Текст книги "Чернильно-Черное Сердце (ЛП)"

Автор книги: Джоан Кэтлин Роулинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 58 страниц)

– Она никогда не думала, что Эшкрофт был Аноми?

– Неа. Он выпендрежный чмошник. Типичный неудачник. Вы знаете этот тип.

– Значит, насколько вы знаете, Монтгомери был ее единственным надежным подозреваемым?

– Да. Она решила, что это он, после того как Аноми сказал в Твиттере, что Эди взяла за основу персонажа какую-то соседку по квартире – что было полной чушью.

– Она не основывала Папервайт на этой девушке?

Ормонд сделал глоток пива, затем сказал:

– Она могла перенять немного поведения девушки для Папервайт, но это не делает их одним и тем же человеком, черт возьми. Все это дерьмо о том, что у каждого вымышленного персонажа есть… ну, вы понимаете… живой аналог. Вдохновение может прийти откуда угодно, – сказал Ормонд, на его лице появился легкий румянец. – Вы не можете сказать, что такой-то и такой-то персонаж – живой человек. Это впечатление. Картина, сделанная через объектив создателя. – Он сделал еще один глоток пива. – Во всяком случае, я это вижу так – сказал он, поставив бокал на место. – В моих произведениях.

Страйк не мог знать, были ли это оригинальные мысли учителя на тему вдохновения и развития характера, но он не мог не подозревать, что Ормонд точно пересказывает чьи-то слова.

– Эди часто говорила с вами о своей работе?

– Все время, – сказал Ормонд, внезапно оживившись больше, чем за весь разговор. – Она практически делилась со мной всем своим творческим процессом. Да, у нас было много глубоких обсуждений персонажей, и я подбрасывал идеи, знаете ли.

– Вы сотрудничали, да? – сказал Страйк, стараясь произвести впечатление.

– Да, наверное, это можно так назвать. – Он уставился на Страйка немигающим взглядом. – Эди вообще-то сказала, что хочет, чтобы мне приписали авторство, когда будет сниматься фильм. Сказала, что я подал ей пару действительно хороших идей.

– Интересно, – сказал Страйк, – Значит, она хотела привлечь новых соавторов, кроме себя и Блэя.

– Не соавторов, а во множественном числе. Кроме меня, никого не было, – твердо сказал Ормонд.

– Маверик, должно быть, рад узнать, что вы можете рассказать им, как Эди видела фильм?

Наступила короткая пауза, прежде чем Ормонд сказал,

– Можно было бы так подумать, но никто не соизволил ответить на мое письмо.

– Кажется недальновидным. У вас все записано, предположительно?

– Мы не записывали. Мы просто все обсуждали. Это все здесь, – сказал Ормонд, снова постучав себя по виску. – И поскольку я единственный, кто знает, можно подумать, что они…

Он раздраженно пожал плечами.

– Разочаровывает, – сказал Страйк.

– Да. И теперь появился этот чертов дядя, который всучил ей пару сотен фунтов, чтобы избавиться от нее, когда она буквально спала на улицах. Забавно, кто в итоге выиграет. Но она не составила завещания, так что вот так, – сказал Ормонд с явным оттенком горечи в голосе.

– Следующий момент деликатный, – сказал Страйк. – Эди пыталась покончить с собой в 2014 году. Аноми узнал о том, что произошло, и даже о больнице, в которой она находилась, в течение очень короткого промежутка времени.

– Да, я помню, – мрачно сказал Ормонд.

– Мне интересно узнать, кто мог это знать.

– Не я. Я был одним из последних, кто узнал об этом, – сказал Ормонд.

– Серьезно?

– Да. Она пыталась позвонить мне, очевидно, – быстро добавил учитель, и Страйк засомневался, правда ли это, – но я не слышал, как мой телефон зазвонил из-за шума паба. Я гулял с коллегами с работы. И тогда она позвонила Блэю. Он понял, что она сделала, и вызвал полицию. Им пришлось ломать дверь.

В памяти всплыл голос Шарлотты, говорящей по мобильному телефону с территории Саймондс Хаус, и тут же был подавлен.

