Текст книги "Холокост в Украине: Рейхскомиссариат «Украина», Губернаторство «Транснистрия»: монография."
Автор книги: Александр Круглов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 64 страниц)
Односельчанин Довгополюка, Василий Равчук, который получил от старосты села приказ засыпать землёй трупы, придя в урочище Полонка, увидел там 4 или 5 больших ям длиной 130-150 метров, возле которых находились 5 или 6 немцев и примерно 10 полицейских.
Примерно к 10 часам утра со стороны г. Луцк в урочище Полонка стали подъезжать по 3-4 грузовых автомашины. На них под охраной полицейских находились человек по 30 советских граждан еврейской национальности. Были там мужчины, женщины и дети. Полицейские сгоняли привезённых людей с машин, заставляли их раздеваться догола, а затем немцы, вооружённые автоматами, брали из числа обречённых по 5-6 человек, вели их в яму, приказывали лечь на дно лицом вниз и там их расстреливали. В яме жертвы укладывались рядами с таким расчётом, чтобы туда больше вошло людей, а точнее трупов. Когда яма заполнялась одним слоем трупов, стрельба прекращалась. Немцы, которые убивали людей, тут же возле ямы пили ром и закусывали, а нас, рабочих, заставляли присыпать трупы землёй слоем до 10 сантиметров. После этого другие немцы производили расстрелы, а первые отдыхали. Длилось это каждый день до вечера, а всего расстрелы... производились более недели. Я уже говорил, что обречённых уводили в яму по 5-6 человек, но стариков или слабых людей полицейские и немцы стаскивали с машин и бросали прямо в яму, а там их уже пристреливали. До сих пор помню такую жуткую картину. Среди обречённых была молодая мать с двумя близнецами возрастом около трёх месяцев. Немцы гонят женщину в яму, а она стоит и кормит детей грудью. Тогда немцы силой подтащили женщину с близнецами на руках к яме и бросили их туда...{96}
24 августа 1942 г. должен был быть ликвидирован также еврейский рабочий лагерь Красне, но затем немцы от этого намерения отказались, чтобы заманить в этот лагерь тех евреев, которые смогли бежать из гетто. С этой целью ворота лагеря были открыты, и много евреев, которым некуда было деться, оказались в этом лагере. Но уже в сентябре 1942 г. в лагере была проведена селекция, вследствие которой все отобранные на машинах были вывезены за город и там расстреляны. После этой селекции лагерь, в котором остались около 240 человек, был переведён из Красне на улицу Болеслава Храброго, где ворота вновь были открыты, образуя ловушку для спасшихся евреев. И когда остальные беглецы оказались в лагере, территорию начали обносить забором{97}.
14 сентября 1942 г. в городе была проведена заключительная акция, информация о которой содержится как в дневнике Креутле, так и в протоколе его послевоенного допроса. Из дневника Креутле{98}:
14 сентября. Вторая акция против евреев. Обыск в детской клинике в поисках д-ра Гольдберга. На аптечном складе арест аптекарей Подольского, Бернерта, Клугера, Хиша, Крамера и всего медицинского персонала г. Луцк. Крупные массовые расстрелы. Арест евреев ОФК 579...
26 сентября. Аптекари Подольский и Крамер отравились морфием во время поездки из магистрата в лес Полонка, где они должны были быть расстреляны. Все врачи расстреляны, 20 врачей и аптекарей покончили жизнь самоубийством.
Из протокола допроса Креутле в 1961 г.{99}:
14 сентября 1942 г. в Луцке были расстреляны евреи, оставшиеся 20 и 21 августа 1942 г. В это число также вошли врачи и медсёстры, которых мы до сих пор успешно прятали частично в котельной и частично на складе. Когда я говорю мы, я имею в виду [штабного врача] д-ра Видера [из ОФК 579], себя и бывшего священника (майора) Иммануэля Фишера. Евреев, которых скрывали, мы в течение примерно 4 недель снабжали продуктами. Так, например, обитающим на складе продукты доставлялись по верёвочной лестнице. Непосредственно перед расстрелом 14 сентября 1942 г. СС узнали о том, что мы прячем евреев, и произвели у нас обыск. Однако он был безрезультатным. Так как вышеуказанные укрытия с течением времени стали опасными и мы, помимо того, были переведены в Ровно, я однажды ночью доставил скрывавшихся евреев за город, откуда они на польской санитарной машине, которой управлял поляк по фамилии Шпигель, были увезены в направлении Киева. Здесь я должен уточнить, что мы сначала прятали более 20 человек. 20 из них незадолго до 14 сентября 1942 г. отправились в гетто, чтобы поменять одежду. Этих людей мы никогда больше не видели. Они были расстреляны во время акции 14 сентября 42. Увезёнными ночью мною и Шпигелем лицами были еврейский врач (женщина) д-р Даль{100} и еврейский студент медицины, фамилию которого я уже не знаю.
