Текст книги "Холокост в Украине: Рейхскомиссариат «Украина», Губернаторство «Транснистрия»: монография."
Автор книги: Александр Круглов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 64 страниц)
Эта работа состояла в том, что арестованные люди нееврейской национальности вырыли огромную яму за помещением, где размещалась полиция... у всех евреев, обречённых на расстрел, были отобраны личные вещи, а также все они были раздеты, и их одежда хранилась на складе полиции... Расстреливали, как рассказывали присутствовавшие при этом полицейские, гестаповцы, приехавшие из г. Белая Церковь. Всего было убито свыше 200 человек евреев.
В августе-сентябре 1942 г. были истреблены все оставшиеся евреи в Жашковском р-не. Так, в с. Багва, Сорокотяга и Тетеревка украинские полицейские в течение недели вылавливали евреев и расстреливали их в 3 км от Тетеревки, примерно в 900 метрах южнее дороги Тетеревка – Сорокотяга, где была вырыта яма; всего из трёх сёл было убито около 300 человек. В самом Жашкове в сентябре в 1 км восточнее города в карьере райагростроя были расстреляны свыше 100 евреев. Столько же евреев расстреляли на западной окраине с. Конела и неустановленное количество – из с. Юстинград (Соколовка){140}.
Последние «еврейские акции» в области в 1942 г. были проведены в сентябре в Монастырище и в ноябре в Пятигорах. В Монастырище были расстреляны некоторые из 120-140 оставленных специалистов и ремесленников; в ноябре в посёлке уничтожена ещё одна группа евреев в наказание за побег 8 человек{141}. В Пятигорах 16 ноября в парке МТС были расстреляны 133 еврея, собранные со всего Тетиевского р-на{142}. Участник расстрела, бывший полицейский Тетиевской районной полиции Марьян Гис, на допросе в 1944 г. показал{143}:
На операцию по расстрелу евреев в с. Пятигоры осенью 1942 г. выезжала полиция из Тетиева, из Ставищ и жандармерия Тетиевского района. Всего в Пятигоры на расстрел евреев приехало около 55-60 человек полицейских и 3 немца. Из немцев были участковый вахмистр Тетиевской жандармерии Побыл, начальник Тетиевской жандармерии Гофман и участковый вахмистр Тетиевской жандармерии по имени Адольф, но фамилии его я не знаю... До выезда в Пятигоры полиция по всем сёлам собрала проживающее в этих сёлах еврейское население и на лошадях направила евреев в Пятигоры. В Тетиеве полиция арестовала 7 семей, фамилии которых я не помню.. Поехав в с. Пятигоры, Тетиевская полиция захватила с собой всех задержанных евреев. Когда мы приехали в Пятигоры, туда были привезены евреи из других сёл Тетиевского района (из Кашперовки, из Дибровки, Горошково, из Пятигоры и из Тетиева). Всего в Пятигоры было собрано 140-150 евреев разного возраста и пола. Среди них было около 80 детей разного возраста, женщины, старики. Мужчин-евреев было не более 5, так как их немцы расстреляли раньше. Всех евреев закрыли в помещение, и целый день полицейские вылавливали по сёлам оставшихся одиночных евреев.
Вечером начальник жандармерии немец Гофман и начальник полиции Куровский собрали всех полицейских и Куровский нам сказал: «Завтра рано утром будем расстреливать всех евреев, и каждый полицейский должен расстрелять лично 5 человек. Так сказал господин Гофман».
