Текст книги "Звёзды, пламя и сталь. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Игорь Лопарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 92 страниц)

Глава 13

Майор Стил был и доволен и в то же время сильно озабочен.

После той беседы с начальником узла связи он поднял все логи по внешним соединениям за пол‑года. А потом поднял и всех своих сотрудников, для того, чтобы они обработали горы информации и дали ему в руки нить, следуя которой он смог бы выйти на крота, который тут окопался.

Само собой, первым делом сравнили утверждённый график сеансов связи с техотделом штаб‑квартиры сектора с фактическим количеством этих сеансов. После чего натурально схватились за голову.

Сеансов связи, которые шли через этот порт было чуть ли не в полтора больше, чем должно было быть. Значит кто‑то отсюда активно общался с кем‑то, кто находился за пределами «Канцлера», маскируя всё это под сервисные сеансы. А СБ об этом не имела ни малейшего понятия.

Это и являлось причиной недовольства. Прежде всего – недовольства собой. Расслабился. Нюх потерял.

Кроме того, майор начал справедливо опасаться того, что вышестоящее начальство сделает оргвыводы. И вероятность этого была довольно высока. Ибо целых пол‑года под носом у Стила творилось такое махровое непотребство, а он и в ус не дул…

Но, если посмотреть с другой стороны, то его было, и за что похвалить. В результате проведённых мероприятий был задержан второй заместитель начальника филиала, Густав Конти. И сейчас Стил готовился к первому допросу. Он надеялся узнать многое.

Майор не сомневался в том, что этот тип, помимо торговли секретами «Звёздной Динамики», курировал ещё и теракты. За последнее время на станции было пресечено несколько попыток саботажа и диверсий. И никогда не удавалось взять исполнителей живыми.

Все они, едва попав в руки подчинённых майора, умирали от кровоизлияния в мозг. И только после последнего случая удалось достоверно определить причину смерти. Вскрытие провели сразу же, как это говорится, по горячим следам, пока нейронные связи мозга не успели распасться.

Как оказалось, при вербовке им меняли прошивку нейросети. И после этого сама нейросеть убивала своего носителя, если его раскрывали.

После этого была разработана тактика, которая позволяла избежать смерти подозреваемого при аресте. Всё сводилось к тому, чтобы успеть вставить заглушку в затылочное контактное гнездо. Эта заглушка надёжно отключала нейросеть, и с подозреваемым можно было работать, не опасаясь, что он внезапно помрёт, сойдёт с ума, или ещё какая фатальная неприятность с ним не приключится.

Но если стояла заглушка, то, к сожалению, приходилось вести допрос так, как его вели далёкие предки. Нет, до пыток агенты СБ, конечно, не опускались. И не потому, что им это претило – совсем нет. Просто информация, которую получали в результате интенсивных допросов тоже была, мягко говоря, не совсем достоверной.

К сожалению в таких случаях не было возможности просто скопировать память. Да и ментоскопирование силами псионов тоже становилось невозможным. А потому приходилось вести долгие допросы с оценкой правдивости ответов с помощью полиграфа.

Хотя, с другой стороны, лучше так, чем совсем никак…

Думая эти мысли, майор открыл дверь в допросную. Одна половина комнаты была обставлена, как офис. А вот вторая часть больше походила на больничную палату, или операционную. Приборы для реанимации, зловещего вида блестящие инструменты, разложенные на столе И большое кресло, над которым с потолка свисали пучки стальных щупов…

– Ну как, всё у вас готово? – спросил он своего ассистента. Ассистент как раз в это время пристёгивал датчики к телу заключённого.

Тот сидел в в том самом кресле, раздетый до нижнего белья. Само собой, что он был надёжно пристёгнут к этому креслу, да, вдобавок ко всему, ещё и опутан проводами.

– Так точно! – рапортовал ассистент, критическим взглядом глядя на результаты своей работы.

– Ну, тогда давай приступим, – Стил плюхнулся в кресло и с интересом посмотрел на арестанта.