Согласно свидетельству бывшего заключённого лагеря Красне Мейера Ротмана, в середине сентября 1942 г. в лагере были отобраны 200 человек (в том числе врачи, работавшие в еврейской больнице) и вместе с 400 евреями из замка отвезены за город и там расстреляны{101}.
В августе были также очищены от евреев ещё 7 р-нов:
Район
Дата акции
Количество жертв
Озютичевский
15-16 августа
около 500
[12]
Ковельский
530
[13]
Торчинский
22 августа
свыше 2000
[14]
Рожищанский
23 августа
3000
[15]
Турийский
23 августа
2274
[16]
Ратненский
26 августа
свыше 1000
[17]
Седлищанский
380
[18]
7 районов
около 10000 жертв
Свидетель расстрела евреев из гетто Торчин Феофил Губицкий, который в 1941-1943 гг. был шофёром немецкого коменданта Валеншуса, на допросе 28 июля 1971 г. показал{102}:
...Летом 1942 г. по приказанию Валеншуса были собраны около 100 человек жителей посёлка с лопатами. Рано утром всех под конвоем полицейских Чайки Василия, Рымарчука, Кондратовича, Тихона и других направили на еврейское кладбище копать яму. Она была ещё не готова, когда я привёз на автомашине Валеншуса Тот походил по кладбищу, а затем полицейские Тихон, Чайка, Рымарчук и другие пригнали около 30 евреев и заставили их докапывать яму. Возле ямы находился стол, на котором были водка и закуска. В основном в евреев стреляли два немца, которые перед каждой партией расстрела пили водку, а полицейские охраняли людей... Когда была выкопана яма, стали возить из гетто евреев, возили машинами и подводами. Перевозкой, конвоированием к месту расстрела занимались полицейские Чайка, Рымарчук, Тихон, Кондратович и другие. Привезённые советские граждане еврейской национальности на кладбище становились в ряд по два человека, раздевались, а затем шли к яме, сами туда заходили, ложились вниз лицом, и два немца ходили и стреляли из пистолетов. Если кто-нибудь из обречённых начинал оказывать какое-либо сопротивление, полицейские Чайка, Тихон и другие насильно тащили его к яме. Массовый расстрел был ужасен, всюду раздавались крики и стоны обречённых людей...
Гетто в с. Турийск было ликвидировано 23 августа 1942 г. За несколько дней до ликвидации, 19 августа 1942 г., немцы под угрозой уничтожения всей общины потребовали от еврейского совета в течение 24 часов собрать 500 тысяч «карбованцев», 500 костюмов и 500 пар обуви. Евреи сдали костюмы и обувь, но столько денег собрать не смогли. Во время ликвидации гетто некоторые евреи оказали сопротивление. Так, Бериш Сегал сумел завладеть немецким автоматом и, прежде чем погиб, ранил нескольких полицейских; две женщины напали на немца, руководившего акцией, и нанесли ему ранение, после чего сами были убиты; несколько евреев подожгли дома в гетто{103}. По показаниям свидетелей, в карьере кирпичного завода были убиты 1512 евреев. Расстрел был произведён командой полиции из Ковеля во главе с гебитскомиссаром Кассиером и чиновником жандармерии Мантеем{104}.