– У нее была передозировка после того, как она весь вечер пила в своей квартире и смотрела, как люди в Твиттере говорят ей покончить с собой, – сказал Ормонд. – Это было до того, как мы стали жить вместе. Когда я узнал, что она сделала, то, конечно, винил себя. К тому времени она уже не могла жить одна. После передозировки она переехала ко мне, и это стало поворотным моментом, понимаете. Она была намного счастливее. Намного.

– Вы живете здесь?

– Нет, я живу в Финчли. Баллардс Лэйн.

– Вы не знаете, был ли Блэй один, когда понял, что у нее передозировка? – спросил Страйк.

– Без понятия, – ответил Ормонд, – но он, черт возьми, не торопился говорить мне об этом. Когда он наконец сообщил, я подумал, что это ЧС…

– Должен спросить, – прервал его Страйк. – Вы бывший полицейский?

Ормонд на мгновение опешил, но затем, впервые за все время, усмехнулся.

– Все еще так очевидно, не так ли? Да, я был полицейским. Ушел, потому что этого хотела бывшая жена. Переквалифицировался в учителя, а потом брак все равно распался.

– Извините, продолжайте. Вы думали, что Блэй нес полную чушь…

– Да. Он был под кайфом. Обычно он таким и был; наверное, выкурил косяк, чтобы взбодриться и позвонить мне. Да, поэтому мне потребовалась минута или около того, чтобы понять, что он мне говорит.

– Вы были с кем-то еще, когда вам позвонили?

– Так получилось, что был. Мой пожилой сосед. Ему девяносто с лишним лет. Время от времени я помогаю ему с покупками, – сказал Ормонд, застенчиво скромничая. – Подвожу его к врачу, когда ему это нужно. Хороший старик.

– Но не лучший кандидат для Аноми, – сказал Страйк, делая пометку.

– Конечно, нет, – сказал Ормонд. – Аноми мог узнать о том, что сделала Эди, так быстро только потому, что Блэй разинул свой большой рот. У него было несколько часов, чтобы рассказать всем своим приятелям, прежде чем ему пришло в голову, что нужно рассказать мне – ну, знаете, ее блядь парню.

Страйк сделал еще одну пометку, затем снова посмотрел на Ормонда.

– Думала ли Эди когда-нибудь, что Аноми представляет для нее физическую угрозу? Она когда-нибудь беспокоилась, что он может применить к ней насилие?

– Нет, я так не думаю, – сказал Ормонд.

– Даже после того, как Аноми выложил ее адрес в Интернете?

– Это был не Аноми.

– Я думал…?

– Он разместил фотографию квартиры в Интернете, да, но какой-то другой парень сказал людям написать ему личное сообщение, если им нужен полный адрес.

– Кто был тот человек, который написал адрес, вы не знаете?

– Без понятия. Их было так много, они все на нее набросились.

– Как вы думаете, Аноми мог убить ее? – спросил Страйк, внимательно наблюдая за реакцией Ормонда.

– Я не знаю, – ответил учитель. Казалось, вопрос заставил его вздрогнуть. – Откуда мне знать? У меня нет причин утверждать, что это был он. У меня нет причин думать, что это был кто-то другой.

Страйк постарался записать слова Ормонда, как они были сказаны, прежде чем сказать,

– Это досье, про которое Блэй сказал, что у него есть, якобы доказывающее, что сама Эди была Аноми…

– Что за чушь, – фыркнул Ормонд. – Эди преследовала себя до самоубийства три года, четыре года, сколько бы это ни было? Бросьте.

– Я полагаю, Ясмин Уэзерхед была до вас? – спросил Страйк.

– Да, – сказал Ормонд. – А что?

– Она отнесла досье с предполагаемыми доказательствами Блэю.

– О, точно, да. Нет, они уволили ее до того, как мы с Эди встретились.

Ормонд сделал еще один глоток пива.

– Немного жестоко, вообще-то, подумал я, отпустить девушку только потому, что она играла в игру. Не то чтобы – но Эди, вероятно, стала параноиком, воображая, что все вокруг нее снабжают информацией Аноми.

Страйк, который не ожидал такого снисхождения к Ясмин, учитывая бескомпромиссное мнение Ормонда обо всех, кто находился рядом с Эди, сказал,

– Вы не думаете, что это был странный поступок для ассистентки – присоединиться к игре Аноми? Или продолжать играть в нее, учитывая, что Аноми доставляла Эди столько хлопот?

