Текст книги "Холокост в Украине: Рейхскомиссариат «Украина», Губернаторство «Транснистрия»: монография."
Автор книги: Александр Круглов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 44 (всего у книги 64 страниц)
В гебите «Здолбунов» евреи были истреблены в середине октября: команда СД из Ровно при содействии немецкой жандармерии и украинской полиции расстреляла 13 октября в Здолбунове около 1500 человек, 14-15 октября в Мизоче – около 1500 и 15 октября в Остроге – около 1800, всего – свыше 4500 человек{89}.
Свидетелем акции в Здолбунове был немецкий почтовый чиновник Альфред Фойгт (Alfred Voigt), который после войны так описал то, что он увидел:
...В этот день утром я получил известие об этой акции. Так как являюсь человеком, который верит только тому, что видит собственными глазами, я решил в связи с этой болтовнёй проверить, что происходит на самом деле. Поэтому я пошёл из своего ведомства в направлении гетто. По дороге туда я увидел лежащих на улицах Здолбунова мёртвых евреев, которые явно были застрелены при побеге. Когда я подошёл к гетто, то увидел, как евреев увозили на грузовиках, которыми управляли венгерские солдаты. Один грузовик следовал за другим. Затем я пошёл в том направлении, в котором уезжали грузовики, и примерно минут через 15, максимум через полчаса, пешего марша прибыл на место казни. Оно находилось восточнее Здолбунова в общем направлении на Сторомыльск. На открытой песчаной местности имелась яма размерами примерно 20x30 метров. Глубина ямы могла доходить до 3 м. В яму вели деревянные сходни, в земле также был проделан спуск в виде ступенек. Так как на мне была моя почтовая форма, которая была похожа на партийную, я смог без трудностей подойти к самому месту казни и наблюдать происходящее с расстояния в несколько метров. Я увидел, как привезённые евреи (мужчины, женщины, дети) должны были полностью раздеваться и затем сходить в яму. Там они ложились лицом вниз, и затем экзекуционная команда с края ямы производила залп из автоматов. Насколько я помню, всегда стреляли два человека, причём они сидели на земле на краю ямы, свесив ноги вниз. После каждого залпа производилась проверка, шевелится ли кто-нибудь из евреев. В раненых производили так называемый выстрел пощады или в затылок, или в спину. С этой целью несколько членов экзекуционной команды сходили в яму и стреляли из пистолетов. Тем не менее, я считаю, что некоторые люди были не совсем мёртвыми и практически умирали от удушья – вновь прибывающие евреи должны были ложиться на трупы расстрелянных ранее. Я наблюдал эту ужасную картину примерно два часа, пока один из членов экзекуционной команды не сказал мне, что я должен покинуть это место, после того как его известили, что я из почты, а не из партии, как, возможно, вначале считали. За время моего присутствия были уничтожены примерно 500 евреев. Сколько всего было расстреляно, я сказать не могу. Я также не знаю, как долго ещё продолжалась эта акция...{90}.
Во время акции в Здолбунове особо отличился роттенфюрер СС Кульман (Kuhlmann): чтобы заставить евреев быстрее выходить из домов, он отбирал младенцев или маленьких детей у их матерей, выскакивал с ними на улицу, брал ребёнка за ноги и в таком положении изо всех сил бил его о дверной косяк или стену, так что головы расплющивались. Затем он бросал тело на улице, где родители подбирали его и несли на сборный пункт. Таким способом Кульман на улице Садовой убил 5 или 6 детей{91}.
Подробности о ликвидации гетто в Мизоче, в котором проживали около 1500 евреев, мы узнаём из показаний свидетеля Мейера Розенблатта (Meier Rosenblatt){92}:
...Около 4:00 утра евреи, как обычно, покинули свои дома, чтобы отправиться на работу. Однако гетто было окружено украинской полицией и жандармерией. На работу никого не выпустили. Было приказано, чтобы все евреи взяли продукты на три дня и собрались на площади, где находился колодец. Так как евреи знали, что предстоит ликвидация гетто, многие спрятались. Украинские полицейские и немецкие жандармы начали обыскивать дом за домом в поисках скрывающихся евреев, которые затем силой доставлялись на сборный пункт... Уже в самом гетто имелись многочисленные убитые, которые пытались бежать. Собранные на площади евреи группами были доставлены на сахарный завод, находившийся в 1½ км от центра города, и там помещены на близлежащем футбольном поле. В середине дня все евреи были уже собраны. Там мы провели всю ночь под открытым небом. На следующее утро из Здолбунова прибыла команда СС, которая остановилась у ям, выкопанных в соседнем лесу. Сверху ям лежали доски. Эсэсовцы из Здолбунова приказали, чтобы евреи по 10 человек раздевались и подходили к ямам. Людей заставляли идти по доскам, и при этом по ним стреляли. Евреи, частично мёртвые, частично раненые, падали в ямы. Когда первая яма была заполнена мёртвыми и ранеными, она была залита известью и засыпана землёй. Расстреливались целые семьи, родители должны были детей держать на руках. Так как на футбольное поле было согнано свыше 1000 евреев, немцы не смогли всех, их убить в один день. Когда начало темнеть, расстрелы прекратились. Я находился среди тех, кто не был расстрелян в первый день. Ночью мне с группой других евреев удалось прорвать оцепление и, несмотря на обстрел, бежать в лес...