В 20-х числах августа 1942 г. были также уничтожены евреи из с. Купичево и Озеряны (Турийский р-н). Согласно показаниям свидетелей, евреи в количестве 762 человек были расстреляны в глиняном карьере близ посёлка Сушибаба в 5 км от с. Купичево в направлении с. Озеряны. Расстрел был произведён командой полиции из Ковеля (около 30 человек) во главе с чиновником немецкой жандармерии Мантеем и украинскими полицейскими (75 человек) во главе с комендантами украинской полиции Вильчинским и Шарановичем{105}. Бывший полицейский ковельской полиции Василий Лапчук так описал ликвидацию гетто в с. Озеряны{106}:
Через два дня после погрома в г. Ковеле евреев, я в числе 25 человек ковельских полицейских выехал в деревню Озеряны для расстрела евреев. Когда мы приехали на машине в деревню Озеряны, то там уже евреи были согнаны в одно место, их всего было несколько сот. По приказанию гебитскомиссара, мы, полицейские, всех этих евреев отвели в поле к одной яме, дали самим же евреям лопаты для углубления ямы. Когда они вырыли яму побольше, их стали подводить по 5 человек к яме, где расстреливали: лично гебитскомиссар Каснер, Шабатура и Мантель [правильно: Мантей]. Больше никто в расстреле не участвовал. Полицейские в расстреле не участвовали.
Принимавший участие в расстреле евреев из гетто Новая Выжва (Седлищанский р-н) бывший полицейский Григорий Калищук на допросе 29 марта 1948 г. показал{107}:
...Как-то летом, месяц не помню, в 1942 году в с. Новая Выжва приехали немцы человек 12-15, которые вызвали к себе коменданта полиции Бидо Михаила, о чем-то с ним переговорили, и он после этого собрал нас, всех полицейских, и приказал нам оцепить еврейское гетто и конвоировать евреев за немецкими солдатами и офицерами, идущими вперёд. Я... и другие [полицейские] конвоировали евреев за с. Новая Выжва; отошли от села примерно километра три, немцы дали команду всем евреям сесть, а мы, полицейские, их здесь охраняли. На том же месте была дана команда всем евреям раздеться догола – мужчинам, женщинам и детям. Когда евреи в количестве примерно около 400 человек разделись, тогда мы, полицейские, по приказанию немцев, погнали всех нагими ещё примерно с километр, где была выкопана большая яма или ров длиною 20-25 метров, а шириною 4-5 метров. Около этой ямы немцы сначала отобрали здоровых мужчин, завели их в яму и там всех расстреляли. Потом стали брать женщин, детей и стариков, заводили в эту же яму, клали их друг на друга и расстреливали. Когда немцы расстреливали первые партии евреев, то остальных мы, полицейские, охраняли около ямы, пока не расстреляли последние семьи еврейские...
26 августа было ликвидировано гетто в Ратно. Ещё 16 июля посёлок заняли партизаны, они убили двух немцев и призвали молодёжь уйти в лес, однако этот призыв не нашёл отклика. В тот же день партизаны покинули посёлок, в котором 17 июля немецкая полиция в наказание за убийство немцев расстреляла 113 евреев{108}. В ходе ликвидации гетто у с. Проход были уничтожены около 1000 евреев, а несколько сотен бежали накануне акции{109}. Расстрел был произведён командой СД (вероятно, из Бреста) при содействии немецкой жандармерии и украинской полиции. В Ратно остался небольшой еврейский рабочий лагерь (30 ремесленников), ликвидированный в начале 1943 г.{110}
В общей сложности, в августе 1942 г. в области было истреблено более 35000 евреев.
Ряд убийств были совершены в сёлах р-на украинскими и немецкими полицейскими. Так, в с. Старостине и Конище (5 км северо-западнее Ратно) полиция безопасности 11 августа 1942 г. расстреляла 7 евреев{111}.
В с. Кортелесы (20 км северо-западнее Ратно) евреев летом 1942 г. убивали якобы не только немцы, но и партизаны. Осевший в этом селе военный инженер из Брестской крепости по имени Борис организовал партизанский отряд, в который входили как военнопленные, так и жители села. Ночью они ходили на операции, а днём прятали оружие и возвращались в село. В селе было много евреев{112}, которые, чтобы доказать немцам свою лояльность, схватили двух партизан и вместе со списком всего отряда передали немцам. Тогда Борис отомстил евреям и покинул село{113}.
