Текст книги "Холокост в Украине: Рейхскомиссариат «Украина», Губернаторство «Транснистрия»: монография."
Автор книги: Александр Круглов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 29 (всего у книги 64 страниц)
Во время моего руководства аппаратом жилотдела, помимо возложенных на меня обязанностей по восстановлению разрушенных зданий, я по требованию примаря Миллера Ивана Ивановича предоставил списки на еврейские семьи, проживавшие в коммунальных домах в количестве свыше 40 семей. Для составления таких списков я в конце октября или начале ноября 1941 г. отдал распоряжение своим домоуправляющим предоставить по своим участкам такие списки. Последние моё приказание выполнили... Кроме этого, лично я составил списки на 7 семей еврейской национальности, работавших в моём подчинённом аппарате на разных работах. Составленные списки на еврейские семьи и лично составленные мною я отнёс в приморию и сдал немцу Миллеру Ивану Ивановичу. Куда передал эти списки Миллер, я не знаю. Вскоре после того, как мною были переданы списки на еврейские семьи, румынской жандармерией и полицией все евреи с их семьями были арестованы и направлены в гетто, помещавшееся в одном из бараков бывшего строительства № 8 в сторону гражданского порта.
Насколько мне известно, что по г. Очаков и населённым пунктам Очаковского района в гетто было собрано свыше 100 человек лиц еврейской национальности, в том числе женщин, детей и стариков, которые в начале ноября 1941 г. были выведены в сторону питомника по дороге в с. Бейкуш и там расстреляны.
Одним из тех, кто имел непосредственное отношение к истреблению евреев города, был помощник начальника городской полиции Николай Долгий. Как видно из заключения генеральной прокуратуры Украины от 26 января 1993 г. «по делу в отношении Долгого Н. И. и других», Долгий
В октябре 1941 г. по распоряжению румынских карателей возглавил выселение еврейского населения из занимаемых квартир в специальный лагерь, заставив всех их нашить к одежде и носить нагрудные отличительные знаки – звёздочку. Совместно с полицейскими Бондаренко и Даниловым выгонял еврейское население в лагерь, а больных и престарелых, не могущих следовать самостоятельно, отвозил на подводах. Одновременно с этим отбирал принадлежавшее им имущество, свозил на склад управы, с которого оно распределялось между различными представителями оккупационных властей, в том числе и полицейскими, в порядке поощрения, а частично распродавалось... В начале ноября 1941 г. 987 [правильно: 97] советских евреев были вывезены из лагеря за город и там расстреляны румынской жандармерией в присутствии Долгого. На следующий день оставшиеся в бараке личные вещи евреев он собрал и отвёз на склад городской управы{54}.
Выявление и истребление евреев продолжалось в течение всего периода оккупации. Так, в октябре 1941 г. в с. Белоусовка (Вознесенский р-н) были расстреляны 5 евреев{55}. Несколько евреев были убиты в декабре 1941 г. в Новой Одессе. Об этих убийствах свидетель Иван Тимченко рассказал следующее{56}:
В первых числах декабря месяца 1941 г. в м. Новая Одесса немецкие жандармы местной комендатуры (фамилии не знаю) взяли 16-летнюю дочь (имени не знаю) под видом уборщицы у местной жительницы гр.[ажданки] Гендельман (имени и отчества не знаю), привели в управление комендатуры, где её группой изнасиловали, затем отпустили и, когда она, выйдя из помещения, проходила мимо окна, её выстрелом из винтовки через окно те же преступники убили...
В декабре месяце 1941 г. в м. Новая Одесса немецкая комендатура устроила банкет. Присутствующий на банкете местный шеф [начальник района] [Георгий] Томас в угоду немецким офицерам привёл на банкет якобы по делу местного врача Добровольскую (имени не знаю), лет 25, по национальности еврейка. По приходу Добровольская была изнасилована группой офицеров, а на следующий день, для сокрытия следов преступления, Добровольскую и двоих её детей – мальчика лет 10 и девочку лет 6 – расстреляли.
