Текст книги "Звёзды, пламя и сталь. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Игорь Лопарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 60 (всего у книги 92 страниц)

Глава 22

– Итак, господин прелат, давайте, всё‑таки примем решение по вопросу вербовки нового агента на «Канцлере»… – человек с лицом, рассечённым глубокими морщинами, с хитрым прищуром не отрываясь смотрел на собеседника.

Собеседник же его, высокий аграф с брезгливо поджатыми тонкими губами, прикипел глазами к высокому бокалу, в котором плескалась пурпурная, чуть опалесцирующая жидкость и напряжённо размышлял о чём‑то своём.

– Напомните, мастер Карс, в чём там проблема состоит, – он нарочито вздохнул, и сделал небольшой глоток, – а то валите на меня столько всего, что я уже теряюсь, право…

Прелат жаловался на память вовсе не из‑за того, что она его подводила, нет… Память у аграфов практически идеальна. Он просто хотел понять, какое решение от него ожидают. И чего это самое решение ему будет стоить.

Вопрос он изучил, но мотивация человека, так откровенно набивавшегося на вербовку заставляла его сомневаться.

А сомнения… Сомнения говорят о том, что уверенность отсутствует. А если она отсутствует, то нет и спокойствия. Ибо каждое принимаемое на их уровне решение влечёт за собой и ответственность за последствия для их общего дела.

А ответственность эта, в случае неверно принятого решения, может оказаться и вовсе неподъёмной.

А мастер Карс пытается представить дело так, словно решение это будет исходить от него, от прелата Соуро.

Но прелат Соуро тоже не лыком шит. За свою длинную жизнь он научился тому, что принятие решений, последствия которых трудно предсказать, лучше уступать другим.

– К нам, через третьи руки поступило предложение. – в голосе мастера Карса проскочили нотки усталости. Он всем своим видом хотел показать, что уже устал теребить своё начальство, которое откровенно тянуло с решением этого, по большому счёту, пустячного, вопроса. – Суть этого предложения состоит в том, что некий высокопоставленный корпорат, служащий на станции «Канцлер», готов к плотному сотрудничеству с нами.

– Так за чем же дело стало? – прелат Соуро приподнял левую бровь, что говорило о том, что ему даже немного смешно, – вы же начальник над всей агентурой сектора, так вам и карты в руки…

– Как бы это сказать… – замялся мастер Карс, – тут речь идёт о станции «Канцлер» и по вашим же словам, там есть данные, доступа к которым мы до сих пор не получили…

– Ну так к вам же обратился, насколько я понял, человек, который этот доступ вам и обеспечит. Разве нет? – аграф улыбнулся, и было в этой улыбке что‑то змеиное.

– Вы не дослушали меня, почтенный прелат, – с нарочитым смирением в голосе продолжил Карс.

Поскольку он стоял в иерархии секты «Братство стремящихся к вечности» ниже своего визави, ему приходилось и вести себя соответствующе. В секте непочтительность не поощряли. От слова «совсем».

– Дело в том, что тот, кто обратился к нам… – тут Карс опустил глаза в пол, – это, скорее всего, либо кто‑то из высокопоставленных эсбэшников этой станции, либо представитель высшего управленческого звена.

– Почему вы так думаете? – тут же спросил аграф.

– Ну… – немного замялся Карс, – этот человек готов сотрудничать с нами на тех же условиях, что и покойный агент. А это значит, что: либо того агента раскрыли и он раскололся – а потому и стал «покойным». Либо же он просто кому‑то проболтался – и с ним тут же случилась досадная неприятность, вследствие которой он лишился возможности выходить с нами на связь, ну и жизни тоже за одно лишился… Знаете же, как оно порой случается… – Карс ещё раз вздохнул, – Ведь само собой, если разговор зашёл за условия, на которых он с нами согласился работать, то эти условия стали известны третьим лицам, включая и того, от кого предложение, что мы с вами сейчас обсуждаем, и исходит.

– Ага, – голос Соуро обрёл обличающие оттенки, – и вы, опасаясь, что вступаете в контакт со столь мутными людьми, решили перевалить ответственность на меня?

