Текст книги ""Фантастика 2024-184". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

Глава 8

То, как мы возвращались в город, как меня облачили, подготовив целое торжественное шествие, нисколько не было похоже на хоть что-либо мною виданное. Огромной длины пьедестал, покрытый шелками, позолотой, весящий не меньше десятка тонн, ждал нас с отрядом инквизиции. Тысяча сильнейших дроу и столько же воинов церкви охраняли выбранное Ветерком место, где специально для меня, из брёвен, драгоценных металлов, лучшие кузнецы и мастера Вавилона, под надзором тайной полиции, подготовили переносной дом… нет, скорее премиальную, сияющую в свете солнца переносную гробницу. Массивные брёвна с руническими фресками использовались для поднятия и переноски этого творения. Выгравированные на колоннах и позолоченных блоках картины прошлого казались обычными элементами декора, но вмещали в себя оборонительные заклинания, выполненные лучшими магами города. Даже шёлковые нити, что прикрывали вход и окна гробницы казались сотканными из маленьких, блестящих алмазов. Глядя в окно снаружи, я видел лишь белую непроглядную стену, за которой невозможно разглядеть хоть что-то. Но стоило мне оказаться внутри, как всё резко менялось, словно и нет никаких шелков на окнах и дверях, обзору ничего не препятствовало.

– Возвращение Бога должно быть божественным, во всех смыслах этого слова. – Произнесла Аорра, что, как и я, пребывала в лёгком недоумении. Её удивление разделяли все ко мне приближенные, занимавшие в армии высшие чины. Мы все знали о проблемах страны, подобная роскошь в час чумы и воины непозволительна даже для императора, так зачем Ветерок всё это устроила… Вернее, как она смогла это сделать⁈

Разношёрстная лизоблюдская аристократия, та, что прибилась к нам у эльфов, потом хвостиком увязалась во время похода, пуская слюни, как и ранее продолжала лить восторженные речи. Большинство из них до последнего времени специально медлили, отправляя мелкие отряды в разные стороны страны, ждали, чем всё закончится. Вознося молитвы и восхваляя меня, они пытались уберечь себя от гнева тех, кто со мной ногами прошёл всю страну, выиграл две тяжелейшие битвы и шёл в последний, решающий бой. Хотя, не мне их судить. Будь я мелкой знатью, такой же шестеренкой внутри огромного механизма под названием Империя, наверное, поступил бы так же.

Облачившись в дорогие одеяния, исполняя требование Облачко и Аорры, ступаю сначала на спину павшего не четвереньки Легиона, затем Четырёхрукого, и только после этого, ступаю на первую из золотых ступеней. Ситуация омерзительная, меня от подобного корёжило, но все, включая падшего ангела Зуриэль, были в восторге. По слухам в армии, всех из моего окружения уже также стали причислять к богам из-за их силы. И то, как я, ступая по ним, поднимался на возведенный в мою честь монумент, лишь в очередной раз доказывало мою исключительность.

«Извините»… – Сверху в низ взглянул на поднявшихся товарищей, рукой откинув в сторонку плащ, с изяществом и отточенной в тренировках перед зеркалом фразой произношу:

– В Вавилон!

Пятьсот темных Слуг, бесформенными тенями сползаются под трон, обретают человеческий лик и с синхронностью, недоступной живым, отрывают громадную постройку от земли. Не было покачиваний, тряски, как и не слышно было топот многочисленных ног. Передвижная гробница, спереди и сзади окружённая длинными колоннами вооруженных существ, двинулась в сторону города. Через лес, к пустынным усеянным камнями полям, за которыми находился он, величайший и, скорее всего, самый большой город на планете, город Вавилон. Стена его высотой не ниже девятиэтажного дома, а над ними башни. Подобные фигуре ладьи на шахматной доске, идеально симметричные, как одна, башни-близнецы, на которых уместится не просто баллиста, а с десяток развёрнутых гигантских требушет. Гигантизм города, погоня за высотами и масштабностью, поразили меня в самое сердце, а ведь там, за стеной, было строение, что в два… нет, в три раза выше стены. Дворец императора, мой дворец.