Осенью 1942 г. в районе с. Хотешов полицейские из Ратновской районной полиции на территории кирпичного завода задержали и затем расстреляли свыше 40 евреев. Тогда же в с. Речица они схватили более 12 евреев и отправили их в Ратно на расстрел; одну старую еврейку, Ривку Перемутер, которая из-за болезни не могла идти, полицейские Кошелюк и Генатюк отнесли за село и там убили. Тогда же в с. Мельники-Речицкие была задержана одна еврейская семья и также отправлена в Ратно на расстрел. В Сорочинском лесу полицейские схватили около 15 женщин и детей. Полицейский Кошелюк лично расстрелял женщин, а детей бросил в яму живыми{114}.
31 октября 1942 г. в с. Самары (20 км севернее Ратно) 9-я рота 15-го полицейского полка расстреляла 74 еврея; вместе с ними была уничтожена украинская семья (6 человек), которая прятала еврейку. В отчёте об этой акции рота, в частности, сообщала{115}:
По приказу батальона рота с 2 взводами и подчинённым взводом ПТО 30 октября в 22.30 отправилась для проведения антиеврейской акции в с. Самары. В Дивине к роте присоединились 39 шутцманов. С 111 людьми, которые находились в распоряжении для проведения акции, было возможно окружить только часть широко раскинувшегося села. С. было оцеплено в радиусе примерно 3 км с запада, юга и востока. Внутри этого оцепления находились примерно 30 усадеб. Оцепление началось в 02.45 и закончилось в 05.00. С рассветом начались первые обыски усадеб, которые были закончены в 09.30. Уже во время оцепления 27 евреев попытались ускользнуть. Они были расстреляны при попытке к бегству. Последовавший второй обыск усадеб был закончен в 11.30. В совокупности были схвачены и казнены 74 еврея. Была также расстреляна одна украинская семья – 1 мужчина, 2 женщины и 3 детей, которая скрывала у себя еврейку и жила вместе с семьёй. Движимое и недвижимое имущество казнённых было передано солтысу{116} в Самары. 2 свиньи, 1 корова, 1 телёнок и 5 овец были также переданы солтысу для сдачи крейсланд-вирту{117} в Дивине. По сообщению СД, которое произвело допрос схваченных евреев, при этом будто бы были только 5-6 местных евреев. Большинство евреев вроде бы лишь в последнее время прибыли извне, особенно из Кортелесы и Ратно. По показаниям населения, накануне акции примерно 30 евреев покинули село в неизвестном направлении. Эти евреи, по-видимому, также были прибывшими беженцами. По непроверенным слухам, евреи, вероятно, были информированы об акции. В ходе обыска была обнаружена и уничтожена тайная винокурня. Преследованием виновных занимается СД. Акция была окончена в 16.00. Сопротивление оказано не было.
9 ноября 1942 г. полицейские из 10-й роты 15-го полка расстреляли 8 евреев в лесу севернее с. Жиричи (8 км северо-западнее Ратно). В отчёте роты о деятельности 9-15 ноября 1942 г. об этом сообщалось следующее{118}:
Житель с. Жиричи сообщил команде пропаганды, что в лесу примерно в 7 км севернее вышеуказанного села будто бы находятся евреи. Близ указанного места в одной хижине были обнаружены 2 бежавших из Ратно еврея с 6 детьми. Все 8 евреев были казнены на месте. Хижина была уничтожена, чтобы бандиты не могли использовать её в качестве убежища.
В 1942 г. на окраине с. Млыново были также расстреляны 40 евреев из с. Млыново и Кортелесы{119}.
