Текст книги "Холокост в Украине: Рейхскомиссариат «Украина», Губернаторство «Транснистрия»: монография."

Автор книги: Александр Круглов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 64 страниц)

В Повурск мы ехали на автомашине через с. Песочное, где Сикута приказал мне и другим полицейским остаться с ним в Песочном. Остальные уехали... Мы по приказанию Сикуты, собрали граждан еврейской национальности, жителей с. Песочное, на площади около помещения школы и затем всех отконвоировали в с. Повурск в гетто^{137}.

После этого в начале августа 1942 г. в с. Повурск было отведено особое место, севернее линии железной дороги, куда согнали всех граждан еврейской национальности из с. Песочное, с. Повурск и других сёл и охраняли их в гетто.

В конце августа 1942 г. или даже в начале сентября, точно не помню, в с. Повурск прибыла группа немцев и украинское СД из г. Ковель. Все полицейские Повурска были собраны на инструктаж в помещении полиции, которое находилось ещё севернее железной дороги, недалеко от усадьбы Гарбарук. На инструктаже один из немцев через Крючека Ивана и одного из работников СД заявил, что сегодня будем расстреливать евреев, и если кто из полицейских отпустит хоть одного человека, то будет расстрелян сам вместе с ними. После чего было приказано немцем всех граждан еврейской национальности собрать около постерунка. Сикута заявил немцу, что у зондерфюрера живёт переводчиком еврей, и что с ним делать. Немец приказал привести и его, и за ним был послан я. Придя в дом, где проживал зондерфюрер, я сказал проживавшему с ним гражданину явиться к помещению полиции. Он сначала стал отказываться, но я настоял на том, чтобы он пошёл со мной, и таким образом я доставил его к постерунку, где уже были собраны и охранялись полицейскими все граждане, содержавшиеся в гетто. Собравшимся перед постерунком советским гражданам немец объяснил, что сейчас их поведут в г. Ковель через с. Черемошня, и приказал всем двигаться. Около взорванных бензобаков евреи были остановлены, посажены на землю, и им было приказано раздеваться. Полицейские были расставлены вокруг баков с целью охраны места расстрела. Раздетых полицейские группами подводили к ямам, вырытым около бензобаков с целью сбора бензина, и немцы совместно с работниками СД (украинская полевая жандармерия) из г. Ковель расстреливали их. Расстреливал советских граждан и Сикута Василий. Я стоял на охране места расстрела со стороны вокзала, и когда один гражданин по имени Лейба, житель с. Повурск, побежал в сторону железной дороги, то по нему выстрелили сразу несколько полицейских..., и Лейба упал в 30-40 метрах от места, откуда он бежал, то есть от общего места расстрела. Всего в тот день около бензобаков было расстреляно примерно до 300 человек. Расстрелянных мы, полицейские, немного сверху закопали в ямах, а вещи перенесли и закрыли в складе. Куда впоследствии они девались, я не знаю. Трупы были закопаны в нескольких ямах, из которых одна была большая^{138}.

Вечером того же дня, перед заходом солнца, Сикута мне приказал следить за возвращением от с. Смоляры, где работали 12 человек евреев, которых нужно задержать и расстрелять. Я заметил возвращение этих советских граждан, и вместе с Сикута, Крючеком Иваном, Кизей Даниилом и Семенюком Михаилом мы задержали их около арки, примерно в 30 метрах от постерунка... Задержанных отвели на бывшую территорию усадьбы Гарбарук, где раздели, и когда к Сикуте подвели трёх человек, он одного взял за руку и выстрелил в него из пистолета. Убитый упал Сикуте на грудь и замарал ему кровью рубашку. В это время второй подведённый к Сикуте гражданин бросился бежать на север в сторону болота. За ним погнались я, Кизей Даниил и кто-то ещё, не помню. Но когда я услыхал окрик Сикуты: «Марковский, вернись», я возвратился к месту расстрела и видел, что остальных 10 человек расстрелял из пистолета Сикута. При этом расстреле присутствовал зондерфюрер – немец по национальности. Помню, что возвратившийся из погони Кизей Даниил сказал: «Ну, всё-таки он не ушёл». Кто именно расстрелял убегавшего на болоте, я не видел и не знаю. Расстрелянных Сикутой на усадьбе Гарбарука 11 человек советских граждан мы закопали в колодце, который никем не использовался и был наполовину засыпан землёй.