– Помилуйте, как можно… – Карсу было неприятно, что его раскусили. Но, вопрос‑то всё‑равно надо было решать, потому он пустился в дальнейшие объяснения:

– Я понимаю, что этот человек может оказаться двойным агентом… – лицо аграфа, который до этих слов относился к теме разговора с лёгкой насмешкой, стало серьёзным:

– Так с этого бы и начинали, а то вихляете, как маркитантский шаттл, который изо всех сил старается не отстать от походного ордера имперского экспедиционного корпуса, – теперь прелат смотрел на мастера Карса с прямо‑таки отеческим укором во взгляде. – с другой стороны, – тут он возвёл очи горе. Мастер Карс, смотревший на эту пантомиму, отметил про себя, что картина без нимба, который будет светиться мягким светом вокруг макушки Соури, какая‑то не полная выходит…

– Так вот, – продолжил Соуро, – с другой стороны, обманули того, как вы выразились, покойного… Так что нам, в таком случае, мешает обмануть и этого? Пусть он даже и будет двойным агентом? – он опять уставился немигающим взглядом в переносицу Карса, – чего вы‑то боитесь?

– Так я же не могу без вашей санкции принять такие условия… – и опять напустил на себя до нельзя смиренный вид.

– Считайте, что этот момент вы со мной согласовали, – мягко, по отечески улыбнулся тонкими губами прелат.

– Так, стало быть, вы даёте добро? – встрепенулся Карс, по детски радуясь тому, что всё‑таки перевалил бремя принятия решения на вышестоящего начальника.

– Нет, – всё так же мягко и всепрощающе улыбнулся Соуро, – решение вы примите. И ответственность за лояльность нового агента будете нести вы, и только вы… А я просто снимаю с вашей души бремя греха лжи, которое вам приходится брать на себя ради достижения целей нашего братства. Иди с миром… – и руку для поцелуя протянул.

Мастеру Карсу ничего не оставалось, как прикоснуться губами к большому рубину на перстне иерарха, после чего смиренно удалиться.

Хитрый змей Соуро опять взвалил на него ответственность… И, хоть эта неудача и была прогнозируема, но попытаться всё равно стоило.

Дверь покоев прелата закрылась за ним. Он поднял глаза и тут же встретился взглядом с бессменным секретарём Соуро, старцем Орро.

Старец, это, если что, было звание этого дядьки, а так он выглядел лет на сорок, не больше. Хотя реальный его возраст был для всех тайной. Ходили в секте слухи, что он пребывает секретарём Соуро уже лет триста как…

– Так быстро? – старец изобразил удивление. Получилось не очень. Карс оценил его лицедейство на троечку. Было видно, что почтенный Орро просто потешается над мастером – не иначе, как имел возможность слушать разговор. Давно уже ходят слухи о том, что прелат секретарю своему доверяет всецело и тайн у него от Орро нет никаких. Хотя тут наверняка утверждать сложно. Может и есть какие тайны, но случай с мастером Карсом на то, чтобы стать тайной, явно не тянул.

– А чего рассусоливать‑то? – с деланным оптимизмом отозвался Карс, и, собрав свои морщины в фальшивой улыбке, направился к выходу.

Он, конечно, сейчас матерился бы во всю… Но лицо терять было нельзя.

Теперь ему придётся принимать решение и отвечать за последствия. А для этого надо было встретиться с этим кандидатом в агенты и хотя бы понять, кто это и что из себя представляет…

Значит, надо посылать утвердительный ответ, но с непременным условием, что договор вступает в силу после личного знакомства и очень серьёзной беседы. Встречу, опять таки, устроить надо будет…

И снова вся ответственность, будь она неладна, лежит на нём… А прелаты и прочие иерархи будут только стричь купоны в случае удачи. Ему же, как всегда, отдуваться за всех, если что…

* * *

Проснулся я, скажем так, без всякого желания. Сон после вчерашнего дня вышел беспокойным. Нервное напряжение не отпускало, а Доминатор, хоть и мог унять бушующую в моём мозгу бурю, делать этого не стал.

