Текст книги "Холокост в Украине: Рейхскомиссариат «Украина», Губернаторство «Транснистрия»: монография."

Автор книги: Александр Круглов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 64 страниц)

Оба члена СД и офицеры полиции переговорили между собой, и затем от офицера СД я получил задание со своими людьми оцепить сосняк (размер: 150 м длиной и примерно 30-50 м шириной). Я получил категорический приказ никого не впускать и не выпускать. Я также был уполномочен сказать моим людям, что беглецы должны быть немедленно застрелены. Я вернулся к моим людям и, согласно заданию, распределил их вокруг сосняка. Затем вернулся к яме и доложил офицеру полиции об исполнении, после этого вернулся и контролировал своих людей... Мы были убеждены, что украинцы, которые копали яму, должны были работать всю ночь, так как это было невозможно сделать за пару утренних часов... Затем я услышал звук приближающихся машин. В этот момент я стоял на краю леса и с того места не мог видеть яму. Вскоре после этого началась стрельба.

Я покинул свой пост на краю леса, пошёл по дороге, так что смог увидеть яму. Близ ямы неё стояли 3-4 грузовика. Возможно, это были грузовики нашего взвода ПТО. Машины сразу же уехали; были ли на них доставлены штатские, не знаю, но такое вполне может быть. Затем я обратился к одному из моих постовых, который находился поблизости, и тот мне сказал, что это были доставлены штатские. От постового я пошёл в направлении ямы. На середине пути в лесу было что-то вроде луга, и здесь я увидел сидящих штатских (старые мужчины и старые женщины). Были ли в дальнейшем доставлены ещё штатские, я уже не помню.

...Штатских охраняли полицейские. Были ли это члены нашего взвода ПТО, я уже не знаю. Люди моей команды эту охрану точно не производили и не могли производить, так как они, как я уже показал, находились в оцеплении вокруг леса...

Со сборного пункта я пошёл назад на дорогу для проверки постовых. У так называемой тропинки стоял вездеход вермахта и, когда я подошёл, старший офицер вермахта (возможно, подполковник или полковник), который сидел в машине с лейтенантом или обер-лейтенантом, фельдфебелем и унтер-офицером, спросил меня, что происходит. Вернее, фельдфебель спрыгнул с машины и спросил меня. Я сказал ему, что расстреливают саботажников... Тогда с машины вышли все пассажиры и хотели пойти к яме. Я воспрепятствовал этому. Между мною и полковником произошёл диспут, который со стороны полковника вёлся очень громко. Он указал мне на нашу нарукавную нашивку «немецкий вермахт» и сказал, что я также принадлежу к вермахту и должен повиноваться. Когда сопровождавший полковника лейтенант попытался сам пойти к яме, я ему также воспрепятствовал и сослался на приказ никого не пускать. Я послал одного из моих постовых к яме с заданием вызвать офицера. Пришёл офицер СД. Полковник пожаловался на моё поведение, в том числе и потому, что я не принял положение «смирно». Офицер СД отругал меня и сказал: «Явитесь к яме!». Я был настолько взволнован, что у меня выступили слезы, так как я посчитал, что я из-за своего поведения также буду расстрелян. Когда я ещё колебался, он легко толкнул меня рукой. Я пошёл в направлении ямы, офицер СД и военнослужащие вермахта пошли за мной. Когда мы подошли к яме, там находился офицер СД (рядовой СД), с которым я ехал на местность с места расквартирования, и давал команду «огонь». 1-й офицер СД сказал последнему, что тот должен уйти, а я обязан его заменить и давать команду «огонь». Этот приказ я выполнил. Но прежде чем я стал командовать, в моём присутствии офицер СД (рядовой СД), которого я сопровождал на местность с места расквартирования (об этом я уже рассказал), один или два раза давал команду «огонь». Я стал на край ямы и принял командование примерно 5-8 или 10 стрелками. Ещё во время этой смены... фельдфебель и унтер-офицер, которые, как я уже показал, приехали на вездеходе, взяли у стрелков по карабину, стали в строй под моё начало...

Я отдавал команду: «Зарядить! Приготовиться! Огонь!»

...В таким же количестве, как и стрелки у ямы, к яме подходили штатские... Упомянутый ранее переводчик из штаба полка со славянской фамилией переводил прибывшим жертвам, что они должны стать на колени у ямы друг возле друга, лицом к яме. Увидев трупы, одни евреи плакали, другие держали руки перед лицом, третьи вели себя спокойно. Некоторые кричали. Но никто не сопротивлялся, во всяком случае, пока я был у ямы. По моей команде (см. выше) жертвам выстрелили в затылок из карабинов. Мне не нужно было говорить стрелку, куда он должен целиться и стрелять. После произведённого выстрела жертвы падали в яму, которая при моем прибытии была заполнена трупами примерно на метр от верха. Люди умирали сразу. О добивании я ничего не знаю. Оно и не требовалось...

Один штатский стоял непосредственно у ямы и должен был после каждого залпа укладывать в неё мёртвых. Одежда этого штатского была вся в крови. Во время моей смены этот штатский ещё занимался укладкой трупов. Вероятно, после расстрела он также был убит, но я точно не знаю и об этом ничего не слышал. Среди жертв, уничтоженных по моей команде, были мужчины и женщины...

Когда я ещё командовал у ямы, с дороги по тропинке пришли примерно 10-14 офицеров полиции. Это, вероятно, были члены какого-то штаба... Были ли эти офицеры членами штаба полицейского полка «Юг», я не знаю... После прибытия этих офицеров расстрел был прерван. Офицеры полиции, офицеры вермахта и офицеры СД собрались вместе и у конца тропинки, ведущей на место расстрела, примерно 5-10 минут о чем-то беседовали... После совещания офицеры полиции и вермахта покинули это место. При прибытии офицеры полиции осмотрели яму с трупами. Они ничего не говорили.

После ухода офицеров меня заменил офицер СД (рядовой СД), и я покинул место расстрела. Акция продолжалась. Упомянутые фельдфебель и унтер-офицер вермахта также ушли с офицерами вермахта.

Примерно в середине дня, возможно, между 11 и 12 часами, пришёл постовой и сказал мне, что мы можем возвращаться. К яме я больше не ходил, поэтому не знаю, была ли она засыпана землёй. Членов СД я также больше не видел...

Руководил [расстрелом] офицер СД, его звания я не знаю, но припоминаю, что у него в петлице было 2 или 3 звезды. Другой офицер СД, за которым я ехал с места расквартирования, имел 1 звезду^{47}.

12 сентября были расстреляны 183 еврея в Липовце^{48} и около 1000 человек из числа еврейской молодёжи – в Виннице^{49}, 13 сентября – 486 евреев в Ладыжине^{50}, 16 сентября – 1409 евреев в Гайсине и ещё 29 – из Ладыжина^{51}, 19 сентября – около 10000 евреев в Виннице^{52}. Около 110 евреев были расстреляны в сентябре в Новой Прилуке^{53}. В совокупности, в сентябре в области было убито около 16000 евреев.

Акция в Виннице, согласно обвинительному заключению прокуратуры Регенсбург от 2 февраля 1970 г. по делу Розенбауэра, Бессера и Кройцера, проходила следующим образом^{54}:

45-й батальон в период с 5 сентября до 21 сентября 1941 г. находился в Бердичеве... В это время обвиняемый [командир полицейского полка «Юг»] Розенбауэр получил от [высшего фюрера СС и полиции «Россия-Юг»] Екельна приказ с одним своим батальоном уничтожить еврейских жителей расположенного на [Южном] Буге украинского г. Винница. Розенбауэр сначала передал этот приказ 303-му батальону. Командир батальона, майор Ганнибал, отказался выполнить подобный приказ. Тогда, по указанию Екельна, Розенбауэр поручил выполнение этого задания обвиняемому [командиру 45-го резервного полицейского батальона] Бессеру...

Местом казни был находящийся вне Винницы парковый комплекс, в котором, очевидно, имелось водозаборное сооружение. Там также находились несколько больших резервуаров для воды (цистерны) или колодцев... На этой территории также имелся большой барак или сарай и были вырыты несколько ям различной величины.

Отдельные роты действовали следующим образом:

А. 1-я рота:

Вся рота рано утром выехала из Бердичева в Винницу. Там были проведены обыски домов, и застигнутые в них евреи – целые семьи – направлялись на сборные пункты, где у них отбирали деньги и ценности. Затем на грузовиках их отвозили на место казни и временно помещали в деревянный сарай... Оттуда они группами направлялись к ямам и цистернам, в каждой яме находился один стрелок и один человек, который заполнял «магазины», подавал их стрелку и давал указания жертвам. У каждой цистерны стояли один-два полицейских. Люди, стоя на ногах или коленях, перегибались через край цистерны, и стрелки убивали их выстрелом в затылок из пистолета, причём жертвы падали в цистерны... 1-я рота действовала до вечера. По мнению свидетеля X., количество жертв было от 500 до 1000. Свидетель М. говорил о нескольких сотнях – тысяче, свидетель Г. считает, что их было не меньше 1000...

Б. 2-я рота:

2-я рота под руководством обвиняемого Кройцера для участия в этой акции ещё ночью или рано утром выехала на грузовиках из Бердичева в Винницу. Большая часть роты была использована для оцепления города на предписанном участке. Заранее назначенная экзекуционная команда выехала на место казни... во время длившегося до середины дня оцепления местными добровольными помощниками были произведены обыски домов. Были ли застигнутые в домах евреями, определяли по документам. В сомнительных случаях давали справку местные жители. Принадлежность к евреям мужчин устанавливалась также по тому, были ли они обрезаны. Схваченные выгонялись на улицу и другими командами сопровождались на сборный пункт в городе. Дальнейшие события происходили как обычно. На месте казни 2-й роты расстрелы также производились у цистерн. Прибывшие жертвы должны были, стоя на ногах или коленях лицом к цистерне, слегка перегнуться через её край. Затем их убивали выстрелом из пистолета или автомата, причём убитые падали в цистерну вниз головой. Если это не происходило, стрелки сталкивали их ногой или следующий на очереди сбрасывал вниз труп своего предшественника. Использовались также длинные шесты, чтобы в глубоких цистернах освободить больше места. Матери с детьми на руках становились на колени перед цистернами. Стрелки забирали у них детей, расстреливали сначала их, а затем матерей... Казнь длилась примерно три часа. В районе 2-й роты также было убито несколько сотен человек, как минимум 150 мужчин, женщин и детей.

[...]

В. 3-я рота:

...Была использована также 3-я рота под командованием гауптмана Беренстена (умер 12 сентября 1966 г.), причём не выяснено, действовала ли она вместе с 1-й и 2-й ротами или спустя день должна была убить оставшихся евреев Винницы... Рота на трёх или четырех грузовиках заблаговременно выехала из Бердичева в Винницу... Согласно ещё там произведённому распределению, подразделение, которое прибыло в Винницу в 8.00, под руководством своего командира действовало следующим образом:

1-й взвод взял на себя охрану и оцепление. 2-й взвод под руководством мейстера Бруки (погиб 6 августа 1944 г.) в качестве экзекуционной команды сразу поехал на место казни, 3-й взвод был сначала в резерве, а затем взял на себя охрану дороги, по которой производилась транспортировка, 4-й взвод готовил машины для вывоза жертв. Казнь происходила у ям и цистерн... в течение 2-3 часов. Среди жертв были мужчины, женщины и дети. Их точное количество не установлено, предположительно, убиты не менее 50 человек [...]

Во второй половине октября отряд оперативной команды 5 произвёл расстрелы евреев в Плискове (513 человек^{55}), Погребище (1761^{56}) и Старом Дашеве (814^{57}), всего – свыше 3000 человек.

Очевидец расстрела евреев в Плискове Макар Баландюк (в 1941 г. – 37 лет) так описал увиденное^{58}:

В начале октября месяца 1941 г. я с лошадью был выделен ехать с бригадой на ст.[анцию] Плисков за немцами. Приехал на ст. Плисков, т.е. со мной вместе ещё приезжали на 4-х подводах жители м. Плисков... Погрузил на свою подводу 22 человека немцев, как я позднее узнал, это были гестаповцы. Привезли их в м. Плисков в расположение плисковской райполиции. Один из гестаповцев, приехавший на моей подводе, приказал нам, всем подводчикам, на следующий день на этих же подводах к 6 часам утра приехать к райполиции.

Приехав на следующий день рано с подводами к плисковской райполиции, немцы из здания райполиции выпустили около 40 мужчин-евреев и, кроме того, ещё из здания, где в настоящее время помещается райком партии, забрали около 300 человек женщин, девушек-евреек с детьми. Женщин и мужчин соединили в одну колонну и под конвоем повели их на расстрел. На наших подводах ехали старики-мужчины и женщины с детьми, которые сами не могли идти. Всю эту колонну... немцы и ряд полицейских... с автоматами в руках конвоировали до места расстрела в Фрузинковский лес (салотопка) в 2-х км от м. Плисков.

Следуя до места расстрела, мужчины от женщин ушли на несколько сот метров вперёд, а женщины, идя с детьми (кроме того, большинство из них были разутые и раздетые), отстали от мужчин. Немцы за то, что они отставали в пути следования, избивали шомполами и прикладами автоматов.

Приведя мужчин-евреев на место расстрела, немцы приказали им лечь на землю вниз лицом, и они лежали в таком положении до тех пор, пока не подошли женщины с детьми. С приходом женщин немцы мужчинам приказали встать и потребовали от них деньги и золотые вещи, а женщинам с детьми метрах в ста от мужчин приказали лечь на землю вниз лицом, и женщины лежали в таком положении до тех пор, пока не расстреляли мужчин.

Отобрав у мужчин-евреев деньги, золотые вещи, всем мужчинам приказали раздеться до нижнего белья. Тех мужчин, которые уже разделись, немцы подгоняли к вырытой яме, и один немец-гестаповец в жёлтых очках из пистолета производил расстрел. Перед расстрелом расстреливаемому этот же немец приказывал встать над ямой на колени, и он ему из пистолета стрелял в голову. Расстреляли всех мужчин-евреев и потом начали таким же образом расстреливать женщин и детей-малышей, которых мать с собой приводила к яме, куда бросали трупы расстрелянных. Этот немец в жёлтых очках брал этого маленького ребёнка за волосы или же за воротник одежды, подносил его над ямой и другой рукой из пистолета убивал, стреляя ему в голову, и бросал в яму. Таким образом, были расстреляны все еврейские семьи, около 350 человек, первой партии. Во время этого расстрела произошёл такой случай. Когда расстреливали евреев, один из евреев по фамилии Хан Янкель, желая избавиться с женой от расстрела, заявил немцам, что у него есть золото. Один из немцев, сев с ним на подводу, съездил за золотом. Вернувшись обратно, забрал у Хана Янкеля золото, передал его офицеру, который руководил расстрелом. Последний приказал немцу в жёлтых очках, производившему расстрел, расстрелять Хана Янкеля вместе с женой, и он тотчас же был расстрелян...

Расстреляв первую партию, немцы в количестве 8 человек поехали за второй партией, и через некоторое время 8 немцев вместе с местной полицией м. Плисков привели под конвоем вторую партию еврейских семей – около 160 человек, где были одни пожилые женщины с детьми и молодые девушки, и таким же образом, как мною изложено, они были расстреляны.

Зарывали трупы расстрелянных евреев местные полицейские... они же конвоировали еврейские семьи на расстрел, охраняли их на месте расстрела, чтобы они не разбежались.

...Мне рассказывал бывший начальник полиции Пуголовкин, что за этот раз было расстреляно 513 человек еврейского населения.

В ноябре 1941 г. полиция безопасности провела «еврейские акции» ещё в восьми населённых пунктах, а именно:

1 ноября

Тывров

392 еврея

^[1]

3 ноября

Михайловка Гайсинского р-на

30 евреев

^[2]

5 ноября

Ильинцы

42 еврея

^[3]

9 ноября

Китайгород Дашевского р-на

200 евреев

^[4]

12 ноября

Вороновица

630 (?) евреев

^[5]

17 ноября

Гайсин

800 (?) евреев

^[6]

24 ноября

Немиров

1400 евреев

^[7]

Турбов

97 евреев

^[8]

В общей сложности, в ноябре в области в немецкой зоне оккупации было уничтожено свыше 3500 евреев.

3 декабря в Вороновице были казнены ещё 380 (?) евреев^{59}, в Нов. Дашеве 12 и 20 декабря – 202 еврея^{60}, в Литине 13 декабря – 1986 евреев и 29 декабря – 116 евреев^{61}.

Вероятно, в этом же месяце были убиты 60 евреев в с. Нов. Залужная Ялтинского р-на^{62}. Всего в декабре в области было истреблено около 2800 евреев.

1942 г. начался массовыми казнями евреев в Хмельнике: 9 января были расстреляны 5800 евреев и 16 января – 1240^{63}. В конце января 1942 г. в Мурованых Куриловцах были убиты 30 евреев, которых полицейские Рудой и Капацина пригнали из села Ярышев^{64}.

В Стрижавке (Винницкий р-н), согласно донесению начальника охранной группы «Восток» (Sicherungsgruppe Ost) от 12 января 1942 г.,

Жили 227 евреев. Большое число евреев объясняется тем, что в этом населённом пункте находился лагерь ГПУ. Так как евреи представляли большую опасность для объекта, я направил гебитскомиссару предложение об эвакуации. Вследствие особо сложившихся обстоятельств, эвакуация была невозможной. Поэтому евреи 10 января 42 с 8.30 до 10.30 были прикончены...

11 января 42 в Стрижавке были арестованы ещё 12 евреев. Они были помещены в шталаг в Виннице и 12 января 42 будут расстреляны. Вследствие этой акции охраняемая территория стала свободной от евреев...^{65}.

12 февраля 800 евреев были расстреляны в Браилове^{66} и 2 марта 97 евреев – в Юзвине (Некрасово, Винницкий р-н)^{67}. В общей сложности, в первом квартале 1942 г. в области в немецкой зоне оккупации было уничтожено свыше 8000 евреев.

Очевидцем акции в Браилове был Владимир Шнейдер (в 1942 г. – 47 лет). Он пережил оккупацию и после освобождения села рассказал об этой акции следующее^{68}:

Согласно распоряжению начальника немецкого «гестапо» с. Браилов оберфельдфебеля Графа^{69} и его помощников фельдфебелей Кречмар Вилли и Панек, во главе начальника полиции с. Браилова Баранчук Михаила, его помощников... с 12 на 13 февраля 1942 г. с помощью полицейских и гестапо гор. Винницы были произведены массовые расстрелы жителей-евреев с. Браилова. Жители села указанными лицами «гестапо» и полицией были силой выгнаны из домов на площадь, а кто не мог идти, того расстреливали в домах и даже в постели. Это я видел сам, когда полицейский Чернокнижник расстрелял в квартире гр-ку Гойхман. В то время, когда силой сгоняли жителей на площадь, один человек по фамилии Бас Моше спрятался на кожзаводе, но полицейский по фамилии Похалюк разыскал его, вывел и в переулке застрелил. В этот ужасный момент все прятались, кто куда мог, но я, как специалист-сапожник, не прятался, и мне разрешалось оставаться дома. Поэтому я мог наблюдать за всем, что происходило.

Кроме того, знаю, что за день до сбора евреев на площади полицейский Григорук договорился с одним гражданином по фамилии Хасис, что спасёт его от расстрела, если тот, т.е. Хасис, отдаст ему всё имущество. Хасис на это согласился и отдал Григоруку своё имущество, в том числе и корову. Но когда начались расстрелы, то семья Хасиса – жена и двое детей – по приглашению Григорука спрятались у него на чердаке, а сам Хасис болел и из квартиры пойти не мог. Тогда Григорук показал полицейскому Похалюку на детей Хасиса и велел их застрелить, а жену и самого Хасиса Григорук застрелил сам.

Когда выгоняли из квартир, то я лично видел, как Кобалюк вскочил в квартиру гр-на Шапиро и стал выгонять из неё жителей, но, так как они были уже пожилые и быстро собраться не могли, Кобалюк прикладом винтовки убил старика Шапиро, а жену его отвёл в колонну на площадь.

Одним из тех, кто оказался на площади, был Соломон Зенштейн (в 1942 г. – 33 года):

...На площади нас согнали 1500 человек, и начальник «гестапо» Граф объявил, что имеющиеся ценные вещи каждый должен сдать, а кто не отдавал, того полицейские во главе с начальником полиции Баранчуком расстреливали на месте. Я лично видел, как помощник начальника полиции Дубина шашкой рубил головы, а Кобалюк Антон, Григорук Афанас расстреливали на площади и отбирали ценные вещи.

Когда нас согнали на площадь, то один работник «гестапо», фамилии не знаю, стал зачитывать фамилии и велел отходить от общей колонны в сторону, в том числе и я отошёл в сторону, и нас, всего 260 человек, отправили в помещение полиции, где мы находились.

После насильного изъятия ценных вещей на площади всех погнали к яме за село, где опять начальник гестапо Граф объявил, что все должны раздеться догола. Кто не раздевался, того полицейские расстреливали на месте... Там же у матерей отбирали детей, бросали в яму и закапывали живьём. Кроме того, всю одежду собрали и увезли, а людей заставляли живыми заходить в яму, ложиться в ряд и поднимать головы. По головам стрелял один немец-палач, который был привезён «гестапо» специально для расстрела. Таким образом, все заходили в яму и группами были расстреляны. Некоторые оставались в живых и пытались выбраться из ямы, то полицейский Кобалюк расстреливал их...

Спустя три недели после этой казни, т.е. 27 апреля 1942 г., опять из домов были согнаны все жители на площадь, и опять таким же методом было расстреляно 430 человек. Но в этот раз я лично сбежал с площади...^{70}

С середины апреля 1942 г., после образования ведомства командира полиции безопасности и СД в округе «Житомир» (командир – штурмбаннфюрер СС д-р Франц Рацесбергер), в который входила и Винницкая обл., истребление евреев получило новый импульс. 16 апреля был распущен еврейский жилой район в Виннице, в котором на 1 января 1942 г. проживали 5505 евреев (1352 мужчины, 2741 женщина и 1412 детей)^{71}; были расстреляны 4800 человек^{72}. Из отобранных евреев-ремесленников (около 1000 человек) слесари и сантехники поездом были сразу вывезены в Житомир^{73}, а остальные ремесленники распределены по рабочим командам. Так, около 150 человек были помещены в лагерь Организации Тодт, который находился в бывшем военном городке в конце Красноармейской улицы^{74}. 26 человек (столяры, бондари и другие специалисты) составили рабочую команду лесотарного завода; они жили в переоборудованной под барак бывшей конюшне на территории завода^{75}. Большинство евреев-ремесленников жили в гетто, под которое была отведена улица Коммунистическая^{76}. В общей сложности, в Виннице на 15 мая 1942 г. насчитывался 801 еврей-специалист^{77}. Большинство этих ремесленников были расстреляны в 1942-1943 гг. Так, 11 июля 1942 г. командир полиции безопасности и СД в Житомире направил телеграмму в отделение (Außenstelle) СД в Виннице с требованием немедленно уничтожить тех евреев, которые работали на строительстве полевой ставки Гитлера (Werwolf)^{78} и полевой ставки главного командования сухопутных сил^{79}. В телеграмме, в частности, говорилось^{80}:

По указанию бригадефюрера СС Томаса, должна быть немедленно проведена акция по чистке. Поэтому я прошу самым тщательным образом удостовериться, сколько евреев ещё занято на находящихся в тамошней сфере обоих объектах. Их надлежит немедленно подвергнуть особому обращению. Также и тех евреев, которые знакомы с еврейской рабочей силой. Я также обращаю внимание на то, что с предприятия Waldhof^{81} в настоящее время 16 евреев переведены в Винницу. Далее, надлежит немедленно распорядиться о переводе освободившейся украинской рабочей силы на работу в рейх. С освобождающейся [рабочей силой] следует поступать так же. По причинам безопасности эти мероприятия должны быть распространены на всех украинских рабочих, так или иначе задействованных на объектах. Об окончании отдельных акций, а также о всей акции, следует немедленно докладывать с указанием количества [лиц], охваченных обоими мероприятиями.

31 августа 1943 г. был ликвидирован лагерь Организации Тодт. Это был единственный лагерь, в котором заключённые получали «зарплату» – 13 пфеннигов в час при рабочем дне в 12 часов. Красноречивая деталь, характеризующая чуть ли не парадоксальный педантизм нацистской власти по отношению к евреям: 30 августа 1943 года люди получили зарплату, а 31 августа их расстреляли^{82}. На 1 апреля 1944 г. в городе оставались только 76 евреев^{83}. Небольшая группа с помощью местных жителей-украинцев смогла спастись.

До конца апреля 1942 г. ещё в шести населённых пунктах было казнено около 3000 евреев, в том числе:

Населённый пункт

Дата казни

Количество жертв

Ильинцы

24 апреля

около 1000

^[9]

Браилов, Межиров

22 апреля

360

^[10]

Спиченцы Плисковский р-н

290

^[11]

Дзюнков Плисковский р-н

94

^[12]

Липовец

около 1200

^[13]

Спустя месяц, 27 мая, зондеркоманда СД при содействии немецкой и украинской полиции истребила всех евреев, исключая ремесленников, в Вороновице (270 жертв)^{84}, Ильинцах (около 1400 жертв, включая евреев из с. Жорнище)^{85}, Теплике и Соболевке (соответственно 769^{86} и 300^{87}), Терновке Джулинковского р-на (несколько сотен жертв)^{88}. Всего 27 мая было уничтожено около 35000 евреев.

При подготовке и проведении «еврейских акций» в Теплике, Терновке и Соболевке имел место пассивный саботаж этих акций со стороны члена жандармского поста в Гайсине Рудольфа Опитца. Об этом мы узнаём из жалобы на Опитца, составленной 28 мая 1942 г. заместителем гебитскомиссара в Гайсине Реттенбахером. В жалобе, в частности, говорилось:

26 мая 42 в середине дня в ортскомендатуре состоялось совещание относительно проведения 27 мая 42 акции против евреев в Теплике, Терновке и Соболевке. В совещании, кроме здешнего ортскоменданта, г-на майора Хайнриха, зам. командира венгерского б-на и меня, также участвовал начальник здешнего поста жандармерии мейстер Дрекмейер. Было решено, что 1-я колонна (2 грузовика) под руководством мейстера Дрекмейера в 1. 30 отправляется от поста жандармерии Гайсин в Терновку и 2-я колонна (2 грузовика) с шуцманшафтами и подразделением венгерского б-на под руководством ортскоменданта, г-на майора Хайнриха, в 3.00 отправляется от поста жандармерии Гайсин в Теплик. Когда я с чиновниками СД в 3.00 на легковой машине (я находился на пути в Терновку) подъехал к посту жандармерии, г-н майор Хайнрих, который ожидал там со взводом венгерских солдат, заявил мне, что, по словам солдат, шутцманы уже уехали на одном грузовике. Мейстер Опитц, который при прибытии г-на майора Хайнриха стоял у забора поста жандармерии, заявил ему на вопрос, где же находится второй грузовик: «Я ничего не знаю об этом, мне ничего не сказали, я иду спать». Это свидетельствовало о том, что мейстер Опитц совершенно не беспокоился об отправке и вместе с тем об успехе всей акции. Когда я вошёл в здание поста жандармерии, он уже вновь находился в постели и очень неохотно выполнил мою просьбу позаботиться всё же о втором грузовике. После окончания акции в Терновке начальник поста жандармерии мейстер Дрекмейер уверял меня, что Опитц был им обо всём информирован. У меня самого сложилось впечатление, что мейстер Опитц преднамеренно ничего не хотел знать»^{89}.

Через три дня, 30 мая, были убиты (исключая ремесленников и рабочих) все евреи в Калиновском р-не: около 700 – в Калиновке^{90}, 814 – в Янове^{91} и 960 – в Новом Пикове^{92}.

Согласно «объяснению» жителя с. Янов Николая Гончарука (в 1942 г. – 44 года):

Массовое убийство в м. Янове было 30 мая 1942 г. Ночью из Калиновки прибыл отряд немцев-гестаповцев, человек около сотни, окружили местечко, где проживало еврейское население, и с рассветом начали искать по квартирам еврейское население и сводить их в конюшню б.[ывшего] еврейского колхоза им. Кагановича. Сводили всех: мужчин, женщин, стариков, детей, матери на руках несли грудных детей. Для доставки больных, которые не могли ходить, были затребованы с колхозов подводы, а из села от украинского населения – люди с лопатами для рытья ямы и засыпки трупов. После того как была вырыта большая яма, немецкие палачи – некоторые верхом на лошадях, некоторые в легковых машинах, некоторые пешком – собранное еврейское население вывели из конюшни, окружили со всех сторон и повели к месту расстрела. Расстрел происходил приблизительно в 2 часа дня. В этот день погибло от рук немецких захватчиков около 800 человек. Не всё еврейское население было убито в первый день, т.е. 30 мая 1942 г. Через дня 3-4 в м. Янов прибыли гестаповцы снова и расстреляли приблизительно человек 100, в той самой могиле, где и в первый раз, но только под другой стеной ямы... Через дня 3-4 немецкие гестаповцы в третий раз прибыли в м. Янов, собрали последнее еврейское население, приблизительно 108-110 человек, и расстреляли его. Труп свидетеля последнего расстрела зарыт в общую могилу на еврейском кладбище. За три раза еврейского населения было расстреляно приблизительно 1008 человек^{93}.

...Во время, когда жильцов забирали с квартиры, сразу же на наружных дверях прибивались бумажки с надписями: «Вход воспрещён – расстрел». После всеобщего расстрела немецкая жандармерия вместе с мадьярами, прибывшими из Калиновки, делали массовый обыск квартир, разбивали печки, стены, находили одежду, другие вещи и обстановку. Самые лучшие вещи и одежду сразу машинами увозили в Калиновку, другие подержанные [вещи] свозили сначала в конюшню б. еврейского колхоза, а после тоже машинами вывезли в Калиновку^{94}.

В Калиновые, согласно акту от 12 августа 1944 г.,^{95}

В июне [правильно: мае] месяце 30 числа 1942 г. была произведена массовая облава в окрестностях м. Калиновка, Новый и Старый Пиков на еврейское население. В облаве принимали участие полицейские из местного населения..., переводчик жандармерии Гейн И. с участием жандармерии из немцев...

Ровно в четыре часа утра началась облава, где было задержано женщин, стариков и детей свыше 700 человек. Сбор производился в конюшне колхоза им. Молотова, задержали до 3-х часов дня, т.е. до момента подготовки ямы. После чего на конюшню прибыл лейтенант Ленгер, отобрал среди евреев квалифицированных работников – сапожников, кузнецов, портных и т. д. – 33 чел., которых посадили в камеру при жандармерии евреев, назвавших себя украинцами, несколько чел., тоже отобрали и посадили до выяснения национальности.

По приказанию начальника жандармерии Лобрина, остальных человек 600 под конвоем местных полицейских... стали конвоировать к месту расстрела, где ожидало 8 гестаповцев, прибывших из Винницы... Местной полицией, которая сопровождала, было оцеплено место расстрела, а гестаповцами было дано распоряжение населению раздеться догола. После чего один из гестаповцев по 5 чел. сводил в яму и ложил их лицом к земле, а два гестаповца из автомата расстреливали в головы.

Перед расстрелом люди кричали, плакали и просили оставить их в живых как невинных, но им отвечали, что ваше время прошло.

Таким порядком было расстреляно всё задержанное население... из них жителей м. Калиновка – 500 человек, из коих 12 коммунистов.

Из оставшихся людей для выяснения национальности была признана как украинка одна, а остальные также были расстреляны. А из оставшихся специалистов 33 чел. поместили отдельно в здания, оградили колючей проволокой и эксплуатировали рабским трудом, а впоследствии месяца через полтора расстреляли. Все вещи и ценности, изъятые у населения под видом помощи в/пленным, были вывезены в Германию.