Текст книги "Холокост в Украине: Рейхскомиссариат «Украина», Губернаторство «Транснистрия»: монография."
Автор книги: Александр Круглов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 35 (всего у книги 64 страниц)
Нас повели во второй дворик тюрьмы. Здесь один отряд эсэсовцев с пулемётом и автоматами, и второй – румынские солдаты. Приказали разобрать стоящие тут же заступы. Записали каждого. Выстроились и пошли за ворота тюрьмы. На улице нас окружил отряд, численностью больший, чем нас было. А было нас сто двадцать один человек. Пулемёт следовал за нами. Шли, как приказали, чётким строем, с лопатами на плечах. Шли понуро. Многие старики молились. Шли по дороге к пороховым складам. На тротуарах валялись трупы. Останавливались, копали ямы, бросали туда убитых, закапывали и шли дальше. Трупы были ограблены, лежали в одном белье, без обуви. Раны на голове, кровь на белье. У некоторых череп и лицо размозжены. Пришли к артиллерийским складам. Вошли за колючую проволоку. От корпусов остались лишь прокопчённые стены, потолков и дверей уже не было. Возле зданий валялись куски человеческих тел, трупы без голов, без ног, без рук. Одежда на них частично сгорела. Из помещений складов – удушливый дым с одуряющей вонью обуглившихся человеческих тел. Между двумя корпусами нас остановили. Мы стояли, не двигаясь. Со всех сторон эсэсовцы и румыны с пулемётами. Мы ждали приказа рыть себе яму. Немецкий офицер прокричал на ломаном украинском языке: Большевики перед уходом из Одессы расстреляли здесь, много тысяч немцев, румын и евреев. Немцев и румын мы похоронили сами, а евреев должны похоронить вы... Перенесите разбросанные тела в одну яму. Накопайте земли и засыпьте трупы, находящиеся в складах, но так, чтобы их видно не было!.. Немедленно приступить к работе! Вблизи валялись обломки досок. Из них сооружали носилки. Куски тел и трупы переносили к яме, заполненной водой. Здесь трупы сбрасывали в воду. Яма была вместительной, но уже через два часа она была переполнена, пришлось рыть новую. Вот и новая переполнена. Приказали ямы засыпать землёй, а остаток трупов перенести в склады и засыпать. Я переносил трупы носилками, задыхаясь от смрада... Сердце колотилось... Отдыхал несколько минут, когда другие укладывали труп на носилки. Дали пятиминутный перерыв. Заметил золотое кольцо, документы и деньги. Поднял кольцо и паспорт. Паспорт оказался бессарабским. Недалеко другой паспорт – тоже бессарабский... Все документы бессарабские!.. [...] Пятиминутный перерыв кончился. Огромный склад переполнен трупами. Несколько слоёв... Более двух тысяч. Все сожжены недавно: из-под трупов тянется небольшой белый дымок, пахнущий гарью. На почерневших от копоти лицах застыл ужас. Один из трупов, совершенно голый, стоит над всеми. Волосы сгорели, глаза выкатились из орбит, рот открыт. Женщина прижала к груди ребёнка. Мать и дочь черны, лежат, как упавшее скульптурное изваяние из чёрного мрамора... Таких прокопчённых изваяний здесь много. Гарь и разложившееся человеческое мясо... Почувствовал, что теряю сознание. Начал падать, но удар прикладом по спине привёл в чувство... Схватил упавшие носилки и пошёл за новым печальным грузом... Переноска трупов закончена. Теперь переброска земли. Слой должен быть толщиной в четверть аршина. Земли не хватало. Работа шла в девяти складах. Все девять забиты трупами. По моим расчётам и по мнению работавших со мной товарищей, в артиллерийских складах погибло свыше 30000 человек... Солнце уже заходило, когда мы закончили эту работу. Приказали собрать лопаты и построиться. Построились. Офицеры подсчитали нас. Все налицо. Ждём, что прикажут рыть новую яму, но уже для нас самих... Предупреждаю, – заявляет тот же офицер – каждый, если спросят, должен отвечать, что был на разборке баррикад! Если хоть один скажет, что здесь, будут расстреляны все! Быстрым шагом двинулись к тюрьме. Было уже темно, когда сдавали заступы в первом дворике тюрьмы. С трудом пробрался к своей камере. Инстинктивно лёг не на своё место, а под нары, загородив себя вещевыми мешками. Уснуть не мог. Перед глазами почерневшие трупы. Ночью пришли румыны с эсэсом – искали тех, кто днём работал на артиллерийских складах. Я спасся снова. В эту ночь уничтожили почти всех, кто со мной работал{257}.