Тот, хоть и чувствовал себя неуютно, но присутствие духа, похоже, пока сохранял. Смотрел зверем и вполголоса что‑то бормотал. Ругался наверное.

– Готов – отозвался ассистент, устроившись за терминалом, куда стекались данные замеров.

И начался долгий допрос… Стил задавал вопросы. Арестант отвечал. И при этом врал нещадно.

Майор даже хотел вколоть ему сыворотку правды, но вовремя спохватился – ведь было совсем не исключено, что и от химии этому субчику может настать карачун.

Но Стил не унывал. В таких случаях допрос просто занимает больше времени. Приходится продумывать не просто каждый вопрос, а всю цепочку вопросов. И даже не цепочку – сеть.

Клиент может врать. Говорить полуправду или пытаться ещё как‑то извернуться. Он мог вообще ничего не говорить. Это не имело никакого значения.

Приборы считывали реакции организма арестанта на каждый вопрос. И именно на основе этих реакций делались выводы о том, какова ситуация на самом деле…

– Перерыв, – скомандовал майор и, поднимаясь из кресла.

За первые два часа он узнал до обидного мало, но пока не терял надежды узнать больше. Как он ни старался, как ни перебирал вслух варианты того, на кого бы мог работать предатель – его реакции ничего не показали. Он не работал ни на кого, о ком упоминал Стил.

Майор, поручив ассистенту накормить арестанта и пошёл к себе, продолжая на ходу думать, что же он, всё‑таки, упустил…

Он настолько был погружён в свои мысли, что даже не заметил, как съел весь обед. И даже блюда из натуральных овощей и нежной крольчатины не могли отвлечь его от раздумий.

Стил пытался вспомнить, что‑же он упустил, но ни память, ни нейросеть не давали подсказок… Тупик.

Он отхлебнул остывшего кофе и опять погрузился в свои мысли, машинально гоняя по столу мелкие предметы, которые изъяли у Конти при аресте.

Его взгляд зацепился за странную гравировку на корпусе маленького инъектора, который был снят с тела предателя в момент ареста. В инъекторе был найден какой‑то странный стимулятор, который экспертиза опасным не сочла. Но отметила, что сам инъектор какой‑то совсем не стандартный, и изготовителя этого девайса тоже установить не удалось. Хотя, дело не в этом…

Сейчас внимание майора привлекла гравировка в виде изогнутой спирали, которая украшала одну из плоскостей корпуса этого прибора. Хмыкнув про себя, он дал задание искину найти, кому могла бы принадлежать эта странная эмблема.

Спустя несколько минут искин рапортовал, что никаких данных, кроме слухов, не нашёл. Он рассказал о том, что в сети были какие‑то туманные намёки на нечто похожее – Витой коготь, спираль‑коготь, и что‑то вроде того. Упоминалось это всё в связи со случаями дерзких хищений секретных материалов.

– Интересно… – протянул про себя майор и сунул эту финтифлюшку в карман.

– Продолжим? – спросил Стил своего ассистента, входя в допросную.

– Так точно! – в ответе ретивого помощника слышался неприкрытый энтузиазм. Да, он любил свою работу.

– Уважаемый господин Конти, – майор обратил свой взгляд на сидящего в пыточном кресле, – вы же понимаете, что у вас из создавшейся ситуации есть всего два выхода…

Стил потянул из кармана пачку сигарет. Сигарет, сделанных на основе настоящего табака! Кстати, помощник его, глядя на это роскошество, громко сглотнул. Настолько громко, что даже арестант обернулся на звук…

– На, кури… – Стил барственным жестом небрежно катнул сигарету по столу. Помощник жадно схватил её и начал хлопать себя по карманам в поисках зажигалки. Зажигалку он таки нашел. Причём нашёл он её достаточно быстро. Настолько быстро, что он даже успел подобострастно предложить огоньку своему начальнику.

Тот прикурил, затянулся, и выпустил весь дым длинной струёй прямо в лицо господину Густаву Конти, который совсем ещё недавно был вторым заместителем начальника станции… Тот скривился, но деваться ему было некуда, поскольку он был надёжно принайтован к креслу.