Виды на сотни троп открывались мне с возвышенности, все они, как ручьи, сходились к руслу «реки», широкой и красивой дороги. Вдоль неё даже на камнях росли цветы. Украшая усыпанные камнем поля, возвышались редкие и сильные деревья. Глядя на всё это, на одно огромное чудо – названное Великим Вавилоном, сердце моё трепетало, а я, не в силе сдержать эмоции, едва не пустил слезу.

Холодный ветер, тронув белоснежные тюли окна, остудил лицо. Мои щёки горели, я возбуждён, я… Я счастлив! Заметив нас, стража на стенах приходит в движение, знамёна над башнями меняются. Старые полотна с гербами имперских семей и семьями тех, кто им служил, приспускаются, после чего на самый высокий флагшток вывешивается оно, моё новое знамя… Никаких капель, символизирующих и напоминающих об Эсфее, никаких драконов, птиц и животных, только золотая буква «М», на красном, как огонь, фоне.

Войско спокойно приближалось к главной дороге, к вратам, в встречающей страже которой сегодня стояли исключительно аристократы в своих парадных одеяниях. Подвесной мост был опущен, а древо, из коего он выполнен, свежевыкрашенно в белый.

Командуя парадам стражи, что в числе сотни стояла у въезда с выставленными в небо пиками, к нам выходит возрастной, усатый дядька. Шлема нет, потому я вижу его изуродованное шрамами лицо, левый, белый и выбитый глаз. Ударив себя стальной перчаткой в нагрудник, набрав воздуха в лёгкие, тот басом произносит:

– Слава Богу нашему Императору Матвеему, Слава Спасителю и защитнику рода Человече, слава Ему!

– Слава, Слава, Слава! — В один голос произносят сотни стражников, после чего моя передвижная гробница начинает движение вовнутрь.

Слышатся фанфары, слева и справа от дороги музыканты, ещё чуть ближе, оцепление, тысячи стражников, охраняя дорогу, сдерживают горожан. Я вижу первые дома и людей, толпы людей, десятки тысяч. Один на одном, они заняли крыши, лестницы, окна всех глядевших на дорогу домов были забиты десятками лиц… Впервые в этом мире я видел столько людей одновременно. И все они были счастливы, махали флагами, кидали под ноги солдатам цветы, они пели и кричали, хвалебные оды в нашу сторону.

От увиденного, что творилось на улице, мне стало тяжко и не спокойно на душе. Многие из жителей, наверняка думают, что пришёл спаситель, тот, кто разом решит все их проблемы, разом победит голод, болезни, коррупцию, завершит все войны и принесёт рай на землю обетованную. Под их смех, радостные овации и улыбки мне стало страшно. Я испугался, ведь я знал, что не смогу оправдать всех их ожиданий. Не смогу по достоинству отплатить за добрые слова и те эмоции, которыми они делились со всеми нами. Я ощущал изменения, даже мёртвые Слуги, оскверненные и очерненные души, вечно мрачные и жаждущие чужих страданий, смогли ощутить всё то тепло, исходящее от местных. Их внешний вид, серость и угрюмость стали более яркими, Слуги не стали белыми и пушистыми, не посветлели в миг, но тоже испытали эмоции, внутреннее удовлетворение от происходящего. Более эмоциональными оказались мои серые ангелы. Распетушились, спустились с небес на землю, распустили крылья, улыбками своими идеальными отвечали на овации. Они махали жителям; подбирая с пола цветы, набирали букеты с коими продолжали свой путь. Они были рады, в первую очередь тому, что ещё живы.

Если даже реинкарнации вели себя не так, как обычно, то чего уж говорить о живых. Простые солдаты из рода зверей и человече, особенно те, кто прошёл со мной пару серьезных битв, задрав носы уже успели обзавестись на головах цветочными венками. Их потрёпанные знамёна собирали на себе особое внимание, и те, кто пришёл к нам только после битв, ревнительно поглядывали в их стороны. Да, их тоже славили как победителей, пришедших с богом императором, вот только внутри себя, в душе, они оставались теми, кем и были, запоздавшим подкреплением.

