Текст книги "Холокост в Украине: Рейхскомиссариат «Украина», Губернаторство «Транснистрия»: монография."
Автор книги: Александр Круглов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 64 страниц)
Затем члены роты группами примерно по 6 человек отводили евреев из поместья в парк за поместьем, где была вырыта яма. Евреев, которые становились в 1, 5-2 м от ямы, убивали выстрелами в затылок. Экзекуционная команда состояла примерно из 6 стрелков – членов роты и членов СД. Расстрел производился по команде: «Внимание, приготовиться, залп!» Кто давал команду, не установлено. В совокупности, были убиты около 100 евреев – мужчин, женщин и детей [...]
Второй расстрел в Мацееве произошёл в один из дней после первой акции (точная дата не установлена). В этот день не меньше 100 жертв, причём только мужчины, на грузовиках были отвезены в лес. Там их группами отводили к свежевыкопанной яме и расстреливали члены 2-й полуроты [...]
2-я рота 314-го пол. бат. под руководством командира роты Вендорффа из Вены была переведена в Замосць / Польша; с началом русской кампании она через Ченстохову и Броды переброшена в р-н Ковеля. Рота прибыла в Голобы 14 июля 1941 г., т.е. в тот же день, что и 1-я рота – в Любомль и Мацеев, и расквартировалась в одном поместье. Голобы находятся в 26 км южнее Ковеля на дороге в Луцк и имеют железнодорожную станцию.
Во время пребывания 2-й роты в Голобах командиры взводов 2-й роты, в том числе обвиняемый Бауэр как командир 1-го взвода, в точно не установленный день между 14 июля и 1 сентября 1941 г. получили от командира роты Вендорффа задание очищать тыл группы армий от рассеянных русских войск, собирать русских пленных и умиротворять указанную подразделению территорию. В рамках акции по чистке в р-не Голобы должно быть отобрано еврейское население. Командир роты Вендорфф разъяснил задание с помощью географической карты. Командирам взводов он дал указание вместе с местной украинской милицией обратиться к старостам (бургомистрам) сел и велеть им указать дома, в которых живут евреи. Далее он приказал схватить евреев и, в зависимости от местонахождения населённых пунктов и их удаления от места дислокации роты, или расстреливать евреев на месте, или доставлять в роту [...]
Между 14 июля и 1 сентября 1941 г. обвиняемый Бауэр произвёл как минимум три подобных казни евреев [...]
Один из случаев касается расстрела 108 евреев-мужчин:
Однажды вечером 2-я рота была собрана для оглашения приказа; командир роты Вендорфф и обвиняемый Бауэр при этом не присутствовали. Гауптвахтмейстер Кунтер вызвал добровольцев для участия в некой акции на следующий день. Вызвались только два добровольца. Поэтому командир взвода Бок выделил 10 человек из взвода тяжёлых пулемётов. На следующий день назначенная команда (в общей сложности 30 человек) под руководством обвиняемого Бауэра на двух грузовиках (один из них был пустым) по дороге, проходившей слева от железнодорожной линии, поехала в неизвестное село, которое находилось в 50-60 км от Голоб. Когда обвиняемый из кабины грузовика неожиданно увидел на железнодорожном полотне еврея с нарукавной повязкой, он сказал: «Один уже здесь вертится!». Бауэр велел остановиться и подозвал к себе еврея-портного, который шёл в близлежащее село. У грузовика немец избил еврея плёткой, затем велел ему стать на подножку грузовика и ехать на ней в село, где тот сошёл и должен был ждать на сельской площади.
