Текст книги "Запад и Россия. История цивилизаций"

Автор книги: Анатолий Уткин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 51 страниц)

Особый ментальный код

Относительно мирное развитие, отсутствие уничтожающих завоеваний, усвоение античного наследия (Ренессанс), изобретение книгопечатания, изменение отношения к Богу (протестантизм и установление светской власти в католических странах), просвещение, развитие науки и промышленности обусловили уникальность Запада. И.В. Гете гениально упростил сюжет: Фауст просит земного могущества у темных сил, он готов держать ответ потом. Стремление к земному могуществу стало основой всепобеждающего типа мышления западного человека. Фаустовский тип мышления преобразил расу хлебопашцев и прибрежных мореплавателей. Их внутренняя раскрепощенность, взрыв их энергии сделали Землю, впервые опоясанную Магелланом в кругосветном путешествии 1519–1522 гг., всего лишь островом, окруженным четырьмя океанами. Пространство оказалось замкнутым, теперь его надлежало исследовать и соответствующим образом использовать. Когда читаешь книги западноевропейских путешественников, отважно бросившихся покорять континенты, то поражает прежде всего не стиль, не свежесть впечатлений, не литературный талант, а стальная, несокрушимая уверенность пилигрима в себе, взгляд на все эти необозримые царства китайских богдыханов, индийских моголов, оттоманских султанов и русских царей как на своего рода миражи, которым еще предстоит знакомство с подлинно значимым миром – западноевропейским. Волей истории, географии и прекрасного наследия западноевропейцы обретают главное оружие, обеспечившее вызов Запада, – веру в собственные силы, убежденность в постигаемости мира, уверенность в достижении любых рационально поставленных целей, в господстве разума над иррациональной стихией, спонтанную внутреннюю коллективную солидарность, способность без мучений обеспечить коллективное творчество, безукоризненную общую память.

Характерно, что сами представители Запада обычно отвечают на вопрос о причинах притягательности своей цивилизации убежденно и кратко: сила их религиозных идеалов, несравненные достоинства их культуры, совершенства их политических учреждений. Им самим непросто ощутить подлинный источник своей мощи. Как полагает американский политолог Т. фон Лауэ, «никогда не ставящие под сомнение базовые основания своих обществ – даже в крайних проявлениях самокритики – они не ощутили невидимых структур индивидуальной и коллективной дисциплины, которая обеспечила все их достижения и оказалась столь трудной для имитации за пределами Запада».

Первое, что отличало Запад от остального мира, – неутолимая и неистребимая воля «достичь предела», мистическая вера в свою судьбу, практичность, отношение к миру как к арене действий, где каждый шаг должен быть просчитан, где обстоятельства времени и места рассматриваются как объекты манипуляции. Восприятие жизни как целенаправленного путешествия, как арены целенаправленных усилий явилось самой большой особенностью Запада, вставшего на путь исключительно успешной глобальной экспансии. Прометеевский вызов высшим силам, проявившийся в самоутверждении «фаустовский комплекс» более всего отличают западное видение мира от любого другого.

Рассуждая о фаустовской душе, А. Шопенгауэр предложил формулу: «Мир как воля и представление». Отдавая в возвышении западного человека приоритет волевому началу и отвлеченному мышлению, О. Шпенглер в «Закате Европы» охарактеризовал первое обстоятельство следующим образом:

«Воля связывает будущее с настоящим, мысль фаустовская, а не аполлонов-ская… Историческое будущее есть даль становящаяся, бесконечный горизонт вселенной – даль ставшая – таков смысл фаустовского переживания глубины. Говоря, что фаустовская культура есть культура воли, мы употребляем только другое выражение для обозначения ее высокоисторического характера. Воля есть психическое выражение «вселенной как истории». После античной личности, находящейся вне истории – целиком в настоящем, западный человек полностью находится в истории. Первого вел вперед рок, фатум. Второго, западного – воля».