Сидя внутри своей золотой клетки, я видел всех, а меня никто. Оглядывая длинные улицы, нескончаемые потоки, толпы людей, всё закидывающих и закидывающих нас цветами, не без иронии улыбнулся. Вспомнил те каменные, пустые поля вокруг города. Возможно, когда-то на них росли эти самые цветы. Так, около часа наша торжественная процессия по широкой улице приближалась к стенам следующего, невероятно высокого строения. То была очередная стена, сраставшаяся в дальнейшем с домами и постройками, возвышавшимися над первым кругом города. Именно здесь, на этой черте, заканчивалось та массовка провожавших нас горожан, и начиналась скромная, встречающая своей роскошью и красотой «феодальная цивилизация». Лорды и их прислуга, люди знатных и уважаемых профессий. Все одеты в строгом стиле, с причёсками, личной стражей, женами, детьми и помощниками. В отличии от крестьян, игнорировавших моих слуг, данные индивиды внимательно и пристально оглядывали всё, что только могли. Они улыбались, но истинные эмоции и чувства держали под своими фальшивыми гримасами. Попав в область их обитания, все, включая моих приспешников, ощутили изменение в ауре этого места. При свете солнца местные, роскошные и визуально красивые строения откидывали неприятные глазу, холодные и зловещие тени.

«Редкий герой захочет прятаться в тени, как и редкий злодей, решится из неё выйти». – Пытаясь вспомнить, где я это слышал, не обращая внимания на редкие выкрики самых требовательных аристократов, взывавших появиться на публике, дожидаюсь, когда мы наконец-то достигнем дворца и места, где всех нас уже ждала она.

– Бог Император Матвеем, – Приклонив колено, у врат высотой шесть метров, ведущих во дворец, встречает нас Ветерок. – Благодарю за то, что снизошли к нам, позволили вновь воочию лицезреть ваше величие!

Далее в дело вступает посвященная во все эти церемониальные мелочи Аорра и Люси. Сначала, в знак уважения, белохвостая лисица-императрица отворяет для дроу шелковые двери, даёт старшей зайти. После, сама Аорра протягивает мне руку с просьбой подняться. Чувствуя себя не императором, а куклой, молча делаю, что мне велят, наконец-то выхожу с дроу за пределы своей комнатки. В этот раз мне повезло, к трону, вместо спин моей свиты, были приставлены золотые ступени.

Возвышаясь над всеми встречавшими верхами мира сего, что опустились на колени, я… забыл, что должен был сказать. Слишком много эмоций испытал во время дороги, переволновался и теперь, вместо запланированной речи императора, могло начаться блеяние барана. Пиздец…

– Император. – Заняв место подле сестры, склоняется Заря. – Прошу о милости, коль волнует вас что, говорите. Все и каждый из присутствующих исполнит вашу волю, даже если ради этого придётся расстаться с жизнью.

Хух… Заря, умничка. Твои действия и слова выиграли мне целую спасительную минуту, помогли придти в себя и что-нибудь придумать.

– Прекрасный приём. Цветок Божественных Ветров, и вы, мои верные слуги, тяжкое бремя пало на ваши плечи, но вы вынесли его, дождались. – Взглядом своим я цепляюсь за одну длинноухую, очень эротичную и симпатичную зайку, что лицом своим и фигуркой так сильно напоминала мне Муррку. Наши взгляды пересеклись, крольчиха испуганно взглядом уткнулась в пол, опустив уши, в очередной раз напомнив мне, что сейчас не до игры в гляделки.

– Дети мои, – подняв руки, словно батюшка в церкви, придаю голосу хрипоты и повелеваю. – Поднимитесь с колен, покажите мне то, что было сотворено в моё отсутствие. Я хочу знать, хочу видеть, чего вы смогли добиться, обретя наследие, доставшееся от предков.