И когда я ему попенял на это, он возразил, что типа надо отвыкать от костылей и самому брать под контроль свои железы внутренней секреции и прочие процессы, связанные с гомонами.

В общем, все обо мне забоятся, о моём прогрессе… Только почему я не радуюсь?

А, ладно. Завтрак, утренние тренировки… И к десяти часам я уже вполне раздуплился и пришло время окунаться в дела, которых было, как обычно, вагон и маленькая тележка.

Пробравшись в комнатушку, которая была выделена под мой кабинет и, в то же время, являлась комнатой для совещаний, я включил терминал и погрузился в инфу, которая, кстати, здорово обновилась со вчерашнего вечера.

Начнём с того, что вчера я договорился с Бо́бером, и он согласился взять на стажировку моих новых техников – то есть бывших рабов. И уже сегодня все они отправились к нему.

А он их пристроил сразу к нашим корабликам.

Если с «Мавром» у них проблем никаких не возникло, то с «Беглецом» всё обстояло далеко не так радужно.

Ну, это нормально – «Мавр» это арварский фрегат, и все базы знаний, которые были нужны для работы с ним, у них имелись. А вот «Беглец» им был совершенно незнаком.

Почему я вдруг этим озаботился? Тут всё просто – одним из первых документов, которые требовалось немедля отработать был счёт, выставленный меркантильным Бобером. Это был счёт за покупку и установку баз знаний.

Я тяжело вздохнул, но деньги перечислил. Негоже, конечно, начинать день с расходов, но деваться некуда.

Миграционная служба тоже подбила бабки по вчерашнему и тоже счёт выкатила. Тоже небольшой, и даже обоснованный, но мне от этого легче не стало – расставаться с деньгами, пусть даже и небольшими, было всё‑равно грустно.

А потом пришёл Чиж. Глаза у него были красными и усталыми – ибо он совсем не спал этой ночью.

Бедняга был в срочной командировке. Я посылал его на промежуточную базу, чтобы оценить, насколько наши эта самая база готова к приёму людей, кораблей и прочего нашего имущества.

Почему я вдруг посчитал это важным?

Ну, буквально вчера мы разнесли вдребезги и пополам пиратское гнёздышко. Его они возводили долго, и, можно сказать, вложили в постройку этого комплекса даже свои чёрные души.

И поэтому логично было бы ожидать ответки. А то, что это именно наших рук дело, вычислить совсем не сложно. Рабы, опять же эти… Найм «диких гусей» тоже все заметили… Сложить два и два – совсем не так сложно, как может показаться. Это простейшее арифметическое действие доступно даже ребёнку. А пираты, при всём присущем им раздолбайстве, вовсе не дебилы.

Так что ответка – это вопрос времени. Причём времени сравнительно небольшого.

И, поскольку на астероид, на котором мы начали разворачивать промежуточную базу, пока никто не напал, то можно достаточно уверенно предположить, что о ней никто не знает. Но это пока.

Как только пираты что‑то пронюхают, а они наверняка пронюхают – ситуация изменится с точностью до наоборот.

В прошлый раз они, что характерно, с атакой не тянули. Устроили наезд, как только смогли. Мы тогда только чудом спаслись.

Таким образом, переехать на новое место мы сможем только после того, как у нас появится уверенность в защищённости этой базы. Причём, защита эта должна гарантировать отражение любой пиратской атаки. Пусть даже клан Эзекве соберёт все свои силы, которые сейчас распылены по многим системам.

В общем, надо приложить все силы к тому, чтобы наша новая база стала неприступной цитаделью. И это должно занять как можно меньше времени. Ибо потом может быть поздно.

На орбитальной станции мы тоже уязвимы, даже не смотря даже на то, что Совет Капитанов бдит и видимость порядка старается держать на уровне. Но, если известно место, где мы находимся, то эти ребята найдут способ нам нагадить – пусть им для этого и будет нужно немного больше времени.