Рано утром всех евреев вывели из помещения, где они находились, окружили полицией и повели в Пятигорскую МТС, там их загнали в холодный гараж. Было очень холодно, дул морозный ветер. Метрах в 50 от гаража была старая канава. евреев стал раздевать немец Адольф, и группами по 5-8 человек их направляли из гаража к канаве. Снимали всю верхнюю одежду, платки и с некоторых снимали хорошую обувь. Грудных детей от гаража к канаве несли матери на руках. К канаве пошли немцы Гофман и Побыл. С немцами пошли добровольно расстреливать евреев полицейские: Куровский Иван, Синявский Кирилл, Фаер Иван, Бас и несколько полицейских из Ставищанской полиции, фамилии которых я не знаю. Остальные полицейские стояли и охраняли помещение гаража, где находились евреи. Группы евреев на расстрел провожали полицейские по назначению немца Адольфа. Расстрел производился из пистолетов и винтовок. Лично я был от места расстрела в метрах пятидесяти, стоял за сараем, так как не мог смотреть на расстрел. Евреи гили на расстрел молча. Только в сарае плакали дети. Когда расстреляли три группы по 5-8 человек, то на место расстрела приехал на легковой машине немец обер-лейтенант, фамилию которого я не знаю. Этот немец пошёл к месту расстрела и через некоторое время мы узнали, что обер-лейтенант запретил заставлять полицейских расстреливать насильно и разрешил это делать только тем, кто сам желает.
Среди еврейских женщин была одна гражданка Лысенко Вера, которую я знаю с 1927 г. С Лысенко Верой была в сарае её родная мать. Они были уже раздеты и ожидали своей очереди на расстрел. Я подошёл к немцу Адольфу и сказал ему, что Лысенко Веру и её мать я знаю с 1920 г., и они крещённые. Вера Лысенко – жена украинца, от которого у неё трое детей, и они ничего общего с евреями не имеют. Немец Адольф сказал, чтобы гражданка Лысенко Вера отошла в сторону, обещая потом разобраться. Вместе с Верой отошла в сторону её мать, но немец Адольф вернул мать обратно. Лысенко Вера стала просить свою мать пойти в общую группу евреев, назначенных к расстрелу, заявив: «Иди мама, а то через тебя расстреляют и меня, а у меня дети». Мать Веры Лысенко вернулась и была расстреляна. О том, что они крещённые заявили ещё две девушки из Пятигор и их тоже отвели в сторону. Я спросил немца Адольфа, куда их отвести в полицию, на это немец мне ответил: «Да, отведи в полицию». Я взял двух девушек из Пятигор и увёл их в полицию и на территорию МТС к месту расстрела больше не возвращался.
В декабре украинские полицейские в с. Лука (Таращанский р-н) арестовали одну еврейскую семью (6 человек), которая была доставлена в Таращу и там расстреляна{144}.
В общей сложности, в 1942 г. в области убито около 9000 евреев.
В последующее время в разных населённых пунктах области продолжалось выявление евреев и даже полуевреев, которые после ареста уничтожались. Так, 21 января 1943 г. комендант украинской полиции в Дымере Пётр Репик и районный шеф А. Блюшке составили рапорт посту жандармерии в Дымере, в котором сообщали, что в с. Гавриловка (Дымерский р-н) живёт семья убитого в 1942 г. при попытке бегства Семёна Рушиянса, состоящая из его жены Марии и двух детей 4 и 7 лет. Далее в рапорте указывалось, что Мария Рушиянс
...Имеет документы, что она украинка, а дети полу жиденята, однако она очень похожа на жидовку... Гр.[ажданка] Рушиянс Мария в с. Гавриловка является очень опасным человеком, который угрожает отдельным лицам и селу, о чём к сему прилагаем отношение Гавриловской сельуправы и гр. Кравченко Я. Мы поддерживаем требование населения, как это нам заявляют, и просим обратиться с этим делом к гебитскомиссару г. Иванков, чтобы дал своё решение отправить её из нашего района с детьми по назначению гебитскомиссара{145}.
Еврейские рабочие лагеря.
В 1942-1943 гг. в южной части области функционировал ряд еврейских рабочих лагерей, заключённые которых использовались в основном на дорожных работах. Только в гебите «Звенигородка» (Звенигородский, Шполянский, Катеринопольский, Ольшанский и Мокрокалигорский р-ны) в мае 1942 г. в рабочих лагерях находились 819 евреев{146}.
В Катеринопольском р-не были созданы три рабочих лагеря. Так, в мае 1942 г. 255 евреев из Шполы были помещены в лагерь в с. Бродецкое и использовались на дорожных работах; 15 декабря 1942 г. они были убиты. В этот же день уничтожены и 105 евреев в лагере в с. Шестаково (6 км южнее Катеринополя). На их место привезли 250 румынских евреев, которые также были расстреляны{147}. Еврейский рабочий лагерь также существовал в с. Ерки (6 км севернее Катеринополя). В карьере близ села в двух могилах захоронены 220 евреев{148}.