В январе 1942 г. в с. Воскресенское близ Николаева были арестованы 14 проживавших там евреев (4 семьи), вывезены в Николаев и там расстреляны{57}. В с. Арнаутовка (Вознесенский р-н) в 1942 г. были убиты 4 еврея{58}. В мае 1942 г. расстреляли ещё остававшихся в г. Новый Буг 18 евреев; вместе с ними убили 8 коммунистов и советских активистов. Обстоятельства расстрела бывший начальник районной полиции Алексей Постыка на допросе 7 августа 1945 г. изложил следующим образом{59}:
Всю группу предназначенных к расстрелу в количестве 26 человек погрузили на две грузовые автомашины, связали им руки и перед вечером под охраной полицейских отвезли в поле. Примерно на расстоянии 1 километра на восток от Нового Буга состоялся расстрел, который производили полицейские по собственному желанию. Жертвы по одному снимались с автомашины, подводились к заранее вырытой яме, где с них снимали верхнюю одежду и группами по 6 человек расстреливали из винтовок и автоматов. При расстреле первой группы, ввиду недостаточной организованности полицейских, имела место попытка разбежаться в стороны, однако все эти лица были тут же пойманы. После этого расстрел остальных лиц производил лейтенант жандармерии Тайман из автомата.
В самом Николаеве в начале апреля 1942 г. были арестованы евреи-специалисты (в основном, врачи) с семьями (20 врачей и 22 члена семей{60}) и через день уничтожены{61}. Участвовавший в ликвидации бывший вахман СД Александр Гроза так описал обстоятельства расстрела{62}:
Как я показал выше, евреи-специалисты в количестве около 40 человек, в том числе и члены их семей – дети, женщины, старики – были собраны в СД и содержались в камере около трёх дней. Затем в один из дней все они были погружены в одну большую крытую брезентом воинскую немецкую грузовую машину... Евреи на этой машине были вывезены за Ингульский мост к ограде лагеря для военнопленных и там, у забора, расстреляны в яме, специально для этого вырытой военнопленными. евреев к месту расстрела сопровождали вахманы СД, в том числе и я... Там же находились многие переводчики СД и следователи во главе с шефом СД Сандлером [правильно: Занднер]. На месте казни вахманы находились в оцеплении... Расстрелом руководил Сандлер. Машина остановилась у самой ямы. Яма была свежевыкопанная, глубиной до 3 метров, размером примерно 5x3 метра, вниз вели вырытые в земле ступени. Евреев заставляли раздеваться догола, вещи оставались в машине. После этого дети, старики, старухи, женщины с маленькими детьми на руках по одному спускались в яму. В яме находился вооружённый автоматом следователь или же переводчик, но кто именно – не помню, который, стоя в углу, стрелял в затылок каждого спустившегося в яму еврея. Причём перед выстрелом людей заставляли ложиться лицом вниз, после чего производился выстрел. Детей расстреливали, как и взрослых – по одному... Помню, одна молодая женщина спустилась в яму с грудным ребёнком на руках, по команде стрелявшего легла вниз лицом на трупы расстрелянных перед этим людей и своим телом прикрыла ребёнка. Стрелявший убил женщину выстрелом в затылок, перевернул её тело, под которым лежал ещё живой ребёнок, и пристрелил и этого ребёнка... Перед смертью люди просили о пощаде, плакали, кричали, но ничто им не помогало, и на их просьбы никто не обращал внимание. После расстрела все сотрудники уехали в СД и увезли с собой имущество убитых. Одежда и другие вещи были дезинфицированы. Лучшее было отобрано офицерами СД, а то, что похуже, разбирали себе вахманы. Трупы расстрелянных мы не закапывали, говорили, что это делали военнопленные.
В дальнейшем выловленные в городе евреи, а также арестованные дети от смешанных браков помещались в тюрьму и через некоторое время расстреливались. Так, в декабре 1942 г. у реки Ингул близ ограды лагеря для военнопленных были расстреляны примерно 30 евреев{63} и 4 декабря 1943 г. – ещё примерно 25-30 евреев{64}. Вылавливание евреев происходило и в других населённых пунктах области. Так, в с. Каменцы (Братский р-н) 23 декабря 1942 г. была забрана полицией и расстреляна одна еврейка{65}.