– Так вот, – продолжил майор, – первый вариант, как вы понимаете, очень прост. Если вы продолжаете запираться, то на долгую жизнь вам рассчитывать не придётся. Я, конечно, ещё буду некоторое время с вами возиться. Но, как только я потеряю надежду что‑либо от вас узнать – вам останется одна дорога. Выход в открытый космос без скафандра… Или мы можем поступить ещё проще – просто вынуть заглушку, и ваша нейросеть тут же вас и прикончит… Так что выбирая этот вариант вы потом сможете даже выбрать способ, с помощью которого уйдёте в мир иной и лучший…

– А второй вариант? – вопрос этот господин Конти задал с явным интересом.

– Второй… – Смит напустил на себя значительный вид и глубоко затянулся. – второй вариант я вижу таким… – майор подобрался, как кот перед прыжком, – вы перестаёте ломать комедию, рассказываете нам всё о тех, на кого вы работаете… Кстати. А скажите‑ка мне, что вам пообещали такого, чего вы не могли получить, работая на «Звёздную Динамику»? Я вот, например, теряюсь в догадках… Люди, занимающие в нашей фирме посты, подобные тому, что занимали вы совсем недавно… Они же имеют всё… Вообще всё… Чего же вам не хватало? А? – и с прищуром уставился на Густава, лицо которого закаменело, а глаза, казалось, превратились в два буравчика.

– Вы не договорили, – медленно проговорил Густав Конти, – я так и не услышал всё о втором варианте.

– А, ну хорошо, – Смит приторно улыбнулся, – вернёмся к этому. Как я уже сказал, вы рассказываете мне всё, отвечаете на все вопросы. А мы убираем из вашей головы нейросеть, которая, благодаря вашим неизвестным подельникам стала для вас смертельно опасна. И после этого вы начинаете работать на нас.

– То есть, вы собираетесь использовать меня в качестве подсадной утки? – скривился Густав… – а потом?

– До «потом» ещё дожить надо, – философски ответил Стил, одновременно затягиваясь сигаретой…

– В общем‑то я согласен на это предложение, вот только…

– Что только? – оживился Стил.

– Только вы сначала убираете из моей головы нейросеть, а потом мы переходим к этапу ответа на вопросы.

– Разумно, – победная улыбка озарила лицо майора – он выиграл эту партию. Теперь, если не торопиться, то он сможет поквитаться с заказчиком всех этих диверсий, доставивших ему столько головной боли…

– Я могу, конечно, уже сейчас отвечать на ваши вопросы… – Густав пошевелил головой, – ваша заглушка отключила нейронку, но, хотелось бы иметь какие‑то гарантии…

– Поскольку мы пришли к согласию, я сейчас сильно донимать вас вопросами не буду, – Стил был откровенно доволен собой, – но я хотел бы, чтобы на пару вопросов вы ответили мне прямо сейчас. Уж очень мне любопытно…

– Спрашивайте, – раз Густав поверил, что ему оставят жизнь, то он сам теперь старался проявить готовность к сотрудничеству.

– Поведайте мне, господин Конти, чем же эти ребята вас соблазнили… Или они нашли на вас какой‑то убойный компромат? – майор хитро прищурился, – говорите, не стесняйтесь… Теперь никакой компромат не сможет навредить вашей карьере… – и злобно захихикал.

– То, что они мне пообещали, – вздохнул Конти, мечтательно закатив глаза, – соблазнило бы и вас, и даже людей, для которых мы с вами – не более, чем пыль под ногами…

– Так говорите же. Мне не терпится это узнать!

– Они предложили мне право доступа к запретной технологии продления жизни…

– Я слышал о чём‑то таком краем уха, – недоверчиво протянул Стил, – но никаких доказательств я не видел… Это не более, чем слухи.

