Текст книги "Холокост в Украине: Рейхскомиссариат «Украина», Губернаторство «Транснистрия»: монография."
Автор книги: Александр Круглов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 64 страниц)
В мае жандармерия из г. Казатин при содействии украинской полиции расстреляла также всех евреев (70 человек) в с. Белополье (Казатинский р-н){96}.
О казнях евреев в июне даёт представление следующая таблица:
Населённый пункт
Дата казни
Количество казнённых
Липовец
3 июня
167
[14]
Вахновка Липовецкого р-н
3 июня
413 (?)
[15]
Самгородок
4 июня
492
[16]
Казатин
4 июня
около 300
[17]
Гнивань
6 июня
276
[18]
Новый Пиков
6 июня
76
[19]
Браилов
8 июня
около 180
[20]
Уланов
10 июня
свыше 900
[21]
Новый Пиков
11 июня
44
[22]
Литин
12 июня
91
[23]
Хмельник
12 июня
360
[24]
Вахновка
около 50
[25]
Янов
194
[26]
Новая Прилука
24 июня
около 300
[27]
Немиров
26 июня
несколько сотен
[28]
Погребище
около 50
[29]
Итого в июне
около 4500
Обстоятельства акции в Казатине мы узнаём из показаний бывшего полицейского Иосифа Бетлинского{97}:
...Вся жандармерия, полиция г. Казатина были собраны во двор жандармерии. Нас было около 30 человек... все мы были тут же вооружены русскими винтовками и по 10 шт. [ук] патронов; подъехало две закрытые немецкие автомашины, куда мы погрузились, и часов в 16 дня мы все под руководством [мейстера жандармерии] Мацика и лейтенанта немецкого Беренца [правильно: Беренс] и гебитскомиссара г. Казатин Штойделя и других гестаповцев-немцев, человек 30, которых я не знаю, т. к. накануне этого эти гестаповцы приехали из г. Бердичева Житомирской обл., уехали на оцепление жилого квартала в г. Казатине... Месяца за два до этого в указанном выше мною квартале было согнано всё не эвакуированное из г. Казатина еврейское население... Евреи, которые были поселены в указанный мною выше квартал – всего их было приблизительно 250 человек... на этом квартале жили месяца 2 или 3, а затем их всех по распоряжению гебитскомиссара Штойделя и начальника жандармерии Беренца перевезли на автомашинах в лагерь военнопленных, который находился за г. Казатин, в 1 км от города. В этом лагере были в то время военнопленные – 157 человек, и одну половину лагеря занимали они, а вторую половину занимали цыгане в количестве 20 человек, и к ним были перевезены евреи из квартала, о котором указано выше. В перевозке евреев принимали участие все полицаи в числе 30 человек, жандармы и гестаповцы, в то время когда мы оцепляли квартал, о чём я уже говорил выше. Все евреи в лагерь нами были перевезены с их вещами, но вещей много брать им не разрешалось, кроме как одежду, и кое-кому было разрешено взять постельную принадлежность. Остальные же вещи, мебель остались по квартирам, которые они занимали до отправки их в лагерь, а когда они были уже вывезены в лагерь, то им принадлежащие вещи, мебель – всё лучшее – было сразу забрано работниками гебитскомиссариата, а остальное было всё вывезено в дом, расположенный около лагеря, и в последующем растащено, т. к. охраны около них никакой не было.
Все евреи, которые были перевезены в лагерь, в последнем находились только одни сутки..., а на второй день лейтенантом жандармерии Беренцем мы в количестве 12 человек полицейских были вызваны в жандармерию и на автомашине уехали в лагерь, где находились евреи и цыгане... Кроме нас, ехали в лагерь одновременно с нами, но на отдельной легковой машине, гебитскомиссар Штойдель, начальник жандармерии Беренц и из гестапо около 20 человек и 10 чел. жандармерии.
Приехав в лагерь, Беренц расставил вокруг лагеря посты, и закрытая машина подъезжала к двери, куда садились около 50 чел. евреев и увозились за 1 км от лагеря и где расстреливались... В период, когда погружали евреев в автомашину, то гебитскомиссар Штойдель из этого количества отобрал более молодых евреев, и они были пока не расстреляны, а оставлены для работы.