В мае 1942 г. был также создан лагерь в с. Искренное (Шполянский р-н); заключёнными были 300-350 евреев из Шполы и Звенигородки. Лагерь находился в двойном подчинении. В производственно-технологическом отношении он подчинялся Организации Тодт, а в отношении обеспечения рабочей силой, охраны и безопасности – СС и полиции. Работали евреи в каменном карьере, жили в свинарниках, огороженных колючей проволокой. Обессилившие заключённые расстреливались. Таких расстрелов было по крайней мере два: в первый раз были убиты 30-35 человек, во второй – 7-8 человек. Лагерь был ликвидирован в конце ноября 1942 г. путём перевода заключённых в другой рабочий лагерь{149}.
Работоспособные евреи из Звенигородки (300-350 человек) сначала были помещены в лагерь (конюшня) в с. Неморож (5 км северо-западнее города) и использовались на дорожных работах (ремонт и чистка дороги на Лысянку). В конце мая 1942 г. 150 человек перевели во вновь созданный лагерь в с. Смильченцы (Лысянский р-н), где 2 ноября 1942 г. 50 человек были расстреляны; с ними были расстреляны и евреи из лагеря в с. Неморож. Остальные евреи из лагеря Смильченцы были переведены в лагерь в с. Будище (Лысянский р-н), а 8 мая 1943 г. – вновь в с. Неморож, где 23 августа 1943 г. были расстреляны{150}.
Кроме гебита «Звенигородка» еврейские рабочие лагеря находились в 1942-1943 гг. и в других районах области – в с. Осотная, Орадовка, Талалаевка, Ивангород, Малая Севастьяновка Христиновского р-на, в с. Буки Маньковского р-на. Заключённые этих лагерей также были уничтожены во второй половине 1943 г., в Христиновском р-не – в декабре 1943 г.
В с. Буки лагерь был создан в апреле 1942 г. В него были помещены трудоспособные евреи из самого села, а также евреи из окрестных населённых пунктов. Так, 18 апреля 1942 г. в лагерь доставили несколько десятков евреев из Маньковки, 25 апреля 1942 г. – несколько десятков евреев из Пятигоры. Лагерь находился в бывшей помещичьей усадьбе в 1, 5 км от центра села. Он был обнесён колючей проволокой и охранялся украинскими полицейскими. Заключённые лагеря работали в каменоломне, а также на строительстве и ремонте дороги. Лагерь был ликвидирован в 1943 г. путём расстрела заключённых. В общей сложности, в 1942-1943 гг. в лагере погибли свыше 150 евреев{151}.
В лагере Ивангород, созданном в мае 1942 г., вначале находились украинские евреи. В середине июня 1942 г. этот лагерь был временно расформирован, заключённые переведены в лагерь Тарасовка. Лагерь был вновь создан 18 августа 1942 г., когда в него были помещены румынские евреи{152}. 11 ноября и 14 декабря 1942 г. в него из лагеря Михайловка были доставлены соответственно около 100 и 120 человек{153}. Заключённые размещались в школе и использовались на дорожных работах. В лагере имели место расстрелы заключённых. Так, в конце апреля 1943 г. в связи с восстанием в гетто Варшавы в лагере были отобраны около 90 старых, больных евреев и детей и отправлены на расстрел в лагерь Краснополка, а в июне 1943 г. в связи с побегом трёх заключённых были отобраны и расстреляны 13 человек{154}. Лагерь был ликвидирован в сентябре 1943 г.: примерно 80 заключённых были переведены в лагерь Орадовка, ещё одна часть – в лагерь Талалаевка и примерно 30 человек отправлено на расстрел в лагерь Краснополка{155}.
В с. Талалаевка лагерь существовал, по крайней мере, с начала 1943 г. В этот лагерь были помещены группы евреев из лагерей Теплик, Оситна, Ивангород, Краснополка. Заключённые размещались в сарае, где спали на соломе. Лагерь был ликвидирован 17 декабря 1943 г. путём расстрела заключённых. Накануне расстрела из лагеря, в котором тогда находились 222 заключённых, бежали 156 человек, из них 30 были вновь схвачены{156}.