В первой половине сентября было уничтожено большинство евреев из гетто Владимир-Волынского. Подготовка началась летом 1942 г., примерно за шесть недель до начала акции. Тогда у с. Пятидни близ бывшего польского военного аэродрома евреи в течение нескольких недель по распоряжению гебитскомиссара Вильгельма Вестерхайде вырыли три больших рва, которые якобы предназначались для склада горючего{120}. 1 сентября 1942 г. началась акция, которая длилась несколько дней. В ней участвовали команда СД из Ровно (минимум 10 человек), команда жандармерии из Луцка во главе с шефом жандармского отряда «Гауптманшафт» в Луцке Антоном Бугом, местная жандармерия во главе с гебитсфюрером жандармерии Григатом, украинская полиция{121}, а также 103-й украинский полицейский батальон из Мацеева (Луков). Сначала были расстреляны евреи из гетто Устилуг (около 1500 жертв{122}), а вслед за ними – евреи из гетто Владимир-Волынский (более 13000), всего примерно 15000 человек. Очевидец расстрелов, шофёр гебитскомиссариата в 1942-1944 гг. Константин Даневский, на допросе в качестве свидетеля 25 апреля 1968 г., показал{123}:
...Однажды начальник гаража Шварц сказал мне и другим шофёрам, чтобы мы по окончании работы не уходили по домам, а остались ночевать в гараже, так как на следующий день необходимо очень рано выполнять какую-то работу. В ту ночь я находился в гараже. Где-то часа в 2-3 ночи мне и Косовскому Леопольду... Шварц приказал ехать к зданию жандармерии. Когда мы туда поехали, возле жандармерии я увидел несколько немцев, жандармов и человек 50 полицейских из числа украинцев, которые мне были незнакомы. Полицейские и немцы сели на 2 грузовые автомашины (мою и Косовского), а мне приказали ехать в местечко Устилуг. Когда мы приехали в Устилуг, было ещё темно... Полицейские и немцы сошли с автомашин (остановились мы возле жандармерии) и пошли в центр местечка, откуда вскоре послышались крики, выстрелы. Часа через два, когда уже стало светло, я увидел, как со стороны города Владимир-Волынский приехала ещё колонна грузовых автомашин (их было штук 15), в кабинах которых рядом с шофёрами сидели немцы, а в кузовах было по несколько полицейских. Туда же на легковой автомашине приехал и офицер гебитскомиссариата Бизольд{124}. Вскоре нам дали команду подъехать к центру Устилуга, где ранее была площадь; там под охраной полицейских находилось много граждан еврейской национальности, среди них были мужчины, женщины, старики, дети различного возраста, даже грудные. По приказу немцев и полицейских евреи садились в кузов подъезжавшей машины, туда же для охраны садилось 4-5 полицейских. Когда погрузили людей на мою автомашину, сидевший в кабине жандарм приказал мне ехать в направлении города Владимир-Волынский, а когда я заехал за с. Пятидни, расположенное по шоссе в 5-6 км от Устилуга и в 7-8 км от г. Владимир-Волынский, мне немец приказал свернуть в сторону от дороги на поле, где когда-то поляки строили аэродром. Когда я, проехав от дороги метров 300, по приказанию того же жандарма остановил автомашину, там я увидел большую вырытую яму, в стороне от которой находились до 10 человек немцев и несколько десятков полицейских. Полицейские там охраняли почти всю территорию бывшего аэродрома. Только приехав на это место, я понял, что немцы намерены расстрелять лиц еврейской национальности. Среди немцев, находившихся возле вырытой ямы, я увидел Краузе и Бизольда, другие были мне незнакомы... Немного в стороне от ямы прямо на поле стоял один или два стола, на которых находилась какая-то закуска, спиртные напитки, газированная вода в баллонах. Погода стояла ясная, было очень тепло. По приказу немцев и полицейских лица, находившиеся в кузове автомашины, а их было человек 25-30, спустились на землю, их отвели на несколько метров от машины и приказали раздеться, а когда они разделись догола, их по 5-6 человек заводили в яму, куда спускались один или два немца, и откуда я слышал крики и выстрелы... По приказу жандарма, сидевшего в моей кабине, я с жандармом и несколькими полицейскими, сидевшими в кузове, снова поехал в Устилуг, откуда привёз вторую группу в количестве 25-30 человек к месту расстрела. В тот день к с. Пятидни подвозили людей 15-20 грузовых автомашин. Для этой цели мобилизовали все автомобили гебитскомиссариата... и других учреждений, а также несколько автомашин из воинских частей, шофёрами на которых были немцы... Все лица, собранные в Устилуге, к месту казни были доставлены на машинах, всех их расстреляли примерно к 10 часам утра. Расстрел представлял страшную картину. Мне поневоле приходилось наблюдать, как немцы убивали, когда я подвозил людей и ожидал, пока они слезали с машины. Рядом немцы и полицейские заставляли раздеваться евреев догола, раздетых по 5-6 человек конвоировали к яме, расположенной примерно в 50 метрах, заставляли спускаться туда, заходили и стреляли в них. Там были слышны непрерывный крик, плач, выстрелы. На месте, где раздевались люди, была целая гора одежды. Там же за столиком сидел один немец и отмечал на бумаге, сколько человек отведены к яме и расстреляны. Расстреливали людей немцы по очереди – сначала одна пара, потом менялись. В это же время они пили спиртные напитки и закусывали. Я наблюдал и такую картину. Одна женщина, раздеваясь, грудного ребёнка положила рядом на землю, а когда разделась, её с группой лиц погнали на расстрел к яме, не позволив взять плачущего младенца. Тогда другая женщина подняла ребёнка и пошла с ним на расстрел со второй группой. Помню, где-то в середине дня, я подошёл поближе к яме и увидел, как заведённую в яму группу лиц заставили лечь на трупы, после чего два незнакомых немца расстреляли из автоматов этих людей, целясь им в головы, после чего заводили вторую партию, расстреливали, и так все время... В перерыве между казнями, когда немцы ожидали очередную партию евреев, которых должны были подвезти, Краузе, Бизольд и другие немцы поставили на бугре пустые бутылки и соревновались, кто лучше в них стреляет. Краузе тогда стрелял хорошо: он больше других с первого выстрела попадал в бутылку.