Расстрел евреев – 250 человек – и 20 человек цыган производило гестапо, и как я присутствовал около той ямы, то было так: яма была вырыта в этот же день с утра арестованными, но не из числа евреев, а из граждан русских и украинцев из г. Казатина и сел Казатинского района, которые арестованы были за разные «преступления», как то невыход на работу и т.д.
После этого машина привозила примерно в 100 метрах от ямы, и обер-лейтенант Беренц давал команду раздеваться и по одному человеку направлял к яме, и когда раздетый подходил к яме, то гестаповец, стоявший около ямы, давал выстрел из автомата, и человек падал, и таким образом все, кроме 30 человек, в этот день были расстреляны.
Свидетель акции в Уланове Анна Лестрова (в 1942 г. – 35 лет) так описала увиденное{98}:
В июне месяце 1942 г. я была возле своей квартиры, которая находилась вблизи польского кладбища, и видела, как в 9 часов утра пригнали советских граждан. Их было около 300 человек, всех возрастов. Из них выделили малолетних детей и престарелых стариков и старух, а человек 250 погрузили на автомашины и отправили в Калиновский лагерь на строительство аэродрома. Среди отправленных было большое количество больных, из которых часть умерла по дороге. Таким же способом гоняли людей ещё два раза.
10 июня 1942 г. в 8 часов утра в четвёртый раз собрали всё население райцентра Уланова и с. Сальницы. В Сальнице забрали даже двух тифозно больных, а также больных, которые не могли ходить, их положили на подводы и подвезли к месту расстрела. В этот день население вышло без сопротивления, думая, что их отправят на работу, а остальных – больных – отпустят.
В 9 часов утра начался массовый расстрел людей на польском кладбище. Возле могилы заставляли людей раздеваться, сойти в могилу, которая была заготовлена ночью, приказали ложиться лицом вниз в ряд. Палач из автомата расстреливал людей в затылок. Когда ряд был заполнен, приказывали ложиться во второй ряд. Расстрел продолжался до двух часов дня, и в этот день было убито больше 900 человек. Я видела, что после их расстрела везли на трёх подводах одежду убитых. Могила представляла собой большой глубокий кагат более 30 метров длины. Такой расстрел повторился ещё два раза. Первые два раза выезжала команда СС, а остальных разы расстреливала местная жандармерия.
15 июня ко мне подъехали на велосипедах полицай Царенко и начальник жилотдела райуправы, мастер, и приказали мне как санврачу принять необходимые меры, поскольку трупы плохо закопаны и слышался трупный запах. Я выдала хлорной извести, которой присыпали яму и сверху покрыли землёй...
В июле особым случаем было убийство евреев Браилова, которые в разное время (во время акции 8 июня 1942 г. и после неё) бежали в Жмеринку, находившуюся в румынской зоне оккупации. Накануне акции отряд немецкой жандармерии во главе с начальником поста жандармерии в Браилове Гансом Графом прибыл в Жмеринку и потребовал от румынской администрации и председателя еврейского совета в Жмеринке Адольфа Гершмана список всех евреев Браилова, которые находились в гетто Жмеринки. Затем под предлогом прививки от тифа браиловские евреи были забраны из гетто и в тот же день расстреляны. Небольшое количество евреев Гершман сумел спрятать в гетто и тем самым сохранил им жизнь{99}. Согласно донесению румынской 1-й гвардейской дивизии в штаб 4-й армии от 4 июля 1942 г.:
Во второй половине дня 3 июля 1942 г. были переданы немецким властям в Браилове 247 евреев. Они были казнены в 18.30 восточнее Буга{100}.
В августе «еврейские акции» были проведены в гебите «Бар». 19 августа отряд СД из Каменец-Подольского совместно с немецкой жандармерией и украинской полицией расстрелял 1742 еврея из гетто Бар и 233 еврея из гетто Ялтушков{101}, а 21 августа – 1170 евреев из гетто Мурованые Куриловцы и 212 евреев из гетто Ярышев, всего 3357 человек{102}.