Во время сбора евреев в Мизоче некоторые евреи, чтобы не попасть в руки немцев, поджигали свои дома и целыми семьями бросались в огонь, вследствие чего погибли около 200 человек{93}.
В Остроге после акций в 1941 г. евреев оставалось
2400 человек, из них – 1300 детей до 16 лет, 270 мужчин (старше) 16 лет, остальные – женщины (свыше 800)...
12 октября 1942 г. собрали евреев из целого района и из гетто на Почтарку, окружили проволокой, провели электроток, и на холоде без пищи и воды продержали 2-3 дня, т. к. карательный отряд СС был занят в Здолбунове и Мизоче и его ждали. Согнали крестьян с сёл копать ямы на Новом местечке. Сколько было на Почтарке? Считали, до 3000 (с привезёнными евреями) и до 100 были убиты ещё в гетто, евреи убегали или сами отправлялись (Тузы и др.), до 300 выкупились у милиции за золото и бежали, но около 2000 были расстреляны 15 октября и засыпаны в яме 6 м ширины, 30 длины, под лесом. Немцы расстреливали из мелкокалиберных пулемётов; если считать количество туров, то грузовиков по 40-50 человек. Евреи шли на убой молча, иногда рвались к грузовикам, изнурённые жаждой и голодом, отупевшие, без сопротивления и лишь один крикнул: «Да здравствует Сталин», и дети кричали...{94}
Бывший комендант украинской вспомогательной полиции в Остроге Степан Ткаченко эту акцию описал так{95}:
...Мне лично комендантом немецкой жандармерии Комаровским было сказано, чтобы я расставил посты вокруг еврейского гетто. И я из всего имеющегося у меня состава полицейских, унтер-офицеров и заместителя Мевши организовал посты вокруг гетто, лично выезжая на расстановку этих постов. Эти посты были расставлены под утро, а утром мы с Комаровским и Вербицким пошли к представителю еврейского населения, и Комаровский сказал ему, чтобы он передал всему еврейскому населению г. Острог, чтобы к двум часам дня все вышли на площадь – поляну. После чего я по указанию немецкого коменданта Комаровского выставил лично девять человек полицейских для охраны этой площади. В два часа дня все лица еврейской национальности вышли на указанную площадь. После чего я с Комаровским приехал на бричке к этой площади и по указанию Комаровского все евреи должны были сдать ему все ценности и деньги. И Комаровский в небольшой мешочек лично собрал эти ценности и деньги, а я стоял с ним рядом. Весь день и всю ночь этих лиц еврейской национальности – и стариков, и детей, и взрослых – охраняли полицейские возглавляемой мной полиции. На другой день в г. Острог приехали войска немецкой жандармерии и гебитскомиссар. И после этого в течение десяти дней уже охрану собранных на площади евреев вели и полицейские, и немецкие солдаты. К исходу третьего дня полицейские возглавляемой мной полиции на машинах конвоировали всех лиц еврейской национальности – всех без исключения: и взрослых, и стариков, и детей – на Новое местечко г. Острог, где сдавали немецким солдатам. Последние всех евреев раздевали и расстреливали. В этот раз было расстреляно около 4000 человек, считая и детей.
Поскольку часть евреев, спрятавшись или сбежав, сумела избежать расстрела, гебитскомиссар в Здолбунове Георг Маршалл объявил, что каждый житель должен немедленно сообщать в жандармерию Здолбунова о любом скрывающемся еврее и предотвращать побеги лиц еврейской национальности. За укрывательство или содействие в бегстве евреев грозила смертная казнь. После этого объявления ежедневно примерно 20-30 евреев доставлялись в жандармерию в Здолбунове и вслед за этим уничтожались у с. Новомыльск. В общей сложности, до середины ноября 1942 г. были схвачены и расстреляны около 500 скрывавшихся евреев{96}.