Члены роты пошли в дома, чтобы вытащить оттуда евреев-мужчин. Тем временем назначенные для совершения расстрела на грузовике поехали за село к яме. Эта яма была вырыта украинцами; она была примерно 8 м длиной (чтобы могли поместиться друг возле друга 12 человек), примерно 2-2, 5 м глубиной и шириной примерно в рост человека. Вскоре на грузовике (он несколько раз курсировал между селом и местом казни) были доставлены первые евреи, которые должны были сойти на дороге в 100-300 м от ямы. От грузовика можно было видеть место казни. Немцы подгоняли обречённых ближе к яме, по 12 евреев должны были ложиться в неё на живот, лицом к земле. По указанию обвиняемого Бауэра расстрел производился так: назначенные им стрелки в яме ставили ногу на зад жертвы и затем из автомата, установленного на одиночные выстрелы, стреляли в затылок лежащего. Иногда стрелки проверяли, мертва ли жертва, шевеля её, надавливая сапогом на её зад. Обвиняемый Бауэр и командир взвода Тахеци тоже убивали евреев описанным способом. После того как первый ряд был расстрелян, следующие жертвы должны были лечь вниз лицом на окровавленных мертвецов и принять смерть таким же способом. Третий ряд жертв подвергался такой же пытке. Следующие ряды были расстреляны в стоячем положении. Они должны были стать лицом к яме; за каждым евреем находился стрелок, который по команде Бока «К залпу, приготовиться, огонь!» производил выстрел. После каждого выстрела стрелки получали стакан шнапса.
Так как жертвы падали на землю, а не в саму яму, украинцы, выкопавшие её, должны были оттаскивать трупы и, чтобы лучше использовать ёмкость ямы, укладывали их в неё параллельно друг другу. Эти украинцы были покрыты кровью и исполняли свою работу босиком.
В совокупности, 12 стрелков выстрелили по девять раз, причём были убиты минимум 108 евреев-мужчин, в том числе еврей, схваченный на железнодорожном полотне [...]
В другой, также не установленный день между 15 июля и 1 сентября 1941 г. 1-й взвод 2-й роты под руководством обвиняемого Бауэра поехал на грузовике в неизвестное село близ Голоб, чтобы его «проверить». Когда по дороге подразделение встретило двух евреев, Бауэр велел остановиться и забрать их на сборный пункт в село.
Назначенные для этого члены роты должны были идти в «еврейские дома», выводить и забирать евреев-мужчин. Затем евреи были отведены на место расстрела за село – речь шла о прогалине, окружённой с трёх сторон лесом, – где они сами должны были выкопать яму примерно 6 метров длиной. Несколько членов роты оцепили местность у ямы. После окончания этой работы примерно 4 еврея остались у ямы, остальные были отведены на край леса, где в удалении примерно 20-30 м от ямы они должны были ждать. Первые евреи должны были стать на край ямы лицом к ней. Стрелки назначенной обвиняемым Бауэром экзекуционной команды получили приказ стать за жертвами и с расстояния 15-25 метров целиться по 2 человека в верхнюю половину тела жертвы. По приказу обвиняемого Бауэра (стоявшего справа от стрелков) – «изготовиться, огонь» – жертвы были застрелены описанным выше способом. Одного члена роты лейтенант Бауэр назначил добивать из автомата не поражённые смертельно жертвы. Евреи отдельными группами (по 4 человека) последовательно подводились к яме и там расстреливались [...] В этот день было уничтожено точно не установленное количество евреев-мужчин, но всё же не меньше 12 жертв, вновь только из-за их расовой принадлежности [...]
В совокупности, в августе в области было уничтожено около 2500 евреев.