Осенью 1942 г., не помню точно, в каком месяце и какого числа (примерно в сентябре), житель с. Повурск Костевич Даниил пришёл в помещение постерунка, которое уже находилось южнее железной дороги, и заявил, что у него в клуне скрывается семья еврея Черемош в количестве 4 или 5 человек. Сикута, я, Марковский, Крючек Иван, Семенюк Михаил, Рымарчук Трофим и кто-то ещё из полицейских часов в 12-13 дня пришли во двор Костевича Даниила и на чердаке его клуни задержали семью Черемош в количестве пяти или четырёх человек, то есть самого Берко, его жену и двоих или троих детей – не помню точно. Всех их тут же отконвоировали на юго-западную окраину с. Повурск, метров за 400 от дома Костевича, к старому разрушенному блиндажу, где раздели взрослых и, положив на землю, Сикута лично расстрелял всех из пистолета. Правда, после того как Сикута выстрелил Черемошу Бёрку в голову, тот остался живым, Крючек Иван, Семенюк Михаил и, кажется, Сычук Карп (но точно не помню), залпом выстрелили в Черемоша Бёрку и добили его...

Недели через две-три после этого, по доносу Фоминой мы... задержали вечером дочь расстрелянного Черемоша Берки Черемош Эстерку, сразу же отвели её к блиндажу и там Сикута её расстрелял...

Не помню, какого числа, но тоже осенью 1942 г., рано утром из с. Козлиничи кем-то из полицейских была приконвоирована семья советского гражданина в количестве шести человек, фамилию их не знаю. Сикута приказал мне взять винтовку и идти с ним. Когда я вышел с винтовкой из постерунка, увидел задержанных и полицейских Кизея Данила, Крючека Ивана, Семенюка Михаила и Сычука Карпа, которые охраняли задержанных. По приказанию Сикуты, мы повели задержанных (из которых только четверо были взрослые) к бензоскладу. Не доходя немного до места расстрела, один мужчина что-то сказал по-еврейски и бросился бежать. Я догнал его тут же и в падении схватил за ногу, поэтому задержанный упал. Подбежавший Крючек Иван расстрелял его из винтовки. Всех остальных отвели к бензобакам, и Сикута лично расстрелял их всех, прежде раздев и положив на землю...

После данного факта, утром, придя на постерунок, от Сикуты и сидевшего немца я получил приказание расстрелять одного задержанного, неизвестного мне гражданина. Я сначала отказывался, но был вынужден выполнить данное распоряжение. Задержанный был молодой человек лет 16-17... Юношу я отвёл на территорию нефтесклада, вернее, к бензобакам, и в присутствии жителя с. Повурск Лысого Грица (очевидно, это было его уличное прозвище), который доставал из ям бензин, я расстрелял юношу из револьвера...

Ещё позднее данного факта, кем-то из полицейских был задержан и доставлен в полицию мой сосед Гримблат Ваврум, и когда я пришёл на постерунок, Сикута приказал мне расстрелять его. Я заявил, что то мой сосед и расстрелять его я не могу. Сидевший немец заявил, что если я не расстреляю еврея, то он расстреляет меня и что исполнение приказания в данном случае он лично проверит. Эти слова немца мне перевёл Крючек Иван. Тогда я взял автомат ППШ с круглым диском и повёл Гримблата в сторону бензобаков, за мной на некотором расстоянии следовал немец... Когда я привёл Гримблата на территорию бензосклада, я заметил, что несколько человек жителей с. Повурск берут бензин из ям. В это время Гримблат попросил, чтобы я отвёл и расстрелял его там, где расстреляны его родные. Но я приказал ему ложиться немного восточнее первого бензобака... Гримблат лёг вниз лицом, подложил под голову фуражку, и я два раза выстрелил ему в голову одиночными выстрелами из автомата...