В Остроге, согласно показаниям бывшего коменданта украинской вспомогательной полиции Степана Ткаченко,
...Когда производились массовые аресты, то многие лица еврейской национальности скрывались от ареста, и их впоследствии по моему указанию – а я такие указания получал от коменданта немецкой жандармерии Комаровского – разыскивали, арестовывали и проводили в полицию полицейские. Здесь, в полиции, задержанных евреев помещали в специально отведённую для этой цели комнату в здании бывшего казначейства. Там собиралось несколько человек, и затем по указанию Комаровского я выделял специально для этой цели отобранных Комаровским полицейских Ткаченко Петра, Медведева, Вербицкого, Гульчука, Гуменюка и Гроголя из села Верхов. И эти полицейские всегда конвоировали задержанных евреев на еврейское кладбище г. Острог, где их Ткаченко Пётр расстреливал. Таких случаев было много, и таким образом было полицейскими арестовано, а затем расстреляно примерно 200 человек...{97}
Расстрелы скрывавшихся евреев немецкой жандармерией и украинской полицией имели место и в других населённых пунктах области. Так, в Дубно 23 октября или 24 октября 1942 г. были убиты около 1000 (?) человек{98}, в Млынове в октябре в пяти ямах на территории бывшего гетто – 520 человек{99}, осенью 1942 г. в Тучине – 753{100}, в Деражно – 152{101}, в сёлах Червоноармейского р-на в октябре 1942 г.– 94{102}, в Демидовском р-не – 97{103}, в Дубровице – около 70{104}, в Ровно – несколько сотен. 24 октября или 25 октября 1942 г. в Варковичах украинская полиция расстреляла схваченных скрывавшихся евреев и еврейский медицинский персонал (кроме аптекаря с семьёй и одного врача){105}. 29 декабря 1942 г. в лесу близ с. Смордва (Млыновский р-н) были убиты 25 евреев, а 15 апреля 1943 г. в этом же лесу схвачены ещё 13 евреев, которые были публично расстреляны на территории имения в с. Смордва{106}. В январе 1943 г. в с. Куца (Млыновский р-н) украинские полицейские убили 10 евреев, которые прятались в яме{107}.
Еврейские рабочие лагеря.
В 1941-1943 гг. на территории области функционировал ряд еврейских рабочих лагерей, заключённые которых в основном использовались в интересах оккупационных властей.
В конце 1941 г. был создан лагерь в Костополе. Тогда в него была доставлена группа евреев из с. Осов{108}. В начале 1942 г. в лагерь поместили 200 евреев из пос. Степань{109}, в феврале{110} и мае{111} 1942 г. – евреев из пос. Березно, а также евреев из пос. Людвиполь и других населённых пунктов в гебите «Костополь». В общей сложности, в лагерь было помещено 600-800 евреев{112}. Лагерь находился в казармах украинской полиции; эти здания были окружены колючей проволокой и охранялись украинскими полицейскими. Работали заключённые весь световой день. В качестве питания они получали миску водянистого супа и кусочек хлеба. Охранявшие евреев украинские полицейские избивали арестантов во время работы и всячески над ними издевались{113}.
Создание этого лагеря было вызвано тем, что Костополь был центром лесной промышленности и остро нуждался в рабочих руках. Заключённые использовались на резке торфа, на лесопильне, на строительстве моста и железной дороги, при погрузочно-разгрузочных работах на железнодорожной станции, а также строили плавательный бассейн для гебитскомиссара, причём для этого бассейна использовались надгробные плиты с еврейского кладбища{114}.
В связи с акцией 26 августа 1942 г., когда было ликвидировано гетто Костополь, был уничтожен и рабочий лагерь, причём часть заключённых расстреляна в самих казармах. Некоторые евреи смогли бежать в лес, большинство из них позднее были схвачены украинскими и немецкими полицейскими и убиты. Только немногие выжили благодаря помощи со стороны польских крестьян или присоединению к советским партизанским отрядам{115}.