Кроме румынских солдат и офицеров 10-й пехотной дивизии, в расстрелах евреев в эти дни приняла участие и немецкая зондеркоманда 11b из состава айнзатцгруппы D, которая находилась в городе примерно месяц. По распоряжению руководителя команды, штурмбаннфюрера СС Эриха Мюллера (Erich Müller), она 23 октября забрала из тюрьмы часть евреев и расстреляла их у колодца (цистерны) в Ботаническом саду за бывшим санаторием НКВД (ныне санаторий «Одесса»), в котором размещалась команда. Евреи по шесть человек должны были становиться на край колодца, и члены команды стреляли из карабинов им в затылки. Для добивания раненых в колодец время от времени бросали гранаты{258}. Находившийся в оцеплении места казни бывший шофёр команды Август Розенауэр (August Rosenauer) после войны на допросе вспоминал:
Место казни находилось на открытой территории, которая, возможно, относилась к парку. Там была каменная стена длиной примерно 20-30 метров, за которой собрали евреев, в том числе женщин и детей. Тогда Шлуппер (Schiupper) назначил меня в оцепление. Когда я пришёл, евреи уже были там... В стене находилась небольшая дверь, у которой стояли чиновники команды и через которую по 10-15 евреев подгоняли к столу у другой стороны стены. Там сидели 2-3 чиновника команды. Евреи должны были там раздеться и сдать ценные вещи. Всё это контролировал Шлуппер. Вещи были собраны в кучу и погружены в подготовленную машину «золотыми фазанами». От стола евреи шли к находившемуся в 10-15 метрах колодцу, где стояла в готовности экзекуционная команда войск СС и полиции под руководством Мюллера. Я припоминаю, что люди сами туда шли, так как они уже знали, что их ожидает. Потом экзекуционная команда в колодце расстреливала евреев. Лишь после этого за стену пригоняли следующих жертв. Один из ожидающих захотел посмотреть, что происходит и для этого взобрался на стену. За это один из членов команды ударил его прикладом винтовки по пальцам. По другую сторону стены разыгрывались ужасные сцены. Женщины, держа на руках детей, кричали и молились. Я ещё припоминаю красивую еврейку с маленьким ребёнком. Стоял я примерно в 50-60 метрах от места казни. По-моему, расстрелы начались примерно в 7.30 или в 8.30. В колодец бросали ручные гранаты, потому что не знали, все ли евреи были мертвы. Все стрелки были пьяные, из-за того, что для них был приготовлен ящик со шнапсом. Кто приготовил и выдавал шнапс, я уже не помню. Расстрелы закончились во второй половине дня – в 14.00 или 16.00 часов. Особенно мне запомнилось то, что жертвы от стола, где они сдавали своё имущество, шли к колодцу совершенно голыми [...]{259}.