– А зачем владельцы этой технологии будут предъявлять вам какие‑то доказательства? – улыбнулся Конти… – так вот, речь идёт о переносе сознания в клона. Имея доступ к этому – можно жить вечно. И, даже если вас убьют, то вы возродитесь опять, словно легендарный Феникс из собственного пепла…

И мне были предъявлены доказательства. Железные. На моих глазах убили человека. Но убили его только после того, как я сообщил ему кодовое слово. У него не было нейросети – на затылке не было разъёма. И он никому не мог передать то слово, которое я ему сказал… Как я уже сказал, его убили сразу после этого. На моих глазах. А труп при мне же сожгли… Так себе зрелище, скажу я вам…

– И? – было видно, что Стил проникся.

– И через четыре дня я опять встретился с этим человеком. То есть с клоном, в который была внедрена личность убитого.

– Невозможно… – просипел майор, – это был просто ещё один клон…

– Конечно. Это был клон, – улыбнулся Конти, – только вот этот клон знал то самое слово… Которое знали двое – я, и тот, кого убили на моих глазах.

– Это интересно. Это очень интересно, – Стил явно возбудился, – похоже, нам с вами предстоит долго и очень тесно сотрудничать…

– Рад, что смог вас заинтересовать. – улыбнулся Конти. Теперь в его глазах безысходность сменилась надеждой.

– И ещё один вопрос, – майор сунул руку в карман и достал тот самый инъектор.

– Скажите, – он повернул грань с голограммой к Конти, – чья это эмблема?

– Это? Эта эмблема как раз и принадлежит той организации, что заложила мину в моём мозгу, – с неприязнью ответил Густав.

– А как она называется, организация эта? – Стилу действительно было любопытно узнать, что же это за банда такая, что имеет ресурсы для того, чтобы перекупить настолько важного менеджера, как Конти… Которая делает такие заманчивые предложения… Да корпорация озолотит того, кто передаст ей эту технологию. Члены правления наверняка захотят жить вечно. И быть при этом молодыми, здоровыми и полными сил…

– Это эмблема органи… – и тут началось то, чего произойти, по идее, вообще не должно было.

Взгляд Конти помутнел. Вместо членораздельной речи раздались какие‑то странные, бессвязные звуки. И правый уголок его рта совершенно самостоятельно съехал вниз, а лицо превратилось в маску безумия и смерти…

В голове у Стила тут же возникла паническая мысль: «Инсульт!»

– Быстро медиков! – заорал он ассистенту, который уже жал сенсор вызова медбригады.

Конти же закатил глаза и растёкся по креслу…

Майор Стил мерил шагами гостиную своего жилого блока. Да, у него была гостиная. Мало того, был кабинет, была отдельная спальня… Начальник СБ станции мог себе это позволить. Вот только сейчас наличие этой роскоши его совсем не радовало.

Майор злился. Злился на себя, на своё любопытство… Но особую злобу у него вызывали те, кто даже в его допросной умудрился дотянуться до несчастного Конти.

Его обвели вокруг пальца. Он, простая душа, думал, что механизм самоликвидации завязан на нейросеть. И данные исследований подтверждали это. И при аресте Конти остался жив…

А оказалось, что в мозгах этого предателя кроме нейросети была ещё одна закладка. Совершенно автономная. И ставил её, судя по всему, пси‑мастер высочайшего класса.

И настроена была эта закладка сработать в одном конкретном случае. А именно в том случае, если клиент вдруг захочет поделиться знаниями о тех, кто его перекупил.

Был бы это какой‑нибудь террорист из складских работников, то было бы не так обидно…

Ладно – нужен конструктив. У Конти должны были быть подручные. Надо изучить все документы за последние пол‑года, которые подписывал второй зам. Возможно, удастся найти тех, кого он тут использовал…

Запретные технологии вечной жизни. За это имело смысл бороться. Если он достигнет успеха в этом деле, то ему будет многое дано, и всё прощено. Это как раз тот самый случай, когда цель оправдывает средства…

На следующий день сотрудники СБ стояли на ушах. Были найдены люди, которые раз за разом исполняли те поручения и миссии, которые утверждал Конти.