– Ну, я полагаю, что с этой точки зрения… Да, полагаю, – сказал Ормонд, как будто эта тема его мало интересовала.

Вы с Эди обручились перед ее смертью, я слышал?

– О, вы знали об этом? – Ормонд был рад это слышать. – Да, я сделал предложение за два дня до этого… до того, как это случилось. Мы собирались купить ей кольцо в те выходные.

– Очень печально, – сказал Страйк, выдержав небольшую паузу, прежде чем сказать: – Вернемся к досье: Блэй позвонил Эди и обвинил ее в том, что она – Аноми, так?

– Верно, – сказал Ормонд, выражение его лица стало жестким.

– Эди обсуждала это с вами?

– Конечно.

И что вы посоветовали? Встретиться с Блэем и все выяснить или…?

– Я сказал ей, – решительно сказал Ормонд, – сказать ему, чтобы он шел на хуй. Он продолжал звонить, а она продолжала вешать трубку. Совершенно правильно, черт возьми. Если он курил столько травы, что поверил в такое, то и хрен с ним.

– Но потом, – сказал Страйк, – Эди передумала и решила встретиться с ним лицом к лицу?

– Да. Чтобы лично сказать ему, что она о нем думает.

– Кто кому позвонил? – спросил Страйк.

– Он позвонил ей, – сказал Ормонд, – как я и сказал. Он продолжал это делать.

– Верно, – сказал Страйк.

– И в конце концов она решила: “Ладно, давай разберемся”.

– Эди сказала вам это, не так ли?

– Очевидно, да, – нетерпеливо сказал Ормонд.

Значит, вы знали, что они встречались в тот день?

– Да.

– Вы знали, где они встречались?

– Нет, – сказал Ормонд. Я предположил, что это будет в кафе или что-то в этом роде.

– А когда Эди не пришла домой?

– Ну, конечно, я волновался. В тот день я был задержан в школе. Потом я понял, что смотрел, как чертова Софи Вебстер пишет реплики, когда на самом деле – ну, вы понимаете – когда это случилось. Я вернулся домой, ожидая, что Эди будет там. Но ее не было. Я ждал. К одиннадцати часам я начал беспокоиться. Я позвонил в полицию где-то без четверти полночь.

– Вы пытались позвонить Эди в течение этого времени?

– Пару раз, да, но она не брала трубку. Полиция поставила меня на удержание, и – ну, конечно, я сразу понял, что что-то случилось. Я был полицейским. Я знаю, как все это работает. Они попросили меня описать Эди, что я и сделал. Потом они сказали, что пришлют людей, чтобы поговорить со мной.

Они пришли в квартиру и сказали, что тело, подходящее под описание моей невесты, было найдено на Хайгейтском кладбище… Я должен был пойти и опознать ее.

– Мне жаль, – сказал Страйк. – Должно быть, это был ад.

– Да, – сказал Ормонд, в его голос вернулась нотка агрессии. – Так и было.

Страйк просмотрел свои записи. Что касается Аноми, он узнал очень мало. Однако он чувствовал себя неизмеримо лучше информированным о Филиппе Ормонде.

– Ну… если у вас нет больше мыслей или информации о том, кем может быть Аноми…?

– Ну, если вы спросите меня, – сказал Ормонд, который, казалось, немного расслабился, когда опрос подошел к концу, – он, блядь, в полном расстройстве. Кто бы это ни был, даже если это какой-то ребенок, прячущийся за – он сделал неопределенный жест в сторону своего лица, указывая на маску, – клавиатурой, с ним что-то не так. Четыре года нападать на кого-то в Интернете? В чем заключалось преступление Эди? В создании чего-то, что они должны были любить? Нет, я представляю Аноми как человека, который сделает все, чтобы спасти свою собственную шею, который будет рад обвинить любого другого или навести подозрения на любого другого, если это означает, что его отпустят.

– Почему вы так считаете? – спросил Страйк.

– Просто моя интуиция, – сказал Ормонд, осушив свой стакан пива.

– Ну, я думаю, это все, – неискренне сказал Страйк. – Ах да, просто интересно, вы предложили наше агентство Эди, или это была ее идея?