В ходе акции в городе Бар, как и в других населённых пунктах, в гетто были оставлены трудоспособные евреи, в первую очередь ремесленники с семьями. Кроме того, около 200 молодых евреев были отправлены в рабочий лагерь Якушинцы близ Винницы{103}. Участвовавший в подготовке акции в Баре начальник караула Барской районной полиции Иван Благодельский на допросе показал{104}:
За сутки до расстрела Андрусев приказал мне организовать усиленную охрану гетто. Что мною и было сделано. Я выделил дополнительное число полицейских. На второй день после этого Андрусев дал мне второе распоряжение – выставить вокруг лощины за еврейским кладбищем посты, в эту лощину никого из местных жителей не пропускать. В тот же вечер на то место подъехало несколько автомашин. Андрусев тогда на этих машинах привёз гражданских лиц и под освещение фар автомашин заставил гражданских лиц копать ямы. По моему мнению, ямы копали жители близлежащих населённых пунктов. Ночью я подходил к этому месту и видел вырытых две длинных ямы... К рассвету ямы были вырыты и люди, их копавшие, ушли...
Из показаний бывшего полицейского Семёна Мартынюка{105}:
...Когда рассвело и солнце поднялось уже высоко, я увидел, как из гор. Бар по дороге ведут очень много еврейских граждан под охраной вооружённых полицейских и немцев... Вблизи от ям людям приказано было остановиться и снимать с себя всю одежду... Раздетых донага людей группами загоняли в яму, где автоматчик-немец одиночными выстрелами убивал людей. Возле этого автоматчика-немца находился всегда Андрусев, когда он с немцами и незнакомыми мне полицейскими загонял людей в яму. В этих случаях Андрусев помогал немцу убивать людей. Немец стрелял в людей из автомата, а Андрусев – периодически из пистолета... Когда в яме убьют они партию людей, то Андрусев выходил из ямы и брал очередную группу людей и совместно с карателями-немцами загонял их в яму. Если люди упирались, не хотели идти в яму, то Андрусев толкал их руками и ногами или прямо подтаскивал к краю ямы и сбрасывал их живыми в неё. Ему в этом помогали несколько полицейских... В яму на расстрел вместе со взрослыми людьми Андрусев толкал и детей старшего возраста. Детей малого возраста, которых можно было поднять, не расстреливали. Их живыми бросали в яму. Я видел, как Андрусев несколько раз брал в руки таких детей, поднимал их над собой и с размаха бросал их в яму. Детей-подростков, которых нельзя было поднять, Андрусев хватал за руки, за шею или за другие части тела, тащил их по земле и также сбрасывал живыми в яму... В процессе расстрела Андрусев ходил по краю ямы, в которой лежали убитые, раненые и живые граждане еврейской национальности и стрелял из пистолета в людей, которые ворочались, двигали руками или ногами, или пытались встать на ноги... Расстрел людей продолжался с утра и до часов 3-4 дня...
ГАВО, ф. 1358, оп. 1с, д. 1, л. 161
Спустя три-четыре недели после акции Благодельский стал очевидцем ещё одного убийства{106}:
Спустя три-четыре недели после этого расстрела ко мне на дом пришёл полицейский Вознюк и сказал, чтобы я немедленно, по приказанию Андрусева, явился в село Ивановцы, где ожидал меня Андрусев... Я сразу же пошёл в село Ивановцы, что в 3-х километрах от города Бара. Пройдя по дороге в сторону Ивановцев километра полтора, я увидел подводу Андрусева. Когда я подошёл, то на подводе был Андрусев, один немец, и возле них было около 4-5 человек полицейских... Возле подводы недалеко была яма. На краю её стояло 4 или 5 человек. В моём присутствии немец их расстрелял. Стрелял также и Андрусев, но после того, как выстрелит немец... После того как люди были расстреляны, я пошёл в Бар. Того же дня в полиции я спросил у полицейского Колодия Михаила, куда его посылал Андрусев перед этим за день. Колодий мне ответил, что они с Андрусевым ходили на погранпост (условная граница между немцами и румынами), забрали там 8 или 10 человек задержанных евреев, отвели их под село Ивановцы, и там немец их расстрелял. А раненых Андрусев достреливал. То есть, Колодий мне рассказал о том случае, очевидцем которого я был и показал выше...