Обстоятельства уничтожения евреев в самих Маневичах мы узнаём из уголовного дела по обвинению бывших полицейских Маневичской районной полиции. Так, бывший полицейский Григорий Мефаник показал^{139}:

Летом 1942 г. на одном из собраний Маневичской районной полиции Слепчук Николай объявил, что мы должны собрать в определённые места всех советских граждан еврейской национальности и охранять их в этих местах до особого распоряжения немецкого командования. Под гетто была отведена вся левая часть улицы, идущей в сторону с. Оконск, и до линии железной дороги. Эта территория охранялась вооружённым нарядом днём и ночью. Все полицейские участвовали в сборе евреев в гетто. Кроме того, группы полицейских во главе со Слепчук Николаем и Пестраком Андреем выезжали в с. Череваха, Маневичи^{140} и Куклы, откуда арестовали и доставили в местечко Маневичи всех советских граждан еврейской национальности. Во все три села я вместе с другими полицейскими не выезжал, а ездил только в Маневичи и Куклы. В Куклах мы обнаружили трёх граждан в сарае и доставили в гетто... Однажды в Маневичи приехала группа немецких офицеров и с ними несколько человек Ковельской полиции во главе с комендантом Шабатурой^{141}. Прибывшие немцы предложили вызвать полицейских из кустовых полиций и поэтому прибыли в Маневичи человек по десять полицейских из Повурска, Трояновки и Карасина...

В ночь перед расстрелом я, Мефаник, с другим полицейским... стоял на охране гетто. Ночью мы услышали, что кто-то пытается перелезть через проволоку, ограждавшую гетто, и, будучи в 15-20 метрах от проволоки, мы оба открыли огонь из винтовок. Я выстрелил три раза. На выстрелы из постерунка... прибежал немец и спросил, «что случилось... в кого стреляли». Мы ответили, что кто-то пытался бежать из гетто, и мы стреляли в него, и когда подошли к проволоке, мы увидели убитую нами женщину...

Из показаний бывшего полицейского Алексея Слепчука^{142}:

...В первой половине дня в м. Маневичи на автомашинах и поездом прибыли немцы вместе с Ковельской районной полицией (всего примерно около 100 человек) вместе с шефом полиции Мантелем^{143}. В полицейском участке Маневичской районной полиции постоянно находились 3 или 4 немца. Несколько немцев из руководящего состава, прибывших из г. Ковель, зашли в полицейский участок, и некоторое время там находились, после чего вышли. Мой брат Слепчук Николай как комендант полиции дал команду всем полицейским Маневичской полиции собраться к зданию полицейского участка. Когда все полицейские, в том числе и я, были в сборе, один немец объявил, что сейчас все полицейские вместе с немцами будут ходить по домам в м. Маневичи и сводить всех граждан еврейской национальности на указанное место... После этого я, по назначению Мантеля, попал в его группу в составе примерно 15 человек полицейских и немцев, в задачу которой входило охранять граждан еврейской национальности, которых будут приводить на место сбора другие полицейские. Местом сбора Мантель избрал главную улицу в м. Маневичи, на которой нас расставил с трёх сторон... Сбор граждан на сборный пункт продолжался примерно два-три часа. Когда на сборный пункт было доставлено примерно 1000 граждан еврейской национальности^{144}, после этого немцы дали команду всех евреев конвоировать по дороге в направлении с. Череваха... С выходом за м. Маневичи я примерно на расстоянии около 100 метров в сторону с. Череваха увидел большую насыпь земли и догадался, что это выкопанный ров для расстрела евреев... При следовании в колонне к месту расстрела евреи сбрасывали с себя верхнюю одежду и обувь, однако их тогда никто не подбирал. Когда евреи были подведены к яме, им было приказано всем раздеться догола, а полицейским, находящимся в оцеплении, отступить примерно метров на 100 вокруг этой ямы... Уточняю свои показания, что евреям немцы приказали раздеваться группами, после чего их заводили в яму и расстреливали. Я помню, что когда мы ещё двигались за колонной евреев в хвосте, то немцы первых из колонны евреев уже расстреливали в яме. Расстрел граждан еврейской национальности немцы производили примерно 2-3 часа...