Теперь было необходимо обеспечить надзор за ними. Предстоит фиксировать все их движения, чтобы выйти на хозяев безвременно почившего второго зама. Должны… должны оставаться какие‑то ниточки, уходящие за пределы «Канцлера». И там, в глубинах космоса, концы этих нитей держат руки тех, кто владеет секретом бессмертия…

Глава 14

Утро началось, как обычно. Поднялся, умылся, встряхнулся и отправился в тренажёрку – надо же и проснуться, в конце‑то концов…

Тренировка прошла тоже как обычно – я всё же проснулся, и даже почувствовал удовольствие от физических упражнений. Возникло ощущение, которое я очень ценю и которым неизменно наслаждаюсь. Это когда я чувствую через ломоту в мышцах, как это здорово – физически быть…

Там же, в спорткомплексе, ополоснулся под душем. И, готовый к новым свершениям, отправился обратно в жилой блок.

Подходя к своей комнате, я с удивлением заметил, что дверь открыта настежь. Около двери суетится техник в синем комбезе, а рядом стоит сотрудник СБ с постной миной на лице.

– Офицер, это что, кто‑то в моё отсутствие успел взломать комнату и вы ведёте расследование по свежим следам? – предположение было абсурдным, но выяснение причин того, что моя дверь открыта и рядом трутся какие‑то левые люди, надо было с чего‑то начинать.

– Нет, капрал, – представитель СБ был похож на надутого индюка с рыбьими глазами. – плановые профилактические работы.

– А меня вы решили не спрашивать? – в этот вопрос я вложил недельную дозу сарказма, – это всё‑таки мой жилой блок…

– Повышаем уровень безопасности всей станции после недавних инцидентов на периметре и ночной кибератаки. В подобных случаях вашего согласия не требуется. Сейчас сменим чип, загрузим новые коды доступа, и сможете пользоваться замком, как прежде. – сказав это, представитель СБ с равнодушно отвернулся, намекая тем самым, что не видит нужды продолжать разговор.

А что за кибератака? – я был удивлён, так как в подобных случаях всех оповещают на предмет того, чтобы вырубили все терминалы и вообще… – и что это за смена чипа?

– Кто‑то пол‑часа назад атаковал наши сервера, – снизошёл до ответа офицер. – в связи с этим приходится менять в некоторых замках чипы. – тут он кивнул на техника, который возился с панелью доступа. – вот, ваш замок после атаки не откликался на тестовый сигнал – тоже меняем.

– Спасибо, – я как бы невзначай окинул взглядом окрестности. Но не заметил, чтобы ещё у кого‑нибудь из моих соседей меняли чипы в дверях…

– Интересно…. – подумал я и на всякий случай послал нейросети мысленный запрос:

– Доминатор, за последние пол‑часа не было попыток получить извне доступ к «Аристократу»?

…Попыток получения несанкционированного доступа за последние пол‑часа зафиксировано не было…

Ну, это было уже неплохо:

– Доминатор, проверь качество эмуляции интерфейса «Аристократа». И докладывай о любых угрозах немедля. Не нравится мне это всё.

…Принял…

Но на этом я не успокоился. Пока мой взгляд следил за ловкими пальцами техника, менявшего чип, я вызвал Тихого по мыслесвязи. Его я выбрал для разговора, как самого спокойного и не склонного к панике члена нашей группы:

– Тихий, у вас там ничего странного не происходит?

– Нам чипы в дверях меняли. Говорят, что из‑за какой‑то кибератаки. Вот, только‑только закончили, а что?

– Да пока ничего, но вы там по работе никаких разговоров не ведите. Особо насчёт последних миссий… Ну, ты понял, о чём я…

– Понял. Принял. – я был уверен, что Тихий понял всё. И понял правильно.

– Добро, парням тоже сообщи – только не голосом, а по тому же каналу, что я сейчас с тобой говорю.