Показания Розенауэра дополняются сведениями, полученными от бывшего резервиста войск СС Герберта Волленвебера (Herbert Wollenweber), который принимал непосредственное участие в расстреле:
После того, как Одесса пала, наша команда в тот же день или на следующий прибыла туда. Мы разместились в здании НКВД. Вскоре после прибытия я услышал, что взорвали румынскую комендатуру. Я считаю, что вскоре после этого румыны доставили к большой стене за зданием НКВД около 2000 евреев. Речь шла о мужчинах, женщинах и детях. После того как почти вся команда построилась, произвели распределение. Насколько я помню, Бушта (Buschta) назначил меня в оцепление. У меня с другими была задача охранять евреев, ожидающих у стены. Из большой массы каждый раз примерно 10 человек должны были подходить к столу, который находился немного впереди. За ним сидели несколько чиновников СД, фамилии которых я уже не помню. Евреи сдавали там ценности, деньги и одежду. Были ли жертвы совершенно голыми, я уже сказать не могу. С моей позиции из-за стены место казни я видеть не мог, но слышал приказы «огонь», крики и выстрелы. Также бросали ручные гранаты, как я понял по детонациям... Я находился в оцеплении, примерно в 5 метрах от людей, ожидавших своей казни, и слышал крики, приказы «огонь» и выстрелы. Их должны были слышать и евреи, которые, в основном, вели себя спокойно. Некоторые кричали и плакали. Когда мне говорят, что евреи до казни подвергались наказанию шпицрутенами, то я должен сказать, что слышал соответствующие крики. Как это происходило, я не знаю, потому что не видел. Отличились ли при этом Кнебель (Knebel) и Кальмер (Kalmer), я не знаю. Эта казнь длилась примерно половину дня. Примерно за час до окончания меня назначили стрелком – кто, я уже не помню. Это произошло потому что нескольким стрелкам стало плохо, из-за того, что они выпили слишком много спиртного. Я пошёл к колодцу, где около 10 солдат войск СС образовывали экзекуционную команду. Произошло так, что экзекуционная команда была заменена. Всегда подгонялось около 10 евреев – ровно столько, сколько было стрелков. Жертвы должны были становиться на край колодца лицом к нему; они могли заглянуть внутрь. Стрелки стояли примерно в 10 метрах позади жертв и по приказу «огонь», который отдавал Эшенбахер (Eschenbacher), производили залп из карабинов или автоматов. Стреляли в затылок. Жертвы оставались лежать на краю колодца и примерно 10 евреев были назначены для того, чтобы сбрасывать трупы в колодец. Насколько я помню, маленьких детей расстреливали на руках матерей. Могло быть так, что ребёнок находился над плечом матери. Когда я был стрелком, я такого не припоминаю. Эшенбахер, который в то время, когда я был стрелком, всегда давал команду «огонь», время от времени заглядывал в колодец и, если видел в нем какое-то движение, то он стрелял туда из своего автомата. Часто случалось так, что это ничего не давало. При мне Эшенбахер примерно два раза стрелял в колодец. Когда я входил в экзекуционную команду, ручные гранаты не бросали... Подводимые к колодцу евреи могли видеть, как примерно 10 человек, выделенные для этого, сбрасывали в колодец трупы их предшественников. Большая часть экзекуционной команды после каждого залпа поворачивалась... В начале казни стрелкам официально выдали алкоголь. Некоторые были настолько пьяны, что больше не могли стрелять и их сменяли другие. Постовое оцепление тоже было пьяное, но они алкоголь принесли с собой. Когда я пришёл на место казни, Майсснер (Meissner) и несколько других нетвёрдо держались на ногах. Однако часть была трезвой. Когда я был стрелком, пьяных рядом уже не было, но и алкоголь уже больше не выдавался... В конце казни были расстреляны и те 10 евреев, которые сбрасывали жертв в колодец. Он был заполнен, как я увидел, на ¾. Я сразу же отвернулся, потому что не мог выдержать этого зрелища, и мои нервы были совершенно истрёпаны. На следующий день трупы засыпали известью и землёй [...]{260}.