Для Шпенглера наиболее убедительным в характеристике западного человека было обращение к портретной живописи мастеров, от Ван Эйка до Веласкеса и Рембрандта, «выражение персонажей которых, в полную противоположность египетским и византийским изображениям, позволяет почувствовать борьбу между волей и мыслью – вот скрытая тема всех этих голов и их физиогномики, резко противоположная эллинским идеальным портретам Эврипида, Платона, Демосфена. «Воля» есть символическое нечто, отличающее фаустовскую картину от всех других. Волю так же невозможно определить понятием, как и смысл слов «Бор>, «сила», «пространство». Подобно последним, это такое же праслово, которое можно переживать, чувствовать, но нельзя познать. Все существование западного человека… находится под ее воздействием. Такое слово по возможности принадлежит всему человечеству, а на самом деле имеется внутри только западной культуры» [119].

И. Кант выразился о феномене западного человека еще лаконичнее: притяжение души господствовать над чужим. «Наше Я владычествует при помощи формулы вселенной». Главная черта Фауста – безграничная вера в свои силы на этой земле. В поэтической характеристике И.В. Гете:

«Я осилю все… И вот мне кажется, что сам я – бог… Брось вечность утверждать за облаками! Нам мир земной так много говорит!.. В неутомимости всечасной себя находит человек… Не в славе суть. Мои желанья – власть, собственность, преобладанье. Мое стремленье – дело, труд» [22].

Второй важнейший элемент фаустовской души – память. Эллин был лишен фаустовской памяти, о Которой Шпенглер сказал, что она – основа исторического чувства западного человека, в котором постоянно присутствует все прошлое внутренней жизни и которая «растворяет мгновение в становящейся бесконечности. Эта память, основа всякого самосозерцания, заботливости и набожности по отношению к собственной истории, соответствует душевному пространству (западного человека. – А.У.) с его бесконечными перспективами… Стиль греческой души – анекдотически-мифический, а северной – «генетически-исторический» [119].

Укажем еще раз на два эти элемента – феноменальное пристрастие к истории как к процессу (а не череде событий, как, скажем, у Фукидида), процессу, в котором ты сам являешься крайним звеном творимого действа, и побуждающая к действию воля – являются главенствующими признаками прометеевского человека, фаустовской души, главными отличительными чертами личности Запада (К. Леонтьев характеризовал это как «чрезмерное самоуважение лица» [54]).

С середины XVII в. наука стала источником силы Запада, давая ему в руки все средства владения Землей – от секстанта до атомной бомбы. Сила Запада заключалась в том, что в нем сформировалось определенное социальное единство и талант получил условия для развития, новая идея – благодатную почву для реализации. Ничего этого не имел изумленный мир, неспособный мобилизовать административное управление, финансовые ресурсы и талант своих народов, чтобы отстоять свою свободу и историческую оригинальность перед энергично-практичным Западом. В противоположность завоевателям всех времен и народов западноевропейцы, ведомые «фаустовским комплексом», не удовольствовались простым контролем над завоеванным пространством, но добивались контроля над полученным социумом, переделывая его на свой лад. Психологическая парадигма стала главным «экспортным продуктом» Запада. Самым определенным образом Запад бросил вызов всему остальному человечеству – огромному большинству, многим могущественным государствам, многим могучим империям, чьей роковой слабостью было не отсутствие пушек (изобретенных, кстати, на Востоке), а отсутствие индивидуальной воли каждого (в незападном мире коллективная воля чаще держалась на страхе), фаустовского отношения к жизни как к путешествию, обстоятельства которого могут быть предусмотрены заранее и в котором нет недостижимых целей, а могут быть лишь ошибки в расчете.

Сфера действия – весь мир

Едва ли Генрих-мореплаватель, устремившийся в 1452 г. к Кабо-Верде, думал о своих капитанах и матросах в терминах, представленных нами выше. Священники заботились о душах его матросов, он платил положенную десятину Риму, африканский берег пока не обещал ничего завораживающего. Но в истории малые мысли даже значимых фигур стоят немного – многое значат дела. Великие географические открытия и путешествия Марко Поло в Китай, Колумба – в Америку, Олеария и Гер-берштейна – по огромной Руси, приход капитана Смита к вирджинским берегам, а капитана Ченселора – к берегам Белого моря, в Архангельск – обозначили ось мирового развития, превращение мира в объект творимой Западом истории.