Уничтожение в области евреев из Одессы.
В январе-феврале 1942 г. румынские жандармы депортировали из Одессы, в основном, в Веселиновский р-н около 8000 евреев, которые в конце января – начале марта были расстреляны отрядами самообороны, созданными оккупантами из немецких колонистов. Так, в конце января и в начале февраля 1942 г. были убиты 2150 евреев, пригнанные 20 января в Григор-Гадючинский (около 1000 человек) и Очаковский сельсоветы (около 1200 человек, размещены по с. Степановка, Подолянка, Сухая Балка, Новоильинка).
Евреи из Григор-Гадючинского сельсовета (ныне с. Григоровка) были уничтожены за хутором Петровка (Ново-Петровка){66}. Обстоятельства расстрела евреев в с. Ново-Петровка подробно излагаются в следственном деле по обвинению бывшего полицейского Яковенко В. М. Так, согласно показаниям Яковенко на судебном заседании Военного трибунала войск НКВД Николаевской области 22 октября 1944 г.{67},
...[в январе 1942 г.] К нам пригнали в село граждан еврейской национальности, которые содержались под охраной. Всего было более 600 человек евреев{68}, среди них были старики, женщины и дети, из них много было больных. Поместили евреев в конюшню. Пригнали евреев немцы, охраняли – жители села. Охраняемые нами евреи болели, были частые случаи смертности от холода и голода – умерло более 100 человек...
Из показаний свидетеля Михаила Клепы (в 1942 г, – 32 года){69}:
...[Полицейский] Яковенко поил немецких полицейских водкой, с которыми в пьяном виде ходил в конюшню, где находились этаповцы, и забирали ценные вещи: платья, пальто, одеяла, часы, костюмы, сапоги и т. п., и приносил это все к себе на квартиру или раздавал своим родственникам. В этих грабежах участвовал его брат... Не разрешал давать евреям ни воды, ни пищи, а кто из жителей носил им пищу, то Яковенко вместе со своим братом Павлом отгоняли их. Были и такие случаи: если кто-нибудь вырвется из конюшни и пойдёт на квартиру, то Яковенко сразу же идёт в это место и, избивая палкой, гонит обратно в конюшню, причём этих людей раздевает и вещи забирает себе, вследствие чего по квартирам ни одной еврейской семьи не стояло.
Из показаний Яковенко на предварительном следствии{70}:
В марте 1942 г. в сёлах Н.-Петровка и Первенец происходил массовый расстрел советских граждан, где я был организатором этого расстрела. За три дня до расстрела из немецкой колонии Вормс в с. Ново-Петровку приехал немецкий комендант... Он подошёл ко мне и заявил, чтобы я создал условия, необходимые для расстрела советских граждан. Я, в свою очередь, коменданту заявил, что все подготовлено, после этого комендант уехал, а я вызвал к себе полицейского с х. Первенец Устинского Владимира, но ему уже кто-то приказал подготовить яму, и тут же я вызвал к себе бригадира Бондаренко Савелия, которому объяснил, что надо вырыть яму для расстрела советских граждан, и указал ему место. Бондаренко взял колхозников и послал в указанное мною место копать яму. На третий день комендант обратно приехал к нам в село вместе с немцами (около 20 человек)... Я подошёл к коменданту, который мне заявил, что сейчас будет производить расстрел граждан, содержавшихся в конюшне. Я, безусловно, ему ответил, что возражать против такого мероприятия не намерен, только нужно расстреливать на краю хутора. На это комендант дал своё согласие. Я ему указал подходящее место, где бы можно было расстреливать советских граждан. После того как вопросы о месте расстрела были мною разрешены, немцы из сарая вывели примерно 50 человек, отвели метров 100 в сторону и объявили: «У кого есть марки и золото – отойдите в сторону». Некоторые советские граждане отошли в сторону, а тех лиц, которым нечем было откупиться, ставили в колонну по 5-7 человек, стреляли разрывной пулей в затылок, сразу несколько граждан падало, а кто не был застрелен, в того стреляли вторично. Таким образом повторяли несколько раз. Закончился расстрел граждан, не имеющих золото, стали раздевать и тех граждан, которые откупились, и также ставили в колонну и расстреливали. В первый день расстрела было зверски уничтожено мужчин 100 человек, женщин 40 человек и детей от грудного и до 10-летнего возраста 10 человек.