Они будут нас подстерегать и караулить, и стоит только нам покинуть станцию, то неравный бой нам будет обеспечен. И результаты нам могут не понравиться. Даже наверняка не понравятся…

Выход? Перебраться в другое место, то есть туда, где наши роботы сейчас трудятся, не покладая манипуляторов над тем, чтобы нам было удобно, чтобы было, где спать, чем дышать и где ремонтировать и обслуживать наши корабли, которых уже, кстати, аж пять штук…

Но всё это только после того, как мы наладим защиту…

А для этого нужно время… А времени нет… Заколдованный круг какой‑то… Хотя есть у меня одна мысль – и я её думаю… Но пока не готов её озвучить.

– Привет, красноглазый, – улыбнулся я и тут же кивнул на ближайшее свободное кресло, – садись, в ногах правды нет.

– От красноглазого слышу, – буркнул Чиж, плюхнулся в кресло, и тут же потянулся за кофейником.

– Ну, не спалось, признался я, – но это‑то ладно. Давай, рассказывай. как у нас там дела обстоят.

– Нормально обстоят, – ответил Чиж, – прихлёбывая обжигающий напиток, – роботы вкалывают – только в путь, но там и человек нужен, – он поднял глаза и посмотрел на меня, словно проверяя, слушаю я его или нет.

А его слушал, так как мне было до невозможности интересно. И не просто так. Нам скоро туда перебираться. И как бы не в ближайшие дни – чуйка моя уже генерировала устойчивое беспокойство. А это значит, что через пару‑тройку недель будет если и не совсем поздно, то близко к тому.

– Какова степень готовности технических помещений? – в первую очередь мне, конечно, было интересно то, как мы будем размещать корабли, как и в каких условиях будем их обслуживать и производить текущий ремонт…

– Значит смотри, – Чиж извлёк на свет Божий свой потёртый планшет и начал возить по экрану пальцем, – основной технический зал роботы расчистили. Все обломки и прочий мусор пока вытащили наружу. Но с этим дерьмом надо будет разобраться… Что на металл продать, а что просто выкинуть подальше и пускай оно себе летает… Мысль у меня есть, чтобы сделать из этих обломков что‑то типа экрана…

Он поймал мой непонимающий взгляд и пояснил:

– Ну, чтобы они не просто летали, а летали так, чтобы закрывать нашу базу от сканирования с тех направлений, с которых её наиболее вероятно обнаружить… Я тут даже кой‑какие прикидки сделал, – и он, словно подтверждая свои слова подбросил планшет на ладони.

– Мысль богатая, – протянул я – но, давай, дальше рассказывай… Что с жилыми боксами, системами жизнеобеспечения, вентиляции… Ну и всего такого, без чего нам там очень неуютно будет.

– Около двадцати процентов жилых площадей могут принять жильцов хоть завтра, – обрадовал меня Чиж. Хотя двадцать процентов – это величина относительная, а потому надо это дело уточнить:

– А в койко‑местах это сколько будет? – у Чижа был готов и развёрнутый ответ:

– В койко‑местах это будет около сорока, – тут же сказал он, – ну, плюс‑минус два места…

– Отлично! – вырвалось у меня. Действительно, наша пятёрка и техники – мы все могли перебраться сюда хоть завтра.

И ещё останутся места для людей, которые охранную службу нести будут, и вообще… Для спокойствия нашего.

– А как быстро остальные койко‑места будут пригодны для заселения? – и это меня тоже интересовало.

Чиж принял задумчивый вид, поднял глаза к потолку, желая, наверное, показать мне, как ему сильно приходится напрягать свою мозговую мышцу, и наконец выдал ответ:

– Я думаю, что в течение двух‑трёх суток всё будет готово, – сказал он, – все двести мест.

– Нам на первых порах будет нужно гораздо меньше, – облегчённо вздохнул я, – значит можно будет переезжать, как только мы захотим?

– Думаю, что да, – подтвердил Чиж, – только надо будет расходники завезти… Ну. картриджи там всякие, баллоны газовые… Энергостанцию‑то уже смонтировали… Запускать уже завтра надо будет. И знаешь что, – он поднял на меня слезящиеся от усталости глаза – наверное мне надо будет за всем за этим проследить…

– Ты что, хочешь туда прямо сейчас возвращаться? – удивился я.