Последние слова мои оказались лишними. Кроме самодовольных дриад, все придворные, включая стражников, внезапно затряслись в страхе. Все побледнели в лице, стали ещё более закрепощёнными, не такими, какими я видел главную элиту страны. Руки и ноги их тряслись, какой-то важный старик с лисьим хвостом буквально повис на крепких руках окружавших его лисиц. Подобное ощущалось и со стороны представителей дроу, с кролли. Смуглокожие, косясь друг на друга, не поднимали глаз, в надежде, что к ним не обратятся. Ушастые, коих во дворце больше всего, так и вовсе, потихоньку пятясь, пытались спрятаться за спинами друг друга. По сравнению со всеми ими, именно эта молодая кролли, чья талия была в форме песочных часов, вела себя достойней других. Решительная, сильная, с набором тайн за спиной, но, блять, у кого из нас нет скелета в шкафу? Может, это она и есть, новая наследница и…

– Бог Император, имя мне…

– Джульетта. – Вспомнив, случайно произнёс её имя вслух и перебил собеседницу. Еп, так же не принято, это ведь не по этикету кого-то перебивать. Взглянув на кролли, увидев в глазах её изменения и нерешительность, попытался успокоить. – Я знаю, кто ты.

В глазах крольчихи словно свет выключили и перевернули мир. Лицо стало полностью безэмоциональным, уши просто рухнули, и голова склонилась в поклоне. Ха, чёрт, точно, я ж император, бог, возможно, она рада тому, что я лично знаю о ней, знаю её имя! Поэтому она так растеряна, хотя, должна была догадаться, что я хотя бы поинтересуюсь у двух других императриц о том, как зовут третью.

На миг мне показалось, что слёзы радости потекли по лицу Джульетты, пытаясь скрыть их от меня, девушка ещё ниже опустила голову. Дурёха, ну зачем так позориться при других семьях, ты ж императрица, занимаешь пост усопшей матери. Понимаю, рана ещё слишком болит, но всё же. Ты новая императрица! И потом во век не оправдаешься, прослывешь плаксой и размазнёй. В качестве доброй воли, памяти о вашей прародительнице, я помогу тебе защитить твоё доброе имя!

Решительным шагом приблизившись к той, от шагов моих крольчонок вся сжалась, стала рыдать ещё сильнее.

– Хватит, – рукой приобнял я ту за плечо, а после прижал к своей груди. Девушка оказалась гораздо ниже меня, прям на пол головы, и я не смог не попытаться сыграть роль хорошего папы. Хотя, папа у неё есть, может… правильнее сказать, друга семьи? – Не лей горьких слёз, мы ведь только встретились.

Крольчиха утихла, все наблюдавшие за происходящим руками схватились за открывшиеся рты. В особенности, больше других удивились именно прибывшие с Джульеттой кролли. Немая пауза повисла в воздухе, на лицах местной свиты шок, на гримасах моих женщин негодование. «Что эта сучка о себе возомнила…» – читалось на лице Зари, и когда та было сделала шаг в нашу сторону, её остановила Ветерок. Пара коротких переглядок между дриадами. Недовольство Зари внезапно сменилось пониманием, показав мне большой палец, быстрым жестом, который никто кроме меня не видел, она поддержала меня. Хух…

– Простите, простите меня, Бог император, я не верила, сомневалась, и… – Опять… боже, у местных что, входит в привычку плакать у меня в объятиях. Они чё, совсем сума все посходили. Или, кто-то может рассказал всему миру, что у меня к этому слабость?

– Я всё знаю, успокойся. – сам атеистом до недавнего времени был, хотелось добавить, да только в ситуации, когда это говорит местный бог, может начаться полный пиздец. Посерьезней, чем позорит себя прилюдно императрица.

– Император, вы знаете? Неужели вы не будете её наказывать, я не понимаю… – Проговорила одна из крупных женщин кролли, за спиной которой прятались другие.

О, верующая нашлась. Глядя и сравнивая рыдающую в моих объятиях, и эту здоровячку, с лицом старшей, самой праведной и послушной из дочерей, сразу прикинул. Наследница на трон ревнует к самой прогрессивной и умной из дочерей, назначенной матерью наследницей не за старшинство, а за заслуги. Да… такие праведники, за душой коих много грязного белья, раздражают больше всего!

– Кто без греха, пусть кинет в меня камень. – Взглядом, наполненным недовольства, прижимая к себе бедную атеистку, произношу я. Все застыли, включая старшую. Так и знал…

Глава 9
Филлер

Грызя ногти, с полными ужаса глазами, по темной комнате в панике из угла в угол бродили две старухи из рода лис. Магические заклинания не позволяли свету проникнуть сквозь окна, двери были заперты и заглушены магией иллюзий и все заполняющей слизью.

– Он всё знал, он всё знает… он, он…

– Мама, он Бог! – Воскликнул мужчина лис, чья голова на половину покрылась сединой. – Конечно же он всё знает. На что вы рассчитывали, почему сказали, что она не наших кровей только перед Его прибытием!

– А-а-а-а, – вырывая волосы на голове, кричит старуха, – достал… если бы ты был более старателен с девушками, которых я тебе приводила, никто бы и ничего не узнал! Она должна была остаться одной в своём роду, сдохнуть от бесплодия, тех ядов, которыми её травили с детства, и вернуть власть в наши руки. – Отвечая на истерический выкрик сына, таким же истерическим ответом кричит старшая женщина рода, та, кто являлась единственной в этой комнате носительницей исключительной крови божественного рода. Последние двести лет от смешанных имперских кровей в их роду рождались одни лишь мальчики. На пятерых наследников её бабушка была единственной девушкой, единственной имевшей право на наследование лисьего трона. Ученые маги говорили, Магический потенциал бабули имел исключительность, уникальность силы 99,999%. Подобная исключительность в силе достигалась лишь при условии скрещивания самца и самки унаследовавших Его кровь. От подобных союзов рождались настоящие магические чудовища, воины обладающие абсолютным превосходством над простыми смертными. Никто, даже Хранители, не могли стрелять с той же точностью из огненного лука, как делала это его бабка. В добавок старуха пользовалась парными клинками, имела таланты к управлению межпространственным перемещением во время ближнего боя. Даже дриады, не забывшие его лик, утверждали, что Рыжая Бестия Поммена – истинная наследница Его силы. После смерти бабушки, имевшей всего одну сестру, всё стало хуже; мать лисицы родила девятерых детей, восемь из которых мальчики и всего одна дочь. Сама Пом-Пантилла представительница рода не унаследовала той исключительной силы, которой владели бабуля и мать. К тому же, уже после первых родов, родив сына, из-за болезни, как говорили врачи, женщина утратила возможность иметь детей. Это ставило под угрозу наследование престола, что в любой момент мог перейти в руки кузины. Но, к счастью и несчастью одновременно, женщина, в тот момент ещё императрица, забеременела. Алкоголем запивая своё горе, испробовав всё, что только можно, Пом-Пантилла, прознав о непотребствах, творящихся в тайных покоях Аорры, и сама предалась пороку. В одной из пьянок, от связи с несколькими верными ей рыцарями, она забеременела, в тайне родила здоровую дочь… Дочь, от ничтожной черни, неимеющую талантов к магии, фехтованию, слабую, немощную, точно такую же, как и те безродные, боготворившие её и трахавшие кабели. В тех ублюдках, как оказалось после, даже не было дворянских кровей. Это оказалось сильнейшим ударом для Пом-Пантилл. Лисы, в погоне за сохранением божественной крови, всегда женили своих детей между собой так же, как делали Хранители знаний. Несмотря на волю их бога, они так же придерживались подобной методики сохранения своего величия. Потому-то, боясь порицания со стороны Аорры и Кролли, Пом-Пантилла поспешила избавиться от свидетелей. Тех рыцарей, с которыми спала, отправила в поход, из которого они не вернулись. Врачи, принимавшие роды, были убиты. Спустя три дня после родов, когда маг семьи Лис вынес вердикт о посредственности новорождённой, о её неспособности соревноваться с детьми второй ветви, во дворец пришло письмо. Из Запретного сада, в город, с подарками и поздравлениями едет представитель Запретного Сада. Несмотря на все попытке скрыть тайну, Сад узнал о родах. По всей столице, в спешке, лисы семьи Пом-Патилл стали искать магически одаренного младенца, девочку, использовав которую можно будет защитить положение семьи, а также избежать раскола и последующей гражданской воины.