Общались мы сейчас по боевому каналу мыслесвязи, где я сам шифрование настраивал. Само собой, процессом настройки Доминатор руководил. Так что перехватить наш разговор было совсем не просто… А расшифровать так вообще невозможно. Но, лучше не злоупотреблять, так как кто его знает, что могли эсбэшники напихать в головы моих парней… Этим, кстати, тоже надо будет заняться – когда появится время и возможность это сделать. А то подозрений‑то у меня выше головы. А вот способов проверить их почти нет. Так, наверное, и становятся параноиками – от того, что нет возможности или отмести сомнения, или признать, что это не фантазия, а факт.

Закончив разговор, я понял, что с интересом смотрю на маркировку коробочки, из которой техник достал тот самый чип, что занял место в замке моей двери.

А маркировка была очень необычная.

Я же сам когда‑то был помощником механика. И тоже, бывало, приходилось и починкой дверных замков, и заменой чипов заниматься.

А потому я был знаком с большинством стандартных чипов, которые в замках применялись. Ну и в их маркировках разбирался. Так к чему я всё это рассказываю‑то? А к тому, что та маркировка, которую я видел сейчас, была мне совершенно не знакома… Редкий чип с неизвестным мне функционалом. И это тоже настораживает.

Но вот, наконец, техник собрал все свои отвёртки, пинцеты, паяльники и прочие причиндалы, а эсбэшник с кислой миной на холеной морде выплюнул:

– Мы закончили, – было видно, что вежливость даётся ему совсем не просто, – извините за беспокойство.

– Да ничего, ничего. – проворчал я, давая ему понять, что видал я всю эсбэ, ну и его самого, в гробу в белых тапках, – я понимаю, служба… – после чего аккуратно оттёр его плечом в сторону, приговаривая. – дайте‑ка я пройду…

И, не дожидаясь, пока они свалят, вошёл в блок и захлопнул за собой дверь.

Оказавшись дома, я начал неспешный обход своего жилища, одновременно дав команду нейросети:

– Доминатор, полное сканирование помещения.

И нейросеть через мои каналы восприятия начала оценивать, что изменилось с того момента, как я утром ушёл на тренировку. И, как и ожидалось, изменения были – и не в лучшую сторону.

…Запущено полное спектральное сканирование. Обнаружено:

– Два пассивных нейронных монитора на стенах.

– Один регистратор потребления энергии, интегрированный в главный кабель питания;

– Защищённый канал сбора данных от основного терминала;

– Комплекс датчиков фиксации аудио сигналов;

– Дверной чип G01–14309−003 – является коммутационным узлом всей системы датчиков и ретранслятором для передачи сигнала на сервера станции'

Анализ: в жилом блоке установлена система комплексного наблюдения. Цель – непрерывный мониторинг активности нейросети, анализ энергетических подписей, поиск попыток несанкционированной передачи данных. Скрытность максимальна. Скорее всего – корпоративная разработка…

Всё понятно. То есть ничего не понятно… СБ наша что‑то возбудилась на ровном месте. Причём в фокусе её внимания оказался не только я, но и ребята. То есть, скорее всего, дело не во мне одном. Хотя, тут бабка надвое сказала… А чем наша группа могла привлечь внимание? Да ничем, в общем‑то… Но внимание привлечено. Значит, я чего‑то не знаю. Может быть, это как‑то связано с Коломбиной? Может да, а может и нет. Ладно, посмотрим по ходу – может ситуация и прояснится со временем…

Но, в любом случае, нам стоит сделать вид, что мы ни сном ни духом… Что мы тупы и исполнительны. Как и надлежит быть силовикам:

– Доминатор! Все внешние диагностические запросы перенаправлять через буфер‑дезинформатор. Создать образец «идеального» энергопотребления и активности нейросети. Избегать отклонений от средних показателей.

…Принял…

Но это было только начало. Как я и предполагал, странности продолжили множиться. Включив терминал, я попытался получить доступ к собственному отчёту об уже исполненной миссии – той самой, где мы успешно изъяли весь инфопакет проекта «Янтарь»…

В ответ на мой запрос на экране высветилось: «Уровень доступа пользователя „Ржавый“ снижен до „Бета‑9“. Доступ к архивам миссий, чертежам и прочим документам уровня „Гамма“ и выше, а также данным внешней разведки ограничен. Для запроса повышения уровня доступа обратитесь к куратору».