В начале сентября 314-й полицейский батальон убыл дальше на восток. Вместо него в обл. прибыла 2-я рота 320-го полицейского батальона (командир роты – гауптман полиции Ганс Вимер), которая разместилась в Луцке; 1-й взвод этой роты (командир – лейтенант полиции Штолл) дислоцировался в Ковеле{39}. По всей видимости, именно эта рота в октябре 1941 г. провела в области ещё несколько «еврейских акций». Так, в Йом Кипур (в 1941 г. Йом Кипур приходился на 1 октября) был произведён массовый расстрел евреев во Владимире-Волынском{40}; в конце октября близ еврейского кладбища были расстреляны 890 евреев в Устилуге{41} и, вероятно, в этом же месяце – 600 евреев в Рожище{42}. Участвовавший в акциях бывший полицейский роты Вилли Райнхардт на допросе 13 апреля 1947 г. показал:
[...]Из Луцка было приказано собрать и арестовать еврейские семьи в окрестных деревнях, а имущество евреев конфисковать. Этой операцией и занялась наша рота. Мы разъезжали по деревням и, арестовывая евреев, отвозили их в город Луцк в отдельный лагерь, а всё их имущество было сложено в синагоге, после чего отправлено в Германию. Таким образом, нами было арестовано около 400 еврейских семей общей численностью около 1500 человек. Когда эта операция была окончена, примерно дней через восемь, по приказу СД все евреи, в том числе старики и дети, были выведены в лес за город на расстояние 4-5 км, где и расстреляны. Выводились они группами, всё количество было разбито на 6-7 партий. Расстрел производился примерно с 4.00 часов утра и до вечера. Перед тем как расстреливали, местность была окружена на случай побегов. Всем евреям было приказано сдать ценные вещи, а у тех, кто отказывался, отбирали силой. Мною лично было арестовано примерно около 10 еврейских семей общим количеством 40-50 человек и отведено в лагерь гор. Луцк. Я лично не расстреливал, так же, как и вся наша рота. Наша задача заключалась в следующем.. После того как был издан приказ о расстреле, мы совместно с местной полицией гор. Луцк всех этих граждан отконвоировали к месту расстрела. По прибытии в лес советские граждане были выстроены на поляне, а нам было приказано окружить всю местность для предотвращения побега. Оцепление было произведено таким образом, что через каждые 6 метров стоял вооружённый полицейский. Как я уже говорил, перед расстрелом было приказано снять все имеющиеся драгоценные вещи – часы, кольца, медальоны и т. д. После чего, группами в 8 человек, уже подготовленные к ликвидации, советские граждане уводились в лес к заранее вырытым ямам, где и были убиты из автоматов. Расстрел непосредственно производили работники СД и жандармерия. После того как все были уничтожены, жандармерия из гор. Луцк привела примерно около 40 человек других мирных советских граждан и принудила их зарывать яму, а уже после того, как ямы были зарыты, мы снялись с охраны и ушли домой [...]{43}.
В общей сложности, во второй половине 1941 г. в области было уничтожено около 8000 евреев.
Убийства евреев в 1942 г.
Зима 1941-1942 гг. и весна 1942 г. для евреев области прошли более или менее спокойно. Оккупационные власти их не трогали, если не считать мероприятий по организации гетто. Первые гетто были созданы ещё в октябре 1941 г. – в Берестечко, Горохове, Локачах{44}. Гетто в Луцке было создано 11 декабря 1941 г., согнаны в него были около 18000 евреев{45}. В этом же месяце также были созданы гетто в Любомле (5 декабря) и Мацееве, в феврале 1942 г. – в Рожище, в марте -в Олыке, Торчине, Устилуге{46}. В апреле были согнаны в гетто евреи (17000{47}) Владимира-Волынского, причём немцы отметили это расстрелом 200 евреев{48}. 27 мая 1942 г. было объявлено о создании двух гетто в Ковеле; евреи должны были переселиться туда в тот же день между 12.00 и 17.00. Гебитскомиссар Арно Кэмпф в течение всего дня, сидя на лошади, лично контролировал переселение; позднее он даже выразил еврейскому совету свою признательность за то, что это мероприятие было проведено организовано, спокойно и без инцидентов{49}. Одно гетто находилось в старом городе, в котором и раньше жили в основном евреи. Другое гетто находилось в новом городе между железной дорогой и Варшавской улицей. Оба поселения в момент создания или вскоре после него были окружены деревянным забором высотой более 2 метров с колючей проволокой поверху. Входить или покидать гетто евреи могли только через предусмотренные проходы, ворота. У этих ворот поначалу часовыми были немецкие жандармы, позднее охрану осуществляла украинская полиция, а немецкие жандармы ограничивались тем, что контролировали украинских полицейских и время от времени сами производили патрульные проходы через территорию. В гетто в новом городе находились евреи-ремесленники с семьями (1400 семей, в общей сложности 3500 человек), а в старом городе – все остальные (свыше 10000 человек){50}.