В с. Орадовка лагерь был создан в августе 1943 г., когда в село доставили примерно 80 евреев из лагеря Ивангород. Под лагерь была отведена овчарня, которую заключённые должны были сами обустроить и обнести колючей проволокой. Лагерь был ликвидирован 17 декабря 1943 г. путём расстрела 92 заключённых{157}.
В с. Осотная (Оситна) лагерь существовал с мая 1942 г. Сначала в нём находились украинские евреи, а поздней осенью 1942 г. в лагерь были доставлены румынские евреи из лагеря Нараевка. В лагере содержались примерно 150 евреев, которые размещались в школе на окраине села. Заключённые использовались на дорожных работах, которыми руководила фирма Ufer (Koblenz). Осенью 1942 г. в лагере были отобраны и расстреляны примерно 15 нетрудоспособных заключённых. Лагерь был ликвидирован в конце 1943 г. Согласно показаниям производителя работ Йоханн Вольф (Johann Wolf), заключённые (80-100 человек) были переведены в другой лагерь, но, скорее всего, они были расстреляны{158}.
10 марта 1944 г. был ликвидирован последний еврейский рабочий лагерь в области, находившийся в пос. Монастырище. В этот день все заключённые (70 человек) были расстреляны в доме, где они жили, а сам дом был сожжён вместе с трупами людей{159}.
Убийство евреев-военнопленных.
Наряду с еврейским гражданским населением на территории области в 1941-1942 гг. имели место и массовые казни евреев-военнопленных. Так, 14 и 18 октября 1941 г. взвод зондеркоманды 4а расстрелял в Борисполе 1109 евреев-военнопленных. В соответствующем Ereignismeldung UdSSR об этом говорится следующее{160}:
Среди казнённых зондеркомандой 4а во второй половине октября 1941 г. наряду с относительно небольшим числом политических функционеров, активных коммунистов, саботажников и т. д., имеются, в первую очередь, евреи и большую часть из них составляют евреи-военнопленные, переданные вермахтом. По просьбе коменданта лагеря военнопленных в Борисполе, взвод зондеркоманды 4а расстрелял 14 октября 1941 г. 752 и 18 октября 1941 г. 357 евреев-военнопленных, среди них несколько комиссаров и 78 раненых евреев, переданных лагерным врачом. Одновременно этот же взвод казнил 24 партизан и коммунистов, арестованных ортскомендантом в Борисполе. В связи с этим следует заметить, что беспрепятственное осуществление акций в Борисполе в первую очередь объясняется энергичной поддержкой со стороны местных ведомств вермахта.
В этом же месяце во время этапирования 5000 пленных из района Яготина в Дарницу охрана расстреляла как евреев будто бы 2000 человек{161}. В самой Дарнице 20 октября 1941 г. были расстреляны 100 евреев-военнопленных, а в марте 1942 г. – 443{162}.
В Умани 8 октября 1941 г. 304-й полицейский батальон вместе с местными евреями расстрелял и 600 военнопленных-евреев, выявленных в тамошнем лагере военнопленных{163}.
В лагере военнопленных в Белой Церкви 7 ноября 1941 г. были расстреляны 250 евреев и спустя некоторое время – ещё 26 человек. Выявление и расстрелы евреев в лагерях военнопленных в городе проводились систематически – в общей сложности, октябре-ноябре 1941 г. были расстреляны более 500 человек{164}.
Убийство иностранных евреев.
В апреле 1943 г. в больницу в с. Макаров были помещены 5 больных венгерских евреев, прибывших из Киева. После излечения они пришли в украинскую полицию, чтобы получить документы на проезд в Житомир. Украинские полицейские отвели их к колхозному складу и там расстреляли. На следующий день там же был расстрелян выписанный из больницы ещё один венгерский еврей, который также имел неосторожность явиться в полицию за документами{165}.
Кроме венгерских евреев, на территории области в 1942-1943 гг. имели место убийства евреев из Бессарабии (Молдова), которые содержались в различных рабочих лагерях.