Спустя сутки Пом-Пантилла держала в своих руках беловолосую лисицу, чем-то напоминавшую её дедушку. Такая же смуглая, длиннохвостая, с полными ярости глазами и по-настоящему божественным потенциалом к боевым искусствам. Люси… так назвали отданное Саду на проверку дитя. Дитя, что никогда не смогло стать императрице родным. Адские тренировки, личная неприязнь, испытания, в коих гибли лучшие из кандидатов в рыцари, через всё прошла приёмная дочь, ничто не сломило Люси. Чертовка, что должна была сдохнуть в канаве у придорожного трактира, выжила. Более того, сама того не ведая, упорством и нечеловечным трудом умудрилась заручиться поддержкой в высших кругах. Личным приказом, видя что происходит в доме Лис, жена Эглера, мерзкая Гарпия, через связи мужа с императрицей Аоррой, приставляет к Люси соглядатая. Темные слуги, искусные убийцы, успешно отразили семь покушений. Люси отчаянно боролась за жизнь, отказывалась умирать и, казалось, даже Бог на её стороне. Пом-Пантилле ничего не оставалось, кроме как признать чужое, грязнокровное дитя, наследницей Его крови, а ту, от кого так и не смогла избавиться… так и оставить рядом с собой, в рядах горничных. Горничных, что росли и обучались для защиты Лисьего рода, в тренировках, что в суровости не уступали тем, через которые прошла Люси. Огромные деньги Пом-Пантилла вложила в обучение своей настоящей дочери и, даже сделав её главной горничной рода, не смогла добиться желаемого. В показательном бою, проверяя всё, на что способны боевые горничные, Люси в одиночку разделалась с десятью воительницами, в числе коих была и сама Марианна, дочь Пом-Пантиллы.

– Прости, мама… – Не сумев подобрать нужное слово, склоняет голову мужчина. Сейчас у него насчитывалось больше тридцати четырёх детей. Из коих шесть дочерей. Ранее, подобное сочли бы величайшим даром роду лис. Однако все шесть появились на свет лишь после признания Люси истинной наследницей крови Матвеемовой, новой императрицей.

– И ты, сын… – Опустив руки, глядя в зашторенное окно, ответила старая лиса. Много зла сотворила она своими руками. Многих погубила, ещё больших обрекла на мучения. Теперь явился Бог Матвеем, что наверняка призовет всех их к ответу. – Сын, ты отправишься к нашим острозубым союзникам. Оповести всех, я намереваюсь собрать совет. Кто не явится, будет назван врагом нашего рода!

Мужчина, не отвечая, в печали опускает голову, ничего не ответив.

– Генуя, прикажи продать все мои платья, драгоценности, серьги и кольца, всё на чёрный рынок. Деньги, вырученные с продаж, вместе с моими личными накоплениями потратьте на оружие, тягловых животных, лошадей и колесников. Особое внимание уделите именно работе колесников, нам нужны возы и кареты, усиленные магией, с широкими и облегчёнными колёсами, так как они лучше показали себя в передвижении по пустыне.

– Мама, я не думаю, что это поможет… – Говорит старик, с ужасом понимая, к чему готовится его защитница, та, что половину жизни провела в попытках искупить свои грехи.

– Я тоже, сын. – Отвечает старуха, – Генуя…

– Я всё сделаю, – отвечает вторая старуха. Она младше хозяйки всего на год. С самого детства она прислуживала своей госпоже Пом-Пантилле. Дитя второсортного лорда, избранная самой госпожой во служение себе. Генуя любила свою госпожу, и не было во всей империи человека более преданного Пом-Пантилле, чем Генуя.