После того, как были расстреляны евреи из Устилуга, мне и другим шофёрам приказали ехать в гетто г. Владимир-Волынский и привозить оттуда к месту казни обречённых. Там, в гетто, было собрано более 15000 евреев. Из г. Владимир-Волынский евреев также возили под конвоем к месту расстрела к с. Пятидни. Расстреливали людей на протяжении нескольких дней. Мне приходилось вместе с названными шофёрами по приказу немцев возить этих людей все дни...
3 сентября{125} было ликвидировано просуществовавшее всего несколько дней гетто в с. Мельница (Голобский р-н) – расстреляны примерно 1200 человек{126}. Обстоятельства ликвидации гетто изложены в показаниях бывшего коменданта полиции в с. Мельница Алексея Коваля{127}:
...Примерно в первых числах сентября 1942 г. я лично получил распоряжение от районного коменданта полиции (м. Голобы) Пашкевича о том, чтобы всех граждан еврейской национальности собрать в одно определённое место и взять под охрану. Выполняя это распоряжение, я через управу объявил всем таким лицам, что они должны бросить свои помещения и переходить в отведённое место, на Божницкую улицу. Для этого я дал срок – 4 часа. Кроме этого, я созвал всех полицейских и дал приказание, что в случае, если кто из граждан еврейской национальности в течение 4-х часов не переберётся на Божницкую улицу, то применить силу и выбросить их из своих квартир. Так оно и было. Полицейские, выполняя моё распоряжение, ходили по квартирам и силой оружия заставляли их переходить на Божницкую улицу (гетто). Когда все граждане еврейской национальности были согнаны в гетто, я приказал окружить Божницкую улицу и с оружием в руках нести постоянную охрану. По моим указаниям, за пределы лагеря (гетто) выходить категорически запрещалось. Все находившиеся в гетто, начиная с 15-летнего возраста, носили опознавательный знак – жёлтая нашивка на спине и груди. Должен сказать, что на Божницкой улице для них было отведено не более 30-38 домиков. Так как мы согнали туда примерно 1500 чел. граждан еврейской национальности{128}, то в хатах была большая скученность – размещалось по 4-5 семейств.
Примерно через 4-5 дней ко мне в полицию приехали районный комендант м. Голобы Пашкевич, районный комендант полиции гор. Ковель Шабатура и несколько человек полицейских. Пашкевич и Шабатура зашли ко мне в кабинет и объяснили, что завтра будем производить расстрел всех граждан еврейской национальности. По их предложению, мы все трое пошли в гетто с целью проверить, надёжна ли там охрана, в смысле количества выставленных полицейских постов. Возвращаясь обратно, я созвал своих полицейских и объяснил им, что завтра будем расстреливать всех находящихся в гетто. Тогда же я приказал усилить охрану Божницкой улицы и предупредил полицейский состав о сохранении в тайне намечаемого расстрела граждан еврейской национальности. Были выставлены дополнительные посты полицейских, и сменялись они не через 8 часов, как до этого, а через 4 часа. Примерно в 10 часов вечера я дал задание секретарю полиции Козаку Феодосию, чтобы он связался с головой (председателем) сельской управы Дударем Михаилом и обеспечил группу людей-украинцев для подготовки ямы. Через час Козак мне доложил, что группа рабочих уже назначена. Тогда я поручил подготовку ямы Михайлюку Андрею. Последний взял группу выделенных для этого людей и всю ночь занимался подготовкой ямы. Рано утром Михайлюк Андрей возвратился и сказал, что яма выкопана около польского кладбища в 2-х км от Мельницы.