Чиж кивнул.

– Ну ты и трудоголик, – хмыкнул я, – хотя да, надо признать, что обстановка способствует… И да – чтобы нам туда переехать, мы должны быть в защите уверены. А для этого – перебрось‑ка все наши мощности на установку зенитно‑ракетных комплексов… Ну, тех что мы у пиратиков экспроприировали…

– Так они на карантине ещё – возразил Чиж.

– Ну, как карантин пройдут… – сказал я очевидную вещь, – и ещё – подготовь мне перечень того, что нам надо будет купить – чтобы защита базы могла нам обеспечить безопасность хотя бы на минимально приемлемом уровне… Перечень этот нужен вчера, как ты понимаешь, ибо карантин никто не отменял.

Говорили мы тихо, я бы даже сказал, что спокойно. Чиж хотел спать и имел на это право, я же дремал потому, что не выспался, хотя прекрасно понимал, то не время спать – надо суетиться, покуда время есть.

Но тут и я и Чиж вздрогнули – вздрогнули синхронно, уставившись на мой коммуникатор, который внезапно ожил и теперь аж подпрыгивал, и при этом ещё и распространял низкое гудение, словно баззер корабельной тревоги.

Когда первая волна охренения схлынула, я вспомнил, на кого я поставил такой бодрящий сигнал и потянулся за коммуникатором, уже предполагая, что именно услышу, стоит мне только коснуться сенсора приёма…

И точно. Как только я поднёс этот гаджет к уху и тронул сенсор, то услышал бодрый девичий голосок:

– Привет, красавчик, соскучился небось?

Глава 23

В душе Эрсиллы, принцессы древнего клана Эзекве кипела ярость. Подобная лаве в жерле вулкана, ярость арварской аристо, боги его ведают, в каком поколении.

История клана тянулась сквозь века, и многие столетия клан был богат, влиятелен и уважаем.

Но несколько неверных решений, принятых главой Эзекве в эпоху рождения королевства Ханид, привели к эпичному крушению.

И уже несколько сот лет то, что от клана осталось, выживает в безднах пространства, которое принадлежит безбожникам.

Дорога назад, под сень власти Императоров священного Арвара закрыта навечно. И даже мысли о невозможности воссоединиться с единоверцами до сих пор приносят реальную боль. Хотя, уже, казалось бы, клан принял это положение вещей и смирился с ним…

И с тех далёких дней, не взирая на все усилия своего руководства, клан продолжал слабеть и хиреть.

Богатства, что казались ранее неисчислимыми, уходили, как горячий песок священной пустыни Атра сквозь пальцы паломника…

Мощь клана, когда‑то бывшая непреодолимой, осталась в прошлом… Прежние герои ушли и скрылись за завесой времени, а новых не рождалось.

Люди мельчали и с каждым поколением становились всё более и более никчёмными…

Клан вырождался, и Эрсилла боялась признаться себе в том, что этот процесс, по всей видимости, уже необратим…

И вот опять. Опять обидное поражение. Даже не обидное, а просто позорное.

Какие‑то проходимцы, не достойные целовать пыль у её ног, нагло ограбили одну из баз клана. А что не уволокли, то взорвали, испортили и растоптали.

Гнетущее чувство стыда и бессильной ярости усугублялось ещё и тем, что это был не первый проигрыш.

Всё началось с того, что около полутора месяцев назад корабли клана подстерегли на входе в систему Латоти залётный фрегат.

Люди клана были в своём праве – транспондер фрегата был выключен. А потому он был законной добычей… Да если бы и был транспондер… Потом‑то всё равно, в последствии выяснилось, что это какой‑то чужак.

Но, видимо тот, кто управлял кораблём, смириться с этим не пожелал и оказал сопротивление – бесполезное, как подумали пилоты Эзекве… Они ошиблись.

В том сражении корабли клана получили урон разной степени тяжести, а один из корветов, которым, кстати управлял её близкий друг, если не сказать больше, был уничтожен… Тунир погиб – и на сердце Эрсиллы заалела ещё одна саднящая рана.