Западом называют не столько регион, сколько тип культуры и строй мысли, парадигму сознания, стереотип жизненного пути. Западом невозможно назвать ни одну конкретную страну. Географически – это совокупность стран Западной, Центральной Европы и Северной Америки. Говоря о географических пределах западной цивилизации, английский историк А. Тойнби предлагает определить центральную точку «неподалеку от Меца в Лотарингии, в которой когда-то была столица австразийского государства – оплота империи Карла Великого, а в настоящее время находится главный форпост на границе между Францией и Германией. В направлении юго-запада, через Пиренеи, эта ось была продлена в 778 г. самим Карлом Великим; до устья Гвадалквивира она была проложена в XIII веке кастильскими завоеваниями» [100]. Лотарь, старший сын Карла Великого, выступил с претензией на владение Аахеном и Римом, двумя столицами, принадлежавшими деду. Так была обозначена «ось Запада;».

Запад исторически менял своих лидеров: маленькая Португалия с неустрашимыми моряками и поэтами; Испания, поделившая с Португалией земли, которые позже назовут Латинской Америкой. На смену лидировавшим в XVI в. испанцам и итальянцам пришли Нидерланды, победившие испанцев. За голландской революцией следует блестящий век Франции, перехватившей инициативу становления западного духа у иберийских соседей. Зона преобладания прометеевской культуры со временем смещалась от Средиземноморья – Италии и Испании на север – к Франции, Нидерландам, Англии, Северной Германии, Скандинавии. Выделению европейского Севера способствовал протестантизм. Прометеевская культура все больше вступала в конфликт с культурой Средиземноморья. Процесс шел хотя и медленно, но постоянно. Главное – наличие духа, духа преодоления и покорения природы, освоения неосвоенного мира. Это – суть Запада, который в течение последующих пяти веков был лидером мировой истории.

Многие черты западной парадигмы никогда не существовали комплексно, совместно в отдельно взятой западной стране. В Португалии Магеллана и Камоэнса не было капитализма, но она была первым носителем западного духа, новой психологической ментальной ориентации. Испания Веласкеса и Сервантеса не создала присущей Западу развитой политической системы, но дух Испании, бросивший миллионы людей на покорение пространств, на самоутверждение индивида, на реализацию его энергии, – сугубо западный. Несколько веков невиданный вулкан человеческой активности бился прежде всего в двух странах – Франции и Британии; их колоссальное соревнование породило эпицентр науки, культуры, внутренней дисциплины и творческого самоутверждения. Франция – страна Монтеня, Рабле и Декарта становится сильнейшим королевством Европы. Она посылает корабли и поселенцев в Индию и Квебек, в Карибское море и Левант. Французские офицеры командуют в турецкой армии. Французское влияние доминирует от Португалии до Польши. Французский язык становится языком дипломатии, французский двор – законодателем нравов и моды, французские философы – Бейль, Вольтер, Монтескье, Руссо, д'Аламбер – лидируют в европейской мысли. Но история переменчива, и Британия на континенте побеждает Францию в войне за австрийское наследство, а в войне за испанское наследство перехватывает у нее Индию и Канаду. Несмотря на потерю североамериканских колоний, Лондон между Семилетней войной и Седаном, где французы были разбиты во Франко-прусской войне, т. е. между 1761 и 1870 г., становится столицей Запада (с кратким наполеоновским взлетом Франции в начале XIX в). В 1800 г. территория Британской империи составила 1,5 млн кв. миль, а население – 20 млн человек. Столетие спустя Британская империя владеет 11 млн кв. миль, населенных около 400 млн человек. Творцами европейской цивилизации здесь стали Гоббс, Локк, Шефтсбери, Юм, Смит, а позднее – Бентам. Итак, Франция дала Западу и миру модель эффективного централизованного государства, веру в науку – энциклопедизм, само понятие цивилизации, основы политической теории и практики с кульминацией во Французской революции 1789 г. Англия открыла практику парламентаризма и распространила его повсюду на Западе, рационализировала бурю индустриальной революции; она быстрее других обратила материальное могущество во внешнюю сферу, колонизировав четверть Земли. Обе культуры никогда не испытывали муки подчинения другой культуре – факт, не всегда принимаемый во внимание исследователями. Именно это гордое самоутверждение породило великий национальный пафос, силу сплоченной элиты, мощь планомерного воздействия на мир.