Общее количество жертв.
В совокупности, в 1941-1943 гг. в области разными способами было истреблено около 38000 евреев, в том числе более 33000 евреев из числа гражданского населения.
КИРОВОГРАДСКАЯ ОБЛАСТЬ.
Количество евреев в области накануне войны.
Согласно переписи населения 1939 г., в Кировоградской обл. имелось 26419 евреев{1}. По городским поселениям и некоторым районным центрам евреи распределялись следующим образом{2}:
Город
Кол-во евреев
Уд. вес евреев %
Кировоград
[1]
14641
14,58
Александрия
1420
7,19
Златополь
1047
26,00
Ново-Украинка
802
5,13
Бобринец
654
7,19
Знаменка Первая
563
3,86
Ново-Георгиевск (Светловодск)
381
4,10
Ново-Миргород
315
13,24
Шевченково (Долинская)
245
2,45
Малая Виска
207
2,56
Помошная
175
3,36
Прочие городские поселения (4)
96
0,48
20546
Районный центр:
Каменка
618
7,92
Александровка
565
10,04
Добровеличковка
366
10,30
Ново-Архангельск
209
3,88
Новая Прага
113
1,19
Тишковка
138
2,25
Ровное
106
1,36
В отдельных сельских районах проживало следующее количество евреев{3}:
Каменский
119
Елизаветградский
148
Подвысоковский
727
Тишковский
7
Александровский
117
Ровенский
17
Добровеличковский
62
Александрийский
117
Устиновский
353
Компанеевский
117
Новоархангельский
123
Чигиринский
116
Песчанобродский
234
Знаменский
108
Бобринецкий
189
Новогеоргиевский
108
Хмелевской
176
Великовисковский
101
Новопражский
57
Новгородковский
100
другие (10)
662
В области по состоянию на 1931 г. имелись два еврейских сельсовета (Израилевский Устиновского р-на и Покотиловский Новоархангельского р-на), а также один еврейский поселковый совет (Златопольский).
Истребление евреев области в августе – декабре 1941 г.
Область была оккупирована в августе 1941 г., в том числе г. Кировоград -14 августа.
На 23 августа 1941 г. в городе были зарегистрированы 4016 евреев{4}. Вскоре в Кировоград из Умани прибыла зондеркоманда 4b из состава айнзатцгруппы С, которая и совершила первые расстрелы евреев. Так, с 23 августа до 5 сентября команда расстреляла 435 евреев{5}, а 6-12 сентября – ещё 290 евреев, в основном из числа интеллигенции{6}. Согласно приговору суда присяжных Дюссельдорфа от 12 января 1973 г. по делу бывших членов зондеркомманды 4b{7}
Во время пребывания команды в Кировограде будто бы, согласно обвинению, обвиняемый [фюрер зондеркомманды 4b штурмбанфюрер СС] Херрман приказал осуществить минимум 5 расстрелов, а обвиняемый [«шписс» – старшина команды] Хупп выделял необходимых для этого членов команды (пункты 3-7 обвинения); при этом будто бы в случаях 3-5 в овраге за городом в совокупности было убито минимум 180 евреев, коммунистов и политкомиссаров Красной Армии, в то время как в случае 6 в противотанковом рву были расстреляны 30-40 евреев и коммунистов и в случае 7 в заранее вырытой яме – 10-12 человек [...]