2 мая было создано гетто в Маневичах{51}, в мае – в Любешове и Крымно, 1 июня – в Камне-Каширском{52}.
После завершения, в основном, процесса геттоизации расстрелом всех евреев (270 человек) в Киверцах 28 мая{53}, полиция безопасности и СД при активном участии немецкой и украинской полиции приступила к планомерному и систематическому уничтожению евреев в области.
В конце мая или начале июня 1-й мотовзвод жандармерии из Луцка совместно с 103-м шутцманшафт-батальоном провёл акцию против «бандитов» в Мацееве, в ходе которой были убиты 4 «бандита», 3-4 ранены и 1 задержан{54}. Предположительно, в это же время за «поддержку бандитов» были расстреляны 200 молодых евреев{55}.
3-5 июня команда СД из Бреста и 1-й жандармский мотовзвод из Луцка при активном участии украинской полиции вслед за акцией в Мацееве провели акцию в Ковеле. Её жертвами, кроме тех немногих евреев, которым удалось спрятаться или бежать, стали все жители гетто в старом городе, а также еврейский совет (за исключением его тогдашнего председателя Померанца) и еврейская «служба порядка» (полиция). Накануне акции, 2 июня, Померанц получил распоряжение составить список тех евреев, проживавших в гетто в старом городе, которые не должны быть расстреляны и поэтому должны переселиться в гетто нового города. В тот же вечер еврейский совет и еврейская служба порядка получили приказ явиться в 20.00 в здание немецкой жандармерии на Луцкой улице. Когда они пришли в помещение немецкой жандармерии, все они без всяких объяснений были отведены в подвал здания и там группами помещены в камеры. Примерно в 2.00 часа ночи 3 июня их оттуда вывели. Им было приказано идти в гетто в старом городе и объявить проживавшим там евреям, что они будут отправлены на работы на восток, для чего немедленно должны собраться с небольшим багажом на улицах; те евреи, которые не выполнят этот приказ, будут расстреляны. Члены еврейского совета и еврейской службы порядка подчинились этим указаниям. Согласно приказу, они в сопровождении немецких жандармов и украинской полиции пошли в гетто старого города и ходили там из дома в дом, чтобы оповестить жителей. В это время вооружённые немецкие жандармы и украинские полицейские находились на улицах гетто и позднее контролировали, все ли евреи покинули дома. Мужчины, женщины и дети должны были строиться на улицах в колонны и затем под охраной отправлялись на железнодорожную станцию. При этом те, кто пытался спрятаться и скрыться, а также старые, больные и дети, расстреливались на месте. Со станции евреев в товарном поезде отвозили на место казни, которое находилось в песчаном карьере у с. Бахово в 7 км севернее Ковеля. На месте расстрела евреи должны были раздеться: мужчины – полностью, женщины – до нижнего белья. Затем они группами должны были сходить в яму и ложиться на живот, после чего их убивали выстрелом в затылок. Одежду расстрелянных товарный поезд отвозил на ковельскую станцию, где после выгрузки одежды поезд загружался новыми жертвами, которых вновь отвозили на место казни и там убивали. Таким способом во время массовых расстрелов, которые длились три дня, были убиты свыше 8000 евреев (мужчин, женщин и детей); каждый день расстреливались около 3000 человек{56}. В изложении бывшего гебитскомиссара в Ковеле Эриха Кассиера акция была проведена следующим образом{57}:
Ликвидация была проведена летучей командой СС. Она прибыла на «физелер-шторхе»{58} и состояла из 6 человек. Люди носили чёрные полумаски, резиновые костюмы и чёрные перчатки...{59} Место ликвидации было уже подготовлено вермахтом в 1941 г. с помощью военнопленных в северо-западной части города между дорогами на Брест и Камень[-Каширский]... Это была песчаная местность. От железной дороги туда вёл рельсовый путь, предназначенный доставлять песок для строительных работ... евреев из лагерей грузили в товарные поезда и доставляли на указанное место. Сначала был очищен большой лагерь, находившийся по ту сторону Турии, а спустя некоторое время – лагерь близ железнодорожного вокзала... [Расстрелы продолжались] 2 дня. Эта команда работала с раннего утра до глубокой ночи. Каждый поезд доставлял на место расстрела примерно 1000 евреев. Украинская жандармерия использовалась для сопровождения, при транспортировке из лагеря до погрузки в вагоны, а также – далее, до места казни. В собственно расстреле жандармерия не участвовала, но при сгоне евреев имели место не только избиения, но и стрельба. Я сам находился на улице и притом непосредственно на перекрёстке, и наблюдал за отправкой. Я там стоял вместе с гауптманом жандармерии Бушем{60}, который с одной сотней прибыл из Ровно и вместе с ковельской украинской жандармерией прикрывал всю акцию. При этом ещё на Буша набросился один еврей и смертельно ранил его бритвой. В слепой ярости украинцы открыли огонь по евреям. Я должен был броситься на улицу, чтобы в меня не попали, и ещё крикнул украинцам, чтобы они прекратили огонь. Но они на это не реагировали и продолжали стрелять. Тогда от гауптмана Буша я потребовал, чтобы милиция больше не сопровождала евреев при транспортировке, чего он и добился у руководителя милиции. Я не хотел допустить, чтобы евреи при транспортировке подвергались жестокому обращению. Гауптману Бушу я категорически сказал, что не могу помешать ликвидации, но жестокостей не потерплю. После этого только Буш со своими жандармами из Ровно сопровождал транспорты, в то время как милиция была удалена. Я сам в эти дни несколько раз был в гетто, чтобы убедиться в том, что при сгоне евреев не было никаких жестокостей. Кроме того, я ежедневно дважды был на месте расстрела и беседовал с руководителем команды, бывшим французским офицером безопасности. Он был не очень разговорчив и сказал мне, что существует категорический запрет для его людей разговаривать с посторонними. Расстрел производился выстрелом в затылок командой из 5-6 человек. Когда прибывали товарные поезда, евреи их покидали, должны были раздеться в определённом месте (женщины могли оставить нижнее бельё) и затем строем, друг за другом, отправлялись в выкопанные ямы, в которые они должны были ложиться лицом вниз, и притом один головой в одну сторону, а другой – в противоположную. Затем следовал выстрел в затылок.
Евреи шли на расстрел довольно спокойно и совершенно не сопротивлялись; они все переносили терпеливо. Большинство обречённых знали меня. Многие прощались со мной и говорили, что знают, почему должны умереть, по их мнению, всему виной – американские евреи-капиталисты, которые занимались травлей германского рейха и всего мира. Я, стоя на краю ямы, ещё спрашивал отдельных евреев, верят ли они в то, что я виновен в их смерти. Все они мне заявляли, что свою судьбу они уже давно осознали, а также из сообщений, которые поступали из генерал-губернаторства. На мой вопрос, почему не убежали из гетто, они отвечали, что побег не имеет никакого смысла, так как украинцы их всё равно убьют, когда поймают.
Расстрельная команда вечером улетела и на другое утро вновь прибыла, так что их размещение в Ковеле не требовалось. Эти люди ни с кем в Ковеле не контактировали; весь день они были на месте расстрела...
[Было расстреляно] примерно 7000-8000. После окончания расстрелов команда из аппарата, который выглядел как огнемёт, обрызгала трупы жидкостью. Образовалась белая пена, которая под конец стала голубой и растворила мясо на костях. Также сами кости стали разрушаться; они выглядели ноздреватыми, как пчелиные соты... Ямы, в которых ещё находились остатки костей, были засыпаны землёй. Эта земля была облита той же жидкостью, что и трупы перед этим.