В конце XIX в. в мировые лидеры выходят США и Германия, чей спор за лидерство был характерен и для XX в. Особое положение на Западе занимает Германия. Нет сомнения, что фаустовская модель мировидения была свойственна Германии еще в период феодальной раздробленности, но феодальные черты всегда отличали Германию от других стран Запада. В чрезвычайно широком спектре общественного сознания от романтиков XVIII в. до фашистов влиятельными были почвенные, антизападные идеи; преобладала критика Запада – коррумпированного, «поклоняющегося золотому тельцу», лишенного черт рыцарственной самоотверженности. Томас Манн даже во время Первой мировой войны категорически отрицал причастность Германии к Западу. Германия вступила в эту войну как раз с идеями «остального» мира – с тем, чтобы ответить Западу, изменить сложившийся на Западе статус-кво. Однако германскому обществу были близки идеи модернизации, спонтанного объединения, сочетания ответственности индивида с безукоризненной дисциплиной. На этой основе после Второй мировой войны Германия преодолела двойственное отношение к Западу, погасила романтически-почвенное начало и, сформировав западную политико-психологическую идентичность, стала интегральной частью Запада.

Лидер промышленной революции

Промышленная революция – использование пара, развитие металлургии, строительство кораблей, производство тканей, научных приборов, военной техники – произвела такие изменения в мировом товарообороте, что вплоть до настоящего времени не приходится говорить об экономической взаимозависимости Запада и остального мира. Начиная с XVIII в. незападный мир больше зависит от Запада, чем Запад от остального мира. Постепенно незападный мир стал признавать свое поражение перед союзом непоколебимой воли, разума, науки, промышленности, которые демонстрировал Запад. «Мы и они» – так можно охарактеризовать позицию энциклопедистов века Просвещения, впервые противопоставивших Европу остальному миру, анализируя неевропейский душевный и психологический склад американских индейцев, индусов и китайцев, персов и турок, русских и японцев как антитезу некой норме. Впервые в европейской истории с такой жесткостью обозначилось (как нормальное и ненормальное) различие в мировосприятии основных понятий и процессов европейскими и неевропейскими народами. В Версале и Букингемском дворце с неодолимой самоуверенностью делили между собой Северную Америку и Южную Азию. Век Просвещения стремился к «общечеловеческому» идеалу, но усугубил различия между Западом и не-Западом. Разумеется, Запад представляет собой очень пестрый калейдоскоп стран, но различие между ними меньше, чем отличие Запада от не-Запада, что и позволяет употреблять этот термин.

Характерно, что именно в России Запад был впервые обозначен и назван «Западом» в широком современном значении этого термина. На самом Западе критическая замена понятия «свободный мир» географическим понятием «Запад» решительным образом (даже в массовом сознании) произошла после 1988 г. Подсчитано, что в 1988 г. газета «Нью-Йорк Таймс» употребила термин «Запад» 46 раз, а в 1993 г. – 144 раза; «Вашингтон Пост» соответственно в 1988 г. 36 раз, а в 1993 – 87 раз.

Став «Западом», западноевропейский (точнее, атлантический) регион колоссально ускорил темпы развития. Некоторые авторы полагают, что это ускорение поддается измерению и может быть оценено как трехкратное [100]. Подобные темпы присущи переходу Запада в фазу индустриального капиталистического развития. Появление ткацких станков, доменных печей, паровой машины, использование угля, а затем электричества в промышленности, изобретение двигателя внутреннего сгорания, производство автомобилей и развитие авиации характеризуют этапы индустриализации, изменившей в короткий срок облик мира.

Прежде всего резко возросло население Запада. В течение 12 веков численность населения Европы оставалась приблизительно одинаковой и никогда не превосходила 180 млн человек, а с 1800 г. по 1914 г., т. е. немногим больше чем за одно столетие, оно выросло со 180 до 460 млн [20].