– Не сомневаюсь, – улыбкой отвечает бывшая императрица, – также, прикажи, чтобы подготовили два лучших, самых качественных и зачарованных комплекта брони.

– Кому велите передать второй? – Интересуется Генуя.

– Я хочу, чтобы ты взяла его себе и отправилась со мной в последний путь. В этот раз я не приказываю, с момента нашей встречи, наверное, впервые, как друга, прошу тебя пойти со мной. – Пытаясь успокоить дрожь в руках и голосе, сжала в замке ладони Пом-Пантилла. – Смерть как никогда близка, я не стану приказывать своей лучшей служанке умереть со мной, но попрошу подругу сопроводить меня, куда бы не направил нас император.

На сердце Генуи отлегло, все волнения и заботы исчезли. Пред фактом неотвратимости надвигающегося божественного наказания, она впервые позволила себе вольность. Генуя благодаря императрице пристроила в тепле своих детей. Детей, что в отличии от других не были обязаны умирать на войне, горбатиться в полях или в нечестных торговых сделках обманывать других. Её семья, мелкая знать, жила словно в Райском саду, они по-настоящему были счастливы в тот момент, когда императрица в мучениях, давлении долга, который не может выполнить перед семьей и страной, страдала. В том, что императрица поддалась пороку, служанка ощущала и свою вину, ведь тогда она ничего не сделала для той, которая дала ей всё.

Обняв старую Пом-Пантилл, впервые позволив себе такую вольность, Генуя тихо произнесла:

– До последнего шага, последнего вздоха и удара сердца, я всегда буду с вами.

Дом Кролли. Покои императрицы Джульетты.

Стоя у карты, расстеленной на обеденном столу, молодая императрица, двигая деревянные фигуры по внутреннему кругу империи, объясняла старшим сестрам и братьям, чего ждёт от каждого из них. Большая семья, вечная конкуренция за право престола, которая всегда являлась тяготой и обузой. Впервые при общем собрании, этой конкуренции нисколько не ощущалась. Более того, Джульетте требовалась помощь абсолютно всех и каждого из братьев, сестёр, тёть, дядь, сводных и дальных родственников. Именно им, потомкам рода Кролли, выпала роль столпа, на который желал опереться император. В ближайшее время предстояло задействовать все имеющиеся силы, мобилизовать полный ресурс, впервые провести внутреннюю семейную политику, «Кто не с нами – тот против нас».

– Война, надвигавшаяся на мир, это не война за престол, не война за землю, власть или золото. Это – война на выживание. Если сейчас мы дадим слабину, если поддадимся темной магии, что веками стравливала нас – проиграем. Не стройте ложных предположений и надежд. Умру не только я, умрут все. Ваши дети, слуги, крестьяне… если проиграем, править окажется некем и негде. Все сгорят в Пламени Кровавой кузни.

Слова Джульетты, девушки, чьи грехи прилюдно были вскрыты, а после она сама, за свою самоотверженность, преданность семье и делу была помилована богом, оказали на собравшихся неизгладимое впечатление. Большинство собравшихся в комнате ранее считали её слабой фигурой на имперской доске, пешкой, которую разменяют для очищения доброго имени семьи. Однако появление императора, его слова, доверие и прощение, оказали на них столь мощный эмоциональный эффект, что многие на сутки решились дара речи. То, что другие принимали за слабость, стало силой, доказательством той решимости, которую никто из собравшихся не смог бы продемонстрировать, стоя напротив самого Бога Матвеема. Прошёл всего день со встречи Джульетты с богом, а собравшиеся совершенно не могли узнать в ней ту, кем она была для них ещё день назад. То ли девушка-мямля изменилась, то ли великие слова Бога Императора в корне изменили их мировоззрение…

– Джульетта, мой меч и мои воины с вами. – Проговорил седоусый, лысый старик с одним, торчащим в потолок длинным белым ухом.