Середи расстрелянных евреев был бывший вице-председатель Центрального союза торговцев в Польше и председатель еврейской общины Варшавы в 1937-1939 гг. М. Майзель. Не были расстреляны семьи ремесленников (немногим более 3500 человек), а также те евреи, которые прятались в городе (около 1000 человек) или бежали в окрестные сёла и леса (ещё около 1000 человек). Кроме того, ещё 500-600 евреев из гетто старого города смогли переселиться в гетто нового города{61}. Через несколько дней после акции, 9 июня, на евреев была наложена контрибуция в сумме 1 млн. рублей; контрибуция вскоре была увеличена до 1, 5 млн. рублей, которые нужно было собрать и внести до 15 июня. Кроме того, евреи должны были сдать золото, драгоценные камни и прочие ценности. 15 июня контрибуция была полностью уплачена, был также сдан 1 кг золота{62}.
Во второй половине июня были расстреляны все евреи в Шацке{63} и примерно тогда же 70-80 евреев в Головно{64}.
После примерно месячного перерыва «еврейские акции» в области возобновились. 26-29 июля они были проведены в районах Колки, Цумань и Олыка{65}. Так, 26 июля были ликвидированы евреи, сконцентрированные в Софиевке{66} (Цуманский р-н). Накануне, 25 июля, в Софиевке были собраны евреи из с. Игнатовка{67} и Марьяновка{68}, в то время как кожевники с семьями были отделены и отправлены в с. Селище{69}, где была создана соответствующая ремесленная мастерская. Остальные евреи (3000-4000 человек) были расстреляны в двух рвах длиной 30 метров каждый; части евреев удалось бежать{70}. Из числа бежавших были пойманы и уничтожены 21 сентября 1942 г. ок. 1000 человек. В конце декабря 1942 г. были также расстреляны евреи из рабочего лагеря в с. Селище{71}.
27 июля началась ликвидация гетто в Олыке (свыше 4000 жертв){72}. В ночь с 25 на 26 июля 1942 г. гетто было окружено украинской полицией. Утром 26 июля все жители были согнаны в замок бывшего польского князя Радзивилла, при этом украинские полицейские убили в гетто и по дороге к замку несколько человек, которые были старыми или больными, неспособными самостоятельно передвигаться. Попытку нескольких евреев организовать сопротивление еврейский совет пресёк. После очистки гетто украинские полицейские разграбили все дома в бывшем гетто. Из собранных в замке евреев была отделена небольшая группа специалистов, затем женщины и дети были помещены в огромный гараж, находившийся в замке, а мужчины согнаны в деревянные бараки близ замка. В гараже окна и двери были плотно закрыты, и вследствие нехватки воздуха, невыносимой жары и скученности некоторые женщины и дети там умерли от удушья или были задавлены, когда украинские полицейские загоняли их в гараж, жестоко при этом избивая; трупы украинские полицейские в больших фургонах отвезли на кладбище и там зарыли. 27 июля начались расстрелы евреев. Акции проводились во рвах на бывшем стрельбище у с. Чемерин. Украинские полицейские подгоняли евреев группами по 50 человек ко рву, еврейские полицейские раздевали их и заставляли ложиться в ров лицом вниз, после чего пьяные немецкие и украинские полицейские убивали евреев выстрелами в затылок. Украинские крестьяне засыпали убитых или только раненых людей слоем земли, после чего пригонялась новая группа жертв. В конце акции было приказано раздеться еврейским полицейским. Когда они отказались это сделать, украинские полицейские жестоко их избили, сорвали с них одежду и затем застрелили{73}. Небольшой группе евреев, которые прятались на территории бывшего гетто или ночью бежали из бараков, удалось спастись. Временно были оставлены в живых 100 евреев-ремесленников; они были расстреляны четыре месяца спустя{74}.
27 июля{75} были также расстреляны все евреи с. Старый Чарторийск (Маневичский р-н) (300 жертв){76}.