А это означало, что мои начальники меня начали в чём‑то подозревать и ограничили мне доступ.

Я попытался сделать ещё несколько запросов – но каждый раз передо мной на экране всплывали строки о том, что уровень доступа пользователя «Ржавый» понижен…

Ну, дело ясное, что дело тёмное. Необходимо было запросить кураторов о причинах лишения меня доступа к данным, необходимым для работы. А сделать это надо было хотя бы для того, чтобы выразить своё возмущение и прочие эмоции. И тем самым показать, что совесть моя чиста.

Иллюзий относительно того, что мне дадут прямой правдивый ответ на прямо заданный вопрос, как вы понимаете, не было.

Начать решил с Лины Вос – у меня к ней были ещё вопросы. Дело в том, что на мой счёт так и не поступила обещанная премия, да и повышение рейтинга безопасности на 0,2 тоже так и не состоялось. А ведь было обещано…

Она ответила сразу – словно ждала моего вызова. Но радости от того, что этот вызов поступил, я на её лице не заметил.

Выглядела она как всегда. То есть причёска идеальна, волосок к волоску. Кожа – бледная до синевы. Узкие губы недовольно поджаты, а в глазах – холод открытого космоса.

Я поздоровался, и тут же вывалил все свои претензии и вопросы. В голосе моём клокотало праведное возмущение, и вообще – я всячески показывал, что обижен и озадачен таким отношением к себе, любимому. Я не знаю, чем было вызвано то, что мне сократили доступ к информации, но показать, что виновным я себя не считаю было совсем не вредно.

Ну, что касается ответа, то и тут я ничего нового не услышал. Вернее услышал именно то, что и ожидал.

Ответила она бесстрастным и абсолютно спокойным голосом:

– В связи с недавними инцидентами проводятся масштабные работы и внеочередной углублённый аудит всех систем, от которых зависит безопасность. Этот комплекс мер должен укрепить защиту станции.

Только я было раскрыл рот, чтобы спросить, а куда девалась моя премия, как она ответила и на этот, ещё не заданный мною, вопрос:

– Кроме того, ваш рейтинг безопасности и премия за последнюю миссию временно заморожены до того, как комплексный аудит будет завершён.

Я молчал, думая о том, что сейчас у меня ограничен доступ к большей части данных. И это – часть комплекса каких‑то мер. Похоже, что нас, всё‑таки в чём‑то подозревают. Может они всё‑таки как‑то пронюхали о наших играх с Коломбиной? Хотя, что гадать‑то… Слишком мало данных для того, чтобы делать хоть какие‑то выводы…

Итак, я сейчас и мишень, и, в то же время, игрок, играющий за себя в странной игре. В этой игре правила меняются на ходу, и невозможно даже предположить, какими они будут, когда придёт время делать свой ход. Ведь меняю их не я. Пока, во всяком случае…

Я чуть не пропустил тот момент, когда Лина Вос, с присущей ей холодностью попрощалась. Едва успел ответить. Впрочем, не удивлюсь, что она и вовсе бы не заметила, что я не ответил. Ей, похоже, было вообще глубоко плевать на то, что думают те, от кого она не зависит. А от меня она не зависела.

А вот я – да. Я от неё зависел. От того, как она отзовётся обо мне и моей команде зависит то, насколько быстро мы будем подниматься в рейтинге безопасности и насколько жирными будут наши премии…

Надеюсь, мне удастся изменить это…

И в мозгу мелькнула ещё одна мысль – ведь не исключено, что кто‑то из коллег начал копать под меня и моих парней. Зависть, а так же кляузы и доносы – их ведь никто не отменял. Я вообще не могу себе представить, кто бы в принципе мог это отменить…

Обедать я сегодня пошёл в общую столовую – и ребят тоже позвал. Следовало тихонько переговорить. Тихонько – это значит через мыслесвязь.