В 8 часов утра я, Савлук (комендант полиции м. Голобы{129}) и Козловский Александр собрались у последнего на квартире и начали пьянствовать. Примерно в 10-11 часов утра приехали две легковые машины (гестапо и жандармерия), а также грузовая машина, на которой было около 30 человек полицейских из гор. Ковель. Немцев было не более 10 человек, из них я знал только одного – начальника жандармерии Ковельского округа лейтенанта Раппа. С их приездом мы созвали всех полицейских (за исключением постовых в гетто) и в двух комнатах провели с ними совещание. Первым говорил немец – лейтенант Рапп. Он рассказал о «порядке», который должен быть при расстреле такой массы людей (переводил Савлук). Затем выступил Пашкевич, который всех полицейских предупредил о необходимости бдительно нести службу с тем, чтобы никому не удалось бежать. В случае, говорил он, если кто на это решится, то нужно применять оружие. Я также сказал, чтобы у каждого полицейского было достаточное количество патронов. Что ещё говорил, сейчас не помню. Примерно в 12-13 часов дня в нашей столовой был обед. Почти каждый полицейский перед обедом выпил по полстакана самогонки. Немцы обедали за отдельным столом.
...После обеда мы все пошли на Божницкую улицу и силой начали выкидывать содержащихся там советских граждан. Я хорошо помню, как я ворвался в один домик. Там была семья Лебедя Арнлейба (жена, дети). Это старик в возрасте 50 лет, и, несмотря на это, я без всякого на то повода начал его избивать прикладом винтовки, вытолкнул из хаты и в его адрес начал выражаться нецензурными словами. Сопротивляясь мне, старик Лебедь Арнлейб произнёс слова: «Запомните, придёт время, за нас отомстят». После этого я зашёл в дом, где размещалась семья Грушки, и таким же образом выбросил их на улицу. Все граждане еврейской национальности нами были посажены среди улицы друг около друга. Так [как] они подняли крик, то мы, полиция и немцы, ходили и били их по голове палками и прикладами. Мы всем им предложили сдать ценности. У некоторых было золото, деньги. Все это забирали для себя немцы. По приказанию немца лейтенанта Раппа, я из общего количества отобрал четыре человека портных и отвёл в полицейский участок, сдал под охрану. Рапп[у] говорили, что эти лица будут ещё на него работать...
Из показаний бывшего полицейского Александра Козловского{130}:
После этого мы их выстроили и под усиленной охраной вооружённой полиции повели к месту казни. Когда подводили к яме, арестованные увидели, что над ними будет учинена зверская расправа, и начали кричать. В воздухе стоял страшный стон стариков и женщин, плакали дети. Мы, полицейские,... начали наводить «порядок». Люди подвергались с нашей стороны надругательствам и глумлению. Я, Михайлюк Андрей, Коваль Алексей и другие работники нашей полиции в адрес арестованных начали выражаться нецензурными словами, избивали их прикладами и приказывали раздеваться. Другие полицейские сделали кольцо вокруг этих людей с тем, чтобы никто не сбежал... В одном нижнем белье, а некоторые раздетые догола, по очереди старики, женщины и дети вталкивались в яму, где мы приказывали им ложиться, после чего расстреливали. Многие женщины прижимали к груди своих маленьких детей, просили нас, полицейских, но мы на это не обращали внимания. Михайлюк Андрей, Коваль Алексей, я и другие, подгоняя к яме, били обречённых на смерть советских людей прикладами винтовок, выражались нецензурными словами, кричали: «Мы вас всех, паразитов, уничтожим». В каждого из нас к винтовке было по 50 патронов. Сколько я израсходовал из этого количества патронов, сейчас не помню, но знаю, что расстрелял я около 10-15 человек... После того как всё было закончено, мы закидали яму, разобрали, которая была получше, одежду расстрелянных и, возвратившись в с. Мельницу, начали пьянствовать.
На следующий день по всем квартирам, где ещё оставалось добро расстрелянных нами советских людей, – оно было немцами и полицией разграблено. Мною лично было взято много одежды, белья, обуви, две перины и посуда. Впоследствии я систематически за награбленное добро расстрелянных выменивал себе самогон и почти ежедневно пьянствовал...
4-5 сентября были ликвидированы гетто в Маневичском р-не (Маневичи, Поворск, Трояновка): расстреляны в Маневичах около 900 евреев{131}, в Поворске{132} и Трояновке{133} – примерно по 300 евреев, всего около 1500 евреев.
Из Трояновки 3 сентября украинские полицейские погнали евреев в направлении Маневичей. По дороге у с. Череваха были расстреляны старые и больные, около 150 человек сумели бежать, а остальные были пригнаны в Маневичи, где позднее были расстреляны вместе с местными евреями. Из числа бежавших примерно 70 человек вскоре вернулись в Трояновку, поверив немцам, обещавшим сохранить им жизнь, однако все они были убиты{134}.
О ликвидации гетто в с. Поворск (Повурск, Маневичский р-н) бывший заместитель коменданта Повурской полиции Арсентий Марковский на допросе 5 июля 1958 г. рассказал следующее{135}:
Летом 1942 г., ещё во время уборки урожая, перед рассветом в Повурск на автомашине приехал комендант районной полиции Слепчук Николай. Вместе с ним приехали его брат Слепчук Алексей, Рознер (имя его не знаю) и ещё несколько полицейских, причём Слепчук Алексей и Рознер были одеты в зелёную немецкую форму и имели железные шлемы. По приказанию Слепчука была собрана группа полицейских Повурской полиции, куда вошли почти все полицейские, за исключением нескольких человек, стоявших на постах по охране моста, водокачки, складов заготсено... Все мы на автомашине часам к 5-6 утра уже были в Козлиничах. Перед отъездом в селе Слепчук Николай заявил, что едем в с. Козлиничи с целью проверки соблюдения немецких порядков. Однако, когда приехали в село, Слепчук сказал, что мы должны окружить дома, где проживают граждане еврейской национальности, и ждать его распоряжения. Распоряжение Слепчука было выполнено, а через некоторое время было предложено собрать всех граждан еврейской национальности в одно место и охранять, а утром часов в 9 нам приказали конвоировать арестованных, которых было собрано до 80 человек, мужчин, женщин и детей разного возраста{136}, по дороге в сторону с. Шкураты. Вооружённые полицейские, и я в том числе, отконвоировали арестованных в сторону с. Шкураты за 2 км от села и на возвышенности в небольшом лесу всех посадили на землю. Слева я заметил, что на опушке леса была вырыта большая яма. Оказывается, яма была вырыта жителями с. Козлиничи по приказанию Слепчук и Сикута, отданному старосте сельской управы. Затем Слепчук приказал задержанным раздеваться. В это время один гражданин бросился бежать в правую сторону от урочища. По нему стали стрелять Крючек Иван, кто-то ещё..., и я выстрелили в него два раза, но он продолжал убегать. Тогда за ним погнались Кизей Даниил и один полицейский из р-нной полиции – фамилии его не знаю. Через некоторое время в стороне, куда побежал задержанный, раздались выстрелы, и полицейские поволокли труп убитого к яме. Тогда стало ясно, что евреев привели на урочище с целью физического уничтожения. Было приказано подводить евреев к яме небольшими группами, где их расстреливали Слепчук Николай, Слепчук Алексей, Рознер, Сикута Василий. Я лично подводил группы советских граждан к яме, но сам их не расстреливал, ибо одного раненого в яме расстрелял из винтовки Семенюк Михаил, и сила удара была настолько сильная, что разбросало по сторонам головной мозг и кровь. Поэтому Сикута и Слепчук заявили, что они будут сами расстреливать из пистолетов. Во время расстрела в левую сторону от ямы побежали ещё двое задержанных, но за ними погнались Смычик Иван, Сычук Карп и кто-то ещё. Потом стало известно, что один сумел убежать, а второго расстреляли... После расстрела советских граждан, из которых часть была расстреляна в нательном белье и обуви, а часть даже в верхней одежде, многие были раздеты догола, трупы были закопаны теми гражданами, которые откапывали яму.