Детей не расстреливали, а их убивал дрючком немецкий полицейский по имени Николай. В этом расстреле советских граждан принимали участие немцы (около 20 человек), я и полицейский хутора Первенец Устинский Володя.
После расстрела советских граждан, чтобы скрыть свои следы преступления, я организовал вывоз из села трупов в заранее приготовленную яму.
После того как немцы-палачи из села выехали, я обеспечил охрану оставшихся ещё в живых советских граждан, обречённых на смерть. Я выделил патрули для охраны граждан – Бондаренко Михаила и Ляшенко Фёдора Кирилловича, дал им инструктаж, чтобы они никого из советских граждан, обречённых на смерть, из сарая не выпускали, и всех задержанных подозрительных советских граждан в селе приводили в сарай. На этом мой трудовой день кончился.
На второй день к нам в село обратно приехал этот же состав из 20 немцев и коменданта. Приехали они к сараю, где содержались советские граждане, к ним подошёл я и заявил, что яма готова, и указал её место нахождения.
Тут же немцы всех советских граждан выгнали из сарая и под конвоем повели к яме. Я шёл вместе с немцами, указывал коменданту место нахождения ямы. Когда привели всех к яме, то повторяли тот же процесс, что и в первый день расстрела, то есть отобрали золото, раздевали донага и в затылок по несколько человек расстреливали. Всего на второй день было расстреляно около 350 человек, из них мужчин 100 человек, старух и девушек 230 человек и детей от грудного до 10-летнего возраста около 20 человек. Детей также убивал немец Николай дрючком. В этом расстреле принимали участие немцы, полицейский Устинский и я.
После расстрела советских граждан я постарался скрыть следы своей чёрной работы. Я приказал бригадиру Бондаренко привезти конопли, что и было сделано. Подвезли два воза конопли, обложили трупы коноплёй и подожгли.
В с. Петровка одна еврейка, чтобы спастись, вышла замуж за украинца, а в 1944 г., после освобождения территории, бросила мужа с сыном и вернулась в Одессу{71}.
Евреи из Очаковского сельсовета (400 мужчин, 600 женщин и 150 детей) были расстреляны у железнодорожного разъезда Мостовое{72}. Согласно обвинительному заключению по делу бывших членов отряда самообороны хутора Новая Америка (Фрёлих А. А. и 10 других) от 8 января 1966 г., в январе и в начале февраля 1942 г. у колодца близ с. Подолянка были расстреляны евреи из с. Подолянка, Сухая Балка и Степановка (в общей сложности, 960 человек); на хуторе Новоильинка в конце февраля или начале марта 1942 г. были уничтожены 180 евреев{73}. В частности, 31 января 1942 г. отряд «самообороны» хутора Новая Америка расстрелял 200 евреев из с. Подолянка{74}. Начальник жандармского легиона в Берёзовке майор Иоан Попеску докладывал 11 февраля 1942 г.:
31 января 1942 г. в еврейский лагерь в деревне Подолянка из деревни Новая Америка прибыла немецкая гражданская полиция в количестве 10 человек под командованием немецкого солдата. Она забрала из лагеря 200 евреев, отвела их на окраину деревни и казнила их путём расстрела.
Тела казнённых были сожжены, а имущество казнённых евреев было забрано немецкой полицией в деревню Новая Америка.