А она надеялась на то, что Тунир станет её опорой и поможет ей вернуть клану хотя бы тень былого величия.

Как же всё глупо получилось…

Печально, но в тот день всё сложилось так, что нечестивцы смогли унести ноги. Само собой, те, кто посмел сопротивляться и нанести клану такой урон, всё‑равно должны были быть примерно наказаны. Наказаны так, чтобы никому впредь неповадно было.

Прошло немного времени, и судьба дала ещё один шанс. Пришельцы подставились, рискнув спуститься на поверхность Латоти. Казалось бы, теперь пришло время растереть плоть этих червей по поверхности планеты тонким слоем…

На этот раз пришлось обратиться за помощью к главе рода Пхукунци.

Во‑первых род Пхукунци занимал одно из высочайших мест в клане – Мганга Пхукунци был её первым советником. И мало кто мог перечить мнению этого уважаемого человека.

А во‑вторых… Во вторых один из сыновей советника, Бонгани, посвятил свою жизнь битвам на арене.

Нет, он не был романтиком и любителем героических сказаний. И тщеславие не омрачало его рассудок – он на арене просто зарабатывал деньги, и не малые. Бонгани старался не рисковать, но упрекнуть его в отсутствии профессионализма было нельзя. Он был опасен, расчётлив и беспринципен.

Мганга, поторговавшись, дал добро на то, чтобы его сын выступил бы за честь клана. Казалось, что ничто не может препятствовать торжеству справедливости, но…

Но Бонгани погиб, а клан потерял вполне исправный фрегат, который был помещён в заклад на время этого боя.

И что самое обидное, эта потеря усилила врагов клана, кучку белых ничтожеств, которыми верховодил этот самый ублюдок по кличке «Ржавый»…

После того поражения были выделены средства, были выделены люди и все потребные ресурсы для того, чтобы её воля, наконец, воплотилась в дела, и нечестивцы понесли бы достойную кару.

Руководить миссией вызвался сам Мганга Пхукунци. Этот свой порыв он объяснил тем, что хочет лично отомстить за гибель одного из своих сыновей…

У Эрсиллы же были подозрения на то, что почтенный Пхукунци слегка лукавит и говорит далеко не всё.

Дело в том, что она с младых ногтей общалась с советниками. И покуда её отец был жив, ну и потом, когда его смерть вынудила её стать во главе клана.

И Пхукунци был единственным из пяти, кто остался подле кланового трона. Двое советников умерли по разным причинам, и их семьи и семьи оставшихся двоих как‑то незаметно отошли на второй план, и их лидеры, тоже бывшие когда‑то советниками, практически растеряли всё своё былое влияние.

Эти события, казалось бы, все произошли сами собой, но…

Но семья Пхукунци усилилась чрезмерно, и Мганга уже позволял себе толстые намёки на то, что один из его сыновей должен стать её мужем и новым главой клана…

И сейчас, под предлогом того, что месть должна свершиться, первый советник упорно тянул одеяло на себя…

Пхукунци не стал исключением, и его тоже постигла неудача, хотя ему и удалось немного пощипать негодяев – то есть проиграл он не в сухую. И ведь и эту неудачу ушлый интриган обратил себе во благо.

Хитрый и расчетливый Мганга по результатам того провального рейда заменил двух людей, которые хранили верность персонально ей, на своих ставленников… И так аккуратно, что и не подкопаешься…

Эрсилла уже привыкла к тому чувству, что вот ещё чуть‑чуть, и земля совсем уйдет из‑под ног. Надо что‑то делать… Но что именно, демоны вас всех задери, делать‑то⁈

Она прикрыла воспалённые глаза и откинулась на спинку кресла. Несколько раз глубоко вдохнула прохладный и сухой воздух.

Так или иначе, а следовало принять решение. Пришлые отвесили клану на редкость звонкую пощёчину. И эхо этой пощёчины уже раскатилось по всей системе.

Если раньше с ними и так старались дел не вести, то сейчас ситуация заметно ухудшилась.