В первой половине 1942 г. существовал лагерь у с. Омеляна (8 км северо-западнее Ровно); там содержались несколько сотен евреев из г. Ровно. Заключённые использовались на строительстве аэродрома. Лагерь находился в двойном подчинении. В производственно-технологическом отношении он подчинялся военно-воздушным силам вермахта, а в отношении обеспечения рабочей силой, охраны и безопасности – СС и полиции. В связи с акцией в Ровно в июле 1942 г. полиция безопасности решила ликвидировать лагерь. Комендант аэродрома, офицер люфтваффе, успокоил евреев и пообещал, что не выдаст их гестапо. И действительно, когда на следующий день в лагерь на трёх грузовиках приехали украинские полицейские и гестаповцы, комендант потребовал от них немедленно покинуть аэродром вермахта, что те вынуждены были сделать. Через несколько дней комендант заявил, что не может нести ответственность за жизни евреев-рабочих и поэтому отпускает их на свободу. Более того, он снабдил евреев официальными пропусками вермахта, выданными на рабочую команду в том месте, которое пожелали евреи. Командующий вермахтом в Украине генерал авиации Карл Китцингер (Karl Kitzinger), по некоторым данным, также принял участие в судьбе евреев-рабочих. Во всяком случае, его шофёр ежедневно привозил в лагерь из Ровно хлеб и от имени генерала призывал евреев бежать в леса или перебираться в те команды, которые не относятся к Рейхскомиссариату «Украина», например, румынские. В итоге, более 90 евреев спаслись в лесах, не считая тех, которые перебрались в другие команды. Судьба первых была трагической: когда в 1944 г. территория была освобождена Красной Армией, эти евреи сразу же были включены в состав штрафного батальона и отправлены на передовую; ни один из них не вернулся{116}.
В октябре 1942 г. лагерь на аэродроме был восстановлен. В него поместили около 500 евреев из гетто Варковичи и, возможно, из других гетто гебита «Дубно». Лагерь был окончательно ликвидирован в декабре 1943 г. путём расстрела заключённых{117}.
Уже в июле 1941 г. был создан лагерь в с. Смордва (7 км юго-западнее пос. Млынов). Он был устроен в бывшем имении графа Ледоховского. Сначала туда поместили примерно 200 евреев из Млынова, затем к ним добавили евреев из Демидовки, Боремеля и Острожца. Всего в лагере оказалось примерно 500 человек. Евреи использовались, в основном, на сельскохозяйственных работах. Многие умерли от голода и болезней или были убиты, на их место пригоняли евреев из Млынова и других населённых пунктов. В начале октября 1942 г. лагерь был ликвидирован, заключённые переведены в гетто Демидовка; вскоре они были расстреляны вместе с местными евреями{118}.
Общее количество жертв.
В совокупности, в области в 1941-1943 гг. было истреблено около 95000 евреев, в том числе во второй половине 1941 г. – 24000 и в 1942 г. – около 70000. По крайней мере, несколько сотен евреев из числа бежавших в своё время из гетто были убиты в области в 1943 г.
ХЕРСОНСКАЯ ОБЛАСТЬ.
Количество евреев в области накануне войны.
Согласно переписи населения 1939 г., в будущей Херсонской обл. (образована только в 1944 г.) имелось примерно 28000 евреев, в том числе в Херсоне -16145, Каховке – 1072, Цюрупинске (Алёшки) – 472, Голой Пристани – 276, Бериславе – 230, Скадовске – 201, Геническе – 947{1}.
Много евреев проживало в сельских районах, особенно в Калининдорфском еврейском национальном районе (7717, в том числе 1879 в Калининдорфе (ныне Калининское, Великоалександровский р-н){2}, Скадовском (598), Бериславском (266), Геническом (771), Великоалександровском (322, в том числе 111 в Великой Александровке), Белозерском (274) р-нах{3}.
Карта Калининдорфского еврейского национального района, 1933 г.
(Пасик Я. Калининдорфский еврейский национальный район // http://evkol.ucoz.com/kalinindorf.htm)
В состав Скадовского р-на входил Лениндорфский еврейский сельсовет, в состав Бериславского – Ново-Бериславский еврейский сельсовет, в состав Генического – Чонгарский еврейский сельсовет.
Первые расстрелы евреев области в конце августа и начале сентябре 1941 г.
Область была оккупирована в период с 16 августа по 22 сентября 1941 г., в том числе г. Херсон – 19 августа, Калининдорфский район – 22-28 августа, Берислав – 29 августа, Каховка – 1 сентября, Цюрупинск – 10 сентября, Скадовск и Голая Пристань – 13 сентября, Геническ – 16 сентября.
Первый зафиксированный в материалах ЧГК расстрел евреев имел место у колодца в 3 км от с. Красное Калининдорфского р-на уже 27 августа; тогда там были расстреляны и сброшены в колодец 150 евреев-беженцев из Бессарабии{4}. 30 августа были расстреляны 5 евреев в с. Качкаровка Бериславского р-на{5}, 3 сентября – 130 евреев из с. Мендельдорф и 13 евреев из с. Ратндорф Калининдорфского р-на{6}, между 1 и 10 сентября – 98 евреев из с. Кагановичи / участок 34 (ныне с. Зоревка) Белозерского р-на{7}.
Во второй половине сентября 1941 г. подразделения айнзатцгрупы D полиции безопасности и СД (зондеркоманды 10а, 10b и 11а, которые возглавляли соответственно оберштурмбаннфюрер СС Хайнц Зеетцен, штурмбаннфюрер СС Алоиз Перстерер и штурмбаннфюрер СС Пауль Цапп) расстреляли большую часть оставшихся евреев области. Тогда было убито примерно 10000 человек.
Истребление евреев в Херсоне в августе-сентябре 1941 г.
Самая крупная акция в этот период была проведена в Херсоне. Уже 23 августа 1941 г. отряд СД из состава зондеркоманды 11а (командир отряда – гауптштурмфюрер СС Эберхард Хайнце) сформировал в городе «еврейский комитет» и приказал евреям города с 25 августа носить на левой стороне груди и на спине «еврейскую звезду», с 24 до 27 августа зарегистрироваться и сдать в «еврейский комитет» все деньги и ценности; за неисполнение приказа грозил расстрел{8}.
После метки и регистрации евреев, для упрощения контроля, согнали на несколько улиц (гетто). Ежедневно их также назначали на разного рода тяжёлые физические работы{9}. Свидетель Антон Наркевич, завхоз 2-й больницы, так описывал помещение евреев в гетто{10}:
Вскоре после оккупации немецко-фашистскими войсками гор. Херсона, по приказу военного коменданта, все евреи города были поселены в специально отведённых кварталах на Панкратовской, 4-й Форштадской, Потемкинской, Канатной и др. улицах, из которых предварительно были выселены все жители не еврейской национальности. Образованное таким образом гетто было обнесено колючей проволокой и заборами из досок и охранялось полицейскими, выделенными жителями гетто, а также гестапо. У входа в гетто был вывешен через улицу громадный плакат с надписью «Die Juden sind unsere Unglück» (евреи – наше несчастье). Все евреи обязаны были носить отличительный знак – шестиконечную белую звезду на груди и спине. Выход из гетто евреев, а равно вход в него лиц других национальностей, был строго воспрещён под страхом расстрела. Внутри гетто было организовано самоуправление, так называемый комитет еврейской общины, в состав которого вошли в качестве председателя доктор Баумгольц, лучший терапевт города, пользовавшийся огромной популярностью среди всего населения города и окрестностей, и в качестве членов комитета окулист доктор Хасин и адвокат, член коллегии защитников Финкельштейн Лев. Евреям обещали, что они будут жить отдельно от остальных граждан, разрешили им открывать у себя в гетто магазины и заниматься любой деятельностью при одном только условии – не общаться с остальным населением города. Евреям женщинам и детям первое время разрешали оставаться с русскими мужьями. Мужчин же евреев разлучали с жёнами не еврейской национальности и забирали в гетто.
NARA (Национальное управление архивов и документации, США), Т 314, roll 1337
Почти сразу же отряд СД начал казни евреев. 29 августа комендант города объявил о расстреле 100 евреев и 10 «большевистских правителей», а 6 сентября – о расстреле 100 евреев-мужчин и 10 евреек{11}.
До 10 сентября в общей сложности были расстреляны 400 евреев-мужчин и 10 евреек{12}. Спустя некоторое время были расстреляны ещё 17 евреев за «отказ носить еврейскую звезду»{13}.
24-25 сентября 1941 г.{14} гетто в Херсоне, в котором находилось примерно 5000 евреев{15}, было ликвидировано путём расстрела всех евреев, перед казнью их перевели в тюрьму. Происходящее видел врач Павел Белов{16}:
Я сам видел, как евреев сопровождали из гетто в тюрьму. Это была трагическая картина. Впереди процессии шёл раввин и пел еврейские молитвы. Головы у большинства евреев были посыпаны пеплом, отчего лица стали серыми и производили жуткое впечатление. Евреи громко плакали. Раздавались душераздирающие крики. Все евреи в соответствии с приказами фашистских властей шли с вещами. По-видимому, головорезы рассчитывали, что их жертвы возьмут с собой самые ценные вещи.