Что касается количества расстрелянных евреев, то бывшие члены команды, допрошенные после войны, называли разные цифры. Так, бывший обершарфюрер СС Карл-Хайнц Темпель (Karl-Heinz Tempel) на допросе 14 мая 1945 г. называл цифру 5000 евреев, уничтоженных командой в Одессе; он сам, кроме того, с помощью пяти осведомителей из числа местных жителей выявил 10 коммунистов, 70 евреев и 8 сотрудников НКВД, которые также были расстреляны{261}. Бывший гауптшарфюрер СС Отто Унгер (Otto Unger) говорил о 2000-5000 жертв, бывший обершарфюрер СС Курт Циммер (Kurt Zimmer) – о 3000, бывший рядовой СС Ганс Фюрбрингер (Hans Fürbringer) – о 2000, бывший штурмман СС Генрих Диле (Heinrich Diele) – об 1000, бывший переводчик в команде Ганс Курц (Hans Kurz) – о 5000. Некоторые бывшие члены команды (например, бывший гауптшарфюрер СС Герман Френзер (Hermann Frenser), бывший роттвахтмейстер полиции резерва Отто Хойне (Otto Choyne) показали, что после ликвидации евреев у колодца (цистерны) была произведена ещё одна более крупная казнь за городом, причём в ходе неё, предположительно, использовались автоматы. Команда регулярно производила в городе розыски скрывающихся евреев. Схваченные люди сначала доставлялись в место расквартирования команды и помещались в арестное помещение. Когда набиралось определённое количество евреев, их на грузовике отвозили за город и там расстреливали (Герман Френзер){262}.
Согласно Ereignismeldung UdSSR № 129 от 5 ноября 1941 г., во второй половине октября 1941 г. все команды айнзатцгруппы D расстреляли 11037 евреев, а в первой половине ноября 1941 г., согласно Ereignismeldung UdSSR № 145 от 12 декабря 1941 г., – ещё 2910 евреев, всего 13947 евреев. Если вычесть евреев, убитых в этот период времени в Бердянске (около 1000), в Мариуполе (свыше 8000) и в Таганроге (около 1800){263} – всего около 11000, то остаток составит примерно 3000 жертв. Возможно, это те евреи, которые были убиты зондеркомандой 11b в Одессе. Ликвидацию евреев команда производила не только в конце октября 1941 г., но и в первой половине ноября 1941 г.
Общее число жертв массовых расстрелов во второй половине октября и в первой половине ноября 1941 г. составило примерно 32000: свыше 400 повешены утром 23 октября, около 19000 расстреляны в порту 23 октября, 9000 уничтожены в Дальнике и на Люстдорфской дороге 24-25 октября, 3000 расстреляны зондеркомандой 11b.
Согласно документам ЧГК, в городе разными способами было убито 30107 человек, а именно{264}:
Район города
Расстреляно
Повешено
Сожжено
Заморожено/ утоплено/ закопано
Ильичевский
5881
27
395
15/8/7
Сталинский
25
55
–
2/-/-
Водно-Транспортный
16
14
4
5/-/-
Кагановичский
702
151
22047
6/-/-
Ворошиловский
13
–
–
–/-/-
Ленинский
715
19
–
–/-/-
Всего
7352
266
22446
28/8/7
6 районов
30107
Наряду с массовыми убийствами в самом городе – ещё тысячи евреев, которые 23 октября по приказу румынских властей пришли для «регистрации» в Дальник, пешим порядком были отправлены в с. Богдановка на Южном Буге; они пришли туда, потеряв по дороге часть умершими или убитыми, 10 ноября{265}. Согласно донесению префекта уезда «Голта» подполковника Исопеску (Isopescu) от 13 ноября 1941 г., до этой даты в Богдановку были пригнаны 9000 евреев из Одессы{266}. 22 ноября 1941 г. в Богдановку доставлена ещё одна крупная партия евреев из Одессы{267}. В общей сложности, из города было депортировано примерно 30000 евреев{268}.
В конце декабря 1941 г. и в начале января 1942 г. собранные в Богдановке евреи были расстреляны.
После завершения массовых казней в тюрьме-гетто, по состоянию на 27 октября 1941 г., ещё оставались 16258 евреев, в том числе 6625 мужчин, 7658 женщин и 1975 детей; мужчины использовались на работах на аэродроме (330 человек), на разборке баррикад (160 человек) и на разминировании (240 человек){269}. Эта же цифра приводится и в оперативном журнале 10-й пехотной дивизии, в записи за 28 октября 1941 г.{270}:
...2. Заключённые: 264. 3. Евреи в гетто – всего 16258...
30 октября 1941 г. 10-я пехотная дивизия направила телеграмму в штаб 2-го армейского корпуса с просьбой «принять срочные меры по сортировке 16258 евреев в тюрьме-гетто Одессы»{271}. Результатом «сортировки» было освобождение 3 ноября 1941 г. женщин, детей и стариков, остались в тюрьме только мужчины в возрасте 18-45 лет{272}.