– Что я предложил? – сказал Ормонд, нахмурившись.

– Эди пришла к моему партнеру, в наше агентство, – сказал Страйк.

Даже в не слишком ярком свете паба было легко заметить, как расширились зрачки Ормонда из-за бледности его голубых радужек. Очевидно, ни полиция, ни Аллан Йоман не рассказали предполагаемому жениху Эди о ее визите в детективное агентство, и это упущение говорило Страйку что-то важное об отношении полиции и агента к Ормонду.

Учитель, казалось, понял, что его пауза затянулась слишком долго для лжи.

– Э… нет, я… я понятия не имел. Когда это было?

– За десять дней до нападения.

– Для чего она хотела это сделать? – спросил Ормонд.

– Чтобы попросить нас помочь ей выяснить, кто такой Аноми.

– О, – сказал Ормонд. – Точно. Да, вообще-то, я не знал, что она пришла именно к вам. Она сказала, что думает об этом – да, я подумал, что это разумная идея.

– Но она не сказала вам, что сделала это?

– Вообще-то, – сказал Ормонд после очередного колебания, – она могла это сделать, но я не запомнил. Она была чертовски напряжена, а я был занят на работе – возможно, я не расслышал ее как следует или отключился, или что-то еще. Я был очень занят на работе, – повторил он. – У меня было собеседование, на должность начальника отдела.

– Вы прошли его?

– Нет, – сказал Ормонд, почти срываясь.

– Когда она пришла в агентство, мой партнер заметил синяки…

– О, это был ваш напарник, да? Рассказал копам, что я ее душил?

Ормонд, казалось, пожалел о своей вспыльчивости, как только эти слова вырвались у него. Он уставился на Страйка своими бледно-голубыми, широко расставленными глазами, не зная, как исправить это последнее, разрушительное впечатление.

– Никто ничего не говорил об удушье, – сказал Страйк. – Мой партнер просто сообщил о синяках. Что ж, большое спасибо за встречу, Филипп. Вы мне очень помогли.

После короткого, тягостного молчания Ормонд медленно поднялся на ноги.

– Нет проблем, – сказал он отрывистым голосом. – Удачи в расследовании.

Страйк протянул руку, готовый на этот раз побороться за самый крепкий захват.

Ормонд ушел, и Страйк знал, что пальцы его правой руки будут пульсировать, и эта мысль принесла ему какое-то мелкое удовлетворение. Как только учитель скрылся из виду, Страйк достал мобильный и набрал короткое сообщение другу из столичной полиции.

Глава 37

...дело было сделано; новоиспеченный король

поднялся и ступил на царство свое,

И оно признало его.

Джин Ингелоу

История гибели

Робин все еще смотрел на iPad, когда Страйк нашел ее за угловым столиком в стороне от основного бара. Он нес пинту “Лондон Прайд” для себя и вторую порцию томатного сока для Робин, хотя заметил, что она едва притронулась к первой. Рядом с ее iPad лежал ее мобильный телефон, на котором лицом вверх отображалась лента Твиттера Аноми, а с другой стороны лежал ее открытый блокнот. Страйк, который умел читать перевернутый текст, увидел, что Робин сделала три колонки с именами Червь28, Вилепечора и Папервайт, и что она делала записи во всех трех колонках. Колонка Червя28 казалась самой полной.

– Аноми в игре? – спросил Страйк, садясь.

– Нет, – ответила Робин, посмотрев вверх и тут же вернувшись к своему экрану. – Его не было здесь все время, пока ты был с Ормондом. Извини, мне придется продолжать печатать. Здесь есть модератор по имени Червь28, который дружил с Бет в сети. Это либо гей, либо девушка, потому что она состоит в отношениях с неназванным мужчиной, о котором я должна знать. Червь много рассказывала Бет. Она думали, что выгнала ее из игры, рассказав ей обо всех своих проблемах.

– Двадцать восемь, – прокомментировал Страйк, – это еще один символ ненависти.

– Серьезно?

– Вторая буква алфавита, восьмая буква: БХ. Означает “кровь и честь”. Blood and Honour – это неонацистская группа скинхедов.