Для проведения «еврейской акции» в пос. Мурованые Куриловцы, согласно показаниям полицейского Петра Файдена{107},
...Приехало на машине около 8 немецких палачей..., по указанию которых начальник районной полиции Хотнянский и начальник районной жандармерии немец Лепах вызвали всех полицейских с участков в Мур.-Куриловцы. Когда съехались все полицейские с участков, в один из дней, примерно в 12.00 дня, по указанию этих 8 немецких палачей, все полицейские Мур.-Куриловецкой районной полиции, работники жандармерии, в том числе и я, окружили дома, в которых проживало еврейское население, и начали мы все это еврейское население со всеми их семьями арестовывать и выводить в одно место на шоссейную дорогу. Когда всё еврейское население было нами согнано на шоссе, немцы из числа собранного еврейского населения евреев-специалистов с их семьями отобрали и отпустили, а всех остальных граждан еврейской национальности, больших и малых, в количестве до 1000 человек полицейские и жандармы увели из м. Мур.-Куриловцы к заранее приготовленным около соснового леса ямам для расстрела...
Накануне акции в пос. Мурованные Куриловцы, 20 августа 1942 г., в местное гетто были пригнаны 548 евреев из гетто в с. Снитков{108}. В день акции, кроме оставленных в гетто ремесленников с семьями, «была отобрана группа людей в количестве 400-500 человек для направления на работу в г. Летичев»{109}.
Евреев из с. Снитков конвоировал в Мурованые Куриловцы, в числе других полицейских, Андрей Мельник. 21 августа он также участвовал в конвоировании и оцеплении места расстрела евреев из Мурованых Куриловцев у с. Галайковцы. Из показаний Мельника{110}:
Когда советских граждан привели к ямам (они были метрах в 10 от дороги), то их отвели от дороги в правую сторону и недалеко от ям посадили их на поле... У ям советским гражданам сказали, чтобы они раздевались донага, что они и выполнили. Затем Хотнянский, Мостовой и Андрусев советских граждан, раздетых донага, группами по несколько человек (пять, шесть) заводили в ямы, где их начал расстреливать начальник Мур-Куриловецкой жандармерии. Расстреливал он из автомата одиночными выстрелами, а иногда были слышны очереди выстрелов из автомата. Самого расстрела в яме не было видно, так как края ям скрывали людей полностью, а были слышны только выстрелы. Кроме начальника жандармерии, советских граждан расстреливали также начальник Барской окружной полиции Андрусев и начальник Мур-Куриловецкой районной полиции Хотнянский, которые также заходили в ямы и расстреливали там людей. Я не видел, чтобы [начальник полиции в селе Снитков] Мостовой спускался в ямы, но он вместе с Хотнянским и Андрусевым находился около ям, подводили людей, раздетых донага, к ямам, а кто не хотел идти, то они толкали их ногами и прикладами, а Андрусев – я видел, – бросал живыми детей в яму. На месте расстрела был шум, крики, плач женщин и детей. Женщины рвали на себе волосы. Было жутко стоять и смотреть на эту зверскую бесчеловечную расправу...
Помню, что часть советских граждан побежали с места расстрела, пытаясь скрыться, и по ним открыли стрельбу немцы и полицейские. У меня была винтовка, но я не стрелял. Полицейские Шевчук Пётр и Гладкий Прокоп говорили тогда, что они стреляли в евреев, и Шевчук хвастался, что он убил два или три человека. Тогда были разговоры, что часть советских граждан убежала и скрылась в лесу...
Помню, что недалеко от ям, с противоположной стороны дороги, стояло тогда несколько подвод, которые к месту расстрела ехали за колонной и на эти подводы ещё дорогой складывали полицейские вещи, которые граждане из колонны бросали на дорогу, а полицейские поднимали и ложили их на повозки...