Местному терапевту еврею Баумгольцу, лучшему врачу Херсона, являющегося кумиром всего местного населения, удалось передать врачу Кузьменко записку, в которой он просил нас, своих коллег, спасти его. Местные врачи, в том числе и я, решили делегировать в городскую управу врача Кузьменко с ходатайством освободить Баумгольца как лучшего врача города. Кузьменко обратился к какому-то немецкому начальству, к кому именно, не знаю. Ходатайство его оказалось безрезультатным. Баумгольц был расстрелян{17}.
Местного видного хирурга еврея Когана и еврейку-старушку, медицинскую сестру, фамилии которой я не помню, чтобы спасти от расстрела врачи положили под видом больных во 2-ю советскую больницу. Медсестра в действительности была тяжело больным человеком... Когану удалось пролежать около 2-х недель в больнице. Узнав о расстреле евреев, он покончил самоубийством, вскрыв себе вену. Старушка медсестра пролежала в больнице месяца три, и мы все думали, что о ней уже забыли. Однако, в конце-концов, её забрали в гестапо, и она исчезла. Прекрасно понимая, что её забирают для расстрела, она во время ареста кричала, не хотела идти и была увезена силой.
Расстрел был произведён в противотанковом рву в 7 км северо-восточнее города, около с. Зеленовка; в этом рву, согласно ЧГК, захоронено свыше 8000 (?) человек{18}. Свидетель расстрела Антон Мястковский так описал увиденное{19}:
Осенью 1941 г., день точно не помню, я заступил на дежурство по охране сада. День был сухой, тёплый. Я сел под деревом и через некоторое время увидел, что со стороны сельхоззавода идёт большой отряд вооружённых немцев. Часть охраняемого мною сада и примыкающий к саду противотанковый ров были оцеплены. В кругу оцепления оказался невольным свидетелем и я. Часам к 9 утра к месту оцепления подошло семь закрытых автомашин, из которых были высажены женщины, старики и дети. Подвезённых на машине людей раздели и подвели их ко рву. Подошёл один немец и стал отбирать у женщин детей, поднялся невероятный душераздирающий крик и рёв. Немец достал из чемодана бутыль и подносил её к носу ребёнка. Ребёнок мгновенно умирал и его прямо на глазах родителей бросали в ров. Взрослых женщин и стариков раздевали до белья, ставили ко рву на колени и из автоматов расстреливали. После первых машин ко рву подходили все новые и новые машины с людьми, которых немцы таким же образом, как и первых расстреливали. Расстрел продолжался целый день. На следующий день снова происходил расстрел людей. Я не посмел пойти близко ко рву, находился с противоположного края сада на расстоянии 2-3 км от места расстрела, но весь день слышал ужасные крики и автоматные очереди.
Бывший гауптшарфюрер СС Роберт Барт из зондеркоманды 10b, который во время расстрела находился в оцеплении места казни, после войны рассказал следующее об этом расстреле{20}:
В Херсоне по приказу штурмбаннфюрера Цаппа было расстреляно около 5000 евреев. Часть команды 10b во время этой казни была использована для оцепления. Я лично находился в оцеплении на дороге примерно в 300-400 метрах от места казни. Со своего места я саму казнь видеть не мог, однако мимо меня на место казни проезжали грузовики, заполненные людьми – мужчинами, женщинами, детьми. Я сам слышал выстрелы и душераздирающие крики. Судя по тому, что я слышал, там разыгрывались ужасные сцены. Позднее я видел те же грузовики, ехавшие назад, однако вместо людей, которых они привезли, в них была одежда. Вечером того же дня штурмбаннфюрер Цапп собрал людей своей команды и членов команды 10b, которые участвовали в казни и стояли в оцеплении. Он произнёс речь, в которой он говорил о состоявшейся в этот день казни, которую он буквально упомянул, и говорил о том, что человек, участвующий в русской войне, должен быть жестоким. Точные слова я уже вспомнить не могу. Казнь состоялась примерно в 6 км от Херсона и трупы лежат в противотанковом рву.
Истребление евреев в Калининдорфском р-не.