– Я не могу представить Червь28 в роли неонацистского скинхеда, – сказала Робин, набирая текст. – Если бы мне пришлось делать ставку в ту или иную сторону, я бы сказала, что это девушка, и довольно молодая. Возможно, с дислексией. Орфография у нее корявая, пунктуация везде… Если ты ищешь возможного члена Хальвенинга, то Вилепечора кажется чертовски хорошим кандидатом. Подожди… О, слава Богу. Червю28 нужен туалет.

Робин повернула iPad так, чтобы Страйк мог его видеть. Он придвинул свой стул: Робин почувствовала, как его колено ударилось о ее колено.

– Игроки разговаривают во время открытой игры, – сказала она, пока Страйк потягивал пинту и наблюдал за анимированными фигурками, двигающимися среди могил. Как и Робин, он был поражен тревожной красотой анимации с ее меняющимся туманом и нависшими могилами. – Но модераторы могут открывать приватные каналы, чтобы разговаривать с кем угодно, и никто больше не сможет увидеть, что они говорят. Червь28 и Вилепечора открыли приватные каналы со мной сразу после того, как я вошла в игру.

– Почему ты думаешь, что Вилепечора может быть Халвенингом?

– Чертовски гомофобен, – сказала Робин. – Говорил мне, что я извращенка.

– Мило, – сказал Страйк.

– Я почти уверен, что он мужчина. А еще он пьян. Он сказал мне об этом три раза. Он сказал, что ему надоела игра, а когда я спросила, почему он все еще здесь, он ответил: “Разведка”.

– “Разведка”? – повторил Страйк. – Действительно, очень интересно.

– И он сказал мне, что Аноми убил Ледвелл.

Она подняла взгляд, чтобы увидеть реакцию Страйка.

– Сейчас?

– Под видом шутки, – сказала Робин, оглядываясь на игру. – Единственный другой модератор, с которым я разговаривала, это Папервайт. Она спросила, не нужна ли мне помощь в навигации по игре, и дала мне несколько подсказок, как попасть в расширенную зону, которая была создана с тех пор, как Бет была здесь в последний раз. Она не открывала приватный канал, а просто предложила помощь в открытой игре. Я не знаю, что она женщина, очевидно, я просто предполагаю это из-за имени пользователя. Никакого личного чата.

Страйк наблюдал за боковой панелью прибытия и убытия игроков.

.

– Если я выйду из игры, – сказала Робин, поворачивая iPad обратно к себе, – ты можешь рассказать мне об Ормонде.

– Оставайся в игре, – сказал Страйк, – чтобы мы могли следить за Аноми. Я бы хотел посмотреть, как он там себя ведет. Можешь сказать этому Червю, что тебе нужно пойти и немного поработать в автономном режиме?

– Нужно – вынуть – одежду – из – стиральной – машины– , – сказала Робин, набирая текст. – Вернусь через некоторое время– .

Она села с облегчением, выпила немного томатного сока и отрегулировала угол iPad так, чтобы они оба могли продолжать просмотр.

– Как там Ормонд?

– Ормонд, – сказал Страйк, – был довольно интересным. Не то, что я ожидал. Он учитель информатики и бывший полицейский.

– Правда? – сказала Робин.

– Да, и если бы мне пришлось делать ставку, я бы сказал, что у них не было отношений до того, как она попыталась покончить с собой. Я думаю, он воспользовался тем, что она была уязвима, и предложил ей остаться у него, а ей было трудно выбраться обратно. Я спросил о синяках от пальцев на шее. Ему это не очень понравилось.

– Ты меня удивляешь– сказала Робин.

– Я также скептически отношусь к предполагаемой помолвке. Я думаю, что Хизер Ледвелл была права: он злится, что не получит ни пенни из ее состояния или какой-либо финансовой выгоды от мультфильма, если он будет снят в кино. Он упомянул, что она не написала завещания. Но он не теряет надежды получить выгоду: половину интервью он провел, позиционируя себя как писателя. Он утверждает, что сотрудничал с ней над будущими сюжетными линиями и что она хотела, чтобы он получил авторский кредит, если фильм будет снят. Я спросил, было ли все это оформлено в письменном виде, но нет, все идеи только в его голове. Он написал письмо в Maverick, чтобы предложить свои услуги, но они ему не ответили.