7 ноября в «Одесской газете» за подписью претора подполковника Никулеску был опубликован приказ о явке в течение 48 часов в городскую тюрьму всех мужчин еврейского происхождения в возрасте от 18 до 50 лет. Приказ гласил{273}:
Я, Генерал, командующий войсками города Одессы, действующий на основании Высочайшего Указа № 1798 от 21 июня 1941 года и ст. 486 Кодекса Военной Юстиции и в интересах обеспечения общественной безопасности и порядка,
ПРИКАЗЫВАЮ:
Ст. 1. Все мужчины еврейского происхождения, в возрасте от 18 до 58 лет обязаны в течение 48 часов с момента опубликования настоящего приказа, явиться в Городскую тюрьму (Больше-Фонтанская дорога), имея при себе самое необходимое для существования. Их семьи обязаны доставлять им пищу в тюрьму. Не подчинившиеся этому приказу и обнаруженные после истечения указанного 48-часового срока, будут расстреляны на месте.
Ст. 2. Все жители гор. Одессы и его предместий обязаны сообщать в соответствующие полицейские части о каждом еврее вышеуказанной категории, который не выполнил этого приказа. Укрывающие, а также лица, которые знают о том и не сообщат, караются смертной казнью.
Ст. 3. Установление фактов нарушения настоящего приказа поручается офицерам военной и гражданской полиции.
Ст. 4. Настоящий приказ публикуется по всей территории города и предместий, на улицах, общественных зданиях, вокзалах и в порту и входит в силу с момента его опубликования.
Бюро абвера в Румынии в ноябре 1941 г. докладывало в Берлин:
Городская комендатура приказала всем евреям явиться в Центральную тюрьму Одессы, которая была сооружена ещё при царском режиме близ еврейского кладбища [...] Эта бывшая тюрьма императорской России и позднее тюрьма большевистского ГПУ сегодня является концлагерем для одесских евреев. Бывший комендант еврейского гетто в Кишинёве, румынский старший лейтенант, руководит этим концлагерем, в котором уже находится 12000 человек. По приказу коменданта, четыре дня заключенные в лагере не получали ни воды, ни пищи. Гем не менее евреи то и дело устремляются в этот концлагерь без давления со стороны румын, так как в городе они не чувствуют себя в безопасности [...]{274}.
Пребывание в гетто только мужчин вызвало недовольство румынского генерального штаба. Военный кабинет Антонеску в докладной записке от 11 ноября 1942 г. позицию генштаба изложил следующим образом{275}:
Большая штаб-квартира докладывает следующее:
1. В рамках мероприятий по чистке Одессы от подозрительных элементов, генеральный штаб постановил сконцентрировать проживающих в этом городе евреев в гетто, чтобы их можно было лучше обособить и контролировать.
2. Губернаторство Транснистрии, по согласованию с командующим 2-м армейским корпусом, отложило осуществление предписанного генеральным штабом мероприятия, и евреев, которые были собраны в гетто, вновь освободило. Этот факт в рядах христианского населения вызвал обеспокоенность и подвергает опасности жизнь чиновников и румынских солдат. Указывается на то, что в последнее время на улице были ранены один офицер и один солдат, подожжены несколько домов.
3. Чтобы предотвратить дальнейшие покушения на жизнь румын и, в интересах населения, позаботиться о спокойной обстановке, генеральный штаб просит разрешить интернировать всех евреев Одессы в гетто на окраине города. Позднее эти евреи в гетто должны быть отправлены на Буг.
Просьбу генерального штаба Антонеску удовлетворил – в конце декабря 1941 г. он дал указание немедленно изгнать из Одессы всех евреев. В телеграмме начальника генерального штаба румынской армии генерала Тэтэрану от 28 декабря 1941 г. мы читаем{276}:
Президиум совета министров сообщает нам:
Маршал Ион Антонеску приказал, чтобы все евреи были немедленно изгнаны из Одессы, так как в виду сопротивления Севастополя и недостаточного количества сил, находящихся там, мы можем ожидать внезапных сюрпризов.