– Мои маги окажут вам поддержку, герцог Поро-поро! – сделав шаг к карте, поддерживает главного воина семьи волшебница Ову-Ову, заканчивая бесконечное соперничество соревнующихся в силе рыцарей и магов рода кролли.

– Даже вы, Ову-Ову? Ничего себе, я думал, маги предпочтут отсидеться, но, кажется, у меня нет выбора… Я с вами, Императрица Джульетта! – Хлопнув по плечу старика и волшебницу, к столу подходит воинтельница, что размерами и родом своим относилась к племенам Му. Здоровая как бык, с острыми рогами, разрисованным шрамами лицом. Род Му, вечный нейтрал в возне кролли за престол, впервые сам вызвался стать рядом со своим сюзереном. Поддерживавшие Му, семьи Зайя и Выр-выр, также отвечают на призыв императрицы, обещая приложить все силы для достижения общего дела.

Прошло более полутора тысяч лет со дня, когда все представители присутствующих родов, тех семьей, что поддерживали отношения с родом Кролли, наконец-то сошлись в едином, одобряющем решении вместе выступить в войну против кого-либо. Происходящее в простой, столовой комнате, обещало войти в анналы истории, запомниться миру также, как и первое воссоединение и переселение кочевых народов.

Джульетта знала всю важность происходящего, с мешками на глазах, будучи заспанной, готовой к продолжительным спорам и противостоянию старшим из ветвей других родов, она ждала момента неповиновения, бунта, коего не произошло. Никто не осмелился пойти против Его воли, никто, включая старших сестёр, более не посмел даже заикнуться об Её прошлом. Даже в книгах, историях о рыцарях и героях, которые Джульетта так не любила из-за неправдоподобности, никогда не существовало персонажа, более могущественного, чьё слово могло оказать на кого-либо столь ужасающий эффект. Милость Его – это не прощение грехов – а путь к искуплению. Молчание – не признак бездействия, а нечто непознанное. Взгляд его, испепеляющий всё внутри тебя, заставляющий трепетать, думать о том, что сделано правильно и нет… в глазах Матвеема Джульетта увидела целый, непознанный до этого мир. Гнев Императора… Его она ещё не познала с полна, но уже догадывалась, что об этом лучше не думать. От одного взора Бога, от поступи, пред которой склоняются сильнейшие мира сего, Джульетта испытала истинный ужас. Сердце кролли сжалось, Матвеем был настолько же прекрасен, как и ужасен; все женщины, кролли и лисы, оценили его лик. А сама она, готовясь к смерти, обратившись к нему, помышляла попытаться обмануть бога, и замыслы её, тут же были переломаны как тростинка под ногой великана. Бог всё знал, не дал ей озвучить ложь, простил, помиловал, дал шанс искупить вину и… внезапно, действиями своими вернул малоуважаемой во дворце Джульетте статусность императрицы. Всего несколько слов и такой исход. Сделал Матвеем это не из жалости, не из личной прихоти, девушка знала это, точно так же, поняла это и встречавшая делегация. Слова Матвеема о «камне» чётко давали понять, «Он всё и обо всех знает, и грехи наши готов простить, при условии полного подчинения и возвращения всей власти в империи под его крыло».

– Джульетта, Джульетта, ты как… – Из размышлений выдернула среднюю сестру старшая. Та, что попыталась узнать у императора, почему он просил Джульетту.

– Извините… – Покачнувшись, понимая, что в столь важный час, при всех этих знатных людях нужно быть собранной и сильной, девушка, с трудом устояв на ногах, обеими руками упирается в стол. – Давайте продолжим…

– Сделаем перерыв. – Повернувшись к собравшимся, уверенно говорит старшая сестра. – А ты не перенапрягайся, время всё обсудить ещё есть.

– Послушай старшую сестру, – Поддержал кролли Герцог Поро-Поро. – Мы все понимаем, что ты пережила то бремя, которое взвалила на тебя покойная Императрица, и… появление императора кого угодно могло бы подкосить.