Век Просвещения фактически канонизировал неравные отношения представителей различных цивилизаций. Стало очевидным, что европейская наука не имеет себе равных, как не имеют себе равных европейское книгопечатание, почта, дороги, астролябии, государственное устройство, отношение к Богу и, главное, – мировосприятие. До эпохи Просвещения Россия, Оттоманская империя и Китай еще казались некими сопоставимыми с Западом величинами, идущими по параллельным дорогам истории. Но уже к началу американской и французской революций стало ясно, что сопоставление этих стран с Западной Европой могло вызвать лишь удивление. Сравнение Москвы, Стамбула и Пекина с Парижем и Лондоном стало неправомочным.

Собственно понятие «европейская цивилизация» начинает возникать с оформлением идей «накопления богатства народов», формированием парламентарной формы государственной системы, укреплением деловой морали, громким обращением журналистики к обществу. С этих пор видение мира сквозь призму европейской, западной цивилизации устанавливается в сознании просвещенного слоя на столетия.

С момента появления в XVI в. первых общеевропейских фигур (Сервантес, Монтень, Шекспир) возникают и попытки объединения западной части континента. Испания предпринимает ее при короле Карле V, Франция – при Людовике XIV и Наполеоне, в то время как Англия строго блюдет внутриевропейское равновесие, борется (последовательно) с Испанией, Францией, Германией против враждебного ей объединения Запада. Наполеон, завоевавший Европу от Гибралтара и Корфу на юге до Швеции на севере, владевший всей Центральной Европой и даже захвативший на два месяца Москву на востоке, был фактически первым «европейцем». Он призывал к созданию «единой Европы». Впервые при французском дворе создается общеевропейская «сцена», которой от Людовика XIV до Наполеона III подражала вся Европа, нося те же одежды, говоря по-французски, повторяя идеи Просвещения и Революции.

Европеизм был синонимом Запада до тех пор, пока блестящая плеяда американцев во главе с Джефферсоном не показала практически, что этот термин слишком узок для обозначения всей западной цивилизации. Четыре века европейцы осваивали Североамериканский континент, сделав его частью Запада и так или иначе опекая его. В XX в. роли поменялись. Две мировые войны ознаменовали поражение Германии как главного на Западе конкурента Соединенных Штатов. Англосаксы повели за собой Запад, а вслед за ним и весь мир. Белые, протестанты, представители скорее германской, чем латинской, ветви индоевропейских народов стали лидировать в интеллектуальной, финансовой, военной, научной, промышленной, информационной сферах.

Правомочно ли говорить о Западе как о целом? В определенном и главном смысле – да. Это та зона мирового сообщества, где господствует индивидуализм, где наличествует буржуазная демократия, где преобладает христианская религия и главенствует светская организация общества. Это общества, где живут преимущественно германская и латинская ветви индоевропейской расы, где сконцентрированы мировые исследовательские центры, лучшие в мире библиотеки, самая густая сеть коммуникаций, где наиболее высокий жизненный уровень, самая высокая продолжительность жизни, эффективная система социального и пенсионного страхования, обязательное образование до совершеннолетия, медицинское обслуживание от рождения до смерти. Жизненный уровень этого региона в 10–15 раз превышает уровень евразийских, латиноамериканских и африканских соседей. На границах этого региона – от Рио-Гранде до Одера – создана плотная контрольная сеть против представителей иных регионов, цивилизаций, религий. Запад живет в компактной зоне единого менталитета – его книги, фильмы, музыка, театр одинаково воспринимаются от Сан-Франциско до Берлина. Его политика объективным образом отделяет этот устремившийся сегодня в постиндустриальную эпоху мир от остальных девяноста процентов населения Земли.

Общее начало Запада – менталитет, основанный на рационализме, индивидуализме, предприимчивости. Проявлению общих цивилизационных черт содействует единое политическое кредо – частная собственность и частное предпринимательство, общее юридическое основание – равенство всех перед законом, общие этические представления, основанные на христианской этике. Житель Запада не будет чувствовать себя чужим, перемещаясь из одной страны североатлантического региона в другую. Около 700 млн человек считают себя принадлежащими к западной цивилизации. Английский язык скрепил эту общность, превратившись неофициально в язык межнационального общения.