Очевидцем и участником акции в Ярышеве был секретарь Ярышевской районной полиции Пётр Капацина, который так описал увиденное{111}:
...Я, как секретарь Ярышевской райполиции, получил от [начальника Барской окружной полиции] Андрусева директиву о составлении списков на лиц еврейской национальности... Старший еврейской общины Кессельман Борис (умер), по распоряжению начальника полиции Колесникова, составил список, в котором было записано 364 человека еврейской национальности. После составления списка в Ярышев прибыл Андрусев, и ему Колесников доложил о выполнении его приказа. Здесь же Андрусев сказал, что через пять дней еврейское население будет расстреляно. К этому дню нужно всем полицейским быть наготове. Он также сказал нам, полицейским, день расстрела еврейского населения, предупредил, чтобы была подготовлена яма и что ко дню расстрела он прибудет сам с полицейскими из г. Бара и м. Мур.-Куриловец... Спустя пять дней в Ярышев приехал Андрусев. Вместе с ним на 5 грузовых автомашинах приехало много полицейских из гор. Бар и м. Мур.-Куриловцы. Приехали они в полдень. По распоряжению Колесникова полицейские Ярышевской полиции были созваны в полицию до прибытия Андрусева с полицейскими. С их приездом дома в центре Ярышева, в которых жили еврейские граждане, были оцеплены. Андрусев приказал Колесникову расставить полицейских, чтобы не допустить побега евреев на территорию, оккупированную румынскими войсками. По приказанию Андрусева, полицейские ходили по домам и выгоняли из них еврейское население на площадь. Там, на площади, были отобраны специалисты (портные, сапожники), примерно 35-40 человек, и завели их обратно в гетто. А остальных еврейских граждан под конвоем полицейских... повели на расстрел на кладбище, где была вырыта накануне большая яма, которую приготовили местные жители. Я с полицейским Гораном Марком Ивановичем (он был заместителем Колесникова) заставлял население копать яму...
На месте расстрела Колесников приказал евреям раздеваться догола. Нагих загоняли в длинную яму-траншею по три человека, ложили их вниз лицом и там убивали из огнестрельного оружия – из автоматов. На месте расстрела я стоял в оцеплении и по приказанию Колесникова должен был стрелять, кто попытается бежать от ямы. Я находился в оцеплении в 5-10 метрах от ямы. Мне было хорошо видно, как проходил расстрел людей. Их стреляли поочерёдно два немца в форменной военной одежде, двое мужчин в гражданской одежде, а также Андрусев и [начальник Мур. -Куриловецкой полиции] Хотнянский. Все эти шесть убийц находились на краю ямы и стреляли в людей, которые ложились вниз лицом. Андрусев и Хотнянский поочерёдно стреляли в людей очередью из автомата. Под конец расстрела я видел, как Андрусев стрелял в еврейского мальчика, подброшенного в воздух над ямой. Андрусев стрелял в мальчика из пистолета. Кто подбросил вверх мальчика, я не заметил...
Процесс расстрела длился часа два-три. Всего было расстреляно 346 человек...
Свидетелем расстрела евреев Ярышева был также Арсентий Стецюк (в 1942 г, – 39 лет), который с другими жителями села сначала всю ночь копал яму возле кладбища, а в середине дня с ещё одним односельчанином был назначен закапывать трупы. Стецюк находился в 50-60 метрах от ямы и видел, как к ней пригнали колонну евреев и на трёх подводах привезли тех, кто не мог идти.