– Черт возьми, – тихо сказала Робин.

– Было еще несколько интересных моментов. Во-первых, он говорит, что Эди сказала ему, что собирается встретиться с Джошем в день убийства, но утверждает, что не знал, где именно они планировали встретиться. Самое интересное, что, по его словам, Блэй позвонил ей, чтобы предложить встречу. Либо Ормонд, либо Катя ошиблись, и я ставлю на Ормонда. Я подозреваю, что он понятия не имел, что она собирается встретиться с Блэем, и тогда возникает вопрос, зачем врать? Если он боится, что его заподозрят в поножовщине, логичнее было бы сказать правду и сказать, что он не знал об их встрече. Это странная полуправда – сказать, что он знал, что они встречаются, но не знал, где. Конечно, это может быть эго: он не хочет выглядеть парнем, чья девушка тайком встречается со своим бывшим. Мне он кажется именно таким.

– Также – и это определенно странно, – сказал Страйк, открывая свой блокнот. – Он сказал мне, что считает Аноми “человеком, который сделает все, чтобы спасти свою шею”, в частности, попытается обвинить или бросить подозрение на кого-то другого. Я спросил его, почему он так говорит, и он ответил, что это просто “интуиция”, но мне это показалось чертовски неубедительным. Мне кажется, он думает, что у Аноми может быть что-то на него.

– Но это, конечно, означает, что он знает, кто это?

– Можно подумать, но он не спешил говорить мне, кто, по его мнению, это может быть. Наоборот: он отверг всех, кого я упоминал. Кстати, он сказал, что Эди исключила Кеа. Наблюдала ее на улице без цифрового устройства, когда Аноми был в игре.

– Ох, – сказала Робин. – Ну, это полезно знать.

– Да… Последняя странная вещь, которую сказал Ормонд. Я спросил, думает ли он, что Аноми мог убить Эди, и он сказал: “У меня нет причин говорить, что это был он”.

– У меня нет причин говорить, что это был он, – повторила Робин. – Странная форма слов.

– Точно мои мысли, – сказал Страйк. – Почему бы просто не сказать “нет”?

Телефон в его кармане зазвонил. Он достал его. Определитель номера был скрыт. Подозрение, что это может быть Шарлотта, заставило его колебаться, но через пару секунд он ответил.

– Страйк.

Он услышал дыхание. В трубке был слышен треск. Затем очень глубокий, звучный голос произнес:

– Если вы хотите знать правду, раскопайте Эди Ледвелл.

Линия оборвалась.

По выражению лица Страйка Робин поняла, что только что произошло нечто необычное. Она сразу же подумала о Шарлотте. Затем она подумала, не могла ли это Мэдлин заставить его побледнеть.

Страйк опустил мобильный и посмотрел на него так, словно определитель номера мог каким-то образом материализоваться.

– Мне только что сказали, – сказал он, снова посмотрев на Робин, – раскопать Эди Ледвелл, если я хочу знать правду.

– Что?

– Если хочешь знать правду, раскопай Эди Ледвелл, – повторил Страйк.

Они уставились друг на друга.

– На что был похож голос?

– Дарт Вейдер. Это могло быть устройство для изменения голоса или настоящий бас-тенор. Линия была не очень хорошей.

– Несколько недель назад, – сказала Робин, – в Твиттере появился хэштег. #ЭксгумируйтеЛедвелл.

– Какая-то конкретная причина, или просто немного остроумная шутка? – сказал Страйк, убирая телефон обратно в карман.

– Какой-то тролль сказал, что она, вероятно, инсценировала собственное убийство, чтобы вызвать сочувствие, и они должны выкопать тело, чтобы убедиться в этом.

– Ну, если мне звонит тролль, значит, они знают, что мы занимаемся этим делом. Боже, надеюсь, никого из нас не узнали, пока мы следили за подозреваемыми.

– Смотри, – сказала Робин с внезапным вздохом, указывая на iPad. – Он там!

На экране появилась уникальная фигура. Она не была похожа ни на одну из других фигур – ни на дрейфующие имитации красотки Пейпервайт, ни на покачивающиеся сердца Харти, ни на блуждающие скелеты. Это был пустой плащ, который колыхался, словно на ветру. Лица не было: существо внутри плаща было невидимо. Несмотря на простое оживление, оно было жутковатым. Над его головой висел ник Аноми MOD. Фигура начала “говорить”, на ее несуществующем лице появились надписи.

