Текст книги "Холокост в Украине: Рейхскомиссариат «Украина», Губернаторство «Транснистрия»: монография."
Автор книги: Александр Круглов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 32 (всего у книги 64 страниц)
В гетто № 1 живёт 97 человек. Большинство используется мэрией на работах в мастерских и на разных строительных объектах. Они живут за счёт получаемой ими ежедневной зарплаты, которая колеблется от двух до четырёх RKKS. Они недовольны этой формой оплаты и просят давать пищу. По предложению мэрии мы издали соответствующий приказ, но даже сегодня он ещё не выполнен. Отопление отсутствует, стены не окрашены и покрыты мухами, разная одежда разбросана как попало, больные не осмотрены врачом; словом, везде крайне отвратительный вид.
В маленьком гетто (№ 3) немного чище. Однако здесь также 25 человек живут в четырёх маленьких комнатах. Пол земляной, с глубокими впадинами. Те, кто здесь живёт, частично являются образованными людьми, занятыми в различных учреждениях и ведомствах.
В рабочем лагере больше нет ни одного еврея, вернее, я нашёл девять, которые собирали свои вещи для отправки в Румынию. В одной комнате в большом корпусе были 140 бессарабцев и украинцев, доставленных из Вапнярки. Хотя они и используются мэрией на работах, всё ровно жалуются, что до сих пор не получали никакой пищи.
Уменьшение количества евреев было, в основном, связано с отправкой части евреев в лагерь Акмечетка, побегами евреев и возвращением в Румынию тех евреев, которые отбыли наказание за уклонение от трудовой повинности. Так, 28 октября 1943 г. дирекция полиции в Бухаресте объявило в розыск для ареста и депортации в «Транснистрию» 42 евреев, которые бежали из Голты в течение предыдущего месяца (один из гетто № 1, пять из гетто № 2 и остальные из рабочего лагеря){84}. 19 сентября 1943 г. генеральный инспектор жандармерии генерал Константин Тобеску (Constantin Tobescu) информировал Исопеску, что в настоящий момент из лагерей и гетто в Голте бежали 15 евреев, причём все с помощью румынских чиновников. Раздражённый Исопеску написал вверху письма Тобеску: «Всех жидов отправить в Акмечетку 28 октября»{85}. Чтобы предотвратить побеги, командир жандармерии в уезде Голта Ромулус Амбруш (Romulus Ambruş) посоветовал Исопеску увеличить часы пребывания евреев в гетто, поскольку работа заканчивается в 19.00, когда уже темно и у евреев появляется возможность незаметно скрыться. В ответ Исопеску 16 сентября 1943 г. приказал начинать рабочий день в 6.00 и заканчивать в 14.00 без перерыва на обед; евреи должны были возвращаться в гетто к 15.00 и не имели право его покидать до 6.00; все евреи без исключения должны были спать только в гетто{86}.
В ноябре 1943 г. в Голте оставались только 127 евреев (68 мужчин и 59 женщин); среди них были 64 квалифицированных рабочих, 39 неквалифицированных и 24 нетрудоспособных (4 старика старше 60 лет, 12 детей и 8 временно больных){87}.
В Кривоозерском р-не жудеца «Голта» после первых расстрелов в сентябре 1941 г. оставшиеся, а также пригнанные из Бессарабии евреи были помещены в лагеря. В октябре 1941 г. 300 евреев-ремесленников были отправлены в Голту, а в ноябре 1941 г. 1500 бессарабских евреев – в лагерь Богдановка, причём 800 евреев погибли или были убиты по дороге{88}. Тогда же, т.е. в октябре-ноябре 1941 г., украинские полицейские и румынские жандармы произвели расстрелы местных евреев. Так, у с. Берёзки близ реки Южный Буг был расстрелян из с. Богачовка 131 еврей (55 женщин, 20 стариков, 56 детей){89}, из колонии Маншурово (Мантурово, Манжурово) – 156 евреев, в том числе 32 ребёнка{90}, из с. Секретарка – около 30 евреев{91}. В самом Кривом Озере в январе 1942 г. на кладбище были расстреляны 186 евреев{92}.
В конце 1941 или в начале 1942 г. полицейским Зайчуком были расстреляны 30 евреев из с. Берёзки{93}. Бывший староста этого села Кузьма Павлов на допросе в качестве свидетеля 9 апреля 1944 г. показал:
Мне помнится случай, когда – не помню точно месяца, но зимой 42-го г. -Зайчук по моему приказанию сопровождал ночью этап людей еврейской национальности во Врадиевку в жандармерию. Мне не известно, куда Зайчук дел этих людей, поскольку расписку на них не принёс, как это всегда делалось, а посему делаю предположение, что Зайчук их расстрелял в том месте, где лежали расстрелянные ранее евреи{94}.
В начале 1942 г. все евреи (около 250 человек) с. Берёзки были арестованы и помещены в один дом, а в марте 1942 г. их погнали на расстрел в сторону Врадиевки:
Когда нас пригнали к месту расстрела, – вспоминала свидетельница Рая Сапожникова, – то там уже было много евреев, которых расстреливали, а мы ждали своей очереди. Всех нас разбили по группам, Зайчук приказал нам всем раздеваться. Но вскоре к месту казни приехали какие-то начальники, прекратили расстрел и тут же объявили: «Кто сапожники и портные, поднимите руки». Все подняли руку, в том числе и мой муж. Их отвели в сторону, но я должна была быть расстреляна, тогда муж стал просить, чтобы оставили в живых его семью, и я, в конце концов, избежала смерти, расстреляли только дочь 4 лет{95}.
Немногие уцелевшие после расстрелов евреи (как местные, так и бессарабские) были помещены в гетто Кривое Озеро, в котором в ноябре 1942 г. находились 43 еврея (17 мужчин, 16 женщин и 10 детей){96}. Позднее количество евреев увеличилось, так что в конце марта 1943 г., согласно донесению 78-го пехотного полка в штаб 3-й пехотной дивизии, в гетто находились 82 человека. В донесении положение евреев в гетто описывается следующим образом{97}:
Использование евреев на работах производится претурой Кривое Озеро, которая мужчин и женщин со специальной подготовкой распределяла в мастерские по пошиву мужской и женской одежды, шляпную, канатную, сапожную, в мастерскую жестяных изделий, столярную, мастерскую зубных техников в больнице в Кривом Озере.
Указанные выше, мастерские находятся в одном здании близ претуры.
Евреи размещаются в домах близ мастерских, и вследствие этого возникло гетто.
Снабжение продуктами также обеспечивается претурой, причём каждый индивидуум ежедневно получает следующую порцию: 200 граммов хлеба, 300 граммов кукурузной муки, 10 граммов масла, 100 граммов картофеля, 100 граммов капусты, 10 граммов соли.
Ежедневное рабочее время в мастерских составляет 10 часов.
Подразделение жандармерии из Кривого Озера обеспечивает постоянную охрану гетто, гражданское население имеет доступ исключительно в мастерские.
[...]
Вся еврейская молодёжь старше 14 лет, которая не имеет никакого ремесленного образования, привлекается к общественно-полезным работам или к работам в сельском хозяйстве.
[...]
В середине 1943 г., согласно донесению взвода жандармерии Кривого Озера, в районе имелось 235 евреев (180 мужчин и 55 женщин), в том числе 82 ремесленника, 130 неквалифицированных рабочих и 23 нетрудоспособных (12 стариков, 10 детей до 12 лет и 1 больной){98}.
Согласно донесению префектуры Голта (отдел труда) от 6 октября 1943 г. в Губернаторство «Транснистрия» (дирекция труда), в Кривом Озере находились 150 евреев, ещё 23 еврея – в с. Тридубы{99}. Среди евреев большинство (106 человек по состоянию на 1 сентября 1943 г.) составляли прибывшие из Бессарабии{100}.
В ноябре 1943 г. в районе находились 194 еврея (137 мужчин и 57 женщин). Среди них имелось 45 квалифицированных рабочих, 98 неквалифицированных и 51 нетрудоспособный (13 стариков старше 60 лет, 22 ребёнка до 12 лет и 16 временно больных){101}.
В Любашевском р-не в ноябре-декабре 1941 г. евреи были «эвакуированы» в лагеря Богдановка или Доманевка. Так, 7 декабря 1941 г. старшина Любашевской райуправы предписал старосте сельуправы Ясеново 2:
Выслать к 8 часам утра 9 декабря в колхоз Петровского Бобрикские хутора всех без исключения евреев, проживающих на территории Вашей управы{102}.
19 декабря 1941 г. претор районной управы Балабан направил всем «старостам и председателям колхозов» следующее распоряжение{103}:
По распоряжению Первомайской префектуры от 19 декабря 1941 г. Все евреи, которые находятся по местах как специалисты. Немедленно принять меры к отправке их подводами в с. Богдановку Доманевского района с охраной местной милиции. По дороге немедленно принять меры: те, которые умирают, чтобы были закопаны в то же самое время.
В ходе эвакуации часть евреев была убита украинскими полицейскими. Так, свидетель Корней Левинец из с. Б. Чайковка на допросе в 1944 г. показал{104}:
Примерно в декабре месяце 1941 г. из с. Любашевки в с. Календово{105} пригнали большую колонну евреев, которых оставили ночевать в балке за мостом. Утром следующего дня меня староста общины Рыбачек и полицейский Балабан назначили сопровождать еврейскую колонну до с. Ново-Павловки. Я, взяв с собой четырёх евреев, пошёл стороной дороги, а сзади были слышны выстрелы... После того как евреев довели до с. Ново-Павловки, на следующий день моего сына назначили убирать трупы убитых евреев, но он отказался идти убирать трупы, вместо него пошёл я, и там вместе со мной убирал трупы и Демченко с общинными конями и повозкой.
Из показаний свидетеля Константина Олишевского{106}:
...Осенью 1941 г. – не помню точно, в каком месяце – осенью, полиция, в том числе и Демченко из м. Любашевки, в с. Богдановку сопровождали колонну еврейского населения, и тех, которые были измучены, не могли двигаться и отставали от колонны, я сам лично видел, как Демченко расстреливал, снимал с них одежду и забирал себе...
Из показаний свидетеля Луки Гнатенко{107}:
Примерно в декабре месяце 1941 г. через с. Календово прогоняли большую колонну евреев, которых оставили ночевать в балке около моста, а утром следующего дня эту колонну подняли и погнали по направлению в с. Ново-Павловку. На том месте, где ночевали евреи, остались обессиленные евреи, которых полицейские Демченко и Балабан стали добивать из винтовок. Это всё видел лично сам... с расстояния 100 метров. Второй раз также через некоторое [время] на этом же месте Демченко также добивал евреев.
Из показаний бывшего полицейского обвиняемого Ивана Демченко:
Показания свидетеля я отрицаю, я евреев не добивал. Про колонну евреев, о которой говорит свидетель, я помню, но я в то время полицейским не работал, а был послан с общины по наряду для дежурства около еврейской колонны. Я действительно дежурил около колонны около суток. Когда утром колонну подняли, евреев добивали начальник колонны, полицейский Любашевского р-на Кульчицкий Иван, полицейский Паросюк Пётр. Я в то время видел эту картину уничтожения евреев, но участия в этом не принимал и даже винтовки у себя не имел. В то время около колонны вместе со мной дежурили Михайленок Архип, Левинец Корней, Мельниченко Андрей... Я... вместе с этими гражданами убирал трупы убитых евреев.
Из показаний свидетеля Макара Манзюка{108}:
...В ноябре-декабре 1941 г. полиция, в том числе и Демченко, сопровождали колонну евреев, в пути их расстреливали и снимали с них одежду в своё пользование. Сам Демченко также расстреливал, и одного еврея-инженера Демченко добивал деревянной палкой, который не был убит пулей. Кроме того, со слов жителей с. Чайковки... мне известно, что в январе 1942 г. полицейские, в том числе и Демченко, привели человек 18 еврейских девушек в колхозную конюшню, там над ними издевались, насиловали их, а после этого сняли с них одежду и расстреливали. Демченко приказывал колхозникам... закопать этих девушек трупы, а весной на этих могилах посеяли просо с целью скрыть эти могилы и следы своих зверств...
Из показаний свидетеля Прасковьи Павлюк{109}:
В феврале 1942 г. в с. Календово пригнали колонну евреев и поместили их ночевать в сарай. Многие женщины подошли к сараю, чтобы поменять у них на продукты вещи. Потом пришёл Демченко, разогнал всех женщин и сказал: «Я их сейчас покормлю». Я далеко от конюшни не отошла и видела, как Демченко в конюшне стал расстреливать евреек. Убив человек 15, забрал их вещи и сложил на кучу, потом взял двух евреев и повёл к рыпе [оврагу], а потом через некоторое время вернулся, забрал еврейские вещи и повёз на санках домой. Утром следующего дня убитых евреек вывезли с сарая, а когда я пошла в с. Ново-Павловку на мельницу, то евреи, которых за день ранее повёл Демченко, лежали убитыми недалеко от дороги.
Согласно актам ЧГК, у кирпичного завода в Любашевке были расстреляны 6 евреев (3 мужчины и 3 женщины), в саду в 5 км от села – 35 человек и на территории с. Николаевка (Любашевский сельсовет) – 130 человек; все расстрелы происходили в начале 1942 г.{110}
Некоторым евреям удалось бежать из лагерей, в связи с чем 14 февраля 1942 г. претор района и «шеф админбюро» направили «старостам с/управлений» следующий приказ{111}:
По имеющимся сведениям, в нашем районе скрываются евреи, бежавшие из лагерей. Райуправление приказывает старостам села и колхозов немедленно проверить по всем населённым пунктам и, если окажутся, то немедленно задержать, составить список и препроводительную, поручить одному-двум милиционерам и направить конным порядком в лагерь с. Богдановки Доманевского района. В случае вторичного выявления евреев по Вашему сельуправлению староста будет привлечён к ответственности.
Многие жители сёл района сочувственно относились к евреям, защищали их перед местными властями, удочеряли / усыновляли еврейских детей и обращались к властям с просьбами о крещении евреев, чтобы тем самым оставить их в селе и уберечь от преследований. Так, 4 октября 1941 г. сельская управа Ясеново 2 выдала жителю села Ткачуку Сергею Климентьевичу справку о том, что он удочерил девочку-еврейку Лурье Анну Григорьевну, 15 лет, при условии её перехода в православную веру{112}. 8 октября 1941 г. 11 жителей села подписались за Тойву Шемпера, которого они знали
Как сироту, честного поведения, не партийца, ни в чём не замеченного, который занимался кустарным ремеслом – фуражечник и считаем Шемпера Тойву достойным, чтобы Паровик Григорий Григорьевич усыновил Шемпера Тойву как своего сына, в чём и подписываемся{113}.
Согласно справке от 9 октября 1941 г. сельская управа не протестовала,
Чтобы гр. села Ясинова 2 Любашевского района Паровик Иосиф Григорьевич взял за своего сына (усыновил) Бардера Иосифа Шулимовича, еврея, при условии перехода его в православную веру. Батьки отказались от своего сына Бардера Иосифа{114}.
12 октября 1941 г. 15 жителей села поручились за Иосифа Бардера, о котором они знали, что он
Есть ученик и есть сын бедняка, ремесленника, столяра, который ни в чём плохом не был замечен и весь час работал, зарабатывая своими руками пропитание своей семье...{115}
13 октября 1941 г. 19 жителей села дали подписку в том, что
Лурье Григорий Исакович, еврей, аптекарь, со специальным образованием провизора, известен селянам как специалист, помогавший селянам при отсутствии врача в Ясиново 2, человек хорошего поведения, дочь его родная христианка, усыновлённая Ткачуком Сергеем...{116}
Согласно справке от 14 октября 1941 г. сельуправа не протестовала,
Чтобы Лурье Григорий Исакович был крещён в православную веру. Лурье Григорий Исакович по профессии аптекарь, известен сельуправе Ясиново 2 как общественно полезный человек{117}.
24 жителя села поручились за кузнеца Бершадского Лейбу Мордковича и его жену Бершадскую Елену Ароновну, которые «с крестьянами обходились хорошо и ни в чем подозрительном не были замечены»{118}. 18 октября 1941 г. такое же количество жителей попросили сельскую управу допустить «к таинству святого крещения в православную веру» сапожника Снайдера Фроима Яковлевича и его жену, швею Снайдер Анну Григорьевну, которые «выросли и жили среди селянства, честного поведения и всю жизнь занимались личным трудом». 29 октября 1941 г. сельская управа такое разрешение дала{119}.
18 декабря 1941 г. житель с. Стоянов Константин Николаевич попросил председателя сельской управы Волошина разрешить удочерить Балтер Людмилу Моисеевну «ввиду того, что детей у меня нет и жена больная»; за Людмилу Балтер поручились 20 жителей села, и такое разрешение Стоянов получил{120}.
17 апреля 1942 г. претор Любашевского р-на Бобей приказал старостам сельских управ доложить о результатах эвакуации евреев, указав,
1) Сколько всего было евреев до эвакуации (мужчин, женщин и детей);
2) Сколько евреев осталось (мужчин, женщин и детей);
3) Из них: осталось на месте (смесь: муж – еврей, а жена – украинка; или жена -еврейка, а муж – украинец, и крещёные раньше){121}.
Согласно информации старосты, на территории Любашевской сельской управы до эвакуации проживали 612 евреев (186 мужчин, 212 женщин, 102 мальчика и 112 девочек). После эвакуации остались 2 еврея. Староста также сообщил, что шесть жителей села имеют удочерённых девочек-евреек «из табора» и что в селе проживает одна полуеврейка (замужем за украинцем и принявшая православную веру) и одна женщина из семьи выкрестов (крещёных евреев), замужем за украинцем с двумя детьми{122}.
Согласно информации старосты с. Ясеново 2, до эвакуации в селе проживали 150 евреев, в том числе 3 «чужих детей». После эвакуации остались 7 евреев, включая трёх удочерённых девочек; их них 5 были крещёными и 2 – некрещёными{123}.
9 апреля 1942 г. префектура категорически запретила «усыновлять и крестить» детей «от проходящих, а также и местных евреев»{124}. 15 июня 1942 г. она запретила ещё оставшимся в сёлах евреям переходить из села в село (за нарушение – расстрел){125}, а 11 августа 1942 г. приказала собрать всех евреев из сёл районов в районный центр и использовать их на работе под контролем жандармерии{126}. Так, в Любашевке появилось гетто. В ноябре 1942 г. там находились 48 евреев (19 мужчин, 20 женщин и 9 детей), а в сёлах района – 29 (в Гвоздавке -3 детей, в Ясеново – 2 мужчин, 4 женщины и 1 ребёнок, в Бобрике – 2 женщины и 4 детей, в Антоновке – 1 мужчина, 2 женщины и 3 детей, в Арчепитовке -1 мужчина, 1 женщина и 1 ребёнок и Бобрик – 4 детей){127}.
На 12 января 1943 г. в гетто находились 110 евреев, которые были пригнаны туда из разных населённых пунктов. Так, 36 евреев поступили из с. Бобрик, причём только 22 человека были родом оттуда, в то время как по 5 человек были из с. Антоновка (Любашевский р-н) и Каменка (уезд Рыбница) и по одному -родом из Рыбницы, Бердиново, Кодымы и Кривого Озера. 16 евреев были пригнаны из с. Исанова (вероятно, Исаево), из них 13 были родом из этого села и 3 – из с. Гвоздавка. 14 евреев доставлены из Арчепитовки, из них 5 были родом из этого села, 4 – из Каменки, 3 – из уезда Оргеев (Бессарабия) и 2 – родом из Любашевки. Из самой Любашевки в гетто были помещены 8 евреев, из них 5 были родом из Любашевки, 2 – из Одессы и 1 – из Песчаной. Из с. Боково в гетто пригнали 7 евреев, все они были родом из Саврани. Из с. Кричуново и Адамовка пригнали 6 и 4 евреев (все они были неместными). Из Гвоздавки были пригнаны 7 евреев, причём только 3 были родом из этого села{128}.
На 21 января 1943 г. в гетто находились уже только 108 евреев{129}, а на 24 марта 1943 г. – 95 евреев (26 мужчин, 38 женщин и 31 ребёнок){130}. В ноябре 1943 г. в гетто содержался 101 еврей (36 мужчин и 65 женщин); среди них были 22 ремесленника, 50 неквалифицированных рабочих и 29 нетрудоспособных (2 старика и 27 детей){131}.
Во Врадиевском р-не осенью 1941 г. около 500 евреев были убиты во Врадиевке. Очевидец расстрела, Рейф К. X., так описал этот расстрел:
Осенью 1941 года, месяц не помню, из врадиевской больницы начальник полиции Жук вывез на территорию реки Кодыма к противотанковому рву около 500 евреев, где предложил им слезть с повозок, на что евреи ответили отказом. Тогда Жук сам лично бил прикладами людей и дал команду полицейским делать то же самое, но когда и это не помогло, полицейские перекинули арбы, а тех, кто пытался удержаться, избивали прикладами и лопатами. Когда всех выгрузили, Жук Д. дал команду всем раздеться, а с тех, кто не хотел раздеваться, насильно снимали одежду, после чего Жук дал команду стрелять залпом. Начальник полиции после расстрела следил за тем, чтобы тех, кто ещё жив, добивали, по его указанию, лопатами – экономили патроны. Всего тогда были приговорены к смерти около 500 евреев, в том числе был и я со своим сыном, но нам удалось уползти (ночь была тёмная) и спрятаться в бурьяне. Оттуда я всё и видел...{132}.
В начале декабря 1941 г. около 300 евреев украинские полицейские погнали в Богдановку.
По дороге за колонной на бричке ехали начальник полиции Жук Дмитрий, Рожко и Цибульский, они убивали тех, кто не мог идти, – вспоминала свидетельница Рейф Р. К. – На моих глазах Жук застрелил одну женщину-еврейку, которая не могла идти, так как у неё начались предродовые схватки. Она просила начальника полиции: «Дайте мне хотя [бы] родить, обождите минут пять». Он обождал, пока она родит, а после этого из револьвера застрелил ребёнка и мать (фамилию её я не помню). Я видела, как Жук Д. застрелил одного старика и несколько детей, которые отставали от колонны и не могли идти. Дорогой Жук раздевал и разувал евреев; вещи, которые он отбирал, складывали на бричку, ехавшую сзади колонны. Сдав всех евреев на Богдановке, они возвратились обратно. Когда гнал Жук Д. колонну, всем встречным он кричал: «Дорогу сталинским жидам»{133}.
Еврейский лагерь во Врадиевке, который находился в заброшенных сараях МТС на окраине села, был ликвидирован в связи с эпидемией сыпного тифа, причём в ходе ликвидации украинские полицейские расстреляли примерно 11 бессарабских евреев, больных сыпным тифом. Бывший начальник районной полиции Дмитрий Жук на допросе 7 июня 1944 г. рассказал:
Я совместно со своими подчинёнными Цибульским, Игнатьевым и Чабановым снарядил из села Врадиевка три подводы, сложили обессиленных евреев на эти подводы и повезли их к месту, о котором я говорил выше. По дороге одна телега сломалась и ушла пустая. На остальных двух подводах мы подвезли их к яме, не помню, это был или старый окоп, или просто яма. Здесь Цибульский и остальные полицаи свалили беспомощных возле ямы, перестреляли их, а затем сбросили туда и закопали{134}.
Часть евреев умерла в лагере. Полицейский С. Шевчук отвозил умерших в ров у реки Кодыма:
Второй раз я ехал из Первомайска – говорил на допросе Шевчук – и недалеко от с. Врадиевка, меня остановили жандармы, которые предложили мне поехать с ними к гаражу МТС с. Врадиевка. Из данного гаража на мою подводу погрузили тела примерно 8-10 евреев, которые были совершенно замёрзшие и умерли от голода. Эти трупы я отвёз к реке Кодыма, свалил их в ров и уехал домой. Это было в 1942 г., примерно в конце марта месяца, числа не помню{135}.
На 1 апреля 1942 г. в гетто Врадиевского р-на находились 93 еврея (24 мужчины, 22 женщины и 47 детей){136}, в ноябре 1942 г. – 54 (18 мужчин, 21 женщина и 15 детей){137}, в середине 1943 г. – 72 (29 мужчин, 29 женщин и 14 детей до 12 лет){138}, в ноябре 1943 г. – 70 (30 мужчин, 28 женщин и 12 детей){139}. Среди евреев по состоянию на 1 сентября 1943 г. были 20 человек из Бессарабии{140}.
Во всём уезде «Голта» (Голтянский, Доманевский, Кривоозерский, Врадиевский, Любашевский р-ны) на 1 апреля 1942 г. было 878 евреев (169 мужчин, 503 женщины и 206 детей){141}. В последующее время в уезд были доставлены ещё свыше 1500 евреев, так что в ноябре 1942 г. в уезде насчитывалось уже 2424 еврея. Они распределялись по 19 населённым пунктам{142}:
Населённый пункт
Мужчины
Женщины
Дети
Всего
Голта гетто
52
30
12
94
Ферма Буковина
8
4
–
12
Доманевка гетто
70
156
180
415
Александра
38
137
28
203
Карловка
105
350
49
504
Мариновка
20
55
12
87
Акмечетка лагерь
18
410
180
608
Богдановка
139
73
15
227
Царедаровка
1
1
–
2
Николаевка
21
59
18
98
Врадиевка
18
21
15
54
Любашевка
19
20
9
48
Bolvic [Бобрик]
–
–
4
4
Арчепитовка
1
1
1
3
Бобрик
[33]
–
2
4
6
Антоновка
1
2
3
6
Ясеново
2
4
1
7
Гвоздавка
–
–
3
3
Кривое Озеро
17
16
10
43
530
1350
544
2424
Согласно донесению префекта уезда в Губернаторство «Транснистрия» от 23 июня 1943 г., в уезде имелось 3025 евреев и 9117 цыган{143}. Впоследствии количество евреев в уезде уменьшилось. Так, 4 сентября 1943 г. 200 евреев были отправлены в лагерь Трихаты{144}.
В ноябре 1943 г. в уезде находились 2387 евреев: 127 – в Голтянском р-не, 1895 – в Доманевском, 194 – в Кривоозерском, 70 – во Врадиевском, 101 – в Любашевском. Среди евреев 387 человек были квалифицированными рабочими, 1539 – неквалифицированными и 461 – нетрудоспособными (54 старика старше 60 лет, 352 ребёнка младше 12 лет, 47 больных и 8 инвалидов){145}.
Большинство были украинскими евреями, примерно одна треть – «румынскими», т.е. из Бессарабии и Буковины. На 1 сентября 1943 г. таких евреев имелось 862 и они находились в 10 населённых пунктах{146}:
Населённый пункт
Евреи из Бессарабии
Евреи из Буковины
Всего
Голта
54
18
72
Врадиевка
20
–
20
Кривое Озеро
106
–
106
Мариновка
8
–
8
Ром. Балка
8
–
8
Николаевка
371
25
396
Акмечетка
44
2
46
Богдановка
69
1
70
Новокантакузовка
12
–
12
Доманевка
120
4
124
812
50
862
В середине ноября 1943 г. «румынских» евреев имелось уже только 651 (510 из Бессарабии, 133 – из Старого Королевства, 6 – из Буковины, 2 – из уезда Дорохой){147}.
Евреи в Берёзовке после расстрела мужчин были помещены румынами в конце августа 1941 г. в лагерь. В то время, на 25 августа 1941 г., в Берёзовке были зарегистрированы 211 евреев: 56 мужчин, 84 женщины и 71 ребёнок{148}. В этот лагерь были также согнаны евреи из окрестных населённых пунктов, в том числе из Андреево-Ивановки. Всего в лагере было собрано около 800 (?) человек. В октябре-декабре 1941 г. четырьмя партиями евреи были переведены в лагерь в Богдановке. Последняя партия была отправлена туда 10 декабря 1941 г.{149} В начале декабря 1941 г. в лагере в Берёзовке ещё оставались 27 евреев (3 мужчины, 19 женщин и 5 детей), в том числе 9 больных, 3 беременные женщины, 12 человек обслуживающего персонала, 2 медработника, которые должны были быть эвакуированы позже или после выздоровления{150}. В мае 1942 г. в лагере находились 18 евреев{151}. В последующее время в лагерь (гетто) были помещены для использования на работах евреи из Бессарабии, Буковины и Румынии. На 1 февраля 1943 г. в гетто находились 49 евреев (в том числе 4 из Одессы){152}, на 17 февраля 1943 г. – 45{153}, на 2 августа 1943 г. – 56{154}, на 2 октября 1943 г. – 59{155} и на 14 марта 1944 г. – 43 (4 из Бессарабии, 7 из Буковины и 32 из Румынии){156}. Из их числа 28 марта 1944 г., накануне освобождения города (Берёзовка была освобождена 31 марта 1944 г.), во дворе румынской жандармерии были расстреляны 13 человек (5 мужчин, 7 женщин и 1 ребёнок){157}.
Во всём уезде «Берёзовка» (Березовский, Мостовский, Веселиновский и Ландауский р-ны) в 1943-1944 гг. имелось следующее количество евреев:
Середина февраля 1943[34]
Начало августа 1943[36]
Начало сентября 1943[36]
Середина марта 1944[37]
Мостовое
260
41
81
Сухая Балка
98
105
56
Ковалевка
1
1
-
Берёзовка
45
56
43
Балайчук
7
1
-
Гуляевка
3
–
-
Веселиново
9
19
16
Майтово
–
2
-
Владиславка
–
76
-
423
301
293
196
Евреи Котовска (Бирзула) были депортированы в Дубоссары в середине сентября 1941 г. и там уничтожены отрядом айнзатцкоманды 12; при этом в Котовске, у стадиона, расстреляли около 50 евреев и в Дубоссарах – 600 евреев{158}.
В самом городе, военном городке, осенью и зимой 1941-1942 гг. находился транзитный лагерь для евреев из Бессарабии, в котором умерло от голода и болезней, а также было расстреляно около 1000 (?) человек; трупы были захоронены в овраге «Глинище» на всём его протяжении от военного городка до с. Александровка{159}.
Ещё один еврейский транзитный лагерь находился осенью и зимой 1941-1942 гг. в с. Борщи (на территории скотного двора и колхозного сада). В этом лагере умерли от голода и болезней и были убиты около 240 человек; трупы были захоронены в силосных ямах близ скотного двора{160}. Находившаяся в этом лагере Лиза Мошес (в 1941 г. – 15 лет) из с. Крутые после войны вспоминала{161}:
На станции Борщи нас надолго задержали в пересыльном лагере, в колхозных сараях, на голой земле, в клетках для свиней. Ночами было слышно, как тихо молятся старые евреи. Кажется, это была молитва «Шма, Исроэль». Каждое утро начиналось все теми же выкриками полицаев, свистом нагаек, выстрелами. Народа в этих свинарнях было столько, что негде было лечь. Ждали, когда вынесут умерших, чтобы занять их место. Нельзя было без боли в сердце смотреть друг на друга. Опухшие, отёкшие от истощения, замерзающие от стужи, люди казались прозрачными. Наша одежда и волосы были полны вшей. Трупы умерших ежедневно сбрасывали в огромный овраг у станции. До сих пор в моих глазах больной туберкулёзом мальчик из семьи Флек из нашего села Крутые. Имени его мы с сестрой не помним. Он всю ночь метался в горячке и кричал: «Не хочу умирать!». Когда на рассвете нас погнали дальше, гитлеровцы хладнокровно пристрелили мальчишку прямо в свинарнике.
Осенью 1941 г. приблизительно 300 евреев из Бессарабии румынские жандармы пригнали в село Гонората и разместили в коровнике; к декабрю 1941 г. почти все они умерли от голода и болезней{162}.
В январе 1942 г. в Котовский р-н была пригнана ещё одна группа евреев – из Каменки-на-Днестре; они были размещены в конюшне с. Липецкое и спустя некоторое время расстреляны{163}. Ещё в декабре 1941 г. в селе были уничтожены 13 евреев и по обеим сторонам дороги от Липецкое в направлении с. Точилово – 11 евреев{164}.
В июле 1942 г. для создания производственных мастерских в Котовск были доставлены примерно 100 евреев из Бессарабии и Буковины и позднее – ещё примерно 150 евреев для рубки деревьев в близлежащем лесу{165}. На 1 сентября 1943 г. в Котовске было 95 евреев из Бессарабии (10) и Буковины (85){166}.
Евреев в Кодыме в начале сентября 1941 г. собрали в гетто, из которого они 1 октября 1941 г. были угнаны, но по дороге румынские жандармы часть евреев вернули. В декабре 1941 г., согласно данным румынской жандармерии, в гетто находились 150 евреев{167}.
18 января 1942 г. румынские жандармы и украинские полицейские ликвидировали гетто в Кодыме, убив около 300 человек{168}. Уничтожением евреев руководили румынский офицер Будянов и начальник районной полиции Николай Щербан. Арестованный в 1944 г., Щербан так описал ход ликвидации гетто в Кодыме{169}:
...В полиции, которой я руководил, было 17 полицейских. Ещё в первые месяцы моей работы полиция занималась издевательством и расправой над местным, особенно еврейским, населением. Отбирались вещи, избивали людей, насиловали женщин, затем убивая отдельных из них... В конце 1941 года полицейский Десятник принудил к сожительству одну еврейку 15-16 лет, фамилии её не знаю. В декабре она была им умерщвлена, а вещи, принадлежавшие ей, Десятник забрал себе...
...17 января 1942 г. ко мне на квартиру прибыл румынский офицер с 13-ю румынскими жандармами, предложил мне собрать всех полицейских для того, чтобы окружить еврейское местечко, не выпуская оттуда ни одного еврея. Я тут же вечером собрал всех полицейских, разъяснил им задачу, заявив, что на их обязанности совместно с жандармами не выпускать из местечка ни одного еврея. Вечером местечко было оцеплено. На утро следующего дня на центральную улицу выводили евреев, взрослых и детей. На улице стоял плач и стон. Затем эти люди были отведены за базар и вечером в поле расстреляны. Всего людей было примерно 250 человек. Части из них удалось скрыться путём подкупа полицейских или иным путём. Перед тем, как производить расстрел, я вместе с жандармами и полицейскими выпивали спирт в ресторане Чегурко. В это время в поле готовилась большая яма для подготовленных нами жертв...