Когда еврейских граждан подвели к яме, то приказали мужчинам отделиться от женщин с детьми и сесть на землю. Немец, а затем Колесников приказали еврейским гражданам раздеваться догола. Люди стали ещё сильнее плакать и громко кричать, но все же команде подчинялись – снимали с себя одежду. По приказанию немца, раздетые еврейские граждане поднимались и шли в яму на расстрел... Людей расстреливали непосредственно в яме из окопа, вырытого возле угла ямы, у её входа. В яму загонялись по три-четыре человека. Вначале расстреливали людей два немца поочерёдно. Один из них стрелял, а второй отдыхал возле легковой автомашины и пил шнапс. Затем первый шёл к машине пить шнапс (водку), а второй немец шёл к яме и из окопа расстреливал очередные партии еврейских граждан. Вслед за немцами, когда они уже были пьяные, людей расстреливали поочерёдно Хотнянский, Колесников и Андрусев, и также вместе с немцами пили шнапс и закусывали. Я видел, как Андрусев заходил в окоп и расстрелял три партии еврейских граждан... После Андрусева таким же образом расстреливал людей Хотнянский. На моих глазах Хотнянский расстрелял тоже три партии еврейских граждан, в каждой из них было по три-четыре человека. К убийству людей причастен и бывший начальник Ярышевской райполиции Колесников. Он два раза заходил в окоп и убил две партии еврейских граждан...
Кроме расстрела людей в яме, Андрусев также у края ямы убил Сельцер, которая держала на руках двухлетнего ребёнка и хотела что-то сказать Андрусеву. Её слова я не расслышал. Я видел, как Андрусев оттолкнул её от себя и показал рукой вход в яму. Она хотела ещё что-то ему сказать. Тогда Андрусев взял у немецкого солдата карабин и толкнул Сельцер прикладом в спину, а затем выстрелил в её спину из карабина. Сельцер упала с ребёнком возле ямы, а Андрусев столкнул её вместе с плачущим ребёнком в яму...
Расстрел людей закончился под вечер. После расстрела Колесников рылся в одежде расстрелянных, находил в них ценности – часы, кольца, золотые монеты – и бросал их в хозяйственную сумку, которую забрал немец. Ценности в одежде искали также Капацин Пётр Карпович, Горан Павел, Песько Пука и другие полицейские...{112}
В августе была проведена и новая «еврейская акция» в Казатине. В течение нескольких недель после первой акции в лагерь в Казатине доставляли евреев из окрестных деревень, а также из других районов гебитскомиссариата Казатин. Утром в день акции лагерь по приказу и под руководством гебитсфюрера жандармерии обер-лейтенанта жандармерии Генриха Беренса (Behrens) и начальника поста жандармерии в Казатине лейтенанта жандармерии Георга Мюнха (Münch) был окружён немецкой жандармерией, украинской полицией (30-40 человек) и 30-40 солдатами. Около двух часов дня из Бердичева прилетел небольшой самолёт, после чего Беренс приказал начать погрузку евреев на грузовик. Сам он на своей легковой машине поехал к самолёту и забрал прилетевших двух немцев, которых отвёз на место казни. Там эти два немца, сменяя друг друга, убивали евреев одиночными выстрелами из автомата; всего было расстреляно примерно 200 человек{113}.
В августе были также убиты около 500 евреев из рабочего лагеря в Виннице{114}, 88 – в Комсомольском{115}, 33 – в Калиновке{116}, 15 и 17 – соответственно в с. Подлесно-Ялтушков{117} и Комаровцы{118} (Барский р-н). В 1942 г. были также убиты по 11 евреев из с. Хомутинцы{119} и Черепашинцы{120} (Калиновский р-н).
О «еврейских акциях» осенью 1942 г. даёт представление нижеследующая таблица:
Литин
12 сентября
580
[30]
Литин
20 сентября
520
[31]
Казатин
28 сентября
21
[32]
Литин
10 октября
260
[33]
Гайсин
14 октября
230
[34]
Бар
15 октября
свыше 1000 (?)
[35]
Ялтушков
15 октября
1194 (?)
[36]
Мур. Куриловцы, Ярышев
16 октября
несколько сотен (?)
[37]
Оратов
15 октября
40
[38]
Литин
25 октября
96
[39]
Липовец
65
[40]
Гайсин
6 ноября
около 1000
[41]
Липовец
около 80
[42]
Итого в сентябре-ноябре
5500 (?)