Аноми: Добрый вечер, дети.

И аватары других игроков сгруппировались вокруг, на каждом из их лиц появился шрифт, когда они приветствовали его.

Inky101: Аноми вернулся домой!!!!!

Mr_Drek_D: Как дела, бва?

Hartsore9: Аноми, пожалуйста, разбаньте Harty192, он не хотел этого.

Папервайт MOD: вечер

InkHart4evs: Аноми, мой бвах!

Вилепечора MOD: Да здравствует король-император!

Magspy7: Аноми, чертовски нравится смотреть, как ты тащишь Грунта в Твиттере!

WyrdyOne: Мы пойдем на Комик-Кон, Аноми?

Аноми не ответил ни одному из них, но подплыл к Страйку и Робин, и последняя, хотя и понимала, что это совершенно неразумно – они сидели в пабе, а эта фигура была не более чем пикселями на экране – почувствовала дрожь реального страха. Аноми подошел к Баффипоус так близко, что пустой капюшон его плаща заполнил почти весь экран.

Аноми МОД: Ты вернулась.

Робин поспешно протянула руку, чтобы набрать текст, оставив экран в таком положении, чтобы Страйк мог видеть происходящее.

Баффипоус: да, я скучала по этому месту.

Аноми MOD: любимое животное?

– Собака, – сказал Страйк.

– Нет, – сказала Робин, набирая текст. – Я проверила.

Баффипоус: кошка, конечно.

– Боже, надеюсь, этого хватит, – сказала Робин. Больше я ничего не нашла.

Аноми MOD: любимая сексуальная позиция?

Робин уставилась на этот вопрос, прекрасно понимая, что на этот раз Страйк ничего не может предложить. Через несколько секунд она начала печатать, чувствуя, что рискует всем:

Баффипоус: кажется, я помню, что сказала тебе отвалить, когда ты спросил в прошлый раз.

Они со Страйком смотрели на экран. У Робин было ощущение, что Страйк тоже затаил дыхание.

Аноми MOD: лол

Аноми MOD: да, так и есть

– Чертовски хорошо сделано, – сказал Страйк.

Аноми MOD: А теперь спроси меня, что ты вернулась, чтобы узнать.

Робин колебалась.

Баффипоус: что ты имеешь в виду?

Аноми MOD: я убил Э*** Л******?

Руки Робин неуверенно зависли над панелью клавиатуры, но прежде чем она успела ответить, Аноми заговорил снова.

Аноми MOD: Я убил. И всегда пожалуйста.

Фигура Аноми повернулась и уплыла, и пока пустой плащ удалялся сквозь чернильные черные сердца персонажей, они заявили о своих чувствах.

Вилепечора MOD: Я, блядь, сказал ей, что он это сделал! лолoлолol

DaddyDrek: ха-ха-ха-ха-ха-ха

InkHart4evs: чертова легенда лол

Mr_Drek_D: ржунемогу

Hartsore9: омг не шути

GhostyHi: лол

WyrdyOne: мы кланяемся нашему гребаному королю

MyHart1sBlak: лололололололол

Inky101: даааассссс король

Paperbitch97: вы вынесли мусор

Magspy7: хахаха, блядь, владей этим

Kinkheart: Аноми позаботился о бизнесе лол

Blackhart_4: ТЫ БОГ

Страйк и Робин молча наблюдали, как парящая фигура Аноми уменьшается и наконец исчезает в тумане игры, в какой-то другой части анимированного кладбища.

– Ну, вот и все, – сказал Страйк, поднимая свою пинту. – Мы получили признание. Осталось выяснить, кто его сделал.

Часть третья

Если эпикард и прилегающий жир удалены из сердца.

которое подвергалось длительному кипячению…

обнажатся поверхностные волокна желудочков.

Генри Грей. «Анатомия Грея»

Глава 38

Я изучил вас пристальным взглядом,

Решив постичь все твои тайные пути:

Но, просеивай их, как хочешь,

Твои пути все равно тайные.