Ещё и двух суток не прошло с того дня, как база, о которой не должен был знать вообще никто, подверглась штурму и была разграблена. А три контрагента, один из которых обслуживал более половины легальной логистики клана, прислали уведомления о расторжении договоров.

Да и демоны с ними. Это всё можно было пережить. Свет клином на этих шакалах не сошёлся. Можно начать искать и найти других подрядчиков, которые были бы не на много хуже…

Самая большая неприятность, которая сегодня произошла – это извещение от банка с говорящим названием «Сундук мертвеца» о том, что этот самый банк требует срочного погашения совсем недавно выданной ссуды.

Дело в том, что ссуда выдавалась под залог ликвидных товаров. Большая часть которых как раз и хранилась на пострадавшей базе.

Это действие банка невозможно было оспорить в Арбитраже Совета Капитанов по двум причинам.

Во‑первых возможность расторжения кредитного договора по причине падения стоимости залоговых активов была в нём прописана… А тут не просто упала стоимость этих самых активов. Активы просто прекратили существовать, или были полностью выведены из‑под контроля… Так что банк тут был в своём праве.

А во‑вторых – это тот факт, что у клана нет никакой поддержки в эшелонах власти системы – то есть оспорить действия банка, даже за взятку, никак не получится. Никто из тех, кто может оказать влияние на решение подобного вопроса не будет вписываться за клан изгоев…

Значит, надо изыскивать средства, и не маленькие. А сумма договора – это пятьсот миллионов кредитов.

И, что особенно неприятно – найти эти деньги надо быстро, ибо потом пойдут пени и штрафы… И в финале перед ней и её кланом неизбежно разверзнется финансовая пропасть… Бездонная пропасть, в которую можно падать всю жизнь.

И ведь перекредитоваться не получится, так как инфа об этом громком фиаско уже широко разошлась. Ни один банк не решится взвалить на себя такие риски, какие бы проценты ему не были бы обещаны.

– Надо что‑то делать, – прошептала она, пытаясь заставить себя искать выход из этой непростой ситуации.

Принцесса встряхнула головой и её длинные дреды зашевелились, словно серебряные змеи.

– Золана, – голос показался совершенно чужим, поскольку звучал настолько хрипло, что она сама его не узнала и оглянулась, словно в комнате мог быть кто‑то ещё кроме неё.

– Слушаю вас, госпожа, – из предбанника тут же отозвалась вышколенная секретарша.

– Девчонка молодая, но способная. – подумала принцесса, – если докажет верность и наличие мозгов, то можно будет и на базы знаний для неё потратиться… Но думать‑то сейчас надо о другом… – Эрсилла одёрнула саму себя.

– Позови господина Пхукунци, – в горле прочистилось, и хрипы почти сошли на нет, – Мганга Пхукунци, – зачем‑то добавила она.

Ведь было ясно, что никто кроме главы этого рода ей сейчас не нужен… Да и старшего Пхукунци не особенно хотелось видеть, уж очень у него взгляд нехороший. Иной раз посмотришь ему в лицо, и чувствуешь, что заглянул в глаза удава…

Мганга Пхукунци пришёл минут через пятнадцать. Если учесть, что его офис находится буквально в ста метрах от её, то не очень то он и торопился…

– Долго ходите, – холодно бросила она ему вместо приветствия, Надо было подчеркнуть своим отношением, что она считает его главным виновником этого поражения. И напомнить, что она выше него.

– Я пришёл настолько быстро, насколько это было возможно, – не сказал, а издевательски промурлыкал этот толстяк. Ведь понимал же, что сейчас без него и ресурсов его рода клану будет очень трудно преодолеть последствия этого удара судьбы.

– Ты виновен в этом провале, – она вперила в господина Пхукунци гневный взгляд и обличительным жестом вытянула руку, указывая на него.

– Вовсе нет, – жирным голосом возразил советник, – осмелюсь напомнить вам, светлейшая, что за охрану наших клановых объектов отвечает почтенный Або Мзуни…

– Або… – Эрсилла про себя повторила это имя и оно отозвалось болью. Старик был одним из немногих, кто ещё сохранял ей верность. И его следовало как‑то убрать из‑под удара даже не смотря на то, что его промах очевиден. Сейчас ей нужны были верные люди.