М. Вебер в предисловии к книге «Протестантская этика и дух капитализма» выделяет следующие особенности Запада: теологическая система, полным развитием которой Запад обязан христианству (находящемуся в свою очередь под влиянием эллинизма); наука – ее математические основания, экспериментальный метод; особое положение в обществе исторической науки; наличие канонов в юриспруденции; музыка с ее рациональной гармонией, полагающаяся на систему нот и наличие оркестра; архитектура, идущая от готики; живопись – рациональное использование линий и перспективы; печать, создающая массовую литературу; наличие государства как политического установления с писаной конституцией, законами, администрацией, создаваемой на основе специального обучения и, самое главное, господство капитализма в экономике [15].

Запад отличает от остального мира особая политическая система, покоящаяся на политическом плюрализме и разделении власти в управлении государством, на разделении функций между центральными и местными органами власти, которое имеет конституционную основу; на социальном плюрализме – сосуществовании классов, чья собственность и права исходят из общественного договора; на наличии частной собственности, владение которой обеспечивается законодательством; на существовании общепризнанных законов. Для него характерно наличие религиозной доктрины, утверждающей абсолютную ценность индивидуума. Его социально-психологическая парадигма может быть названа творческой, демиургической, преобразовательной. Эта парадигма дает Западу огромные созидательные возможности.

Именно Запад развил идеи народовластия, подняв из античного праха науку об управлении. Гоббс и Локк в Англии, Монтескье и Руссо во Франции, Джефферсон и Медисон в Америке сформулировали идеи, исполненные революционной силы. Три крупнейшие страны Запада своими революциями дали пример быстрых социальных трансформаций. Кромвель, Робеспьер и Джефферсон показали путь ускорения социального развития и демократического государственного устройства. За триста лет, последовавших за английской революцией, идеи суверенитета народа и народного представительства трансформировали Запад в социальном плане, вовлекая население в осмысленное общественное существование – вплоть до победы всеобщего избирательного права.

На вершине своего могущества Запад устами Адама Смита провозгласил прит<,ип свободной торговли естественным и наилучшим состоянием мирового товарообмена.

Теории философов Просвещения и практика промышленного развития Запада, нуждающегося в рабочей силе, превратили его в великий магнит для незападного мира – оттуда плыли, ехали и летели миллионы людей; Запад уже на раннем этапе санкционировал их свободное перемещение. Потом придет время запретительных законов, но с XVIII в. до 1970-х гг. мир ближе познакомился с Западом, посылая в западные страны своих наиболее активных представителей.

Революционизирующее воздействие на мир оказала свобода слова. Воспетая Т. Джефферсоном и Дж. Ст. Миллем, она стала символом свободы человеческого разума, борющегося с безразличием природы и косностью людей. Превращенная Западом в неотъемлемую человеческую ценность, свобода слова создала единое этическое поле для Запада, привлекая к нему людей из не-Запада. Свобода слова буквально взорвала общественную ткань остального мира в XX в., став начальным пунктом деятельности прозападных элит незападных стран по осуществлению модернизации, принявшей вид вестернизации.

Самое активное воздействие на девять десятых мирового населения оказала выдвинутая Западом идея национального самоопределения. Царства, империи и племенные объединения четырех континентов не знали требования строить национальное общежитие в рамках одного языка и единокровной общности. Чаще всего религия была более важным обстоятельством, чем этническое родство. Для восточных правителей дань была важнее произношения и цвета кожи. Пристрастие Запада к этническим признакам при создании государств революционизировало не Запад так, как, может быть, не что иное. Вначале правители многонациональных империй Востока недоуменно слушали рассказы своих посланцев об однородном этническом устройстве всесильных западных держав. Но постепенно элита незападного мира усвоила франко-британские представления о возможности ускоренного материально-культурного процесса в рамках одной этнической общности. Революционное объединение Италии и Германии немедленно отозвалось в Восточной Европе, в Оттоманской империи.