Кристина Россетти

Королева сердец

Дважды женатый достопочтенный Джеймс “Джейго” Мердо Аластер Флеминг Росс, наследник виконтства Крой, торговый банкир, отец пятерых детей и отлученный муж Шарлотты Кэмпбелл, находился под наблюдением уже почти две недели. Страйк понимал, что рассчитывать на получение компрометирующих материалов на этого человека за столь короткий срок было бы слишком оптимистично, но, тем не менее, результаты пока были обескураживающими. Росс был защищен толстой мембраной богатства. Каждый день его отвозил на работу и обратно водитель, а когда он ужинал, то только в эксклюзивных частных клубах. Росс был настолько щепетилен в том, чтобы никогда не покидать помещение с кем-либо другим, что Страйк, просмотрев скудное количество фотографий, которые Мидж и Дев успели сделать за предыдущие две недели – характерное вульгарное лицо и белокурые волосы Росса легко выделялись на каждой фотографии, – был вынужден заподозрить, что Росс справедливо полагал, что его жена следит за ним.

Обычный поиск информации показал, что первая жена Росса снова вышла замуж и живет в Оксфордшире. Его младший брат работал личным секретарем одного из высокопоставленных королевских чиновников. Старшая дочь от первого брака Росса была пансионеркой в школе Бененден; две младшие девочки все еще посещали начальную школу в Оксфордшире. Шарлотта жила со своими близнецами и парой сменяющих друг друга нянь в семейном доме в Белгравии, а Росс проводил будни в роскошной квартире в Кенсингтоне, которая, как выяснилось в ходе расследования, принадлежала его родителям уже тридцать лет, а выходные – в большом загородном доме в Кенте, куда одна из нянь привозила их с Шарлоттой детей.

Рабочие дни Росс проводил в небоскребе на Фенчерч-стрит, куда недавно переехал его банк. Хотя у Страйка не было особых архитектурных предпочтений, он счел вполне уместным, чтобы Джейго работал в здании, отличающемся заметным и неапологетичным уродством, с вогнутым торцом, образующим настолько мощный солнечный отражатель, что он уже расплавил части припаркованного поблизости автомобиля. Теоретически, общественность имела свободный доступ на три верхних этажа «Волки Толки», где находился сад на крыше, что и убедило проектировщиков дать разрешение на строительство этого массивного здания, расположенного на краю природоохранной зоны. На практике посетителей пускали в верхнюю часть здания в девяностоминутные интервалы, как обнаружил Дев Шах, когда ему приказали уйти до появления Джейго в ресторане, где он обычно обедал. Единственным заметным исключением из распорядка Джейго были два визита к чрезвычайно дорогому и печально известному непримиримому адвокату по бракоразводным процессам. Страйк задавался вопросом, был ли старый телефон Шарлотты, на котором Джейго нашел компрометирующую фотографию, уже показан проницательной и хищной женщине, ветерану многих нашумевших разрывов.

Страйк ни с кем не обсуждал свое все более настойчивое беспокойство по поводу причастности к разводу Россов, и в первую очередь с Мэдлин, поскольку скоро должна была состояться презентация ее новой коллекции, и она была еще более напряжена, чем обычно. Их свидания временно превратились в обычные встречи для секса у нее дома, и Страйк молча приветствовал это изменение, хотя и здесь его преследовали другие стрессы.

– Когда вы с Робин расстались? – спросила Мэдлин однажды ночью, когда они лежали обнаженные в темноте. Страйк, который жаждал, но сопротивлялся желанию выкурить сигарету после полового акта, думал о догоне по делу Аноми, который они с Робин должны были сделать на следующий день, и ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, о чем его только что спросили.

– Когда… что?

– Ты и Робин, – повторила Мэдлин. Она выпила почти бутылку вина, прежде чем они удалились в спальню. – Когда именно вы расстались?

– О чем ты говоришь?

– О тебе и Робин, – повторила Мэдлин громче. Она лежала, положив голову ему на плечо; он все еще носил свой протез, который скоро придется снять; он чувствовал, как все сильнее болит конец его культи.

– Ты имеешь в виду, когда я ее уволил? – спросил Страйк, который был уверен, что никогда не рассказывал Мэдлин об этом эпизоде.