В Калининдорфском р-не во второй половине сентября отряды зондеркоманды 10а при активном содействии украинских полицейских и старост расстреляли около 3500 евреев. Ниже приводятся подробности истребления евреев в отдельных колхозах и населённых пунктах. Так, в Калинидорфском сельсовете{21} расстрелы имели место в следующих населённых пунктах:
Населённый пункт
Дата расстрела
Место расстрела
Кол-во жертв
Калининдорф, колхоз «Путь к социализму»
17 сентября 1941
Противотанковый ров
957
[1]
Калининдорф
Колодец в 2 км от села
42
[2]
Штерндорф (Малая Сейдеминуха), колхоз «Авангард»
17 сентября
Противотанковый ров
340
[3]
Участок 21 (ныне Степовое), колхоз «Ленин Вег»)
17 сентября
Небольшая яма в 180 метрах от колхозной конторы
14
[4]
Калининдорф зерносовхоз
20 октября
25
[5]
Бывший начальник Калининдорфской районной полиции с 13 ноября 1941 г. до 26 октября 1943 г. Йоганес Шох на допросе 22 января 1952 г. показал{22}:
В первые дни оккупации в с. Калининдорф приехала команда войск СС в количестве 9 человек во главе с офицером войск СС по фамилии Лункен... этот Лункен когда-то в Калининдорфском районе имел своё имение, об этом я слышал от жителей села Б. Кут. Лункен и другие оккупанты подбирали себе пособников из числа лиц, враждебно настроенных против Советской власти, разъезжали по сёлам района и назначали старост и полицейских. Насколько я помню, ими в Калининдорфском районе было назначено 60 полицейских. В один из дней, в каком месяце не помню, 1941 г. Лункен дал команду собрать жителей с. Калининдорф на собрание в район, где размещалась колхозная ферма. Под этим предлогом полицейские и староста Штейнгауэр ходили по домам и собирали людей к ферме. Когда все собрались к ферме (село в это время было оцеплено полицейскими, созванными Лункеном со всего района), Лункен дал команду всем евреям отойти в сторону и построиться в колонну по 4 человека. Когда все еврейские семьи выполнили эту команду, Лункен дал распоряжение всем евреям зайти в сарай, а остальным гражданам уйти домой; правда, несколько человек им было оставлено из числа украинцев, которые потом закапывали трупы. Когда всех евреев загнали эсэсовцы в сарай, их там закрыли, а затем грузили по несколько человек на автомашину, отвозили к противотанковому рву, где команда СС с автоматов расстреливала. Раздевали их до нижнего белья у сараев... Тех, кто не мог явиться к сараям, расстреливали прямо в домах...
Показания Шоха дополняют показания жителя с. Калининдорф Михаила Рябкова{23}:
Истребление евреев немцами в с. Калининдорф начат примерно прошло с месяц их пребывания в Калининдорфе. До этого евреи ходили на работы по строительству и ремонту железной дороги. Все мужчины еврейской нации были там же и расстреляны, а на второй день после расстрела мужчин немцы организовали сбор всего еврейского населения – женщин и детей. Всех они собрали около МТФ [молочно-товарная ферма], а затем их заперли в помещение МТФ и с 8 часов утра они начали расстреливать собранных евреев... Со слов населения, которые работали на закопке убитых евреев, мне известно, что порядок расстрела был таков: из помещения молочно-товарной фермы немцы брали группами евреев, подводили их к противотанковому рву, заставляли их снять верхнюю одежду и ложиться в противотанковый ров, а затем стреляли. Одёжу, раздетую с расстрелянных евреев и их имущество из квартир, всю свозили на колхозный двор, где размещалось правление колхоза. Старший был по сбору имущества житель с. Калининдорф Мамай Феодосий. Он привозил одёжу из противотанкового рва и из квартир. Через два дня эту одёжу немцы раздавали исключительно немецким девушкам, так как к этому времени уже в с. Калининдорф прибыли немецкие девушки...