В случае русского десанта в Одессе или в ближайших местностях из-за этих евреев может случиться катастрофа.
Маршал Ион Антонеску сказал: «Держать их там – это преступление. Я не желаю позорить свою деятельность недостатком предвидения».
Прошу немедленно связаться с губернаторством Транснистрии, довести до его сведения вышеуказанное и совместно приступить к немедленному исполнению приказа господина маршала.
В то время в городе было зарегистрировано (по состоянию на 19 декабря 1941 г.) 44417 евреев{277}. Выполняя указание Антонеску, гражданский губернатор «Транснистрии» Г. Алексяну 2 января 1942 г. издал приказ № 35 об эвакуации с 10 января евреев города в северную часть уезда «Очаков» и южную часть уезда «Берёзовка». Приказ гласил{278}:
Приказ военного командования Одессы об обязанности евреев заявить об имеющихся у них ценностях («Одесская газета». – 17 ноября 1941 г. – № 28. – С. 2; ГАОО, ф. 2242, оп. 1, д. 546)
Я, Ион Антонеску, Маршал Румынии и Главнокомандующий Армией, при посредстве Господина Профессора Г. Алексяну, Гражданского Губернатора Транснистрии, для обеспечения порядка и безопасности Армии, Администрации и населения, на основании полномочий, данных мне декретом № 1 от 19 августа 1941 г.,
ПРИКАЗЫВАЮ
§ 1. Все евреи, находящиеся в городе Одессе и её окрестностях, эвакуируются из этого города и поселяются в северной части Очаковского уезда и южной части Березовского уезда, в населённых пунктах, установленных администрацией.
§ 2. Евреи должны ликвидировать своё имущество только при посредстве контор, учреждённых при Полицейских участках, и в соответствии с установленными правилами.
§ 3. Всё оставшееся от евреев имущество будет продано населению с торгов. Деньги, вырученные от этой продажи, будут выплачены евреям.
§ 4. Эвакуированные евреи должны взять с собой носильные вещи, хозяйственные принадлежности и пищу.
§ 5. В местности, куда их поместят, евреи будут жить на свой счёт.
Они могут быть использованы на всякую работу для общественной пользы, на земледельческих и индустриальных предприятиях или в профессиональных мастерских, с вознаграждением и пищей и содержанием в соответствии с приказом № 23.
§ 6. Административные и Полицейские власти в местах поселений должны обеспечить доброе сожительство евреев с местным населением.
§ 7. Эвакуация евреев начнётся 10-го января 1942 года в соответствии с планом, который будет установлен.
§ 8. Господин Инспектор Жандармов и Господа Префекты Одесского, Очаковского и Березовского уездов, – а также Господин Префект Одесской Полиции уполномочены привести в исполнение этот приказ.
Дан в моём кабинете сегодня, 2-го января 1942 года.
Одновременно была опубликована «Инструкция для эвакуации еврейского населения из города Одессы и его окрестностей», которая гласила{279}:
Для выполнения приказа № 35, относительно эвакуации еврейского населения из города Одессы и его окрестностей, приказываю нижеследующее:
1. В городе Одессе создаётся Центральное Бюро по эвакуации, работающее в Префектуре Полиции в 6-ти Районных Отделах, которые работают поочерёдно в каждом Полицейском районе, в порядке, указанном Центральным Бюро.
2. Центральное Бюро состоит из:
а) Префект Одесского Уезда (Председатель);
б) Старший Прокурор Военного Трибунала города Одессы;
в) Префект Полиции города Одессы;
г) Высший офицер, делегат Военного Командования города Одессы;
д) Городской Голова.
3. Обязанности Центрального Бюро состоят в следующем
а) Выполнить приказ и инструкции, относящиеся к эвакуации еврейского населения из Одессы и её окрестностей;
б) Давать указания, следить и проверять работу Районных Бюро;
в) Принимать все необходимые меры, чтобы работа Районных Бюро шла правильно;
г) После получения докладов из Префектур Очакова и Берёзовки составить список сёл в районах переселения, установив количество евреев, которые будут там поселены.