Суд присяжных установил следующее: после того как команда прибыла в город, она расквартировалась в здании школы. Часть помещения служила квартирой, другая часть – временной тюрьмой. С помощью местной милиции и дружески настроенных жителей стали производиться аресты оставшихся в городе евреев, коммунистических функционеров, активных членов партии и прочих «потенциальных противников» национал-социалистского режима [...] Однажды минимум на одном грузовике самое меньшее 20 евреев, в том числе старики, а также родители с детьми, под охраной членов команды были отвезены из тюрьмы в одно место в окрестностях города, где находилось углубление в земле в форме большой щели [...] Грузовик остановился на некотором удалении от щели. Жертвы должны были слезть и затем поодиночке, один за другим, отводились на край щели. Там они становились лицом к щели, члены команды убивали их выстрелом в затылок и затем сталкивали в щель. После окончания акции щель была или взорвана ручными гранатами или засыпана землёй [...] Вскоре после этого там же произошёл новый расстрел. Жертвами вновь были минимум 20 еврейских жителей города, среди них вновь старики и родители с детьми [...] Была ли у щели третья казнь, в ходе судебного разбирательства точно установлено не было. Новая акция по убийству касалась группы минимум в 20 мужчин – местных жителей. Они в грузовике были отвезены из тюрьмы в находившийся за городом бывший противотанковый ров и там расстреляны членами команды под руководством [оберштурмфюрера СС] Буссингера [...] Во время по меньшей мере ещё одной казни[...] была расстреляна группа в составе минимум 10 местных жителей, среди которых находились по крайней мере 2 женщины [...] Руководителем экзекуционной команды был обвиняемый Эберт. Близ бывшего противотанкового рва или собственно для этой цели заранее вырытой яме жертвы должны были покинуть грузовик и бывшим обвиняемым Вальтер и несколькими другими членами команды поодиночке отводились на край рва или ямы. Там они должны в соответствии с постоянной практикой команды стать лицом ко рву или яме, получали пулю в затылок и падали вглубь. Обе последние жертвы были две женщины. Обвиняемый Эберт и бывший обвиняемый Вальтер взяли их на месте стоянки грузовика и повели на место казни. Там обвиняемый Эберт выстрелил из служебного пистолета в затылок приведённой им женщины и ударил её одновременно ногой в зад, так что она кубарем полетела в ров или яму. Бывший обвиняемый Вальтер оказался не готовым убить «свою» жертву и заявил: «Я не могу». Тогда обвиняемый Эберт оттолкнул его и сам застрелил и эту женщину. После окончания акции обвиняемый Эберт стал упрекать бывшего обвиняемого Вальтера за его поведение и, намекая на факт, что он был носителем золотого значка НСДАП, обругал его словами: «Я считал тебя прекрасным наци, а ты оказался трусливой свиньёй!» [...]
В расстрелах в Кировограде принимал участие и бывший переводчик в зондеркоманде 4b унтершарфюрер СС Курт Гёрке (Kurt Görcke). В приговоре по его делу мы читаем{8}:
В Кировограде во время пребывания там обвиняемого зондеркоманда убила примерно 800 человек. Однажды он был назначен для расстрела советских граждан. Количество расстрелянных в этот день советских граждан составило примерно 130, среди них находились примерно 30 женщин. Обвиняемый лично убил выстрелом в затылок 30 мужчин. Среди расстрелянных было несколько кандидатов КПСС(б). Расстрел производился в противотанковом рву за городом. Этот противотанковый ров служил местом расстрела в течение всего времени пребывания команды в Кировограде [...]
Кировоград. Колонна евреев направляется на работу. На обороте фото надпись: «Евреи должны работать. Кирово». (Петренко I. Д. Нацистський окупаційний режим на Кіровоградщині 1941-1944 рр. – Кіровоград, 2014. – С. 368)
В ходе преследования евреев у команды СД возникли определённые «трудности», которые в Ereignismeldung UdSSR № 94 от 25 сентября 1941 г. описаны следующим образом:
В Кировограде стало известно, что евреи у действующих там чиновников по регистрации попытались добыть документы с фальшивой национальностью. Нескольким евреям даже удалось с помощью фальшивых документов занять различные административные должности, где они в смысле уже ранее искусной протекционистской экономики занимались этим «перекрещиванием». Украинское население из страха перед местью евреев часто не решалось доносить. По случаям такого рода нами предпринимались самые строжайшие меры.
Трудности возникли и вследствие того, что евреи часто являются единственными специалистами в определённых профессиях. Так, единственными шорниками и единственными способными работать портными в Ново-Украинке являются евреи. В других населённых пунктах к столярным и слесарным работам могли быть привлечены также только евреи. Этот недостаток специалистов во многом обусловлен безудержной принудительной эвакуацией Советами способных украинцев. Чтобы не поставить под угрозу восстановление или сразу ставшие необходимыми ремонтные работы у проходящих подразделений, выявилось необходимым особенно старых еврейских специалистов временно не подвергать казни.