Из показаний бывшего полицейского Григория Мефаника^{145}:

...Когда все евреи были выведены [из гетто], их окружили все полицейские и отконвоировали в сторону с. Череваха в сосновый бор... Не доведя до соснового бора метров 100-150, всех остановили, и им приказали раздеться догола. После этого их отвели к сосновому бору, где была вырыта большая могила метра четыре шириной, 8-9 метров длиной и 2 метра глубиной. По-моему, было тогда более 500 человек евреев, которых в тот день всех расстреляли. Людей отдельными группами вгоняли в яму, ложили их и расстреливали. В расстреле личное участие принимали 2 или 3 немца, а также комендант Ковельской полиции Шабатура и заместитель [коменданта] Маневичской полиции Пестрак Андрей, которые находились в яме и там расстреливали...

...Когда людей подвели к сосновому бору и стали их раздевать, то есть приказали им раздеваться, одна женщина, обращаясь ко мне и стоявшим рядом со мной Смычику Ивану, Бабичу Лазарю, Слепчуку Алексею и Ясону, просила отпустить её. Смычик Иван ответил, что отпустить её не можем, ибо нас расстреляют. Но женщина бросилась бежать, и в 20-25 метрах в стороне она была убита. В неё стреляли Ясон, Бабич Лазарь, Слепчук Алексей и Смычик Иван. Позднее, когда все граждане были раздеты и их подняли, чтобы отконвоировать к яме, в нашу сторону побежали шесть человек мужчин. Тогда по ним открыли огонь я, Мефаник, Слепчук Алексей, Порва и другие... Все шесть человек были нами расстреляны. Я стрелял три или четыре раза. Бежал один гражданин и тогда, когда подвели людей близко к яме. По нему стрелял я, Мефаник, раза три, полицейские из Повурской полиции, но, очевидно, не попали, потому что он продолжал бежать в сторону. Но за ним погнались Слепчук Алексей и Смычик Иван и метрах в 300 от ямы его убили...

Из показаний бывшего полицейского Алексея Слепчука^{146}:

Когда были расстреляны все граждане еврейской национальности, немцы подогнали несколько, вернее, одну грузовую автомашину, и приказали полицейским, в том числе и мне, грузить одежду и обувь, принадлежащую евреям. За несколько раз мы погрузили всю одежду, и немцы её отправили в синагогу, находящуюся в м. Маневичи. Впоследствии эту одежду немцы продавали для населения в м. Маневичи

Из показаний бывшего полицейского Василия Здрока^{147}:

...После массового расстрела граждан большинство полицейских Маневичского р-на, в том числе и я, ходили по домам, где проживали евреи, и растаскивали каждый для себя их имущество. Лично я взял тогда для себя одну швейную ножную машинку, два платья и одно женское пальто... В то время как мы ходили по домам и забирали имущество, возле одного дома из-под досок выскочил один молодой парень еврейской национальности и начал от нас убегать. Тогда один полицейский, мне кажется, Бусел Иван, в сторону которого побежал этот парень, схватил его, после чего мы его вдвоём отконвоировали в полицию... Примерно через две недели после массового расстрела граждан в м. Маневичи из г. Ковель приехал один полицейский. Слепчук Николай тогда выделил группу полицейских в подчинение полицейскому из г. Ковель... Этой группе было дано задание выйти в с. Лисово Колковского р-на и поймать скрывающихся там евреев. Мы тогда прибыли в с. Лисово, где поймали одного старика, одну старуху, двух женщин без детей и одну женщину с двумя малолетними детьми. Всех этих граждан мы тогда вывели за с. Лисово примерно 1, 5 км, где их раздели до нательного белья, а затем положили в приготовленную яму и всех расстреляли... Помню, что во время поимки граждан одна девушка попыталась убежать, но за ней погнались Никитюк Харитон и ещё один... и на дороге расстреляли её. Труп оставили на месте.

5 сентября были уничтожены евреи в Порицком р-не. 1 сентября 1942 г. евреи района были согнаны в имение (с. Переславичи) в 3 км от посёлка, где они находились три дня без пищи и воды под открытым небом^{148}. Всего в этом месте было сосредоточено примерно 1800 евреев: 900 – из Порицка и ещё 900 – из сёл р-на. Расстрел был произведён командой полиции из Владимир-Волынского с участием украинских полицейских^{149}.

6 сентября было ликвидировано гетто в с. Крымно (Заболотьевский р-н): расстреляны не менее 386 человек, в том числе 141 ребёнок^{150}. Согласно показаниям бывшего коменданта Заболотьевской районной полиции Николая Дуфанца^{151},

В мае 1942 г. из Ковеля было получено распоряжение создать в с. Крымно гетто. Тогда же вместе с [начальником поста жандармерии] Зитцлером я выехал в с. Крымно и выбрал место для гетто. После этого я приказал полицейским произвести во всех сёлах Заболотьевского р-на аресты советских граждан еврейской национальности и водворить их в гетто. Полицейских я посылал во все сёла Заболотьевского р-на, и они на подводах свозили граждан еврейской национальности. Всего в гетто были около 400 человек... Около 100 человек советских граждан тогда же были оставлены в Заболотье для строительства здания полиции и жандармского поста... Находившиеся в гетто люди действительно содержались в нечеловеческих условиях. Такого, чтобы им на каждого человека выдавалось по 28 граммов хлеба, я не знаю. Мне помнится, что им вообще хлеб не выдавался, и они выпрашивали его у местного населения.

Из показаний бывшего полицейского Артёма Бубелы^{152}:

...Фактически гетто представляло собой часть территории села возле озера Домашнее, на которой находились старые еврейские дома. В то время там жили более 10 еврейских семей... Созданное в с. Крымно гетто огорожено не было, но находилось под охраной полицейских...

В самом начале осени 1942 г. все евреи, содержавшиеся в гетто, были отконвоированы полицейскими Крымновской и Заболотьевской полиции в урочище Песоцкое и там расстреляны. Накануне этого массового уничтожения советских людей, по указанию коменданта участковой полиции Гарбарука Кирилла, утром все полицейские были собраны у комендатуры полиции. Тогда же из Заболотья на подводах прибыли в с. Крымно немецкий комендант Зитцлер, немцы Камински и Вегнер, комендант Заболотьевской районной полиции Дуфанец Николай и с ним человек 30 полицейских... Тогда же комендант Заболотьевской полиции Дуфанец Николай объявил всем полицейским о предстоящей акции... Дуфанец приказал всем полицейским оцепить гетто и согнать всех евреев к озеру, что и было сделано... Я помню, что возле озера перед обречёнными на смерть советскими гражданами еврейской национальности выступил священник-рабин, который на еврейском языке сказал евреям, что им богом суждено идти к яме и умереть. Затем всех евреев полицейские построили в колонну и повели в урочище Песоцкое. Полицейские, в том числе и я, шли по обе стороны колонны с винтовками в руках. Прибыв в урочище Песоцкое, мы, полицейские, сосредоточили всех евреев (стариков, женщин и детей) у северного края ямы. Кто выкопал эту яму и когда она была выкопана, я не знаю. Яма по длине располагалась с севера на юг. Её длина была метров 20, а ширина – метра 4. Яма была глубокая, но у северного края ямы был пологий спуск и сделаны ступеньки. После того как полицейские под конвоем доставили граждан еврейской национальности к яме, то через некоторое время туда же на подводе приехал Рыбачук Филипп. На этой подводе Рыбачук доставил к месту расстрела несколько старых женщин, которые не могли даже ходить. В то время полицейские уже полностью оцепили яму и находящихся возле неё обречённых на смерть людей. Я лично был поставлен с южной стороны ямы. У северного края ямы... находились немцы Зитцлера – Вегнер и Камински, а также комендант полиции Дуфанец. Тогда же евреям было приказано раздеться догола. Одежду обречённые на смерть люди складывали в кучу возле ямы. После этого... Дуфанец дал команду евреям заходить в яму семьями и ложиться рядом лицом вниз. Когда первая семья зашла в яму и легла, Дуфанец, подойдя к самому краю с южной стороны ямы, одиночными выстрелами из автомата расстрелял всю семью. От меня Дуфанец Николай находился на расстоянии примерно 4-6 метров, так как обречённые на смерть люди заходили с северной стороны ямы, а ложились возле южной стороны, где стоял я. Я видел, что Дуфанец стрелял в затылочные части голов обречённых. Таким же образом Дуфанец расстрелял ещё несколько семей. Затем несколько семей расстрелял из немецкого автомата немец Зитцлер, Вегнер и Камински участия в расстреле не принимали, и вскоре они вообще куда-то ушли. Расстрел евреев был начат в послеобеденное время. Многие обречённые на смерть граждане еврейской национальности кричали и плакали. От крика и плача даже не было слышно выстрелов. Далее было так: расстреляв несколько семей, Зитцлер дал команду Дуфанцу продолжать расстрел. Расстрел граждан еврейской национальности длился два часа. В основном расстрел производил Дуфанец, но, кажется, ещё один раз его на некоторое время сменял Зитцлер... Когда все евреи были расстреляны, Дуфанец стал ходить вокруг ямы и из пистолета достреливать тех, кто подавал какие-нибудь признаки жизни. Закончив расстрел, полицейские... погрузили одежду на подводу... и повезли её в сельскую управу... Я помню, что один из евреев среднего возраста... бежал с места расстрела. По нему стреляли полицейские, но не попали, и ему удалось спастись. Слышал, что этого еврея поймали месяца через два после этого возле с. Новосёлки и расстреляли... На второй день, прибыв в полицию, я узнал, что большинство полицейских из Заболотья уехали... В тот же день на территории гетто было обнаружено двое граждан еврейской национальности. Хорошо помню, что кто-то из полицейских на одном из чердаков дома обнаружил еврейку Шенглю, а полицейский Рыбачук Филипп обнаружил мужчину-еврея в уборной. Я видел, как Рыбачук Филипп заставил этого еврея обмыться в озере, а затем привёл его, мокрого и дрожащего от холода, к дому, принадлежавшему еврею Годелю. Потом еврей и еврейка Шенгля были там расстреляны... Мне также приходилось слышать, что после массового расстрела в с. Крымно было обнаружено ещё несколько десятков советских граждан еврейской национальности и расстреляно в урочище Песоцком...

В первой половине сентября были уничтожены евреи ещё в 4 районах:

Р-н

Дата акции

Количество жертв

Берестечко

7-9 сентября

около 2000

^[19]

Горохов

8 сентября

свыше 2500

^[20]

Друшкополь Гороховский р-н

8 сентября

500

^[21]

Локачи

9 сентября или 13 сентября

около 1350

^[22]

Мацеев

2500

^[23]

4 р-на

около 8800 жертв

В общей сложности, в сентябре 1942 г. в области было уничтожено примерно 30000 евреев.

В начале октября были ликвидированы гетто в Любомле (свыше 3000 жертв)^{153} и Сенкевичевке (более 800 жертв)^{154}. Подготовка к ликвидации гетто в Любомле началась уже в июле 1942 г., когда по приказу гебитскомиссара штурмбаннфюрера СА Бернхарда Уде (Bernhard Uhde) еврейский совет должен был ежедневно выделять 30 человек для рытья рвов на территории кирпичного завода^{155}. В течение трёх месяцев были вырыты рвы шириной 5 метров, длиной 40 метров и глубиной 2 метра каждый якобы для производственных потребностей завода. Примерно тогда же, в 1942 г., по приказу Уде были арестованы 4 еврея, в том числе три девочки в возрасте 13-16 лет, за совершение «тяжкого хозяйственного преступления» – попытку купить яйца и курицу. Еврейскому совету Уде пообещал освободить арестованных, если в течение 34 часов ему принесут 500 тысяч рублей и уйму золота. В тот же день требуемая сумма была собрана. Уде потребовал, чтобы утром при передаче выкупа присутствовали все обитатели гетто. Когда все евреи собрались, гебитскомиссар приказал привести арестованных, прочитал «приговор» о смертной казни, а затем лично из пистолета застрелил одну девочку, остальных арестованных по его приказу расстреляли жандармы. После расстрела Уде сказал присутствовавшим евреям: «Я говорил, что отдам вам арестованных: забирайте их»^{156}.

