Текст книги "Холокост в Украине: Рейхскомиссариат «Украина», Губернаторство «Транснистрия»: монография."
Автор книги: Александр Круглов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 64 страниц)
Об около 35000 убитых евреев говорит в своём отчёте от 5 октября 1941 г. и уполномоченный Министерства оккупированных восточных областей (Восточное министерство) при группе армий «Юг» гауптман д-р Ганс Кох. В его отчёте, в частности, отмечается{62}:
...Пожар Киева (24-29 сентября 1941 г.) разрушил как раз центр города, т.е. самую красивую и величественную его часть – с двумя крупнейшими гостиницами, главным почтамтом, радиоцентром, телеграфом и несколькими универмагами. Пожаром поражено пространство около 2 кв. км, без крова осталось около 50000 человек, они кое-как размещаются в оставшихся квартирах. В наказание за явный саботаж 29 и 30 сентября ликвидированы евреи города, в общей сложности (по сведениям оперативной команды СС) около 35000 человек, половина которых – женщины. Население восприняло казнь... спокойно, многие с удовлетворением; освободившиеся дома евреев были переданы нуждающимся в жилье...
Чтобы засыпать трупы, края оврага вечером 30 сентября были взорваны, а затем около 100 военнопленных сровняли могилу{63}. Так, согласно послевоенным показаниям бывшего полицейского 2-го взвода 2-й роты 45-го резервного полицейского батальона Йозефа Нича, он вечером 30 сентября 1941 г.:{64}
С несколькими членами роты получил задание забрать из одного лагеря пленных русских и доставить их к оврагу, в котором были расстреляны евреи. Прибыв к оврагу, пленные (их было примерно 100 человек) должны были покинуть наши машины и отправиться в овраг. Я ещё помню, что мы уже во время поездки в направлении оврага слышали взрывы. Пленных у нас забрали другие полицейские, которые, вероятно, во время казни были в овраге. Мы сами вновь должны были охранять овраг. Что пленные должны были делать в овраге, я не знаю. Примерно в середине ночи пленные вернулись назад. Мы их вновь доставили обратно в лагерь.
Согласно показаниям бывшего оберштурмфюрера СС Янссена на судебном процессе в Дармштаде в 1967 г., он 30 сентября 1941 г.:{65}
...По распоряжению генерал-майора Эберхарда, был за городом. Насколько я знаю, со мной поехал [переводчик] Матерна. Под вечер я вернулся и во дворе места расквартирования встретил Блобеля и д-ра Раша. Они о чем-то беседовали. Я отдал честь и хотел пройти. Тут меня окликнул Раш. Он сказал мне: «Янссен, послушайте внимательно. Вы ведь знаете, тут за городом происходит эта акция по расстрелу. Мы вчера попытались с помощью русских военнопленных этих людей забросать землёй. Но мы не смогли добыть столько земли, чтобы её было достаточно. Однако, возможно, можно взорвать края этого оврага, чтобы обрушить достаточно земли и покрыть трупы». Я спросил его, закончена ли эта акция. Он ответил утвердительно. «Спросите генерал-майора Эберхарда, может ли он выделить мне сапёров, которые смогут взорвать эти края». Я сказал, я не сапёр и ничего в этом деле не понимаю. Но он полагал, что должен кто-нибудь тут быть, кто проинструктирует сапёров. Он сказал далее, Блобель во второй половине дня будет за городом и я должен во второй половине дня с сапёрами так же там быть. Я явился к генерал-майору Эберхарду и передал ему пожелание бригаденфюрера Раша. Эберхард поручил мне поехать в сапёрный батальон. Я должен был там сказать, чтобы мне дали 2 офицеров, которые разберутся с этим делом. Блобель должен их там проинструктировать. Я всё так и сделал. Я взял 2 офицеров, и мы поехали на описанное мною место. Я припоминаю, что там больше не было никакого оцепления и я первым увидел огромные кучи сложенной одежды. Там стояли люди команды. Сегодня я уже не знаю ни одного имени. Я спросил, где Блобель, и мне описали место, где я мог его найти... Я представил Блобелю этих обоих офицеров. Он пошёл с ними к ямам. Я перешёл дорогу и оттуда смог мельком заглянуть в эту яму. Там я увидел лежащих мёртвых людей. Я сразу же пошёл обратно, так как я не мог такое видеть. Блобель проинструктировал сапёров, они попрощались и вернулись ко мне в машину. Затем я отвёз их на место расквартирования. На обратном пути мы обсуждали эту тему, и я ещё сказал, что рад, что не имею ничего общего с этой историей. Я ещё спросил, как они произведут взрыв, и они ответили мне, что у них есть мысли на этот счёт, но они должны были сперва увидеть. Так я их оставил. В этот день за городом ничего не взрывали. Взрывали ли вообще позднее, я сказать не могу. Насколько помню, на следующий день я поехал назад в рейх...
2 октября 1941 г. в Киев с инспекцией прилетел Гиммлер, которому Екельн доложил о результатах «гросс-акции»{66}. Позднее Екельн также организовал «товарищескую вечеринку» для участников массовых убийств, чтобы те смогли расслабиться и настроиться на другие мысли. В своей речи на этой «вечеринке» он оправдывал эти убийства и доказывал их необходимость{67}.
Расстрелы в начале октября 1941 г.
Расстрелы евреев в Киеве, правда, в гораздо меньших масштабах, происходили и в первой половине октября 1941 г. Когда в начале октября оберштурмфюрер СС Хэфнер вернулся из Ровно в Киев, чтобы вместо поломавшегося автобуса взять для возвращения в Германию другую машину, он снова побывал в Бабьем Яру, где производились небольшие расстрелы. На вопрос о количестве расстрелянных ему было сказано, что расстреляно уже 35000 человек{68}.
Полицейский полк «Юг», который находился в Киеве до 14 октября 1941 г. включительно, 1, 2, 8 и 11 октября провёл в городе ещё четыре «акции по военному обычаю»{69}, которыми в донесениях Екельна маскировались расстрелы евреев; расстреляно было, по крайней мере, несколько сот человек.
Бывший шофёр зондеркоманды 4а Людвиг Маурер после войны на допросе показал, что расстрелы в Киеве длились на протяжении 8-14 дней{70}:
Если меня спросят, почему я так считаю, то должен обратить внимание, что в это время я был в автомастерских, которые были удалены от места казни на 300-400 метров. Каждый день я видел, как полицейские производили оцепление и также слышал выстрелы.
С 19 октября 1941 г. в Киеве дислоцировался 304-й полицейский батальон (командир – майор полиции и штурмбаннфюрер СС Карл Декерт), который уже 21 октября расстрелял за саботаж в качестве заложников 80 украинцев, «кроме того 9 женщин и 3 детей»{71}; женщины и дети наверняка были евреями.
Некоторое количество евреев расстреляла в Киеве в первой половине октября айнзатцкоманда 5 (командир – оберштурмбаннфюрер СС Август Мейер), прибывшая в город 30 сентября; среди расстрелянных были как евреи, которые по разным причинам не были убиты 29-30 сентября, так и евреи-военнопленные. В середине октября эта команда расстреляла 300 евреев-душевнобольных{72} и в последующее время, особенно зимой 1941-1942 гг., она убила ещё, по крайней мере, несколько сот евреев, скрывавшихся в городе{73}.
Еврейские рабочие лагеря.
С весны до осени 1942 г. в Киеве в районе Киево-Печерской Лавры находился еврейский лагерь принудительного труда. Для лагеря была использована территория артиллерийского склада, располагавшегося напротив главных ворот Лавры. В лагере содержались 75-80 молодых евреев в возрасте 15-16 лет, доставленных в Киев из Западной Украины. Территория двора артиллерийского склада была огорожена колючей проволокой и охранялась немецкими солдатами. В здании артиллерийского склада размещалось подразделение СС, которое имело огороды близ Лавры, и заключённые лагеря использовались для работ на этих огородах. Лагерь был ликвидирован осенью 1942 г. после окончания сельскохозяйственных работ. Накануне ликвидации лагеря была вырыта большая яма, к которой на следующий день привезли евреев и в этой яме расстреляли. Весной 1943 г. место расстрела было вспахано и на этом месте посажен картофель{74}.
На протяжении 1942 г. в Киеве по улице Институтская, дом № 5 находился ещё один еврейский рабочий лагерь. В нём содержались примерно 150 евреев (вероятно, из числа военнопленных), которых охраняли украинские полицейские. Заключённые лагеря использовались на работах по восстановлению дома № 5. В этом доме до оккупации Киева немецкими войсками находился Народный комиссариат внутренних дел (НКВД) Украины. Условия содержания заключённых в лагере были бесчеловечными: от голода и жестокого обращения ежедневно умирали 5-6 человек, их хоронили во дворе дома № 5. Лагерь был ликвидирован в конце 1942 г. путём перевода заключённых в Сырецкий лагерь{75}.
Сколько евреев погибло в Бабьем Яру?
Таким образом, на основе вышеизложенного, можно сделать вывод, что в Киеве в конце сентября – начале октября 1941 г. было убито 37000-38000 евреев, а за весь период оккупации – 39000-40000. Некоторые исследователи утверждают (часто голословно), что убито было на несколько десятков тысяч евреев больше. Например, по мнению известного израильского исследователя Холокоста И. Арада, в городе в оккупации остались и были истреблены 60000-70000 евреев{76}, его коллега Ш. Спектор называет цифру «минимум» 50000 евреев{77}. И. Альтман, ссылаясь на «оценки украинских исследователей», считает, что в Бабьем Яру было уничтожено даже «около 150000 евреев»{78}. Под «украинскими исследователями» имеются в виду, вероятно, Ю. Шульмейстер{79}, А. Шлаен{80} и И. Левитас{81}, которые настаивали именно на такой цифре. Украинский историк М. Коваль также берёт за основу «мнение» неких «украинских историков», но говорит уже только о 52000 жертв за пять дней{82}. Другой украинский историк, В. Король, называет цифру «более 100000 человек, преимущественно евреев», погибших в Бабьем Яру, начиная с 29 сентября 1941 г., в течение пяти дней{83}. Значительно завышает количество жертв-евреев в Бабьем Яру и В. Нахманович, причисляя к этим жертвам все казни, которые зондеркоманда 4а совершила по состоянию на 9 ноября 1941 г. (57243 человека), а также все казни евреев, которые совершила оперативная команда 5 за период с 7 сентября до 15 ноября 1941 г. (около 30000 человек); все последующие казни этой команды (например, казнь за период с 12 до 24 января 1942 г. 8000 евреев) исследователь также относит к жертвам Бабьего Яра{84}.
С другой стороны, распространяются утверждения, что в если в Бабьем Яру евреев и расстреливали, то количество жертв было небольшим{85}, или даже будто бы евреев не расстреливали вообще и якобы в этом месте захоронены не евреи, а «жертвы ЧК/НКВД», оставшиеся же в Киеве евреи были вывезены немцами в «ближайшие колхозы» или в «опустошённый Минск»{86}.
По нашему мнению, нет никаких оснований не доверять цифрам, которые содержатся в немецких отчётах. У руководителей оперативных групп и команд не было абсолютно никакой мотивации преуменьшать количество жертв. Они не стеснялись своей «работы» и не думали, что когда-нибудь за неё придётся отвечать; к тому же, немецкие педантизм и аккуратность требовали вести точный учёт жертв. Не было причин и завышать их число: уничтожение евреев было лишь одной из задач оперативных групп, за решение которой ни награждали, ни повышали в звании.
Приведённая выше цифра убитых в Киеве евреев находит подтверждение не только в немецких документах. Так, польские подпольщики во Львове в радиограмме польскому правительству в Лондоне 13 ноября 1941 г. сообщили о массовых убийствах евреев в Киеве и назвали количество жертв – 35000{87},
Примерно 3000 маленьких детей, – говорится далее в радиограмме, – были убиты украинцами дубинками.
В справке Центрального штаба партизанского движения «О положении в городе Киев и районах Киевской области» по состоянию на 10 октября 1942 г. говорится о том, что в Киеве осенью 1941 г. были расстреляны 40000 евреев{88}. Имеются также показания, взятые сразу после освобождения Киева в ноябре 1943 г. у бывших заключённых Сырецкого лагеря, участвовавших в августе-сентябре 1943 г. в сожжении трупов в Бабьем Яру: по их оценкам сожжено было около 45000 трупов евреев и около 25000 трупов неевреев{89}. О 35000-40000 убитых евреев говорил в своих показаниях советским следственным органам, и бывший начальник IV отдела (гестапо) в ведомстве командира полиции безопасности и СД в Киеве оберштурмфюрер СС Вальтер Эбелинг{90}:
Об этом расстреле мне рассказал Хубер{91} в одном из казино г. Киева в ноябре 1942 г., т.е. месяц спустя после моего приезда в Киев для работы в карательных органах гестапо...»; «Хубер был первым из команды СС-оберфюрера Эрлингера{92}, прибывшего в Киев. Он мне объяснил, что по приказу райхсфюрера Гиммлера сразу же после захвата Киева всех евреев должны были расстрелять. Евреи были отправлены в Бабий Яр для работы, а позже в ущельях и ямах этой части города были все похоронены. Число расстрелянных евреев доходило до 35000-40000 человек.
Косвенное подтверждение потерь киевских евреев, к которым мы приходим, можно найти в материалах переписи населения 1959 г. – первой послевоенной переписи. Согласно этим документам в городе проживали 153466 евреев{93}. Если учесть, что часть евреев погибла на фронтах и в плену, а часть по тем или иным причинам не вернулась из эвакуации на прежнее место жительства, то цифра 40000 убитых в городе евреев не кажется заниженной.
КИЕВСКАЯ ОБЛАСТЬ{1}.
Количество евреев в области накануне войны.
Согласно переписи населения 1939 г., в области проживали 73173 еврея. По районам, а также отдельным городским и крупным сельским поселениям они распределялись следующим образом{2}:
Жашковский р-н
1176
Христиновский р-н
659
Жашков
877
Христиновка
405
Ракитновский р-н
873
Таращанский р-н
1390
Ракитное
711
Тараща
1140
Маньковский р-н
824
Ольшанский р-н
243
Маньковка
105
Ольшаны
195
Букский р-н
729
Броварский р-н
719
Буки
546
Бровары
485
Петровский р-н
657
Каневский р-н
710
Петровское
570
Канев
487
Иванковский р-н
612
Ладыжинский р-н
211
Иванков
430
Ладыжинка
101
Лысянский р-н
593
Богуславский р-н
2425
Лысянка
215
Богуслав
2230
Медвин
125
Сквира
2243
Розважевский р-н
209
Корсунский р-н
1899
Барышевский р-н
176
Корсунь
1329
Барышевка
134
Тетиевский р-н
525
Звенигородский р-н
2124
Тетиев
147
Звенигородка
1957
Бориспольский р-н
523
Кагановичский р-н
1162
Борисполь
375
Каганович
999
Екатеринопольский р-н
444
Черкасский р-н
7790
Екатеринополь
395
Черкассы
7637
Ставищанский р-н
442
Бабанский р-н
143
Ставище
319
Бабанка
103
Бородянский р-н
618
Обуховский р-н
114
Бородянка
284
Володарский р-н
135
Песковка
186
Березанский р-н
125
Макаровский р-н
538
Гребенковский р-н
122
Макаров
269
Велико-Половецкий р-н
116
Кодра
109
Мокро-Калигорский р-н
115
Чернобыльский р-н
2202
Тальнянский р-н
1982
Чернобыль
1783
Тальное
1866
Киевский р-н
1227
Фастовский р-н
2664
Ирпень
247
Фастов
2149
Ворзель
174
Боровая
176
Гостомель
165
Переяславский р-н
1046
Боярка-Будаевка
294
Переяслав
937
Кагарлыкский р-н
364
Умань
13233
Кагарлык
325
Белая Церковь
9284
Ново-Шепеличский р-н
330
Смелянский р-н
3534
Дымерский р-н
269
Смела
3428
Дымер
153
Шпола
2397
Монастырищенский р-н
2848
Мироновка
159
Монастырище
1398
Васильков
1736
Цыбулев
434
Прочие сельские районы (11)
818
Ржищев
366
Прочие городские поселения (4)
178
Истребление евреев области летом 1941 г.
Область была оккупирована войсками 6-й армии и 1-й танковой группы в июле-сентябре 1941 г., в том числе Макаров – 11 июля, Сквира – 13 июля, Белая Церковь – 16 июля, Монастырище – 21 июля, Фастов – 22 июля, Тараща – 23 июля, Богуслав – 26 июля, Звенигородка и Тальное – 29 июля, Корсунь – 30 июля, Шпола и Васильков – 31 июля, Умань – 1 августа, Смела – 4 августа, Канев -15 августа, Черкассы – 22 августа, Иванков – 23 августа, Переяслав – 17 сентября.
Первый зафиксированный в документах расстрел евреев состоялся в Макарове в конце июля 1941 г. Тогда отряд зондеркоманды 4а расстрелял 14 евреев, «которые были партизанами и осведомителями НКВД или несли ответственность за высылку [украинцев в Сибирь]»{3}. Согласно показаниям бывшего полицейского Григория Чинакало{4}:
20 июля 1941 г. в селе Фасивочка Макаровского района поймали еврея, фамилии его я не знаю, был командиром в Красной Армии, и привели его в село Макаров, кроме него арестовали в селе Макаров 14 евреев и расстреляли в саду [колхоза] «Видродження».
В этом же месяце одна еврейская семья (4 человека) была убита в с. Бышев: после ареста украинскими полицейскими евреи на подводе были отвезены в яр близ села, где полицейские их ограбили, забрав все вещи, а затем расстреляли; отобранные вещи они поделили между собой{5}.
В начале августа несколько сот евреев были убиты в Тараще. Это убийство совершили солдаты сапёрного взвода дивизии СС «Викинг»; жертвами стали будто бы около 400 человек{6}. Описание обстоятельств этого убийства мы находим в приговоре суда присяжных при земельном суде в Дюссельдорфе от 5 августа 1966 г. по делу бывших членов оперативной команды 5{7}:
Почти одновременно с оккупацией Таращи [...] в Таращу прибыла передовая команда подкоманды 3 [оперативной команды 5]. Передовая команда состояла в основном или исключительно из членов взвода полицейских резервистов. Во всяком случае, 6 августа 1941 г., день рождения свидетеля Кочи, она была в Тараще [...]
В то время, когда передовая команда подкоманды 3 находилась в Тараще, была проведена крупная акция по убийству местных евреев. Её жертвами стали сотни еврейских мужчин, женщин и детей. Казнь была произведена подразделением в чёрной униформе, которое заняло Таращу в момент прибытия передовой команды [...]
Члены этого подразделения сразу после захвата города обыскали дома и при этом выгоняли оттуда евреев, размещённых в нескольких зданиях на главной улице [...] Вслед за арестом евреев и их помещением в определённые дома на территории между двумя кладбищами были вырыты большие массовые могилы. Это продолжалось около двух дней. Затем сотни еврейских мужчин, женщин и детей были посажены на большие телеги, в каждую из которых были запряжены две лошади, и отвезены на место казни. В подготовке массовых могил и охране транспортировки жертв до места казни участвовали члены передовой команды подкоманды 3 [...] Процессия тянулась мимо места расквартирования подкоманды 3, сворачивая направо в направлении расположенных примерно в 2 км от города кладбищ. Там жертвы расстреливались из автоматов в подготовленных ямах [...]
Об акции в Фастове, которая имела места 29 августа 1941 г., в Ereignismeldung UdSSR № 80 от 11 сентября 1941 г. говорится следующее{8}:
В Фастове, где ГФП, ортскомендатура и ландесшутцен-батальон уже прикончили около 30 партизан и 50 евреев, настоящее спокойствие было установлено лишь тогда, когда ЗК 4а расстреляла одного бывшего террориста и всех евреев в возрасте 12-60 лет, в совокупности 262 человека.
Дополнительную информацию об этой акции мы находим в показаниях бывшего обер-ефрейтора 7-й роты 375-го охранного полка 454-й охранной дивизии Людвига Дерлама{9}:
Вопрос: Вот дневник унтер-офицера вашей роты Ойгена Шрая. Он пишет 29 августа: «Сегодня опять большое число евреев и женщин в военной форме (Flintenweiber) – 263 особы расстреляно». Откуда у него такие сведения?
Ответ: Он был каптенармусом{10} роты и часто мог пойти куда хотел, и смотреть на казни. Расстрел этот был в Фастове. Тогда расстреляли не 263, а 267 человек – женщин, детей, стариков и женщин в военной форме. Кто расстреливал -не знаю. Наш батальон не принимал участия. Только любопытные шли смотреть на казнь, среди них был и унтер-офицер нашего взвода Шрай...
В августе были также расстреляны все евреи в Гребенке (37 человек){11}, 18 евреев (10 семей) в Дымере{12}, 45 коммунистов и евреев в Богуславе{13}, свыше 60 евреев-мужчин в Ставище{14}, 43 еврея в Шендеровке Корсуньского р-на{15}, 143 еврея в Стеблеве того же района{16}, 80 евреев-интеллигентов в Умани{17}, 17 в Пятигорах{18}, группа евреев-мужчин в Шполе{19} и, вероятно, несколько сот евреев в Смеле{20}. Крупную акцию против евреев организовал в августе в Тальное «возглавивший население фольксдойче»{21}; были убиты, вероятно, несколько сот евреев.
Летом 1941 г. убийства евреев в области имели место также в следующих населённых пунктах{22}:
Населённый пункт, район
Количество жертв
Примечание
Володарка
212
в том числе ок. 200 из окрестных сел
Терлица, Монастырищенский р-н
ок. 250 (2)
[1]
беженцы
Жашковский р-н
Жашков
св. 300
Нагорное
ок. 170
в том числе ок. 140 из окрестных сел
Багва
140
из Б. и окрестных сел
Сквирский р-н
Краснолесы
16
Тхоровка
15
привезены из другого села
Катрино
13
Васильковский р-н
Ковалевка
14
Полены? (Пологи?)
17
В совокупности, в июле-августе 1941 г. в области было уничтожено 4000-5000 евреев.
Уничтожение евреев г. Белая Церковь в августе 1941 г.
5 августа бургомистр своим приказом № 4 обязал всех евреев города, а также окрестных сёл (Заречье, Роток, Александрия) старше 12 лет 6 августа явиться для регистрации в управление бургомистра{23}.
Поддерживать порядок при регистрации было поручено группе ГФП 708, которую возглавлял комиссар полевой полиции Бернхард Зюссе (Bernhard Süsse). Последний на судебном процессе в Дармштадте 25 марта 1968 г. показал{24}:
[...] Когда мы были в Белой Церкви, мы получили задание поддерживать порядок во время регистрации жителей. От кого мы получили задание – от фельдкоменданта, дивизии или ортскоменданта, – я уже не знаю. Я был комиссаром полевой полиции, что соответствовало званию капитана. Для этого задания я выделил несколько человек, и я сам туда пошёл. На площади было некоторое количество людей, сколько их было, я сказать не могу. Согнанные туда люди затем были уведены. Кто был часовыми, которые сопровождали людей, я сказать не могу; была ли это украинская милиция, я не знаю, во всяком случае, это были не солдаты. Я ещё вспоминаю, что по дороге одной женщине стало плохо. В пути неожиданно повернули с дороги налево. Там было отдельно стоящее фундаментальное здание. Я считаю, что это была школа; пошли туда. Мы ожидали комиссию, которая должна была прибыть. Была середина дня, и никого там ещё не было. Некоторые женщины обратились ко мне и сказали, что они должны покормить своих детей. Я их отпустил. Во второй половине дня, возможно, уже было 17.00, прибыла, наконец, комиссия; это были люди в чёрной форме СС. Офицер ещё спросил меня, все ли здесь. Когда я ему сказал, что некоторых [женщин], которые хотели покормить своих детей, я отпустил, офицер мне сказал, что на это я не имел никакого права. Затем я со своими людьми, откомандированными для этого задания, ушёл домой. Это все, что я знаю. Я не слышал, что люди были расстреляны. Я ещё только слышал, что было сказано: «кто ремесленник, отойти в сторону» [...] Это был только один раз, когда мы должны были вести людей на регистрацию. Насколько я помню, у руководителя комиссии было три звезды в петлице [...]
В августе отряд зондеркоманды 4а ликвидировал большую часть евреев города, около 3000 человек. Возглавлял этот отряд оберштурмфюрер СС Август Хэфнер (August Häfner). В военном дневнике отдела 1с (разведывательный отдел) штаба 6-й армии за период с 6 до 31 августа 1941 г. мы находим несколько записей относительно этого отряда. Так, в отчёте о деятельности этого отдела за 8 августа 1941 г. отмечается:
Явились гауптман Лулей [Luley], абвер III, с командой СД Хэфнера для переговоров о деятельности в Киеве. Команда СД придаётся отряду Наука [Nauck]{25}.
В этот же день начальник отдела 1с майор Пальтцо (Paltzo) послал следующую телеграмму 29-му армейскому корпусу:
В качестве ещё одного спецотряда 29-му корпусу 8 августа 41 примерно до 19 часов командируется 1 спецотряд группы 4а СД РФ СС{26} и подчиняется в отношении передвижения и снабжения. Свои оперативные приказы отряд получает от органов РФ СС. Отряд необходимо присоединить к команде майора Наука. Численность отряда: 32 члена СС, 4 PKW{27}, 2 LKW{28}, 1 мотоцикл. Фюрер спецотряда СД, оберштурмфюрер Хэфнер, должен доложить о себе Іс{29} 29-го АК»{30}.
Штаб 29-го армейского корпуса в то время находился в Василькове. Поэтому Хэфнер со своим отрядом сначала поехал в Васильков, а уже оттуда – в Белую Церковь. В Ereignismeldung UdSSR № 60 от 22 августа 1941 г. мы читаем:
Отправившаяся в Васильков передовая команда группы тем временем вернулась, так как наступление на Киев прекращено и в обозримом будущем новое наступление на Киев не предвидится. Также посланная в Васильков оперативной командой 4а передовая команда пока осталась в Василькове, чтобы проверить окрестную территорию. Как известно, именно в этой местности русские шпионы из Киева регулярно переправляются через линию фронта в тыл немецких войск с определёнными разведывательными заданиями. Как установлено штабом армии, до сих пор этим способом на этой территории было задействовано около 25 шпионов [...] По желанию 6-й армии, передовая команда 4а принимает участие в розысках этих агентов [...] Партизанские группы в сущности являются бандами, которые ещё и сегодня бродяжничают в основном в здешней местности [...] В соответствии с желанием 6-й армии передовая команда оперативной команды 4а, которая в настоящее время находится в Василькове (30 км от Киева), предприняла особые розыски этих банд{31}.
После того, как захват Киева был отложен{32}, отряд Хэфнера был назначен для «обработки» (в понимании полиции безопасности) района Белой Церкви, то есть для выявления и уничтожения политических и расовых противников нацистов. В частности, отряд Хэфнера участвовал в розысках советских «шпионов», производил аресты бандеровцев, выявлял в лагере военнопленных «нежелательных» пленных (евреев и «комиссаров») и истреблял оставшееся еврейское население.
Расстрелы происходили в период между 10 и 22 августа. Они были произведены прикреплённым к отряду СД взводом 3-й роты батальона войск СС особого назначения при содействии украинской милиции на стрельбище на окраине Белой Церкви{33}. Очевидец расстрелов, бывший военнослужащий вермахта Вильгельм Либе (Wilhelm Liebe), на допросе 14 июня 1965 г. показал:
(...) С середины июля до середины/конца августа я со своим подразделением находился в Велой Церкви. Я знаю точно, что мы 15 августа ещё были в Белой Церкви [...] Мы располагались в институте наследственной биологии. Я ещё тогда, так как меня это интересовало, беседовал с профессором института об изменении наследственных факторов. Я ещё припоминаю, что тогдашний военный врач был врачом из Бад Мергентхейма. С ним я ходил по институту, чтобы найти запасные детали для рентгеновского аппарата. Когда мы ничего не нашли, мы вечером пошли прогуляться. Я знаю, что однажды вечером проходил мимо территории казармы. Это была тыльная сторона этой территории. Перед маленьким домиком я увидел часового. Насколько я помню, с примкнутым штыком. Это был эсэсовец. Он был ещё не старым человеком. Я полагаю, ему было лет 26. Этот часовой стоял у угла дома. Близ него сидели три молодые девушки. Одна из этих девушек справляла нужду, это мне особенно бросилось в глаза. Было ужасно смешно видеть, как этот эсэсовец охранял с примкнутым штыком эту девушку, в то время как она справляла нужду. По этому поводу девушки улыбались и хихикали. Часовой окликнул меня и сказал: «Вам здесь нечего делать, здесь происходит казнь». Я улыбнулся и сказал, имея в виду этих девушек: «Неужели девушек?» Я думал, что он скажет, что девушки к этому не имеют отношения, но он только сказал: «Вы можете посмотреть». Я ответил: «Премного благодарен». Затем я повернулся кругом, но мысли о казни не оставляли меня, и тогда я подошёл поближе, чтобы увидеть, что происходит. Доступ на место казни был ограждён стеной и в качестве входа служили высокие железные решётчатые ворота, которые были закрыты. Поэтому я не мог попасть на плац. С другими солдатами и штатскими я остался стоять у ворот и через решётку видел место казни. Оно находилось примерно в 80 метрах. Я увидел, что перед глубокой ямой стояли на коленях примерно 9 девушек или женщин. Они стояли на коленях лицом к яме. Другие 9 девушек ожидали у домика, у которого справляла нужду та девушка, которую охранял тот часовой СС. Меня особенно поразили спокойствие и дисциплина этих людей. За каждой девушкой, стоявшей на коленях перед могилой, находились по 2 стрелка. Стрелками были эсэсовцы. По приказу начальника они выстрелили в голову этих людей. Эти люди упали вперёд в яму, если они были поражены. Часть опрокинулась. Было также видно, как у некоторых людей разлетались черепа. Стрелки были отчасти забрызганы кровью. Они стреляли с расстояния примерно 5 метров. Это была ужасная картина. Я помню, что офицер СС стрелял из автомата в яму, при этом он шёл по краю ямы. Он шёл сначала по длинной, затем по короткой стороне, короткой была правая сторона. Оттуда он также давал команды стрелять. Насколько я припоминаю, этот офицер СС в петлице имел три звезды и одну поперечную полоску. Это был крупный мужчина, я полагаю, ему было около 35 лет. После того, как после казни железные ворота были открыты, я пошёл к яме. Перед ямой были места, в которых собиралась кровь. В яму я не сходил. Яма была примерно 7-8 метров длиной, около 2 метра шириной, глубина её, по моей оценке, первоначально была 4 метра. Когда я в тот день в неё заглянул, до края ямы было ещё 2½ метра. В этой яме лежали слоями трупы. Трупы были присыпаны землёй. Когда я стоял у ямы, этот офицер СС с тремя звёздочками и поперечной полосой ещё ходил у ямы и добивал ещё живых. Когда он ушёл, я видел, что они ещё шевелились. В тот первый вечер я видел, как описанным мною способом были расстреляны примерно 162 человека. Их расстреливали по 9 человек, в то время как другие 9 должны были ждать, пока их не подведут к яме. Люди, которых должны были расстрелять, двигались к этой яме процессией. Они шли строем, причём каждый человек должен был держать руки на плечах предыдущего человека. На смерть они шли спокойно. В течение всего времени, когда я наблюдал эти казни, я видел только двух плачущих женщин. Для меня это было непостижимо. После того первого вечера я ещё не раз проходил мимо того места. Казни происходили всегда вечером, около 18 часов. Я был примерно 6 недель в Белой Церкви и лично видел примерно 6 казней, о других я слышал, когда товарищи приходили домой и говорили: «Уже снова стреляют». В этих 6 казнях, которые я видел, могло быть расстреляно в совокупности около 900 человек [...] В тот вечер, когда я видел первый расстрел, на некотором расстоянии от ямы полукругом сидели несколько русских пленных и наблюдали. Жертвы были помещены в домике, который я уже описал. Я видел, что люди порой не хотели выходить [...] Я не могу не упомянуть, что солдаты, которые были в Белой Церкви, знали всё, что происходит. Каждый вечер в течение всего времени моего там пребывания были слышны винтовочные выстрелы, хотя противника поблизости не было. Когда солдаты приходили домой, они говорили: «Опять были расстрелы». Это всегда был залповый огонь. Во время казней, которые я видел, уже описанным способом были расстреляны около 900 человек. Однако, судя по залповому огню, тому, что я видел, и по свидетельству солдат расстреляны были около 3000 [...]{34}.