Штаб айнзатцгруппы С, который с 20 августа до 25 сентября находился в Ново-Украинке, решил «еврейский вопрос» в этом городе, расстреляв «несколько сотен еврейских мужчин, женщин и детей»{9}.
Убийства евреев в районе Ново-Украинки нашли отражение в нескольких Ereignismeldung UdSSR. Из Ereignismeldung UdSSR № 86 от 17 сентября 1941 г.:
Штаб группы в Ново-Украинке и окрестностях провёл несколько акций по захвату функционеров, террористов и бродяжничающих евреев. Между прочим, была задержана группа евреев, которые везли на повозке награбленное имущество. Евреи были расстреляны, а товары распределены среди населения. В Злынке во время ночной акции были выслежены и прикончены 2 руководящих коммуниста. По доносам и в ходе контроля дорог во время служебных поездок были расстреляны несколько евреев и большевистских агентов.
Из Ereignismeldung UdSSR № 94 от 25 сентября 1941 г.:
...Штаб группы в последние дни сумел ликвидировать 4 политических функционера и агента НКВД, 6 асоциальных элементов (цыгане) и 55 евреев...
В отчёте ортскомендатуры I/829, Ново-Украинка, от 14 сентября 1941 г. за 1-14 сентября 1941 г. значится{10}:
В г. Ново-Украинка в настоящее время находится ещё только 82 еврея (мужчины, женщины и дети). Имущие евреи бежали вместе с Советами. Оставшиеся евреи ежедневно привлекаются к работам. За урегулирование также в этом отношении взялась команда полиции безопасности.
Участвовавший в расстрелах в окрестностях Ново-Украинки бывший радист в штабе айнзатцгруппы С Вильгельм Кибах (Wilhelm Kiebach) на допросе в качестве свидетеля 1 ноября 1963 г. показал{11}:
[...] Вероятно, это было в сентябре 1941 г., когда вновь однажды оберштурмфюрер Бройн [Breun] должен был установить, кто из радистов свободен от службы. Я был единственным в этот день, кто был свободен от службы. Мои товарищи Ауэрбёк и Брандль, которые также были радистами, остались. Затем я должен был явиться к «шписсу» Бидерману. Там уже была определена вся команда, которая должна была отправиться на операцию. «Шписс» Бидерман не сказал, что речь идёт о казни. Возможно, он сам это не знал, но он говорил только об операции. Построившаяся команда численностью около 20 человек поехала на машине для рядового состава, так называемой полицейской машине, на место казни. Оно находилось примерно в часе езды от Ново-Украинки, возможно, в западном направлении. С нами в машине для рядового состава также поехали несколько офицеров. Я не могу сказать, кто это был. Возможно, дополнительно поехала легковая машина с офицерами, так как на последующем расстреле присутствовал украинский профессор. Я уточняю: этот украинский профессор был не на месте казни, а только на месте сбора евреев, в спортзале. О каком населённом пункте шла речь, я уже при всем желании сказать уже не могу. Это была небольшая деревня. Во всяком случае, все евреи, и притом мужчины, женщины и дети, были в спортзале. Оттуда они были нашей командой препровождены за населённый пункт в овраг. Я сам был назначен в оцепление и находился в нём с другими товарищами. Что касается количества евреев, то я должен сказать, что их могло быть около 100. Расстрел на месте казни я не видел, а только слышал выстрелы. Мимо моей позиции, насколько я помню, евреев вели группами примерно по 10 человек. С этого места до ямы было ещё метров 10. Оттуда другие товарищи их отводили к яме. Я только непродолжительное время видел стрелков в яме. Они стояли не в яме, а у ямы. В саму яму нельзя было посмотреть. Речь шла о 3 членах штаба группы, которые фигурировали качестве стрелков. Двух я уже не помню. Мне только ещё известно, что среди стрелков был некий гауптшарфюрер Кёльдорфер или Кельдорфер [...] Вероятно, яма или овраг после окончания расстрела были засыпаны украинской милицией. Я это не видел, но я так считаю [...]