Активным участником акции в Баре был комендант украинской окружной полиции Григорий Андрусев, который показал следующее{121}:
...Я получил указание от [гебитсфюрера жандармерии] Петриха и [начальника поста жандармерии в Баре] Шульца усилить охрану гетто, а также, чтобы полицейские были собраны утром рано в полицию. Петрих и Шульц мне прямо сказали, что утром поведём людей из гетто на расстрел. Всё это я выполнил. Утром в полицию были собраны полицейские Барской полиции и полицейские с сельских полицейских участков. Тогда было оцеплено гетто, еврейское население из домов было выгнано на улицу... Затем людей отвели на площадь стадиона городского, там построили в ряды, всех обыскали, тогда им перед этим ещё в гетто сказали, чтобы они оставили на территории гетто все свои ценности и вещи, и они это выполнили. На стадионе людей построили в колонны и под охраной полицейских и немцев повели из гор. Бара по направлению с. Ивановцы, отвели на два-два с половиной километра, свернули вправо, отвели примерно на полкилометра от дороги, подвели к имевшимся там большим ямам, где их и расстреливали. Граждане некоторые сидели, некоторые стояли недалеко от ям. Им также приказали раздеваться догола, затем группами по 4-5 человек брали, вели в ямы, где и расстреливали... Советских граждан расстреливали всё те же немцы Клан, Шульц, Геринг, Шварц и четыре немца из СД (их я не знаю). Я, а также полицейские Краевский, Кеба, Гайдамака, Воскобойник заставляли людей раздеваться, идти в ямы, а кто не хотел, толкали их. Кроме того, Кеба, Краевский, Гайдамака, Воскобойник, когда людей стали расстреливать на краю ям, то они также расстреливали людей наряду с немцами. Я людей там не расстреливал, а руководил полицейскими, стоявшими в охране места расстрела и которые были около ям...
Под конец расстрела немцы отобрали из советских граждан человек 12-15 молодых женщин и девушек и их оставили для развлечения, как я потом узнал, ибо их отвели в помещение, где немцы устраивали бал после расстрела...
Среди тех, кто был отобран «для развлечения», находилась 16-летняя Клара Ткач (в замужестве – Кричевская). Вместе с другими скрывавшимися евреями она была обнаружена полицейскими, доставлена в тюрьму, а на следующий день отконвоирована на место расстрела у с. Ивановцы.
...Там, на поляне, было вырыто пять длинных ям. В двух ямах были расстреляны люди и уже до нашего прихода присыпаны небольшим слоем земли. Земля в этих ямах шевелилась. Из них вытекала кровь. А в двух ямах происходил расстрел... Возле этих ям стояли немец в чёрном резиновом переднике, Андрусев – в белом переднике из клеёнки, полицейский Цюпенко – в цветном переднике из материи. Немного в стороне от них стоял полицейский Брушницкий Николай. В стороне от ям стояли полицейские. Их было много. Они оцепили место расстрела и не допускали побега обречённых на смерть людей. Возле ям было несколько немцев. На месте расстрела людей стоял людской крик, плач, люди прощались друг с другом, некоторые рвали на себе волосы. Перед расстрелом у ям людей заставляли снимать с себя всю одежду, и их нагими подводили по 5-8 или 10 человек к яме и расстреливали с краю её. Убитые падали в яму... Людей у ямы расстреливали из автоматического оружия... Стреляли из него в людей поочерёдно немец, Андрусев и Цюпенко... Андрусев, Цюпенко и немец расстреливали только взрослых...
Я видела, как во время расстрела к этим ямам на двух грузовых автомашинах подвезли на расстрел много людей, мужчин и женщин украинской национальности. [Полицейские у ям] говорили, что это привезли партизан, комсомольцев, членов партии...
Во время расстрела людей я слышала, как Андрусев кому-то говорил, что на малых юдов жалко тратить пули, их надо бросать в яму живыми. Я видела, как он взял с материнских рук маленького голого ребёнка и об рельсу переломил ему позвоночник, а затем бросил в яму. Затем он вторично силой вырвал у другой матери ещё одного маленького раздетого ребёнка, переломил ему об рельсу позвоночник, а затем бросил в яму. Вслед за Андрусевым таким образом стали детям ломать позвоночники и бросать их в яму полицейские Колодий Михаил, Цюпенко, Брушницкий Николай... и другие полицейские... Детям позвоночники переламывали о рельсу, приставленную к заднему открытому борту двух автомашин.