В с. Бобровый Кут 16 сентября 1941 г. были расстреляны и брошены в колодец в 3 км от села 850 евреев (в том числе 133 беженца из Бессарабии){24}. Бывший староста сельской управы Александр Яцук на допросе 2 апреля 1944 г. показал{25}:
...Примерно дней за десять до массового расстрела евреев к нам приехали четыре человека со Снигиревского района в вольной одежде и сказали мне, что они как разведка и имеют права такие же, как и гестапо, и заявили, что они по заданию гестапо должны собрать 30 тысяч рублей советских денег. Затем вечером этого дня эти четыре человека взяли меня, начальника полиции Белого, полицейских Галагана и Ткаченко, повели нас по селу и сказали нам, чтобы мы им показывали дома, где проживают евреи. Мы с ними ходили до утра, они обошли примерно домов 50 евреев, но что они там делали, мы не знаем, так как они нас в квартиры не пускали, а мы только указывали им квартиры, где проживают евреи. Рано утром на второй день они из нашего села уехали. Примерно дней через пять в сельуправу приехал начальник гестапо Снигиревского р-на, немец, фамилия, имя и отчество я его не помню. Он вызвал жителей нашего села Каная Никанора и его жену немку Каная Ольгу, Каная Ольга была за переводчицу. Начальник гестапо завёл меня и Каная Никанора с женой и спросил меня и Каная Никанора, где найти здесь такое место в виде балки для того, чтобы зарыть евреев, так как они всех евреев нашего села будут расстреливать. Я на это ответил, что такого места я не определю, которое бы подходило к этому. Каная сказал, что он знает одну балку, где можно будет это сделать. После этого начальник гестапо и Каная поехали на легковой машине в эту балку и через некоторое время вернулись обратно и снова завели меня в контору, стали говорить, что эта балка подходящая, там можно зарыть евреев. Начальник гестапо добавил, что там потребуется много работы для захоронения евреев. Тогда Каная Никанор предложил начальнику гестапо поехать посмотреть один пустой колодец, находящийся в поле от села примерно километра четыре, и начальник гестапо согласился и поехали с ним смотреть этот колодец. Через несколько минут начальник гестапо и Каная возвратились обратно. Начальник гестапо мне сказал, что колодец – подходящее место, что они завтра будут расстреливать евреев, чтобы об этом никто больше не знал. Это мне было сказано через переводчицу Каная Ольгу. Затем начальник гестапо уехал домой. На следующий день рано утро в наше село Бобровый Кут приехало четыре машины – одна легковая, три грузовые. На легковой машине приехал начальник гестапо, тот, что был, и ещё один немец, а на грузовых машинах приехало человек 40 немецких солдат, вооружённых автоматами; приехали они в сельуправу. Я в этот момент был в сельуправе. Начальник гестапо сказал мне, чтобы я послал пять человек верховых, чтобы они собрали все население на собрание, евреи чтобы брали детей и стариков к зданию маслозавода. Я послал пять человек верховых подростков... Эти верховые собрали всё население на собрание. Когда собрались люди на собрание, начальник гестапо сказал гражданам, чтобы русские и украинцы отошли в одну сторону, евреи – в другую сторону. Народ разбился, русские и украинцы отошли в одну сторону, а евреи – в другую. Затем евреев солдаты повели всех в поле к этому колодцу. Затем один из немцев из толпы граждан русских и украинцев взял не помню сейчас пять или десять человек и повёл их к колодцу, т.е. посадил их на автомашину и повёз к колодцу... В этот момент начальник гестапо мне сказал, что я тоже должен поехать туда и присутствовать там. Я отказался поехать с ними и сказал, что я больной и не поехал. В этот день евреев нашего села расстреляли немцы и сбросили в колодец. После расстрела евреев примерно в середине дня начальник гестапо сказал мне, чтобы я забил двери у всех расстрелянных евреев для того, чтобы не растащили имущество. Я послал забивать дома расстрелянных евреев Шанько Ивана и Андрющенко Владимира, и они это сделали. Кроме этого, из числа евреев нашего села все не могли самостоятельно дойти до колодца, были больные и один старик. Больных положили на автомашину и увезли к колодцу..., их было четыре человека, а в части старика..., который не мог самостоятельно идти к колодцу, мне начальник гестапо приказал привезти его на повозке к колодцу, эта повозка обратным путём привезёт обмундирование расстрелянных евреев. Я назначил Гаревого Захара Никитовича, который запряг бричку и отвёз этого старика к колодцу на место расстрела евреев, его там расстреляли, а обратным путём Горевой привёз имущество расстрелянных евреев. Всё имущество расстрелянных евреев, как привезённое от места расстрела евреев и также и из квартир их было свезено в одно место, в здание молочно-товарной фермы. Сначала это имущество разбирали гестаповцы, которые производили расстрел евреев, затем из сел приезжали немцы, которые там жили при советской власти, и разбирали это имущество. После этого начальник гестапо сказал мне, чтобы оставшееся имущество я раздал населению своего села и других сёл...
