, что он пока жив.

– Вот теперь давай свои вопросы, – она устало отвалилась на спинку кресла. Но её чёрные глаза по‑прежнему цепко смотрели на пульт, где огни индикаторов танцевали свой гипнотический танец.

Она щёлкнула каким‑то тумблером, и арварец, пристёгнутый к креслу мягкими фиксаторами, вдруг замычал и начал мерно качать головой, словно хотел стать похожим на маятник.

Но со своими вопросами я могу и подождать чуток. А вот с искином разбираться надо. И чем быстрее мы с ним разберёмся, тем будет лучше.

Вот поэтому право задать эти первые вопросы я и уступил Чижу.

Чиж отнёсся к делу серьёзно и около часа без перерывов, монотонно вопрошал Мгангу о кодах, паролях и прочих вещах, что были нужны ему для постановки искина под контроль.

Ирита в это время колдовала над пультом, в то же время присматривая и за Пхукунци, и за экранами всех трёх мониторов, и при этом умудряясь ещё постоянно что‑то переключать на пульте.

Со стороны это выглядело действительно как какое‑то шаманство. Хотя не удивлюсь, если это и было шаманством… Ведь операторы сложной вычислительной техники частенько называют свою работу танцами с бубном… А эта техника для препарирования мозга по определению была ближе к шаманизму, чем к науке. Ну, по крайней мере, мне казалось именно так.

Наконец монотонный голос Чижа умолк, и слово взяла Ирита:

– Так, вот все ответы, – она протянула Чижу инфокристалл, – тут уже всё переведено, так что можно использовать, уже не отвлекаясь на дополнительную обработку.

– Спасибо! – благоговейно прошептал Артём и бережно взял инфокристалл. – Ну, я пойду? – вопрос был адресован мне, само собой.

– Да. Иди уже. Перевербуй наконец этот искин, – сказал я, – это сейчас главное, что нас задерживает. Так что от твоей расторопности сейчас зависит очень многое.

Чиж кивнул и выскользнул за дверь.

– Ну, теперь ты, – Ирита посмотрела на меня и ободряюще улыбнулась.

Я не стал тянуть и задал свой первый вопрос:

– Назови порядок и коды для деактивации ловушек, установленных в твоём сейфе.

Пхукунци замычал ещё громче. Из‑под век покатились крупные слёзы, а голова продолжала мотаться из стороны в сторону.

– Ну, хватит уже, – по‑доброму так мурлыкнула Ирита. Эти её слова были, похоже, адресованы толстяку.

А по центральному монитору, кстати, в это же время побежали вереницы букв, цифр и ещё каких‑то знаков, похожих на прыгающих паучков.

– Хорошо, что я не поленилась и поставила себе базу аграфского языка, – тихо, как бы про себя пробормотала госпожа Фехнер.

– А что, есть смысл в этом? – спросил я.

– Конечно, особенно если работаешь с аграфским железом, – всё так же тихо ответила Ирита. – Сейчас я могу пойти и шутя вскрыть тот сейф, про который ты спрашивал.

– Вот даже так?

– Ну да, тут всё просто. Ты задал вопрос, а в ставшем совершенно беззащитным мозгу этого слизняка, – она кивнула на продолжавшего раскачиваться и мычать Пхукунци, – тут же всплыл ответ. Модуль ментоскопа, который отвечает за преобразование изменений магнитных полей мозга в понятные символы, тут же перевёл и запомнил в файле ответ на твой вопрос. На аграфском. Переводить дальше можно, но так будет лучше. Так оно со всеми нюансами передаётся. А при переводе это всё надо дополнять и разъяснять.

– Понятно, – выдохнул я. Очень хотелось посмотреть, что хранится в сейфе Пхукунци, что встроен в стену его каюты. Но прерываться было нельзя, и я зачитал следующий вопрос…

Я спрашивал ещё долго. Приходилось иногда переспрашивать, так как сознание этого мерзавца продолжало сопротивляться, хоть и бессознательно. Потому многие ответы смазывались, и вопросы приходилось задавать по несколько раз.

И, как вы уже, наверное, догадались, вопрос про сейф был разминочным. Мне было интересно узнать не только это. На серверах, что мы тут захватили, была инфа по тем двум базам, которые мы собирались разгромить в ближайшем будущем. Но!

Но, возможно, были какие‑то важные подробности, которые этот скунс никому не доверял и держал в голове… Я это предполагал, и так оно и оказалось.

Некоторые пароли для диспетчеров были только у него. Опять‑таки, вербальные ключи для дезактивации турелей на самих базах. В общем, мне довелось узнать много нового…

Но и это было не всё. Я был уверен, что в сейфе яхты есть документы, которые касаются всех нычек этой жирной крысы.

Да, вы правильно подумали. Речь сейчас идёт о кодах доступа к номерным счетам, банковским ячейкам и прочим заначкам этого жадного и запасливого свина.

Он был готов сорваться и раствориться в космосе в любой момент, если бы почувствовал себя уязвимым. Он готов был исчезнуть, сменить имя, личность и даже лицо…

У него были сертификаты нескольких почтенных клиник, где его изменили бы так, что и мать родная не узнала бы…

И после этого он мог бы прожить совершенно другую жизнь, а враги просто сбились бы с ног, безуспешно преследуя этого чёрного засранца. Ибо он в это время уже был бы богатым желтокожим и узкоглазым оширцем.

Современная медицина может творить чудеса. Но за деньги. А денег у этого земляного червяка было в избытке.

И если мы не будем хлопать ушами, все эти неправедно нажитые богатства станут нашими.

И с тем, чтобы наложить на них лапу, тянуть тоже нельзя… Помоги мне, Ушедшие, всё успеть и ничего не упустить…

В общем, мы с Иритой ещё часа три потрошили память этого негодяя. А потом Ирита попросила меня оставить её наедине с этим боровом.