4. Каждое Районное Бюро состоит из:
а) Офицер Судебного Ведомства (Председатель);
б) Представитель от Национального Банка или Министерства Финансов;
в) Начальник соответствующего района Полиции;
г) Офицер – представитель Военного Командования г. Одессы;
д) Два жителя Одессы, делегаты Городского Головы.
5. Обязанности Районного Бюро нижеследующие:
а) Установить личность каждого эвакуируемого;
б) Произвести перепись и регистрацию эвакуируемых;
в) Произвести личный и домашний обыск;
г) Произвести перепись имущества, оставшегося после эвакуированных;
д) Установление стоимости и уплата в марках стоимости всех ценных предметов, задержанных комиссией.
Весь инвентарь, оставшийся после эвакуированных, сдаётся под ответственность дворникам. Всякое недвижимое имущество, как жилища, магазины или мастерские, закрывается и опечатывается.
6. Разрешается каждому эвакуируемому еврею взять:
а) Продукты питания, которые у него имеются; каждый эвакуируемый должен иметь с собой продукты питания на время перевозки;
б) Одежду, хозяйственные принадлежности и инструменты по специальности работы;
в) Денежные суммы в марках, принадлежащие ему, а также деньги от продажи предметов, задержанных комиссией;
г) Медикаменты и разные гигиенические принадлежности;
д) Каждому разрешено нанять за свой счёт средства для передвижения там, где транспорт происходит пешком.
7. Запрещено сохранять и везти с собой:
а) Художественные произведения, драгоценности и другие ценные вещи;
б) Всякие другие деньги, кроме марок;
в) Любые Государственные и Банковские ценные документы;
г) Любое огнестрельное и холодное оружие;
д) Автомобили;
е) Любые взрывчатые и легковоспламеняющиеся вещества и вообще всякие военные материалы.
Нарушители будут наказаны по законам, установленным в военное время.
8. Драгоценности, ценные вещи и иностранные деньги будут покупаться специально учреждённым Бюро
9. Очаковская и Березовская Префектуры должны:
а) обследовать деревни в районе переселения;
б) установить возможности размещения;
в) обследовать и установить маршрут, а также и населённые пункты, где будут ночные остановки.
Они сообщат обо всём этом Центральному Эвакуационному Бюро Одесской Префектуры.
10. Префектура Одесского Уезда, Одесский Городской Муниципалитет и Одесская Префектура Полиции должны позаботиться о реквизиции и предоставлении в распоряжение эвакуируемых необходимого транспорта для стариков, женщин, детей и багажа. Составленные партии будут руководиться полицейскими чинами, количество которых будет зависеть от величины партий. Охрана будет меняться на каждой ночной остановке. По приходе на место назначения конвои будут приняты Уездными и Сельскими властями, которые их будут размещать по местам.
11. Эвакуация евреев будет производиться пешком до станции Одесса -Сортировочная. Для стариков, женщин, детей и багажа будут предоставлены Городской Управой и Полицией средства передвижения, согласно вышеуказанному распоряжению. На станции Одесса – Сортировочная эвакуируемые под стражей, будут посажены в поезд и отвезены до Берёзовки. От Берёзовки они будут продолжать путь пешком; для стариков, женщин, детей и багажа будут предоставлены подводы, реквизированные в окружности Префектом данного уезда.
12. Никто из евреев не имеет права брать с собой груз более 25-ти килограммов багажа, состоящего из вышеуказанных предметов. Если они имеют больше, то им предоставлено право везти его своими собственными средствами в местность, куда они поселяются.
13. Всякому еврею запрещено оставлять назначенное ему местожительство без специального разрешения Уездного Префекта всякий еврей, найденный в ином месте чем-то, которое указано в разрешении, будет считаться шпионом и будет наказан в соответствии с законом военного времени,
14. Внутренняя организация, для руководства и администрации поселениями евреев предусмотрена Приказом № 23.
15. Для выполнения в данных условиях эвакуации евреев командируются на всё время эвакуации для проверки и наблюдения Господин Полковник Летала, Инспектор Жандармерии, и Господин Н. Чиурия, Генеральный Административный Инспектор.