– Но ведь я возложила обязанность уничтожить этих безбожников на тебя! Мало того – ты сам и вызвался!

– Светлейшая, вы путаете тёплое с мягким, – сальная улыбка превосходства наползла на лицо Мганги, – охрана складов – это не моя сфера ответственности…

Ладно, – вздохнула Эрсилла, – это мы обсудим потом. Мне интересно, что мой советник посоветует вот в этой ситуации, – и она царственным жестом протянула ему извещение Банка «Сундук мертвеца» о досрочном взыскании кредитной задолженности.

– Ну‑ка, ну‑ка, – Мганга, принял из рук принцессы и демонстративно поднёс к глазам лист дорогой бумаги, украшенный голограммами и каллиграфически выведенными подписями, – что это тут у нас? – Эрсилле показалось, что толстяк намеренно паясничает и разыгрывает перед ней отвратительный и издевательский фарс.

Она едва сдержалась от того, чтобы сорваться на крик. Грандиозным усилием воли подавила зарождавшуюся внутри волну истерики, и лишь холодно спросила:

– Так что, всё‑таки, скажет мой первый советник?

– Ситуация тяжёлая, – хмыкнул Мганга, – но, на мой взгляд, не настолько, чтобы быть безвыходной.

– Это радует, – всё так же холодно произнесла глава клана Эзекве, – и что же нам надлежит сделать, чтобы выйти из этой ситуации с честью?

– Ничего необычного, – сказав это Мганга Пхукунци опять глумливо ухмыльнулся, – нужно просто вернуть банку эти деньги.

– Может вызвать охрану? – эта соблазнительная мысль, возникнув в мозгу Эрсиллы, мгновенно овладела её сознанием и даже вызвала лёгкую улыбку на её прекрасном лике, – и выбросить этот бурдюк с салом вон? Нет, – её лицо опять разгладилось, – пока рано… Но надо готовиться к тому, чтобы разобраться этими наглецами – Пхукунци, которые хотят незаметно сменить статус слуг на статус хозяев… Я была слишком неосмотрительна и доверчива, а потому слишком слаба сейчас, и люди… Я не знаю, насколько мне верны те люди, что согласно древним клятвам должны быть готовы умереть во славу рода Эзекве… Я слишком долго позволяла событиям развиваться бесконтрольно. Пора брать всё в свои руки, покуда не стало слишком поздно…

Видимо что‑то особенное промелькнуло в её глазах – Мганга Пхукунци перестал ухмыляться, подобрался, и в глазах его поселилась тревога – старый интриган почуял, что где‑то он перегнул палку. А ведь он пока тоже был не до конца готов к финальной схватке за всласть в клане. Эта бешеная девка может ещё доставить много головной боли, а потому торопиться не надо, и она сама своим импульсивным поведением оттолкнёт последних союзников, и вот тогда…

– Я могу предложить выход, – уже без всяких кривляний произнёс советник, – не знаю, насколько это понравится моей принцессе, – тут он опять не смог сдержать глумливой ухмылки, но Эрсилла её не заметила. Они сидела, прикрыв глаза и глубоко дыша – она старалась успокоить бурю, поднимавшуюся внутри.

– Говори! – повелела она, так и не приоткрыв глаз.

– Вы, светлейшая, можете объявить внутренний займ под свои личные гарантии, – он говорил о таких ужасных вещах, как о чём‑то совершенно обыденном, – и если вы решите так сделать, – он зажмурился, словно мзин перед тарелкой сметаны, – то клан Пхукунци несомненно подпишется на этот займ… – тут он почувствовал взгляд Эрсиллы, в котором буквально пылало пламя гнева и торопливо добавил, – на большую сумму, очень большую сумму…

В кабинете повисла гнетущая тишина. Но спустя несколько секунд прозвучало всего одно слово, которое принцесса не сказала, а выплюнула: