Текст книги "Холокост в Украине: Рейхскомиссариат «Украина», Губернаторство «Транснистрия»: монография."
Автор книги: Александр Круглов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 43 (всего у книги 64 страниц)
Кончили расстрелы женщин, стали палачи уезжать, забыли о детях, но вспомнили о них и решили применить другой способ истребления, а, кроме того, уже был вечер и палачи торопились ехать в гор. Дубно. Тогда они детишек подвели к яме, а потом живыми стали их пхать в яму, и когда дети попадали, палачи бросили две гранаты в яму. Кто из детей был убит, кто ранен, а под низом, может быть, и живы были. Палачи закрыли яму землёй и уехали. Детей возрастом до 7 лет в то время было около 300 человек.
Женщин и детей частично перевозили машинами, которые потом от ям привозили одежду жертв к дому здания поликлиники, где рабочие, взятые из гетто еврейского населения, под надзором специально составленной комиссии из немцев тщательно проверяли одежду и обувь на предмет обнаружения ценностей, как золота и др., поскольку такие случаи были, что евреи, не желая сдать немцам, уносили из собой. Оставшиеся вещи в квартирах немцы забирали себе, в особенности перины вывозили в Германию через отделение фирмы «Дегаки», центр фирмы находился в Берлине.
[...]
[После 27 мая] регирунг-инспектор Визе, на вид до 35 лет, с высшим образованием, заходил в гетто, где там находилось до 5000 чел. евреев, и с улыбкой обращался, чтобы его убили, т. к. он один среди евреев, причём без оружия, но никто не осмелился наброситься на Визе, он же продолжал говорить к еврейскому населению: почему вы живёте, кончайте жизнь самоубийством, ведь вас все равно выложим в яме, как селёдки в бочке, не сегодня, так завтра, все равно вы жить не будете.
Согласно свидетелю Моше Вайсбергу, евреи
...Должны были раздеваться догола. У них вырывали золотые зубы. Голые люди – мужчины, женщины и дети – должны были встать на колени, наклонить лицо к выкопанной могиле и положить руки на затылок. В углу могилы сидел немец с автоматом. Его ноги свисали в яму. Во рту у него была сигарета. Каждые пару минут слышался треск автомата, 20 человек падали в яму. Так каждые пару минут убивали 20 новых жертв...{49}
Среди немецких полицейских, участвовавших в акции, был Карл Бек (Karl Beck). На допросе в 1946 г. он показал{50}:
В марте 1942 г. я был откомандирован в Россию. В Брест-Литовске получил направление в Дубно... С мая до августа 1942 г. я занимался обучением украинских полицейских. В мае 1942 г. все евреи Дубно находились в одном определённом районе, который охранялся полицейскими, чтобы предотвратить побег. Однажды ночью, примерно в 3:00, мы вместе с украинскими полицейскими, согласно приказу, должны были оцепить район и закрыть все выходы. Примерно в это время, т.е. в 3:00 ночи, прибыла команда из Ровно, приблизительно 40 человек, в том числе руководитель СД, которые происходили из Эстонии и Литвы{51}. После прибытия команды все евреи были согнаны на площадь района и разделены на две группы. В первой группе были мужчины, во второй – женщины и дети. Затем группа мужчин была отведена в сторону, в то время как женщины и дети были отправлены на аэродром, который находился в 5-6 км от города, и там уничтожены. При этом расстреле я не присутствовал. На четвёртый день после акции я должен был вместе с украинскими полицейскими собрать всю мебель и другие вещи убитых евреев. Конфискованное имущество мы доставили на один большой склад...
В ночь с 13 на 14 июля 1942 г. было ликвидировано гетто в Ровно. Согласно письму председателя еврейского совета (д-ра Бергмана) бургомистру города от 8 мая 1942 г., в гетто имелось 5200 евреев: 3747 мужчин и женщин заняты на работе, 271 неработоспособный и 1182 детей до 14 лет{52}. 1-я рота 33-го резервного полицейского батальона и украинская полиция силой выгнали евреев из их домов, пригнали на станцию и погрузили в товарные вагоны. Евреи были вывезены под Костополь и расстреляны в каменоломне командой СД и украинской полицией{53}. Очевидцем ликвидации гетто был управляющий и главный инженер филиала немецкой строительной фирмы Josef Jung (Solingen) Герман Фридрих Гребе, который в своём заявлении под присягой, составленном 10 ноября 1945 г., так описал то, что он увидел:
Вскоре после 22:00 гетто было окружено большим отрядом СС и втрое большим количеством украинских полицейских. Затем были включены юпитеры, установленные вокруг и внутри гетто. Группы СС и полиции по 4-6 человек врывались в дома или пытались ворваться в них. В тех случаях, когда окна и двери были закрыты и жители не хотели открывать, СС и полиция взламывали окна и двери. Живущих там людей выгоняли на улицу в том виде, в каком они были застигнуты, независимо от того, были они одеты или нет. Так как, в большинстве случаев, евреи отказывались выходить из домов и оказывали сопротивление, СС и полиция применяли силу. Наконец, ударами хлыстов, ног, кулаков и винтовочных прикладов удалось очистить дома. Людей выгоняли из жилищ с такой поспешностью, что в некоторых случаях маленькие дети были оставлены в кроватях. На улицах женщины звали своих детей, а дети – родителей. Это не мешало эсэсовцам ударами заставлять людей бежать по дороге до тех пор, пока они не добегали до товарного поезда. Вагон за вагоном заполнялись под крики женщин и детей, удары хлыстов и выстрелы из винтовок. Ввиду того, что несколько семей забаррикадировались в особенно крепких зданиях и двери не могли быть выбиты с помощью ломов и брусьев, входы в эти дома были взорваны с помощью ручных гранат. Так как гетто в Ровно расположено недалеко от железной дороги, более молодые люди пытались убежать с территории через железнодорожный путь. Ввиду того, что юпитеры не могли осветить этот участок, он был освещён сигнальными ракетами. Всю ночь гонимые, избитые и израненные люди двигались по освещённым улицам. Женщины несли своих мёртвых детей на руках. Некоторые дети тащили к поезду за руки и ноги своих родителей. Всё время в гетто раздавались крики: «Откройте двери, откройте двери» [...]{54}.
Спустя шесть недель началась тотальная очистка территории области от евреев. Первыми были уничтожены евреи гебита «Костополь», где 22-26 августа команда СД при содействии немецкой и украинской полиции расстреляла 6300 человек{55}: в Березно – 1800 (200 бежали), в Сосновом (Людвиполе) – около 1200 (300-400 бежали), у с. Корчевье близ Костополя – 3300, в том числе из Степани около 1500 (500 бежали), из Деражного 500 (300? бежали), из Осовой 300 (700 бежали), из Селища 500, из Антоновки 500 (?). Евреи, бежавшие из Степани, через несколько дней были схвачены и расстреляны, так что в общей сложности в гебите «Костополь» в конце августа 1942 г. было убито 6800 евреев.
27-29 августа были ликвидированы евреи в гебите «Сарны». В созданное 15 апреля 1942 г. гетто в Сарнах, в которое было заключено более 6000 евреев{56}, включая, очевидно, более тысячи евреев, пригнанных из окрестных сёл{57}, 26 августа 1942 г. было привезено 5300 евреев{58} из других гетто гебита, а именно: из Клесова – 580, из Томашгорода – 150, из Рокитного – 800, из Дубровицы – 2800 и из Бережницы – 1000; они были помещены в лагерь, в котором раньше находились советские военнопленные.
В гетто Сарны оказалось около 11500 евреев, которые 27-28 августа 1942 г. были расстреляны{59}. 17-летняя Фаня Шварц, которая случайно уцелела, рассказывала{60}:
...В ночь с 25 на 26 августа 1942 г. украинская полиция во главе немцев оцепила гетто. Всему еврейскому населению было приказано собраться у выхода из гетто на улице Бармацкой возле городской бани, откуда нас партиями начали выводить в лагерь, расположенный от польского костёла до польских казарм, который был ограждён двумя рядами колючей проволоки и в котором, когда привели нас, было согнано все еврейское население Сарненского округа. Пробыв в лагере до 27 августа 1942 г., мы узнали, что нас всех расстреляют, потому что уже 26 августа 1942 г. начали расстреливать бывших с нами вместе в гетто цыган. Тогда обезумевшие люди напором своих тел прорвали колючую проволоку и стали убегать, но по ним открыли со всех сторон огонь из пулемётов и автоматов охранявшая лагерь немецкая и украинская полиция, и только немногим удалось убежать.
Меня из лагеря с партией в 300 человек повели к ямам, находящимся километра полтора от лагеря. Когда мы подошли к ямам, то три ямы уже доверху были наполнены расстрелянными. Я начала раздеваться, готовясь к расстрелу, когда ко мне подошёл немец и сказал мне, что мы пойдём обратно в лагерь, пока будет готовая новая яма, и нас привели обратно в лагерь, и я решила уйти, видя безвыходное положение, и мне удалось как-то бежать.
На территории лагеря стояли две казармы, в которых также находились еврейские граждане – примерно около 2000 человек{61}, которые отказались выйти из казарм и идти на расстрел. Тогда немцы подожгли эти казармы и сожгли все бывшее там население живьём. Пытавшихся выскочить из казарм забрасывали гранатами и убивали из винтовок и автоматов...
55-летний Антон Дриганец из с. Доротичи был одним из тех, кого районная управа назначила вывозить трупы из лагеря и сгоревших домов.
...Всего было около 150 подвод, в том числе был и я. Лагерь охранялся вооружёнными немцами. Они назначили 8 человек оставшихся в живых евреев грузить нам на подводы трупы убитых и сгоревших. Мы подъезжали, и они грузили, а затем под охраной немцев мы отвозили трупы в яму. Мне лично пришлось съездить три раза, свёз я 18-20 трупов всего, причём в одну из поездок мне погрузили находившегося ещё в живых двухлетнего ребёнка. Он был сильно напуган, но повреждений видно не было. Рабочие (евреи) под надзором немцев положили мне на воз и этого живого ребёнка вместе с трупами. Я ещё заявил, что ребёнок живой, но сделать было нельзя ничего. Сверх ребёнка погрузили трупы, так что этот ребёнок за-дохся ещё в пути. На подводе впереди меня (не знаю, кто из возчиков был) вёз двух человек, живых евреев – парня и девушку лет по 18 каждому. Девушка была одета только в халат. Их подвезли к яме и приказали сойти с подводы, следовать в яму. Парень был, видимо, больной, не мог идти и падал. В это время немец расстрелял их из пулемёта на ходу... Перевозимые нами трупы были в одежде в лагерях, но одежда была лёгкая уже, тут же их раздевали до нас ещё. Из помещений, которые сгорели, нам грузили обгоревшие трупы, некоторые без головы, без ног, без рук. Евреи, которые грузили трупы, сами говорили, что их сейчас тоже расстреляют...{62}
В расстрелах в Сарнах наряду с отрядом СД, по некоторым предположениям. активное участие принял вермахт – подразделение 323-го гренадерского запасного батальона 76-й пехотной дивизии (?){63}; в частности, командир 3-го пулемётного отделения 4-го взвода 4-й роты этого батальона унтер-офицер Вилли Майер на допросе в Киеве показал{64}:
Во второй половине июля 1942 г. я получил от фельдфебеля Амберга из нашей 4-й роты 323-го гренадерского запасного батальона 76-й п. д. задание выкопать несколько могил недалеко от нашей казармы на окраине г. Сарны. С этой целью я взял 100 человек из лагеря, который находился поблизости; там содержались советские граждане, которые должны были быть угнаны в Германию. Под моим руководством были выкопаны 5 могил разной величины. После того как ямы были готовы, наш батальон в конце июля 1942 г. (точную дату я уже не помню) рано утром был поднят по тревоге. От фельдфебеля Амберга я получил приказ установить у выкопанных могил два тяжёлых пулемёта. К этим могилам солдаты нашего батальона доставляли из лагеря русских граждан группами не более чем по 150 человек, среди которых были мужчины, женщины и дети. После того как они были построены у могилы, я дал команду открыть по этим людям огонь из 2 тяжёлых пулемётов. Из одного пулемёта стрелял я, из другого – солдат Гериге Ганс. Таким образом, в первый день моими солдатами и мною лично поочерёдно было убито около 800 советских граждан. Расстрел длился целый день с перерывом на обед. Мною лично в первый день было уничтожено около 80 человек. На следующий день были расстреляны остальные советские граждане, которые находились в этом лагере. Второй раз мною были убито около 140 человек...{65}
28 августа 1942 г. было ликвидировано гетто в пос. Владимирец, созданное в апреле 1942 г. Согласно показаниям свидетеля Григория Бортника{66},
...В посёлке Владимирец проживало около 700 человек лиц еврейской национальности, по сёлам Владимирецкого р-на проживало примерно около 300 человек. Во Владимирце также проживали евреи, которые бежали в 1939 г. из Польши, сколько их было – я не знаю. Из разговоров, кого не помню, мне известно, что в гетто находилось более 1500 человек евреев{67}.
Согласно показаниям свидетеля Виталия Куца{68},
Примерно в июне 1942 г. со всего Владимирецкого р-на в посёлок Владимирец были собраны все жители еврейской национальности, они жили в специально отведённых для них домах. Старшим среди евреев был Айзенберг Янкель, хромой, иногда ходил с палкой, он возглавлял «юденрат», собирал контрибуцию с евреев по указанию немцев.
Дней примерно за 20 до массового расстрела, под вечер, около моего дома два полицейских... остановили семью Жук – Шлему, Пинхаса и Лейзера, которая, по всей вероятности, пыталась уйти из Владимирца. Между полицейскими и евреями шёл какой-то разговор. Я видел, как один из полицейских... взял от евреев часы и ещё какие-то золотые вещи, после этого евреи пошли, полицейские стали кричать, чтобы вернулись назад. После этого окрика евреи побежали. Козориз и второй полицейский стали по ним стрелять, выстрелов было много, примерно 15. Все евреи упали. Полицейские их обыскали и достреляли, затем ушли...
В каком месяце – не помню, но было ещё тепло, в 1942 г., я услыхал, что всех евреев собирают на базарной площади. Ради любопытства я, мои братья Владимир, Александр и наш отец... пошли в сарай посмотреть, что будет твориться на базарной площади. Мы через щель сарая увидели на базарной площади более 2000 евреев, евреев охраняли немцы и полицейские... Полицмейстер, начальник жандармерии, убитый позже партизанами, что-то сказал Айзенбергу, и Айзенберг обратился ко всем евреям. Что он им говорил, я не знаю. После этого переводчица Якименко Люба разостлала простынь или покрывало, куда евреи стали бросать золотые деньги и другие драгоценности. Она всё это завернула и вместе с полицмейстером унесла к себе на квартиру. Всех евреев разделили до сбора золота на две группы – зажиточных и бедных. После этого кто-то из еврейской молодёжи что-то сказал. После этих слов многие из евреев прорвали кольцо полиции и стали бежать. По убегающим стала стрелять полиция... Трупов было много, примерно около 100 человек. К евреям обратился раввин, и все успокоились. После этого евреев колоннами, примерно человек по 200 каждая, стали выводить из базарной площади. Колонны, в основном, конвоировались полицейскими... Все трупы во Владимирце были собраны подводами и вывезены вслед за колоннами.
Одним из подводчиков был Иван Дацовский, которого десятник Иосиф Соловей послал с подводой собирать по посёлку трупы и отвозить их на базарную площадь.
Первый труп мальчика, примерно лет 10, я подобрал около дома Соловей Яроша, сына Соловей Иосифа. Мальчик был убит выстрелом в голову... Около дома владельца маслобойни (олейницы) я вместе с Соловей Устимией, дочерью Соловей Иосифа, погрузил на подводу ещё три трупа... На базарной площади посёлка Владимирец я увидел много евреев и полицейских... Немец через переводчика обратился к евреям и сказал, что тот, кто даст золото, останется живой. Давали ли евреи золото, я не обратил внимания. На площади я простоял примерно около часа. Кроме меня, с подводами, нагруженными трупами, было примерно 10 возчиков... Когда евреи стали под охраной полицейских и немцев двигаться с площади, все подводчики, в том числе и я, пошли в самом конце колонны...
Когда мы подъехали к месту расстрела, от ям примерно в 50-60 метрах я увидел, как евреи раздевались. Того, кто не хотел раздеваться, немцы били нагайками. В яму заводили по четыре человека, и там их расстреливали два немца в касках... Я помню, что когда заводили в яму последнюю партию, одна молодая еврейка Люба Бейдер... обратилась к переводчику-поляку: «Сташек, я бы хотела, чтобы ты убил меня своими руками». Переводчик отошёл, а Люба со словами «не желаешь убивать», зашла в яму.
Когда расстреляли всех евреев, мне лично Капитула Филипп – «Турок» сказал, чтобы я сбросил трупы в яму, забирал одежду и ехал. Я подъехал к яме. Я помню, что две ямы были полностью заполнены трупами, а та, к которой подъехал я, была заполнена наполовину. Я сбросил трупы в яму. Я лично видел, как Гарбаринин Василий ходил по трупам в одной из полных ям и стрелял в то место, откуда слышался стон...{69}
29 августа 1942 г. ликвидировано гетто в пос. Рафаловка: были расстреляны около 2500 евреев, включая пригнанных сюда из с. Ст. Рафаловка, Олизарка, Жолудск{70}. Казнь была произведена на Баховой горе близ с. Суховоля. В подготовке ям на этом месте принимал участие житель с. Суховоля Сергей Бахов (в 1942 г. – 25 лет). Спустя 30 лет он вспоминал:
В конце августа-месяца 1942 г., под вечер, я увидел, как к старосте села Суховоля подъехали на бричке три немца. Старостой тогда был Савчук Антипей. Через некоторое время, кто – не помню: или староста, или десятник села Суховоля – зашёл к нам в дом и сказал, чтобы мы, я и отец, брали лопаты и шли на возвышенность, которую люди называли Баховой горой. Когда мы с отцом вышли из дома, то увидели, что к Баховой горе идёт с лопатами много людей, собралось их там примерно человек 80, кто тогда был, не помню. Видел я на Баховой горе также трёх немцев и несколько полицейских... Нас всех заставили копать две ямы. Где было нужно копать ямы, были вбиты колышки. Ямы мы копали целую ночь. Всю ночь были немцы и полицейские... Мы до утра выкопали две ямы размером примерно 20 метров длины, три метра ширины и метра три глубины. Землю сбрасывали по краям ям, со стороны леса земли не было, и был сделан пологий спуск. Когда мы закончили копать ямы, солнце уже взошло, и нас немцы отпустили домой{71}.
Тем временем в Новую Рафаловку согнали евреев из близлежащих сел. Их всех собрали на базарной площади, где с небольшого возвышения к ним обратился с речью раввин.
...После того как выступил раввин, евреев стали строить в шеренги по четыре или более и направили колонну по направлению к Суховоле, к Баховой горе. Колонну сопровождали немцы и полицейские... Обречённые шли семьями, и старики, и дети, самых маленьких несли на руках, везли на подводах... Как только колонна тронулась от базарной площади, идущие начали снимать с себя одежду и бросать на землю. Бросали все, что они несли с собой, и вся дорога до Баховой горы была усеяна платками, кофтами, пиджаками и прочей одеждой. С базарной площади к Баховой горе направилась вся колонна, а дальше их начали делить на партии...{72}
Жительница с. Суховоля Елена Матвейчук (в 1942 г. – 39 лет) была назначена «закапывать евреев». Когда она подошла к Баховой горе,
...То увидела две большие и глубокие ямы, вырытые недалеко от леса. Евреи стояли около ям. Поблизости стояли два немецких солдата, вооружённые автоматами. В разных местах вокруг евреев находились полицейские-украинцы, вооружённые винтовками. Как я помню, их было семь человек. Около ям стояла я и другие жители села Суховоля с лопатами...
В то время, когда толпа евреев, приведённых на расстрел, находилась в окружении полицейских около ям, примерно человек 8-9 молодых незнакомых мне евреев стали убегать. Они бежали полем в сторону Рафаловской дороги. Полицейские стали стрелять по ним из винтовок... На моих глазах трое из убегавших было убито, а остальным удалось убежать...
Затем еврейский раввин (одетый в длинную одежду, похожую на поповскую ризу) стал читать какую-то маленькую книжку и что-то говорил по-еврейски, обращаясь к евреям. После этого раввин спустился по специально выкопанным ступенькам в яму и лёг в правом углу ямы (если смотреть в сторону Суховоли) лицом вниз. За ним пошли самые старые, седые евреи, раздевшись догола (раввин не раздевался). Они тоже легли вниз лицом рядом с раввином. Один немец, спустившийся в яму, одним выстрелом из автомата в затылок убил раввина, а затем таким же способом убил и лежавших рядом с раввином стариков. После этого сами же евреи снесли в эту же яму трупы трёх молодых евреев, убитых при попытке к бегству. Затем в яму спускались небольшими группами остальные евреи. Перед этим они раздевались догола, бросая одежду в кучу. Они ложились на дно ямы вниз лицом, и немец убивал их выстрелами в затылок. Помню, каждая семья спускалась в яму вместе, ложились рядом. Когда дно ямы было закрыто трупами, немец, производивший расстрел, подзывал нас и приказывал нам засыпать трупы землёй. Мы насыпали земли высотой в штык лопаты. Немец пробовал ногами – достаточно ли насыпано земли. После того, как трупы были засыпаны, расстрел продолжался. Таким же порядком яма заполнялась вторым рядом трупов, он засыпался землёй, а затем третьим. Всего, как мне помнится, в каждой яме было по три ряда трупов расстрелянных.
В течение всего расстрела стоял сильный крик и плач обречённых... Немцы расстреливали, сменяя друг друга. Временами они делали перерыв, подходили к стоявшему поблизости столику, мыли руки и пили вино, стоявшее в бутылках на столике. Ямы, в которых расстреливали евреев, видимо, были покатые, и кровь убитых стекала в один конец ямы (там, где были ступеньки). Помню, когда очередная группа евреев спускалась на расстрел в яму, то они шли по колено в крови.
Все приведённые к ямам евреи были расстреляны и закопаны в двух ямах. Через непродолжительное время я была на месте расстрела и увидела, что там же появилась третья могила. Из разговоров людей я узнала, что в этой третьей могиле закопаны евреи, которых ловили и расстреливали уже позже{73}.
На следующий день после расстрела житель с. Суховоля Гавриил Лавренчук (в 1942 г. – 39 лет) с двумя другими жителями села был также назначен «закапывать побитых евреев». На Баховой горе они застали Бахова и Матвейчук и вместе
...Стали закапывать яму с трупами, полицейских и немцев около ямы не было. Примерно через полчаса со стороны Рафаловки два полицейских, фамилий их не знаю, привели человек 12 евреев, женщин, детей, мужчин, фамилий я их не знаю. Откуда-то появился немец, откуда он появился, я не знаю. Нас с ямы выгнали, мы отошли от ямы примерно до 10 метров. Я видел, как немец всех евреев застрелил в яме, полицейские евреев не стреляли. После того, как евреи были расстреляны, нас снова полицейские позвали засыпать трупы, а немец ушёл в лес. Когда мы стали засыпать трупы, я услышал выстрел и увидел, как около меня в двух метрах упал ребёнок. Как он поднимался с ямы и кто в него стрелял, я не видел{74}.
С учётом убитых в Рокитном 26 августа 1942 г. 400 евреев (ещё несколько сотен сумели бежать), в общей сложности, в гебите «Сарны» в конце августа 1942 г. было уничтожено 16000 евреев.
9 сентября были расстреляны 700 (?) евреев в Высоцке{75}, который входил в ге-бит «Столин». Свидетель, бывший помощник коменданта украинской полиции Высоцкого района Иван Сидорчук, на допросе 21 ноября 1944 г. показал{76}:
В начале августа месяца 1942 г. из м. Столина из СД был прислан немец Этель{77}..., который и производил подготовку к расстрелу еврейского населения, которое, по его приказу, было сведено в м. Высоцк и загнато в лагерь, который был огорожен колючей проволокой высотой до 3-х метров у высоту и рядов 7-8 в ширину.
За недель 2 до времени расстрела по его приказу было выведено 10-15 человек из числа арестованных для подготовки ямы. Этель сам делал размер ямы, зная точно, сколько находится еврейского населения. Яма была выкопана до 50 м в длину, до 2-х м ширины и до 3-х м глубины. У входа в яму были сделаны ступеньки по ширине всей ямы.
9 сентября 1942 г. Этель сообщил в округ жандармерии в м. Столин, что подготовка проведена, и этого числа из Столина приехало человек 30-40 немцев работников СД и жандармерии и человек 60 украинской полиции; немцы были вооружены автоматами.
Лагерь, по приказу Этеля, был окружён полицией, а жандармерия и СД ушли пьянствовать в жандармерию, которая находилась в м. Высоцк. После этого часов в 9-10 утра 9 сентября 42 г. всех евреев в лагере поставили на колени и начали делать обыски, от них отбирали все золотые кольца, часы, золото, хорошие костюмы. Обыск делали сами немцы, а полиции не доверяли. Всех, кто прошёл обыск в лагере, перегоняли на другое место и кто не успевал быстро собраться, немцы убивали в лагере выстрелом из автоматов. Так было убито человек 25 или 30...
После окончания обыска всех евреев, независимо от пола и возраста, ставили по 4 в ряды и разбили на три партии и приблизительно в 11 часов первую партию человек 400 или больше в сопровождении немцев и полиции повели к этой яме, раздевали наголо, уводили по 5 человек, ложили ниц [т.е. лицом вниз] и расстреливали, а очередные 5 человек стояли на ступеньках, а за ними стояло ищо 10 человек, а остальные за метров 30-40 от ямы раздевались.
Расстрелы производились так: первых пять человек ложили ниц, расстреливали выстрелом из автомата в затыльную часть черепа, потом на этих ложили другой ряд, тоже расстреливали, и так производилась последовательность расстрела. Стрелювали немцы два, которые стояли в яме, они были пьяны, одеты в белое с закачаными рукавами, а сверху ходило понад ямой ищо два эсэсовцы, и кто из расстрелянных был живой, достреливали из автоматов, попадая в голову.
Когда подгоняли к яме, так некоторые семьи или близкие знакомые брались за руки, подходили к яме и их было шесть, а в яму нужно только пять и оставаться не хотели. Немцы их силою заставляли оставаться, избивая прикладами по голове или в любую часть туловища. Были случаи, когда ударами приклада оглушевали того или иного, который не мог зайти в яму, достреливали и заставляли евреев занести в яму. Много из евреев просилось, умолялись, чтобы им оставили жизнь, а немцы з этого смеялись. Например, доктор Высоцкого района Маркевич просился, так немцы над ним рассмеялись, потом начали бить прикладами, говоря «але лус». От ударов последний потерял сознание и был дострелен возле ямы и заставили евреев затянуть его в яму.
Детей маленьких и грудных бросали живыми, кроме этого, ставили над ямой и ударом сапога забивали в яму, и убивали прикладами возле ямы, и заставляли матерей убитого ребёнка вбросить в яму. Например, Шустёр Геня, в которой ребёнок был на руках, и когда её били прикладами, так ребёнок возрастом около года выпал с её рук, так один немец ударом приклада убил его и заставил её убросить в яму...
9 сентября «еврейские акции» были проведены также в Морочновском р-не (входил в гебит «Камень-Каширский»): в Серниках были расстреляны 750 человек, в Бол. Морочно – 542{78} и в Погосте Заречном – 140{79}, всего свыше 1400 человек. В Серниках 8 сентября в доме председателя еврейского совета собралось много евреев, решено было бежать. В ночь на 9 сентября и утром бежали около 500 евреев, а оставшиеся 550 в этот день были расстреляны. Из числа бежавших примерно 200 человек были убиты во время побега, а 279 человек группами укрылись в лесах{80}.
23-27 сентября уничтожены евреи в гебите «Ровно»: в Александрии – 903{81}, Корце – 1500{82}, Медзыжече и Гоще – соответственно 1500 и 500{83}, в Тучине – 1000{84}, всего около 5500 человек. Массовый побег, в котором участвовали около 2000 евреев (66%), имел место в Тучине 25 сентября, где накануне акции евреи подожгли гетто и оказали вооружённое сопротивление. Восстание было подготовлено председателем «еврейского совета» Шварцманом и его заместителем М. Химмельфарбом, которые возглавляли созданную ими боевую группу, которая имела на вооружении пять винтовок, 25 пистолетов и ручных гранат. План Шварцмана состоял в том, чтобы в тот момент, когда немцы приступят к ликвидации гетто, поджечь дома, устроить стрельбу и, воспользовавшись паникой среди немцев, бежать в лес. Об этом плане Шварцман объявил жителям гетто 21 сентября, когда они собрались на молитву в связи с Йом Кипуром. Вечером 23 сентября украинские полицейские окружили гетто, а рано утром 24 сентября отряд СД из Ровно приступил к его ликвидации. В этот момент по сигналу члены боевой группы подожгли дома и открыли огонь по немцам и украинским полицейским. Под прикрытием дыма и огня примерно две трети евреев смогли бежать в лес. Пожар и стрельба в гетто продолжались до 26 сентября, когда были схвачены Шварцман и Химмельфарб; они были расстреляны и похоронены на еврейском кладбище. Погибли и почти все члены боевой группы{85}. Из числа бежавших в лес в течение трёх дней примерно половина была схвачена и убита немецкими и украинскими полицейскими. Около 300 женщин с маленькими детьми из-за тягот лесной жизни вернулись в село и также были убиты{86}. Многие другие умерли от голода, холода и болезней или были убиты в 1942-1943 гг.
Евреев в гебите «Дубно» ликвидировали 5-9 октября. Было расстреляно более 10000 человек, а именно{87}:
Дубно
5 октября
3000
Червоноармейск (Радивилов)
6 октября
950 (650 бежали)
Козин
6 октября
ок. 700
Варковичи/Озеряны
7 октября
[10]
2495
Демидовка
8 октября
ок. 600
Боремель
8 октября
ок. 700
Волновые
8 октября
150?
Млынов
9 октября
[11]
980
[12]
Острожец
9 октября
ок. 500
Торговица
9 октября
700 (200 бежали)
Очевидец акции в Дубно, уже упоминавшийся немецкий инженер-строитель Гребе, после войны дал относительно этой акции следующие показания:
5 октября 1942 г., когда я посетил строительную контору в Дубно, мой десятник Хуберт Мённикес... сказал, что поблизости от строительного участка расстреливают евреев из Дубно Казнь производилась в трёх больших ямах – 30 метров длиной, 3 метра глубиной каждая. Ежедневно уничтожали около 1500 человек. Около 5000 евреев, которые ещё оставались в живых в Дубно до акции, должны были быть ликвидированы. Так как расстрелы происходили в его присутствии, он был ещё сильно возбуждён. Затем я поехал на строительство в сопровождении Мённикеса и увидел близ участка большую насыпь земли примерно в 30 метров длиной и 2 метра высотой. Перед этой насыпью стояли несколько грузовиков, с которых люди были согнаны вооружённой украинской милицией под надзором одного эсэсовца. Эти милиционеры составляли охрану на грузовиках и ездили с ними от ямы и к яме. Все евреи имели спереди и сзади на одежде предписанную для них жёлтую метку, так что они были идентифицированы. Мы с Мённикесом направились прямо к ямам. Нам никто не помешал. Теперь я услышал следовавшие один за другим из-за насыпи винтовочные выстрелы. Люди, которые сошли с грузовиков – мужчины, женщины и дети всех возрастов – должны были по приказу эсэсовца с кнутом или плёткой в руке раздеться и сложить вещи, разделённые на обувь, верхнюю и нижнюю одежду, в определённые места. Я увидел груду обуви, приблизительно от 800 до 1000 пар, огромные кипы белья и одежды. Без крика и плача эти люди, раздетые, стояли вокруг семьями, целовали друг друга, прощались и ожидали знака от другого эсэсовца, который стоял возле насыпи также с кнутом в руке. В течение 15 минут, пока находился там, я не слышал ни одной жалобы, ни одной мольбы о милосердии... В этот момент эсэсовец у насыпи крикнул что-то своему товарищу. Последний отсчитал примерно 20 человек и велел им идти за насыпь... Я обошёл насып и оказался перед огромной могилой. Люди были тесно сбиты в кучу и лежали друг на друге, так что были видны только их головы. Почти у всех по плечам струилась кровь из голов. Некоторые из расстрелянных ещё двигались, некоторые поднимали руки и поворачивали головы, чтобы показать, что они ещё живы. Яма была уже заполнена на две трети. По моему подсчёту, там уже было около 1000 человек. Я поискал глазами стрелка. Это был эсэсовец, сидевший на краю боковой стороны ямы; ноги его свисали в яму. На его коленях лежал автомат, он курил сигарету. Люди, совершенно голые, сходили вниз по нескольким ступенькам, которые были вырублены в глиняной стене ямы, и пробирались по головам убитых и раненых к тому месту, которое указывал им эсэсовец. Они ложились перед мёртвыми или ранеными людьми, некоторые обнимали тех, кто был ещё жив, и тихо говорили им что-то. Затем я услышал серию выстрелов. Я посмотрел в яму и увидел, что там бились в судорогах люди; их головы лежали неподвижно на уже лежавших телах,. Кровь текла из затылков. Я был удивлён, что не получил приказа уйти, но затем увидел, что вблизи находятся ещё два или три почтальона в форме. Следующая группа уже приближалась. Они спустились в яму, легли рядом с предыдущими жертвами и были расстреляны. Когда я, возвращаясь, огибал насыпь, то заметил новую, только что доставленную партию людей. На этот раз это были больные и престарелые люди. Старая, очень худая женщина с тонкими ногами была раздета другими, уже обнажёнными, в то время как два человека поддерживали её. Женщина, очевидно, была разбита параличом. Обнажённые люди пронесли её вокруг насыпи. Мы с Мённикесом покинули это место и уехали обратно в Дубно. Утром следующего дня, когда опять посетил строительный участок, я увидел около 30 обнажённых людей, лежавших близ ямы, примерно в 30-50 метрах от неё. Некоторые из них были ещё живы, смотрели прямо перед собой остановившимися глазами и, казалось, не замечали ни утреннего холода, ни рабочих моей фирмы, которые стояли вокруг. Девушка лет 20 заговорила со мной и просила дать ей одежду и помочь бежать. В этот момент мы услышали шум быстро приближающейся машины, и я заметил, что это была команда СС. Я отошёл обратно на свой строительный участок. Через десять минут мы услышали выстрелы со стороны ямы. Ещё живым евреям было приказано сбросить тела в яму, затем они легли туда сами и были убиты выстрелами в затылок{88}.