Подробности расстрела евреев из с. Подолянка мы находим в показаниях бывшего члена отряда самообороны хутора Новая Америка Петера Хекка{75}:
[...] В начале 1942 г., зимой, в январе или феврале – точно вспомнить я не могу – мы и другие полицейские отряда самообороны Новой Америки по приказу Адама Фрёлиха на двух или трёх санях или повозках – точно я вспомнить не могу – поехали из Новой Америки в Подолянку, чтобы расстрелять советских граждан, которые находились там в конюшне. Мы поехали через село Сухая Валка. У меня и других полицейских были винтовки русского образца, которые нам перед отъездом из Новой Америки выдал Адам Фрёлих. Вместе с винтовкой он выдал мне и патроны. Сколько их получил, я уже не знаю.
По прибытии в Подолянку мы все остались близ конюшни. Затем по приказу Адама Фрёлиха мы выгнали оттуда людей и велели им построиться в колонну. Среди них были женщины, дети и старики. Почти все они были евреями. Кто, кроме меня, выгонял людей из конюшни, я вспомнить не могу. Затем все приговорённые к смерти были отведены к заброшенному колодцу за селом Подолянка. Я не вёл людей, а ехал на санях или повозке слева от колонны [...] По дороге, я наблюдал за людьми в колонне. Их было около 200, точное количество указать не могу, в основном женщины, многие из которых несли на руках маленьких детей. Они не знали, куда их ведут, поэтому шли молча с поникшей головой. Женщины были закутаны в платки, так как была зима и было очень холодно. Люди должны были остановиться в 50 метрах от колодца. Адам Фрёлих по приказу коменданта Штеттлера заявил им, что тем, кто сдаст ценности и деньги, будет сохранена жизнь. Надеясь спасти свою жизнь, люди начали все отдавать. У тех, кто этого не сделал, ценные вещи были отобраны. Этим занимались Адам Фрёлих и я. Драгоценности были сложены на расстеленное одеяло. Когда всё было отобрано, людей заставили раздеваться до нижнего белья, группами их отводили на край колодца. Полицейские, которых было столько, сколько приводили людей к колодцу, убивали тех выстрелами в затылок. Сначала были расстреляны люди, которые не сдали никаких ценностей. Я лично застрелил из винтовки 4 женщин и одну ранил в плечо – в правое или левое, я уже не знаю.
Во время всего расстрела я находился среди полицейских и убивал указанных людей. Кто из полицейских стоял рядом со мной и расстреливал людей, я не знаю; я на это не обращал внимание. Я стоял в ряду полицейских справа, спиной к селу Подолянка и лицом к колодцу. Вид убитых женщин я не могу описать, так как евреи подводились так, что они стояли спиной ко мне.
Картина расстрела была ужасной. Люди, у которых не было маленьких детей, до самого расстрела молчали и не поднимали головы. Глаза матерей, нёсших маленьких детей, были безумными и страшными. Когда женщины с детьми были приведены к колодцу на расстрел, Петер Гертнер из своего пистолета сначала убивал детей – так, чтобы не женщины, а только дети были поражены. Он расстреливал детей, находящихся на руках у матерей. Прижимая к груди трупы своих детей, несчастные еврейки кричали от ужаса и сходили с ума. Затем полицейские выстрелами в затылок убивали и их.
Активным участником расстрелов евреев, находившихся в деревне Сухая Балка, был член отряда самообороны хутора Новая Америка Рафаил Гекк (Heck). На допросе в 1950 г. он подробно рассказал, как происходили эти убийства{76}:
Однажды утром в конце февраля месяца 1942 года, точно я сейчас дату не помню, к нам в помещение отряда «Сельбшуц» приехали из районного центра -с. Раштадт – немецкий комендант Штетлер, старший полицейский районной полиции «Сельбшуц» Керднер Пётр и два немца из личной охраны Штетлера -Кресс и Кари Валентин. Штетлер был вооружён пистолетом, а Кертнер, Кресс и Кари имели при себе автоматы. Немецкий комендант Штетлер приказал нашему начальнику отряда «Сельбшуц» Фрёлих Адаму Антоновичу срочно вызвать из квартир 12 человек полицейских, что и было немедленно исполнено. В числе вызванных полицейских был и я – Гекк. Одновременно с вызовом полицейских комендант Штетлер дал приказание приготовить три подводы. Когда все вызванные полицейские собрались в помещении отряда «Сельбшуц», Фрёлих Адам выдал каждому из нас по винтовке и по 25 штук патронов, которые я также получил. После раздачи оружия немецкий комендант Штетлер приказал всем собравшимся полицейским сесть на приготовленные подводы и следовать за ним.