16. Эти указания будут переведены на русский язык и опубликованы в «Одесской Газете».
Наконец, в тот же день было опубликовано «Сообщение Центральной Комиссии по эвакуации евреев о порядке устройства и проживания в гетто»{280}:
1. Все евреи, находящиеся в гетто, не имеют права выходить из домов до 12 часов дня.
2. Евреи, обнаруженные на улицах до 12 часов дня, будут задержаны, доставлены в бюро по регистрации и оттуда направлены на сборные пункты» для эвакуации, причём им не будет разрешено вернуться домой в гетто за семьёй.
3. Базар в гетто должен открываться в 12:30. Виновные в торговле на базаре ранее этого часа будут арестованы и доставлены в Префектуру Полиции.
4. Владельцы домов в гетто не имеют права укрывать евреев, которые находятся у них на квартирах. Домовладельцы обязаны заявить о местонахождении евреев при облавах, которые будут производиться. Виновные в укрывательстве евреев будут доставлены в Префектуру Полиции и преданы военно-полевому суду согласно действующих приказов.
Военные власти города в лице командующего войсками и гарнизоном г. Одесса генерала Тиберия Петреску (Tiberiu Petrescu) приказом № 7 от 10 января 1942 г. определили порядок переселения евреев в гетто{281}:
Я, Генерал Н. Тиб. Петреску, Командующий Армией и Гарнизоном гор. Одессы, имея в виду декрет-закон № 1798/941 о мобилизации армии; имея в виду содержание ст. 486 § 2 Военно-Юридического кодекса, дающей военным властям право предусматривать, путём издания приказов, поступки и наказания, с целью обеспечения безопасности армии, защиты Родины и общественного порядка; а также имея в виду приведение в исполнение приказа № 35/942 Губернаторства Транснистрии,
ПРИКАЗЫВАЮ:
Ст. 1. Все без исключения евреи, находящиеся на территории города Одессы и его окрестностей, интернируются в гетто на Слободке, куда и обязаны явиться в течение 2-х дней, начиная с 10 января 1942 г., с 8-ми часов утра.
Ст. 2. Интернируемые в гетто евреи могут взять с собой:
продукты питания, которыми они располагают; одежду и необходимейшие предметы хозяйства и обихода, а также инструменты, нужные для работы по специальности; ценности я суммы, составляющие их собственность или принятые на хранение; необходимые предметы гигиены и медикаменты. Запрещается евреям брать с собою в гетто: мебель, легко воспламеняющиеся или взрывчатые вещества, могущие служить средством поджога или минирования зданий.
Ст. 3. Направляясь в гетто, евреи обязаны сдать управляющим домами (управдомам) или привратникам (дворникам) занимаемое ими помещение или квартиру со всем оставшимся имуществом, составив опись в 2-х экземплярах, из которых один остаётся у сдающего имущество еврея, а второй – у лица, принимающего имущество от еврея; опись подписывается сдающим имущество евреем и лицом, принимающим имущество.
Описи должны передаваться властям по соответствующему требованию; они составляются следующим образом: имя и фамилия еврея и лица, принимающего на хранение остающееся имущество; улица, номер дома и квартиры, занимаемой евреем, направляющимся в гетто.
Ст. 4. Управляющие домами и смотрители домов, а также всякий гражданин, знающий какого-либо еврея, не являвшегося в полицейский участок или не явившегося в гетто в вышеуказанный срок, или еврея, который под фальшивыми документами скрывает своё еврейское происхождение (изменив имя, национальность или религию), – обязан немедленно заявить о том в письменной форме в районный полицейский участок (стол военной юстиции), указав место, где скрывается такой еврей.
Ст. 5. Лица, которых касается содержание ст. 1, и которые нарушат распоряжение, изложенное в ней, будут подвергнуты смертной казни, если будет установлено, что они упорствуют в подчинении настоящему приказу, с целью оказания помощи врагу; во всех других случаях наказание будет заключаться в осуждении на каторжные работы сроком от 5-25 лет.