В ходе ликвидации гетто в Любомле один из евреев, Йехошуа Гримтелихт, выхватил автомат у немца и убил его, прежде чем был застрелен сам; около 50 евреев забаррикадировались в одном здании и стреляли по немцам до тех пор, пока у них не закончились боеприпасы^{157}.

13 ноября новая акция была проведена во Владимир-Волынском гетто (2500 жертв)^{158}, а в конце месяца уничтожены оставшиеся евреи в Камне-Каширском (815 жертв)^{159} и Любешове (295 жертв)^{160}. В ноябре 1942 г. был также ликвидирован еврейский рабочий лагерь в с. Лавров (Луцкий р-н), существовавший с весны 1942 г. Поскольку во время расстрела часть евреев сбежала, для их сбора начальник лагеря объявил, что больше расстрелов не будет, и евреи могут спокойно вернуться в лагерь для продолжения работ, он гарантирует им жизнь. Одновременно на все дома в селе украинские полицейские повесили объявления, гласящие: «Кто пустит к себе еврея, будет расстрелян вместе с семьёй». евреев, которые вернулись, действительно некоторое время не трогали, но в декабре 1942 г. они были схвачены и расстреляны украинскими полицейскими. Уцелели лишь несколько человек^{161}.

Завершился год расстрелом около 400 евреев-ремесленников в Луцке^{162} 12 декабря и 133 евреев в рабочем лагере в с. Воротнов (Луцкий р-н) 31 декабря^{163}.

Во время ликвидации еврейских общин в 1942 г. 4500-5000 евреев смогли бежать в леса. В частности, из Горохова бежали 500 евреев (16%), Камня-Каширского – 600 (25%), Любомля – несколько сотен, Маневичей – 200 (20%), Ратно – 500 (33%), Владимира-Волынского – 500^{164}. Большая часть бежавших евреев была поймана и расстреляна немецкими и украинскими полицейскими, либо погибла от голода и холода, а несколько сотен присоединились к партизанам.

В общей сложности, в области в 1942 г. было истреблено около 95000 евреев.

Убийства евреев в 1943-1944 гг.

1943 г. начался расстрелом 9 января минимум 101 еврея (в том числе 10 детей)^{165}, которые в Заболотье с июня 1942 г. строили двухэтажное здание полиции и жандармского поста, а также работали на лесопильном заводе. Произвели расстрел комендант украинской районной полиции Николай Дуфанец и немецкие жандармы обервахтмейстер Зитцлер (начальник поста жандармерии), вахтмейстеры жандармерии Камински и Вагнер. Очевидец расстрела житель с. Заболотье Кондрат Шевчук на допросе 4 июля 1979 г. показал^{166}:

Примерно в декабре 1942 г. или в начале января 1943 г. были расстреляны около 100 граждан еврейской национальности, оставшиеся в Заболотье. Накануне этой акции ко мне пришёл кто-то из десятников сельской управы и сообщил, что на следующий день, утром, я обязан прибыть на своих санях к зданию полиции. Когда на следующий день я подъехал к полиции, то там уже находилось несколько саней, а через некоторое время там уже собралось около 15 саней с ездовыми. Затем кто-то из полицейских стал давать команды ездовым, куда ехать. Мне был приказано подъехать к жителю Заболотья по имени Демьян (умер), фамилии его не помню. Когда я подъехал к тому дому, то там уже находились незнакомые мне полицейские. Вскоре на мои сани была посажена еврейка с ребёнком и вещами, проживавшая в доме Демьяна. Общий сбор производился возле полиции. Некоторые из граждан еврейской национальности пришли туда пешком. Полицейские тогда утверждали, что евреев они переселяют. Затем все сани выстроились в колонну и поехали по направлению с. Тур. Причём впереди саней в окружении полицейских шли молодые мужчины, а на санях находились женщины... Когда колонна повернула на основную дорогу, ведущую в с. Тур, нас догнали на двух бричках немцы и Дуфанец. На бричках они везли портного, парикмахера и ещё одного или двух человек. Увидев немцев и Дуфанца, женщины соскочили с саней и присоединились к идущим мужчинам, поднялась паника. Тогда же полицейские плотным кольцом окружили обречённых, а немцы и Дуфанец обогнали нас и уехали вперёд. Возле с. Тур у озера Святое колонна остановилась. Там уже была подготовлена яма размером 10x3 метра и глубиной более 2 метров. Возле ямы нас поджидали немцы и Дуфанец. С одной стороны ямы имелся спуск. Обречённые на смерть граждане были остановлены метрах в 10 от ямы. Затем полицейские стали заставлять их раздеваться до нижнего белья. Я лично видел, как две девушки, снимая полушубки, старались их порвать, и тогда один из незнакомых полицейских стал бить их прикладом винтовки по рукам. Кто не хотел раздеваться, то тех полицейские тоже избивали и заставляли таким путём раздеваться. Потом по два или по три человека полицейские стали загонять в яму, после чего стали слышны выстрелы... Расстрел советских граждан длился около часа. В живых были оставлены только два человека – мужчина-столяр и молодая женщина, которая якобы одному из немцев не успела довязать свитер. Позже, как я слышал, эта девушка тоже была расстреляна, а мужчина-столяр якобы сбежал... Хочу ещё отметить, что вся одежда была погружена на сани и доставлена в полицию. Яму с трупами остались засыпать жители с. Тур... Немцы после расстрела в Заболотье с нами не возвращались. Как я слышал, они поехали на пьянку к попу с. Тур...

Закончился 1943 г. расстрелом 13 декабря евреев-ремесленников во Владимире-Волынском (около 1200 человек)^{167}. В декабре был также ликвидирован еврейский рабочий лагерь в Устилуге: евреи были вывезены в лес близ с. Фалемичи (7 км юго-восточнее Владимира-Волынского), там расстреляны, а их трупы сожжены^{168}.

Последний расстрел евреев будто бы состоялся в Ковеле в конце февраля 1944 г. Тогда там были расстреляны находившиеся в тюрьме 132 еврея^{169}.

Убийства евреев за пределами области.

30 января 1942 г. гебитскомиссары в Летичеве, Старо-Константинове, Костополе, Сарнах, Владимир-Волынском получили задание до 2 февраля 1942 г. выделить по 400 евреев мужского пола, всего 2000 человек, для строительства мостов («wichtigen Brückenbau»)^{170}. Из числа отобранных евреев 27 февраля 1942 г. около 250 человек были направлены из Владимира-Волынского в Киев^{171}. В мае 1942 г. на работу в Киев из пос. Торчин были отправлены ещё 150 евреев^{172}. Все прибывшие в Киев евреи после окончания работ были там расстреляны.

Из Луцка 18 марта 1942 г. несколько сотен молодых евреев были отправлены в район Винницы на строительство полевой ставки Гитлера и после окончания работ расстреляны, лишь три человека смогли спастись^{173}.

Истребление евреев-военнопленных.

В 1941-1943 гг. в области находились лагеря военнопленных во Владимире-Волынском, Ковеле и Луцке. В этих лагерях в 1941-1942 гг. систематически производился отбор так называемых нежелательных военнопленных (коммунисты и евреи), которые затем расстреливались. Так, зондерфюрер Эуген Кумминг (Eugen Kumming) из ОКН / Abteilung Fremde Heere Ost в своём отчёте от 9 декабря 1941 г. зафиксировал расстрел 6 декабря 1941 г. 53 военнопленных-евреев из Oflag XI А во Владимире-Волынском. Расстреляно должно было быть больше евреев, но казнь через час была прекращена, так как