В с. Новая Америка Штетлер нам ничего не сказал, на какую карательную операцию мы едем вместе с ним, но когда часов в 11 дня мы на подводах прибыли в деревню Сухая Балка, то Штетлер построил всех полицейских на улице и объявил, что сегодня под его руководством мы будем расстреливать евреев, которые привезены румынами из гор. Одесса и размещены временно в сараях в деревнях Сухая Балка, Степановка и Ильинка. Евреи содержались в тесноте в сараях, у которых крыши были полураскрыты, полы покрыты снегом и льдом. Измученные люди страдали от холода и истощения. Часть евреев находилась в пустых квартирах в деревне Подолянка. Все эти деревни до 1941 года имели один общий колхоз и входили в состав Веселиновского р-на Одесской обл. Расстояние между деревнями было небольшое – полтора-два километра.
Объявляя нам место и порядок расстрела, комендант Штетлер сказал, что евреи будут расстреливаться в 800 метрах от деревни Подолянка возле большого сухого каменного колодца глубиной примерно 12 метров. Расстреливать будут он, Штетлер, старший полицейский Керднер и немцы из личной охраны Штетлера -Кресс и Кари Валентин. Полицейские из отряда «Сельбшуц» села Новая Америка Фрёлих Адам, Браун Людвиг и Ренер Яков по приказанию Штетлера должны помогать расстреливать евреев из имевшихся винтовок. Остальные полицейские из отряда «Сельбшуц» села Новая Америка, как-то: Штикер Евгений, Келлер Адам, Лейднер Иван, Вильд Никодим, Гарехт Роман и Сайферт Антон должны группами приводить евреев из деревень к месту расстрела, подгонять евреев прикладами к колодцу, в котором горела специально припасённая солома, и после расстрела сталкивать их в горящий колодец. На меня, Антона Христиана, Марца Фёдора и Браунагеля Ивана немецкий комендант Штетлер возложил обязанность охранять место злодеяния, где происходил расстрел евреев и сбрасывание их трупов в горящий колодец. Мы с оружием в руках должны были следить за тем, чтобы никто из обречённых на казнь евреев не убежал, а также наблюдать за тем, чтобы никто из местных жителей не проник за запретную зону и не стал бы невольным очевидцем совершённого нами злодеяния над евреями.
Всего по этому зверскому плану, составленному немецким комендантом Штетлер[ом], возле деревни Подолянка в течение 3-4 часов нами было расстреляно и затем сброшено в горящий колодец человек 300 евреев. За точность названного количества казнённых евреев я не ручаюсь, так как после совершения нами злодеяния среди полицейских села Новая Америка ходили слухи о том, что нами было расстреляно 280 человек и даже называли 400 человек.
Среди расстрелянных евреев было много матерей с грудными детьми. Матерей расстреливали из автоматов Керднер Пётр, Кресс и Кари Валентин. Они же расстреливали и других. Грудных младенцев на руках у обезумевших матерей расстреливал из пистолета сам Штетлер. Среди зверски уничтоженных евреев были подростки, парни, молодые девушки, женщины и мужчины разных возрастов, а также дряхлые старухи и старики. Были среди них и целые еврейские семьи. Перед расстрелом лучшая одежда насильно снималась с жертв и складывалась на месте злодеяния. Таким образом, многие расстреливались в нижнем белье.