Во время расстрела немец сказал Андрусеву по-немецки, что нужно оставить 20 молодых женщин для развлечения. Его разговор я поняла. Из общего числа ещё не расстрелянных людей отобрали только 16 молодых женщин и девушек. В этом числе оказалась и я. Нас, 16 человек, заставили обратно одеться и от ям полицейские Брушницкий, Колодий и два незнакомых полицейских повели в гор. Бар, в двухэтажный дом возле госбанка. Когда нас уводили от ям, то там расстрел ещё продолжался. Когда нас привели в указанный двухэтажный дом (его сейчас нет, он разрушен), то нам немец приказал донага раздеться. Через некоторое время в этот дом приехали под вечер Андрусев, Коливеприк – староста Барского района и несколько немцев. Андрусев завёл меня в одну из комнат и на койке изнасиловал меня. До этого случая я была девственница. В этой же комнате на другой койке Коливеприк хотел изнасиловать 15-летнюю девочку по имени Клара, но раздумал, увёл её от нас в другую комнату. После полового акта Андрусев вышел из комнаты, сказал мне одеться. Когда я оделась и стояла в коридоре, то ко мне подошёл пожилой мужчина и по-украински сказал мне, что он фольксдойч, знает, что приведённых вместе со мной в этот дом женщин расстреляют, что у него есть такая же дочь, как и я, поэтому ему жалко меня. Он сказал, чтобы я зашла в кладовку, где он закрыл меня, накинув на меня разные мешки и тряпки. А поздно вечером этот фольксдойч вывез меня на подводе со двора этого двухэтажного дома...{122}
Незадолго до этого массового расстрела Клара Ткач оказалась свидетелем ещё одного убийства, совершённого комендантом окружной украинской полиции Андрусевым. Когда однажды она проходила недалеко от жомовых ям Барского сахарного завода, она
...Увидела впереди себя идущих Андрусева и Левину, и впереди их шли двое детей дошкольного возраста... Когда они ещё шли, то я видела каких-то двух мужчин впереди Андрусева, которые стояли возле ямы с лопатами. Не доходя до них, Андрусев махнул им рукой уходить, и мужчины ушли в сторону г. Бар. Андрусев с Левиной сели, не доходя ямы. Я вынуждена была спрятаться в канаве недалеко от жомовых ям... Находилась я недалеко от Андрусева с Левиной и их хорошо видела из укрытия. Андрусев с Левиной долго сидели, разговаривая о чем-то, детей они отослали в посадку деревьев, и они ушли. Андрусев, как я видела, совершил половой акт с Левиной. Потом он позвал детей, и последние пришли из посадки деревьев. После этого Андрусев с Левиной и детьми пошёл в сторону ямы и, дойдя до неё, они остановились, и я услышала один выстрел. Выглянув из канавы, я увидела, что Андрусев ногой столкнул труп Левиной в яму. Куда девались дети, я не знаю и не видела, но выстрел был только один. Андрусев, взяв лопату, засыпал яму и ушёл в город Бар.
... Андрусев с Левиной сожительствовал ещё до этого. Об этом в гетто знали многие жители... Задолго до второго расстрела людей я от своего отца узнала, что Левину Андрусев отправил на территорию, оккупированную румынскими войсками... Потом её (Левиной) долго не было, а затем она обратно появилась в гетто, и люди в гетто говорили, что раз Андрусев взял обратно Левину в гетто, то расстрела скоро не будет, но вскоре после этого я видела, как Андрусев сам убил Левину...{123}
Подробная информация об акции в Мурованых Куриловцах содержится в показаниях Петра Файдена, который в 1942-43 гг. был начальником караула при Мурованокуриловецкой районной полиции. Об этой акции Файден рассказал следующее{124}:
...Утром собрали всех полицейских Мур.-Куриловецкого района, окружили гетто, вывели всех лиц еврейской национальности, построили их колонной, которая была длиной более 300 метров, и всех увели к месту расстрела, который проходил около села Попово (ныне Раздольное) Мур.-Куриловецкого района...