Вероятно, 28 июля путём расстрела около 2000 евреев{77} было ликвидировано гетто в Колках{78}.
В общей сложности, 26-29 июля были уничтожены около 10000 евреев.
10 и 15 августа были ликвидированы гетто соответственно в Камне-Каширском{79} и Любешове{80}, расстреляны примерно по 1700 человек. Из служебной записки командира полиции безопасности и СД в Ровно от 17 августа 1942 г. видно, что
Согласно устному донесению отделения Брест в краузгебите Камень-Каширск{81}, были подвергнуты особому обращению 3399 евреев{82}.
Житель Любешова Григорий Горщар так описал ликвидацию гетто{83}:
...15/8-42 г. с Камень-Каширска прибыл гебес-комиссар [гебитскомиссар] с казаками, полицаями до 85 человек. Оцепили гетто и предложили всем выходить на площадь для «генквизиции», где всех по списку стали вызывать; мастеровых -в одну сторону, без детей, а остальных евреев – в другую сторону; мастеровых направили отдельно, а с остальными стали производить расстрел, т.е. убивать, где на площади было убито, а также по огородам и т. д. до 280 человек, а остальных направили по направлению с. Вулька-Любешовская, где в сосновом лесу их было расстреляно 500-600 человек. Остальных 1100 человек было направлено в синагогу, где их стали раздевать. Часть евреев до 230 человек разбежалась, а остальные 870 человек были направлены в могилы, которые были выкопаны или же и они были расстреляны, казаками. Кроме того, в с. Любязь было направлено до 25 человек на постройку моста через реку Припять. После постройки моста им предложили раздеться и лезть в воду, и там же они были расстреляны. До этого над ними производили издевательства, заставляли спевать-танцевать...
Во второй половине августа были ликвидированы гетто в Ковеле и Луцке (соответственно 6500{84} и около 15000{85} жертв).
В Ковеле расстрелы производились на еврейском кладбище с 19 августа 1942 г. Свыше 1000 евреев смогли бежать или спрятаться, но позднее многие из них были схвачены и расстреляны. Ликвидация последней группы выловленных евреев имела место, вероятно, 6 октября 1942 г.{86} Несколько молодых евреев, которые прятались в подвалах, смогли убить, по крайней мере, пятерых украинских полицейских, прежде чем сами погибли{87}.
В Луцке, согласно отчёту еврейского совета от 13 марта 1942 г., в гетто находились 14870 евреев: 7860 женщин, 3150 мужчин и 3860 детей до 14 лет{88}. Их количество к августу 1942 г. определённо уменьшилось. Так, 29 мая 1942 г. в городе на стрельбище были расстреляны 60 евреев, которые заявили, что они больны{89}. Кроме того, в гетто имела место высокая смертность. Согласно месячному отчёту городской управы от 20 февраля 1942 г., умерли 129 евреев{90}. Очевидно, весной и летом 1942 г. также имели место многочисленные смертные случаи. С другой стороны, следует иметь в виду, что в гетто находились и незарегистрированные евреи.
В Луцке акция была проведена 20-21 августа 1942 г. Накануне, в течение ночи с 19 на 20 августа 1942 г., евреи из рабочего лагеря Красне (предместье Луцка) в близлежащем лесу выкопали несколько больших рвов. Уже упоминавшийся Алоиз Креутле записал в своём дневнике{91}:
20 августа. Еврейская акция в Луцке. В гетто евреи были разделены на две части: те, которые должны ещё остаться, и те, которые должны быть уничтожены. Расстрелы начались уже в 5 часов утра.
21 августа. Все евреи были заперты в крепости (крепостной двор) и оттуда на 120 грузовиках 15000, все совершенно голые, отвезены на расстрел в лес в 8 км близ Bolunge [правильно: Полонка]. В 3 ямы они должны были лечь друг возле друга, и так были расстреляны. Ямы 340 м длиной, 4 м шириной и 2½ м глубиной то и дело должны были засыпаться песком, так как трупы утопали в крови...
С 21 августа 1942 г. днём и ночью постоянно стреляли в евреев. И ежедневно евреи, которые скрывались, отводились на расстрел...
Дополнительную информацию об акции мы находим в показаниях Креутле в 1961 г.{92}:
20 августа 1942 г. все евреи в гетто Луцка были согнаны в одно место. Затем было произведено разделение на две группы: одна оставалась в гетто, а другая была предназначена для уничтожения. Отправка на расстрел производилась примерно на 120 грузовиках... Согласно моим записям, с 20 августа 1942 г. были расстреляны около 15000 евреев... Жертв доставляли в лес близ находившейся примерно в 8 км деревни Полунка или Полянка. Там были устроены 3 рва, которые располагались параллельно друг другу. Размеры этих рвов были: 1. 105 шагов длиной; 2. 185 шагов длиной; 3. 50 шагов длиной. Ширина всех 3 рвов составляла 4 шага, а глубина – 2½ м. Сведения о длине и ширине – мои; я лично, спустя приблизительно 14 дней, измерил их шагами. Сведения о глубине я получил от тогдашних полицейских чиновников, которые у меня лечились и во время расстрелов были назначены в оцепление... У меня имеются фотографии этих рвов, сделанные моим тогдашним штабным врачом д-ром Видером...
За эти расстрелы в первую очередь несёт ответственность бывший начальник штаба Глюк{93}, который действовал при гебитскомиссаре Луцка. В этой связи я ссылаюсь на следующее происшествие: чтобы не допустить расстрела известных нам проживающих в Луцке и окрестностях еврейских врачей, д-р Видер 20 августа 1942 г. отправился на место казни и со списком в руке потребовал освобождения указанных лиц. Однако начальник штаба Глюк ему отказал... Мне бросилось в глаза, что эти массовые расстрелы производились именно в то время, когда генерал Хасельмайер, командир ОФК 579, был в отпуске. Я считаю, что генералом эти расстрелы, по крайней мере, на определённый срок, могли быть отложены. В течение всего времени своей деятельности Хасельмайер вступался за евреев и энергично боролся против распоряжений гебитскомиссара, СД и гестапо. За это гуманное поведение он в ноябре 1942 г. помимо своей воли был отослан домой и отправлен на пенсию{94}.
Свидетель расстрела евреев из гетто Луцк Антон Довгополюк на допросе 12 октября 1972 г. показал{95}:
Я постоянно проживаю в с. Рованцы. В августе 1942 года я был очевидцем массового уничтожения советских граждан еврейской национальности, производимого немцами в урочище Полонка – это примерно в 3-4 км от с. Рованцы. В урочище Полонка я был тогда вместе с другими односельчанами забран полицейскими для засыпки землёй трупов, которыми немцы заполняли большие ямы, похожие на траншеи. Ямы были длиной метров 130, если не больше, шириной 4 метра и глубиной до 3 метров. К тому времени, когда я там находился, две ямы уже были заполнены трупами. Расстрелы граждан еврейской национальности производились в третьей яме. Все это я видел собственными глазами в течение трёх дней, пока не убежал оттуда. Постоянно на месте массового расстрела... находилось около двух десятков немцев, одетых в серо-зелёную форму, и человек 15 полицейских. Людей на расстрел привозили полицейские из еврейского гетто, расположенного в г. Луцк. Постоянно в обороте находилось 5-6 грузовых автомашин. На каждой из автомашин привозили по 25-30 человек – мужчин, женщин и детей. Перед отправкой в яму полицейские приказывали обречённым раздеваться догола, а одежду складывать в одну кучу. Потом два немца брали по 5-6 человек и уводили в яму, где укладывали их рядами лицом вниз, а затем расстреливали каждого лежащего выстрелом в затылок. Когда на дне ямы образовывался слой трупов, полицейские заставляли нас присыпать трупы землёй слоем до 10 сантиметров, после чего повторялось всё сначала до тех пор, пока яму не заполняли полностью трупами...