Штетлер перед расстрелом ограбил евреев, причём сделал он это обманным путём. Штетлер объявил евреям, что если они отдадут ему золотые кольца, браслеты, медальоны, золотые вещи, деньги и другие принадлежащие им ценности, в том числе и часы, то он им сохранит жизнь и расстреливать не будет. Евреи поверили этому обману и сдали Штетлеру все свои ценности, которые он после увёз с собой в немецкую комендатуру. Отобрав ценности у евреев, Штетлер тут же дал команду расстрелять их, что и было исполнено.
Место расстрела представляло из себя страшную картину. Душераздирающие крики и вопли умирающих евреев были слышны далеко за пределами места злодеяния. Многие евреи, чтобы ускорить конец своим страданиям, подходили к горящему колодцу и, не дожидаясь выстрела, сами бросались в указанный колодец. В том случае, когда окровавленные евреи падали после выстрелов возле колодца, Штетлер заставлял самих евреев сбрасывать трупы и раненых в горящий колодец. Когда расстрелы были закончены и трупы замученных жертв сброшены в горящий колодец, немецкий комендант Штетлер приказал старосте села Сухая Балка, фамилию его я забыл, засыпать колодец землёй, что и было сделано в нашем присутствии. Потом тот же Штетлер построги всех участников расстрела евреев и строго объявил, чтобы мы никому ничего не рассказывали об уничтожении нами евреев и держали это в тайне. Затем мы сели на свои подводы и разъехались по домам.
Как я заметил, немецкий комендант Штетлер отнятую им одежду у евреев отдал старосте деревни Сухая Балка. Куда девал одежду староста, мне не известно. После моего отъезда с места расстрела евреев Штетлер вместе со старшим полицейским Керднер[ом] Петром, Кресс[ом] и Кари Валентином оставался ещё на месте злодеяния...
Среди жертв был также один русский, немцы его отпустили, но он не захотел уходить и был расстрелян вместе со своей семьёй{77}.
Житель с. Степановка Яков Шульга (в 1942 г. – 37 лет) так описал последние дни жизни евреев, помещённых в это село{78}:
Зимой 1941-1942 гг. в наше село пригнали евреев общей численностью человек 250-300. С них преимущественно старики и дети и незначительный %, приблизительно человек 60, евреев среднего возраста. Евреев этих гнали румынские жандармы с гор. Одессы. Остановившись в с. Степановка, их согнали в с/хоз общину в конюшню, а сама румынская жандармерия разошлась по квартирам, оставив без охраны согнанных евреев. Согнанные евреи, видя, что охраны жандармерии нет, разошлись по домам жителей с. Степановка для того, чтобы обогреться от холода. Ко мне тоже пришло 19 человек евреев, которых я принял на квартиру. Эти евреи переночевали у меня до утра. Наутро поступил строгий приказ немецких властей о том, чтобы немедленно согнать разошедших по домам евреев в конюшню и взять под охрану. Для этой цели прибыли человек 6-7 немецких полицейских, и все евреи были согнаны обратно в конюшню и взяты под охрану немецкими полицейскими и выделенными для охраны жителями с. Степановки гр-ми Клименко,... Бевзюком...
Я, находясь дома, решил пойти посмотреть на согнанных в конюшню евреев. Придя к конюшне, я увидел, что согнанные евреи охраняются немецкими полицейскими и знакомыми мне гр-ми с. Степановка Клименко и Бевзюком. Я подошёл к ним и вижу, что немецкие полицейские обдирают одежду с еврейских стариков и детей. Я тоже начал снимать с них одежду. Первое пальто я снял с еврея средних лет 30-35, предложил ему снять и, несмотря на его сопротивление, я с него снял пальто суконное чёрного цвета и дал девочке Чухлеб Рае, а с неё взял фуфайку и отдал еврею, с которого снял пальто... Я начал снимать одежду с еврейских детей. Так, я снял пальто с еврейской девочки возрастом 13-15 лет, которая осталась в одном платье. Это снятое мною пальто я отдал девочке с. Степановка Кривич Лидии, у которой взял фуфайку и бросил этой еврейской девочке. Ограбив эту девочку, я поймал еврейку-старуху приблизительно 50-60 лет и снял с неё красное зимнее пальто, которое отдал мальчику с. Степановка Морозовскому Виктору. В последнего взял бывшее на нём пальто и бросил его этой старухе-еврейке. Потом поймал еврейского мальчика приблизительно 15-16 лет, снял с него полупальто и дал мальчику с. Степановки Соколову Дмитрию, у которого взял бывшую на нём фуфайку и отдал этому еврейскому мальчику. И ещё раз взял у еврейского ребёнка, не помню, кому дал это пальто...