Понять, что мы ведём скрытые переговоры в столь людном месте, как столовая, было почти невозможно. В середине дня на обед сюда стекались многие десятки из тех, кто работал на станции. И различить активность наших нейронок на фоне работающих нейросетей всех остальных посетителей столовой было непосильной задачей даже для новейших сканеров.

Сегодня атмосфера в обеденном зале была довольно напряжённой. Я это ощутил, стоило мне только войти в столовую. Пока пробирался к столику, где расположились мои парни, я физически почувствовал, как в мою спину вонзаются взгляды. Мне даже стало интересно, а откуда они все узнали о наших трудностях? Или они ощущают это, так же, как хищник чует кровь жертвы?

Наконец я добрался до нашего столика.

– Приятного! – я старался излучать бодрость и уверенность. Судя по тому, как немного посветлели лица моих парней – у меня что‑то таки получилось. Мой показатель харизмы за последнее время поднялся до уровня в 8,7 % – наверное это начинает сказываться на тех, с кем я общаюсь. Хотя, конечно, эффект пока минимальный.

«Бык» всё‑равно оставался слегка напряжённым, пальцы сжимали вилку крепче обычного:

– Слышал, у ребят из «Гаммы» вчера на миссии что‑то пошло не так. Задачу не выполнили, двое раненных. А наш успех для них – словно соль на рану. Я слышал краем уха, что они Стилу на нас даже кляузу какую‑то накатали…

Ну вот. Мои предположения начали подтверждаться – пока в виде неясных слухов, дошедших до Гвидо…

Тихий, вяло ковырявший вилкой в тарелке, тоже высказался:

– Это не просто зависть, Гвидо. Это – страх. Страх признать, что мы лучше, чем они. И они боятся, что в следующий раз им не доверят серьёзное дело. А подобный страх – питательная почва для доносов и интриг. Они будут ждать любой нашей ошибки, пусть даже мнимой. А если не дождутся – то придумают её сами.

Чиж, нервно покручивая вилкой кусок синтетического мяса, вздохнул:

– Может, нам стоит немного сбавить обороты? Сделать вид, что мы не идеальны? Ошибиться, чтобы их успокоить…

Подобные мысли надо душить в зародыше, поэтому я решительно обозначил свою позицию:

– Артём, ты не прав. Эффективность – это то, что оправдывает наше присутствие здесь. Отсутствие эффективности – это слабость. Слабость карается. Система устраняет слабых. И если мы хотим выжить, то мы должны работать идеально. И нам нельзя опускать планку. Никак нельзя…

Ну, что же, парней я настроил на то, чтобы они не обращали внимания на эти происки конкурентов. Сам же решил рассмотреть проблему немного глубже.

Похоже то, что мне порезали допуски и напихали жучков в комнату – это всё не случайно. Это следствие того, что нашлись те, кто не гнушается любыми приёмами, пусть даже и грязными, в борьбе за рейтинг.

Ведь чем ты выше вскарабкался, тем больше тебе позволено. Тем богаче твой рацион, тем более широкий ассортимент усилений тебе доступен, тем более важные миссии тебе поручают…

А это – и высокие премии, и много прочих других плюшек… И, опять‑таки, рост в рейтинге… Эдакая восходящая спираль к успеху…

Так это выглядит, когда смотришь снизу. И не видишь потолка, в который рано или поздно упрёшься. А ведь он есть, потолок этот…

Кстати, буквально на следующий день я имел разговор с сержантом Кроссом. Он и был лидером той самой команды «Гамма», о которой говорил Гвидо. И встреча эта полностью подтвердила мои выводы относительно того, что причина всех наших текущих трудностей кроется именно в зависти конкурентов.

Разговор этот случился в одном из коридоров, и посторонних свидетелей не было.

– Капрал, – Кросс обратился ко мне, но при этом почему‑то избегал смотреть мне в глаза, – я слышал, что твой отряд опять выцарапал победу в сложной миссии. Так вот, мы вам не завидуем, но предупреждаем – у нас тут свои порядки. И не стоит слишком рваться вперёд, опережать остальных, выставляя их лузерами…