Упомянутый в показаниях Кибаха Алоиз Кёльдорфер (Alois Köldorfer) был шофёром в штабе группы и несколько раз участвовал в «еврейских акциях» в районе Ново-Украинки. В его показаниях мы находим следующее описание некоторых акций{12}:
Я очень хорошо помню акцию по расстрелу евреев, в ходе которой у ямы стреляли только офицеры СС, а я и ещё один шофёр должны были производить добивание.
...Это было под вечер, когда я от оберштурмфюрера СС Бройна получил приказ выехать в качестве шофёра на операцию. Я должен был вести PKW [Personenkraftwagen – легковая машина]. В моей PKW сидели штурмбаннфюрер СС д-р Хоффман, оберштурмфюрер Бройн и неизвестный мне офицер СС из другого подразделения. Мы ехали на двух или трёх PKW. В другой PKW сидел оберштурмфюрер СС д-р Кригер. Я полагаю, он сам вёл свою PKW; был ли это легковой вездеход, я уже не помню. Одну PKW вёл шофёр СС из неизвестного мне подразделения. Я это точно помню, так как он позднее должен был вместе со мной производить добивание. Насколько я помню, поехали 8 офицеров СС, а именно 4 офицера СС из штаба EG C-Хоффман, Кригер, Эрнст и Бройн и 4 офицера СС из неизвестного мне подразделения, вероятно, как гости. Мы ехали примерно полчаса из Ново-Украинки до одного небольшого населённого пункта. Здесь я увидел, как полицейские нашего штаба и эсэсовцы нашего штаба... вместе с местной милицией выгоняют евреев (мужчин, женщин и детей) из их домов на улицу. Евреи были построены в колонну и угнаны из населённого пункта. Примерно в 1000 метрах от населённого пункта на открытой местности была яма. Насколько я помню, это была песчаная яма, которая была только расширена. Я с незнакомым шофёром остался стоять на дороге у наших машин. Отсюда мы могли видеть, как евреи (мужчины, женщины и дети) были пригнаны к яме. Стреляли только вышеназванные офицеры. После того как прозвучали первые выстрелы, штурмбаннфюрер Хоффман нас обоих шофёров позвал к яме. Офицеры СС стреляли так плохо, что жертвы не были мертвы и ещё живыми лежали в яме. Штурмбаннфюрер Хоффман ругал своих офицеров СС за плохую стрельбу. Мы получили приказ забраться в яму и из наших пистолетов произвести добивание. Затем мы, шофёры, каждый раз после того как офицеры СС расстреливали группу жертв и они падали в яму, забирались в яму и добивали ещё живые жертвы. Когда яма была наполнена, мы оба производили добивание с края ямы.
...В ходе этой акции, насколько я помню, офицерами СС были расстреляны более 100 евреев – мужчин, женщин и детей...
Я участвовал в ещё одной акции по расстрелу евреев, в ходе которой были расстреляны несколько сот еврейских мужчин, женщин и детей. Также на эту акцию я получил приказ оберштурмфюрера СС Бройна, который как командир радиовзвода был моим непосредственным начальником, явиться для операции к «шписсу» полиции. Со мной Бройн также отправил механика Кибаха.
Мы выехали из Ново-Украинки со всеми имеющимися у штаба группы силами на одном MLKW полиции, на «Flitzer»{13} полиции, на 4 PKW и одном мотоцикле. Мотоцикл вёл некий Молтон [правильно: унтерштурмфюрер СС Виктор Войтон]...
Я припоминаю, что мы приехали в один населённый пункт, в котором в одном большом зале были собраны еврейские мужчины, женщины и дети. Наши машины поехали сразу на место казни, где уже была приготовлена яма. Место казни находилось примерно в 0,5-1 км от населённого пункта. Вскоре были приведены жертвы. «Шписс» здесь, на месте казни, как и в других случаях, назначил стрелков и охрану. Также я был назначен стрелком.
Я ещё точно помню, что здесь у ямы приказ стрелять давал оберштурмфюрер СС д-р Кригер. Д-р Хоффман осуществлял общий контроль. Спустя короткое время стрелки были сменены, перешли к охране, но позднее вновь должны были стрелять.