Кроме меня, участвовали в ограблении ещё жители с. Степановка, к. т. Клименко... Бевзюк... Березавчук... Рак..., которые занимались отбиранием вещей у евреев, то есть запасённой одежды в узлах и др. вещей. Одежды, находившейся на евреях, я не видел, снимали они или нет, но узлы толкали домой, а снятие одежды с евреев производил только я сам...
Согнанные в конюшню евреи содержались приблизительно около 1 месяца, после чего прибыл немецкий полицейский в чине капитана, который объявил согнанным евреям, что они перегоняются в другой лагерь. Всё еврейское население, которое могло двигаться пешим порядком, было под командой немецких полицейских выгнано на улицу и в этапном порядке начали двигаться в направлении с. Подолянка. Детей и стариков-евреев, не смогших следовать этапным порядком, грузили на гарбы с соломой и везли вслед за этапируемыми пешими евреями. Всех этих евреев согнали к колодцу, находящегося приблизительно в 2-х км от с. Степановки, расстреляли, трупы сгрузили в колодец и сожгли...
...Сам лично видел, что после расстрела гр-не с. Степановки Ясько Дарья, Бунба Ефросинья, Соколова Агафья таскали с места казни евреев одежду, снятую с трупов замученных, которую присваивали в своё личное пользование.
3 марта 1942 г. были расстреляны около 960 евреев, находившиеся на территории Покровского сельсовета: около 600 – из с. Покровка (расстреляны у с. Дмитровка) и 360 – из хутора Шмальца (ныне с. Новая Степь){79}.
4 марта были убиты 570 евреев (110 мужчин, 305 женщин и 155 детей) из Нововоскресенского сельсовета: 140 – у с. Бузоварово, 220 – у с. Нововоскресенка и 210 – у с. Янчелово (находились в с. Рожково){80}. Убийство евреев в с. Янчелово бывший старший полицейский Жорж Жученко (в 1941 г. – 17 лет) описал следующим образом{81}:
[В январе 1942 г.] в наше село прибыл этап еврейской национальности в количестве 150 человек, из которых отправлено 30 человек в с. Н. Воскресенку, а 50 человек – в с. Безуварово, 70 человек остались в нашем с. Янчелово...
Днём охранял обречённых на смерть советских граждан еврейской национальности, которые помещались в конюшне. Днём ходил по дворам и говорил этим гражданам, обречённым на смерть, чтобы направились в лагерь (конюшню). Я разрешал давать [евреям] продукты питания населению нашего села, но у Литвиновой Екатерины разбил тарелку с холодцом, которую она принесла и начала разменивать за пищу разную одежду. У Дикусар М. Ф. я отобрал суп и раздал евреям. Но палкой я никого из евреев не избивал, а на квартире у Синяковой А. Е. содержались евреи – три человека, которых я выгнал в шею.
В марте-месяце 1942 г. в наше село приехали 12 человек незнакомых мне немецких полицейских, из которых 8 человек уехали дальше в село Н. Воскресенку, а на другой день после происшествия, то есть после расстрела граждан в с. Н. Воскресенка, обратно остальные 8 человек прибыли в наше село. На другой день утром находящихся у нас евреев вывели их из конюшни и строем повели к месту расстрела, но я сам не видел самый процесс расстрела. В нашем селе было расстреляно около 70 человек.
Находившиеся в селе евреи подвергались издевательствам, избиению и грабежам со стороны местных полицейских, особенно со стороны 17-летнего старшего полицейского Жученко. Свидетель Анна Синякова (в 1942 г. – 30 лет) вспоминала{82}:
