Текст книги "Затерянные в солнце (СИ)"

Автор книги: ВолкСафо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 81 страниц)

– Не забывай, что былое влияние Трона Ночей давным-давно уже было забыто и потеряно в веках. Мы могли лишь советовать, мы не могли приказывать. Тем более, такой, как Крол, – поджал губы Рольх.

Лейв только покачал головой и прорычал себе под нос какие-то проклятия. Истель спокойно взглянула на него, а потом продолжила говорить:

– План Неназываемого был до крайности прост: уничтожить гринальд. К тому времени власть его возросла, а сон стал беспокоен и легок. К тому же, ему помогали. Времена страха и безумия Первой Войны были забыты, и многие амбициозные и слишком рвущиеся к власти и богатству люди тайно переходили на службу другой стороне, надеясь, что это принесет им еще больше денег и славы. Впрочем, конец свой они встретили вместе с другими жителями Кренена, потому что Тени глубоко равнодушны даже те, кто действует в ее интересах.

– Туда им и дорога, бхарам продажным, – проворчала под нос Саира, и Эрис удивленно вскинула брови, когда Лейв неохотно кивнул, соглашаясь с ее словами.

– В итоге, Неназываемый достиг своей цели, – заговорил Рольх. – Крол обуяли видения, и полилась кровь. А чем больше лилось крови, тем сильнее рос страх. В конце концов, страх накрыл город плотным одеялом, привлекая к нему множество голодных сущностей из тонких миров, которые и завершили дело. Гринальд были уничтожены. Мужчины-Орлы укрылись далеко в горах к востоку отсюда, вельды откочевали в Гнездовье, а анай обосновались в Данарских горах. Дальше нужно было приложить лишь совсем немного усилий, чтобы когда-то бывшие одним народом вельды и анай люто возненавидели друг друга и возвели войну между собой в ранг священной. И Неназываемый достиг своей цели, создав все условия для того, чтобы никто не мешал ему вновь обрести силу.

– А эти оставшиеся Орлы? – не оборачиваясь и не отрываясь от своих склянок, спросил Кирх. – Они все еще где-то обитают? Помогут ли они нам, если мы позовем их?

– Орлы до сих пор существуют, но их осталось слишком мало, – покачал головой Рольх. – К тому же, насколько я знаю Беласа, вряд ли он согласится вести своих людей сюда. Он был еще ребенком, когда пал Кренен, но видел все, что тогда творилось, и питает лютую ненависть как к этому городу, так и к своим бескрылым сородичам, считая их виновными во всем. Так что не ждите, он не придет.

– То есть все эти годы анай и вельды только и делали, что плясали под дудочку Неназываемого? – Найрин вскинула на Рольха свои зеленые глаза. На щеках у нее выступил румянец гнева. – Словно какие-то проклятые марионетки делали то, что он хотел? А теперь он просто вырежет нас, как баранов?

– Да, если вы его не остановите, – кивнула Истель.

– Как мы его остановим? – подалась вперед нимфа. – У него восемьсот тысяч солдат, это почти миллион! Мы ведем войну уже проклятых три года, и силы на исходе! Что мы противопоставим этой армаде?

– У вас есть то, чего нет у Неназываемого, – в синих глазах Рольха вдруг сверкнула улыбка.

– Что? – раздраженно осведомилась Найрин.

– Ты, – Рольх слегка улыбнулся, а Найрин остолбенела и заморгала, не понимая его слов. Взглянув на Эрис, Рольх добавил: – И ты, – потом его взгляд скользнул в сторону Лэйк. – И ты. И ты, Сын Неба. – Тьярд пошевелился на своем бревне. – Вы все и каждый из вас в отдельности. Вы и есть ошибка Неназываемого.

Эрис оглянулась, повсюду встречая удивленные ответные взгляды. Все они, судя по всему, были обескуражены словами Рольха, и только один Кирх тихонько улыбался под нос, продолжая толочь свои травы.

– Но… в нас же нет ничего необычного, – неуверенно подал голос Лейв. – Да, кто-то из нас сильнее других, кто-то умнее…

– Конечно же, этот кто-то – ты, – хмыкнул рядом Бьерн, и Дитр улыбнулся ему, но Лейв деланно не обратил на это внимания.

– … кто-то талантливее других. Но что мы можем противопоставить самому Неназываемому?

– У каждого из вас свой талант, – Истель зорко смотрела на них, теперь точно совсем соколица, только черные глаза поблескивают в отсветах костра. – И каждый из вас силен в чем-то своем, что делает его неповторимым и уникальным. Но дело даже не в этом. Дело в том, что ваш полет сюда, то, как сложились его обстоятельства, то, что вы здесь увидели, то, как во второй раз пал Кренен, – все это набор случайностей, совершенно выбивающихся из общего ритма, которые Неназываемый просто не смог предугадать. И в этом я вижу волю Создателя, Своей рукой направившего вас всех сюда.

– Но вы же сами сказали, что это лишь случайности, а не чья-то воля, – вздернула одну бровь Саира. Поцокав языком, она картинно покачала головой: – Что-то не вяжется в ваших словах, Дочь Ночи.

– Разум Создателя стоит выше разума Неназываемого. И все, что происходит в мире, так или иначе, происходит по воле Создателя. Лишь он один плетет вязь случайностей, на первый взгляд незаметных, которые под вашими ногами складываются в широкую ровную тропу, ведущую вас кратчайшим путем к вашей цели. И лишь ему одному ведомо, в чем же эта конечная цель заключается, – взглянула на нее Истель.

– Это все очень хорошо, но как это связано с нами, Дочь Ночи? – спросил ее Бьерн. – Нам-то что делать?

Истель оглядела их всех, подолгу задерживаясь взглядом на каждом. Рольх только задумчиво улыбался, глядя в пламя. Лицо его было спокойно и при этом как-то подсвечено изнутри. Эрис вдруг пришло в голову, что эти двое верят в своего Создателя едва ли не сильнее, чем анай в Небесных Сестер. Это почему-то сближало ее с ними, словно она ощущала смутное необъяснимое родство.

– Каждый из вас оказался здесь не просто так, какие бы дороги его сюда ни привели, и что бы с ним ни произошло, – Дочь Ночи говорила тихо, но что-то такое было в ее голосе, что он, казалось, заполнял все пространство вокруг них. – И каждый из вас, так или иначе, сыграет свою роль, когда придет время. Пока же я могу сказать вам только одно: чтобы победить дермаков, вам нужно объединиться. Причем не только анай и вельдам, но вельдам и кортам. – Она обернулась к Тьярду, и он серьезно взглянул в ответ. – Вы слишком долго были разъединены чванством и гордыней с одной стороны, фанатичным обожанием и унижением с другой. Это необходимо изменить.

– Я знаю это, Истель’Кан, – негромко проговорил Тьярд. – Это будет сделано.

– Это необходимо, но этого тоже будет недостаточно, – Истель нахмурилась. – Дермаков слишком много, и, даже если вы объединитесь в одну армию кортов, анай и вельдов, вам все равно не хватит сил, чтобы остановить их. Но у вас есть еще союзники. На юге, в Заповедном лесу, живут Первопришедшие эльфы. Когда-то они были союзниками гринальд, известны даже случаи межрасовых браков между ними и Орлами. В этом и состоит причина того, почему у вельдов до сих пор есть с ними торговые договора. Возобновите сотрудничество. Договоритесь с ними. У вас есть, что предложить им, есть даже те, кого они выслушают, – взгляд Истель будто случайно скользнул по Эрис и Дитру, и Эрис сразу же пристально взглянула на ведуна. Что же в нем было такого, что он мог договориться с эльфами? И не связано ли это было с его странными шрамами?

– Первопришедшие не допускают никого в свои владения, Дочь Ночи, – негромко напомнил ей Тьярд. – Вполне возможно, что они развернут наше посольство на полпути, даже не выслушав его.

– Вы изыщите способ, я уверена в этом. Слишком долог путь, что уже пройден, чтобы все это закончилось поражением, – голос ведьмы звучал уверенно и спокойно.

– А что насчет Трона Ночей? – Найрин прищурилась, глядя на Анкана. – Учитывая сложность ситуации, учитывая, что слежка за Неназываемым – ваша обязанность, не поможет ли Трон Ночей?

– Трон Ночей не вмешивается в события внешнего мира никогда. Таково правило. – Рольх говорил спокойно, но в голосе его прорезались железные нотки.

– Почему? – нимфа улыбнулась уголком губ. – Потому что вас обидели несколько тысячелетий назад, изгнав из Совета, и вы до сих пор не можете смириться с этим и дуетесь на весь окружающий мир?

– Нет, не поэтому, – Истель взглянула на нее, и глаза у нее похолодели. – А потому, что мир сам не хочет, чтобы мы ему помогали, отвергает нашу помощь в любых видах.

– Ну вот мы не отвергаем, – улыбка нимфы стала еще шире. – Помогите нам. Это было бы очень кстати.

– Одного твоего слова недостаточно, Найрин дель Каэрос, – взглянул на нее Рольх.

– Хорошо, а если анай, вельды и эльфы попросят вместе? – настаивала Найрин. – Что тогда? Вы поможете?

Анкана переглянулись с ничего не выражающими лицами, потом Истель поджала узкие губы, а Рольх отрицательно покачал головой.

– Исключений не бывает. Трон Ночей напрямую никогда не вмешивается в конфликты государств Этлана.

– Тогда зачем вы здесь? – нимфа подалась вперед, и в голосе ее прорезалось плохо сдерживаемое раздражение. – Что вам здесь нужно? Вся ваша помощь, мудрые советы, то, что вы привели нас сюда, – зачем?

– Мы ищем Аватар Создателя, – Истель жестко взглянула на нее. – Грядет Танец Хаоса, время пришло, да и все знаки указывают на это. Они должны быть найдены до того, как мир погрузится в пучину войны и ненависти.

– Вы ищете их среди нас? – Торн очень недобро воззрилась на Истель. – И кого же из нас, позвольте спросить, вы собираетесь отправить на смерть? Не Найрин ли?

Вопреки ожиданиям вместо Истель ответил Рольх. Голос его звучал глухо, в глазах плясало пламя костра.

– Поначалу мы считали Аватарами двоих – Лэйк дель Каэрос и Боевую Целительницу Найрин. Дата ее рождения неизвестна, и в становище Сол она попала при весьма странных обстоятельствах. Не говоря уже о том, что ее сила очень велика, а Аватары всегда – сильнейшие среди живых. К тому же, в прошлый раз одна из Аватар родилась нимфой, а представители этого народа остались лишь в Западном Этлане, в самых диких уголках Заповедного леса. Искали здесь также и потому, что анай пошли от расы гринальд, павшей в прошлом Танце Хаоса. Все указывало на вас, но это не вы. Лэйк не способна Соединяться, а судьба Найрин лежит на другом пути. – Рольх заговорил громче, настойчивее. – Но Создатель недаром привел нас сюда. И дело даже не в том, что Неназываемый стремится уничтожить ваши земли, и наша цель – каким-то образом остановить его от возвращения. Грядет Танец Хаоса. Мир замер, ожидая бури, страшнейшей и жесточайшей, а вы достаточно сильны, чтобы эту бурю выстоять. Вы будете нужны Аватарам, когда придет время. И раз однажды вы покинули их, отказавшись помогать в их битве, предав свои клятвы, уничтожив собственный народ, теперь вы должны будете встать рядом с ними и сделать так, чтобы они справились.

– Какое нам дело до каких-то Аватар Создателя? – фыркнул Лейв. – Зачем нам помогать им? Ведь сейчас ни одно из государств этого вашего Срединного Этлана не придет нам на помощь. Да и Аватары ваши все равно умрут в конце Танца Хаоса. Зачем нам лишние трудности?

– Так говорили жители разрушенного Кренена, когда Крол рвалась к власти, – криво усмехнулся Рольх, и под его ироничным взглядом Лейв покраснел, как свекла.

– Потому что Аватары умрут за вас, – просто сказала Истель, и что-то такое было в ее словах, что Эрис передернуло. – За каждого из вас, сознательно, по собственной воле откажутся от собственных жизней, чтобы купить вам свободу и мир. Как делали уже тысячи раз на бесконечных ветрах времени. Чтобы мир жил дальше, жертва должна быть принесена. И долг остальных в том, чтобы склониться перед этой жертвой.

– Будущий Танец Хаоса вполне может стать последним, – добавил Рольх. – Все указывает на то, что близится Конец Мира. Аватары могут проиграть свою битву, и тогда это коснется всех нас, всех и каждого. И в тот момент, когда разметанные штормовым ветром Танца Хаоса государства будут гореть в огне гражданских войн и бесконечных распрей, двум человеческим душам, умирающим за вас, нужна будет поддержка. Кто поддержит их лучше вас, тех, кто однажды видел огонь и кровь гражданской войны? Кто пережил уничтожение собственной расы и был перекован в раскаленном жерле страданий, усилий, веры и войны? Кто принял на себя самый первый удар Тьмы и грудью закрыл весь мир от ее алчных лап? Конец Мира начинается здесь, в этих землях, и мы видим его самые первые аккорды. И несмотря на это, мы в силах если не предотвратить его сами, то помочь тем, кто будет в состоянии это сделать.

Рольх замолчал, и над поляной вновь воцарилась тишина. Эрис чувствовала что-то звенящее в груди, медленно затвердевающее, словно каленая стрела. Это было похоже на тысячи сверкающих нитей бесконечной паутины, лишь одна из которых была надежной. Самой горькой и болезненной, самой трудной и тяжелой, но единственно верной.

– Мы согласны, – глухо проговорила Лэйк рядом с ней, и Эрис ощутила в ее голосе ту же самую решимость, что переполняла ее саму. – Анай выступят на Танец Хаоса вместе с Аватарами Создателя.

Все кивнули ее словам, даже Саира, несмотря на то, что Лэйк сейчас говорила за весь свой народ, в том числе и за ее клан тоже. С другой стороны костра закивали вельды, а Тьярд добавил:

– Народ вельдов и кортов выступит в поддержку Аватар Создателя. Даю свое слово.

Рольх просто устало выдохнул, прикрыв глаза, словно с его плеч свалился тяжелейший груз, а Истель вдруг улыбнулась, лучезарно улыбнулась, и улыбка эта разгладила вечно нахмуренные брови, осветила все ее лицо, отразилась в темных глазах. Эрис поймала себя на том, что это одно из самых странных и необычных зрелищ из всех, что она видела. За весь месяц Истель не улыбалась им ни разу, оставаясь холодной и каменной статуей без чувств. И теперь видеть в ней что-то человеческое было крайне непривычно.

– Вы станете глашатаями нового времени, – проговорила она, и в голосе ее звенело ожидание. – Вы станете надеждой мира, залогом его будущего, гарантом завтрашнего рассвета. Крылатые вы вернетесь в свой дом и принесете благую весть о том, что времена безумия и крови миновали, что настало время мира и любви. Вы станете первым лучиком света, пробившим тяжелые тучи, что заволокли весь мир, первым камушком, что обрушит лавину. И когда придет Час Бога, вы будете готовы.

Эрис непроизвольно кивнула, чувствуя, как решимость застывает стальным стержнем. Словно что-то, чему она не знала названия, но постоянно чуяла где-то внутри себя, сейчас обрело смысл. Возможно, именно для этого мы были рождены на свет. Возможно, это и есть воля Твоя, Огненная. И я вижу ее и подчиняюсь ей.

– Я хочу кое-что сказать, – вырвал ее из задумчивости голос Тьярда.

Эрис вскинула голову, глядя на то, как поднимается на ноги царевич вельдов. Все остальные тоже взглянули на него. Нагнувшись за бревно, он вытянул из-за него свое копье с наконечником, закрытым простыми деревянными ножнами. Любовно огладив рукой крепкое гладкое древко, Тьярд осторожно снял ножны с клинка и продемонстрировал его окружающим. На темной стали виднелись травленые символы: стилизованный трезубец и шестиконечная звезда.

– Это – копье Ярто Основателя, того самого, что увел вельдов из Кренена и основал город Эрнальд. Это – величайшая реликвия моего народа, отданная мне на хранение лучшим из людей, кого я знаю. Руки величайшей оружейницы сделали это древко и отполировали клинок с помощью волшбы, хоть он и не нуждается в этом. – Тьярд улыбнулся, глядя, как играет огненный свет на темной стали. В глазах его была нежность. – Это оружие создано с помощью энергии обоих Источников еще тогда, когда вельды и анай были одним народом. Его не нужно полировать, не нужно точить, и оно до сих пор не потеряло своей остроты. И сегодня, в знак вечного мира, что будет между нами до самого последнего дня, я отдаю его тебе, Лэйк дель Каэрос, – Тьярд ловко приподнял копье и положил его на ладони, протягивая Лэйк. Та встала ему навстречу, даже не моргая и пристально глядя в лицо вельду. Тьярд ровно встретил ее взгляд и проговорил со смешинкой в глазах. – Когда я впервые увидел тебя, то хотел убить на месте, не разбираясь. Тогда я нашел в тебе прекрасного соперника, великолепного воина, сражаться с которым было для меня честью. Когда правда о прошлом наших народов соединила нас, я нашел в тебе врага, и честью для меня стало бы умереть от твоей руки. И когда великие Боги открыли мне глаза, вернув крылья и мою жизнь, я нашел в тебе друга, и бесконечно дорожу этим. Возьми это копье. Пусть оно станет символом мира, как когда-то было символом войны. Пусть оно станет знаменем надежды на завтрашний день.

– Верго убьет тебя, – тихо пробормотал Кирх, качая головой, но на губах его была теплая нежная улыбка.

Эрис ушам своим не верила, раскрыв рот и глядя на то, как Лэйк склонила голову в знак почтения и приняла копье Ярто Основателя, бережно, обеими руками. Огладив древко ладонью, она хмыкнула и взглянула на Тьярда.

– Я клянусь тебе, Сын Неба Тьярд, что это копье никогда не прольет ни капли крови вельдов. – Тьярд согласно кивнул, а Лэйк продолжила: – Я бы и сама хотела кое-что подарить тебе взамен в знак мира.

Ее рука потянулась к ножнам долора на поясе, и Эрис забыла, как дышать.

– Что ты делаешь?! – почти что в истерике выкрикнула Саира. – Остановись! Немедленно остановись! Это же то, что делает нас анай!

– Не долор делает нас анай, Саира, – Лэйк повернулась к ней и посмотрела в глаза. Что-то такое было в ее лице, сильное и бесконечно светлое, наполненное такой мощью, что Эрис больно было смотреть. – Не наши обычаи, не наши традиции, даже не наша земля. Анай нас делает наша вера и наше упрямство. Я поняла это только сегодня утром, – Лэйк рассмеялась и покачала головой, задорно, как девчонка. – Тот камень, на котором написана история гринальд. На котором сказано, что Небесных Сестер не существует. Это он открыл мне глаза на все. Какая разница, по большому счету, существуют Они или нет? – Найрин ахнула, а Саира прорычала сквозь зубы проклятие, но Лэйк продолжала, не слушая их. – Дело не в этом. Дело в том, что мы верим в Них. Мы верим в себя, в завтрашний день, в наших детей, в солнце, что встает на небе, в огонь, согревающий наши дома, в воду, что пропитывает нашу землю и дает ей возможность плодоносить, в ветра, что приносят издали полные влаги облака. Мы верим в жизнь и в то, что она никогда не кончится, что бы ни случилось. В жизнь, а не в смерть, и именно это делает нас анай, а не какая-то железяка. – Лэйк взглянула на долор и вновь тепло улыбнулась, а потом поднесла к губам клинок и поцеловала его. Потом повернулась к Тьярду и посмотрела ему в глаза. – Этот кинжал – самое дорогое, что есть у анай. Он является символом ее жизни и ее народа, он заслуживается очень дорогой ценой. За мой долор отдала жизнь та, что заменила мне мани… мать по-вашему, – Лэйк с трудом справилась с незнакомым словом. – Его сковала лучший кузнец Каэрос, моя наставница и друг, Дара из становища Сол. Я отдаю его тебе, Сын Неба, в залог нашей вечной дружбы и клятвы. Не будет больше войны между анай и вельдами, пока существует этот мир. И если нужно будет, я жизнь свою отдам, чтобы добиться этого.

– Благодарю тебя, Лэйк дель Каэрос. Клянусь тебе, что этот клинок никогда не прольет крови анай. Я буду беречь его, как память о тебе и как знак вечного мира, – тихо проговорил Тьярд, улыбаясь и пожимая протянутую ладонь Лэйк.

– Да не может быть! – рявкнул Лейв, во все глаза глядя, как Тьярд с поклоном принимает клинок из ее рук. – Старый полоумный хрыч все знал! Знал, отца его за ногу!

– Конечно, знал, – улыбнулся ему Кирх. – Потому и заварил всю эту кашу.

Вельды улыбались, глядя на выпученные глаза и открытый рот Лейва. А вот анай совсем не улыбались, наблюдая за Лэйк. Лицо Саиры было искажено яростью, остальные просто хмурились и молчали. Никто из них не сказал ни слова, да и сама Эрис не решилась говорить. Это было слишком, тем более, для Лэйк. Сестра, лишившаяся долора по уважительной причине, получала такое наказание, что успевала тысячу раз пожалеть о том, что у нее пропал кинжал. Лэйк же отдала его сама. И это грозило теперь не просто изгнанием из клана и народа, лишением всех званий и имени. Это грозило смертной казнью. И каким же образом без долора она собиралась возглавить клан? Эрис оставалось только гадать.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – тихо прошептала Эрис, когда Лэйк опустилась на бревно рядом с ней, опираясь на длинное древко копья.

– Нет, – покачала головой Лэйк. – Но Роксана ведет меня, и мне этого вполне достаточно.

С языка едва не сорвалась фраза, что Небесных Сестер не существует, но Эрис сдержалась. Не место и не время. К тому же, что-то в лице Лэйк подсказывало ей, что она не проиграет. Эрис прекрасно знала этот тяжелый горящий взгляд, эти плотно сомкнутые губы и ощущение мощи, идущей от сестры. В таком состоянии Лэйк могла свернуть горы. И оно было гораздо лучше того отчаяния, что все они испытали за прошедший день.

Лицо Истель смягчилось, и легкая полуулыбка появилась на ее губах. Улыбался и Рольх, казавшийся сейчас совсем домашним, словно прирученный медведь. Анкана как будто помолодели сразу же на несколько десятков лет, сбросив с плеч груз ответственности. Эрис вдруг подумалось, а что было бы, если бы тогда, около месяца назад, ни Лэйк, ни Тьярд не согласились бы на совместное путешествие в Кренен? Как бы все сложилось? И не проиграли бы они тогда всю эту войну, в один миг? Поистине, пути Твои, Милосердная, неисповедимы. Никому не дано знать, какие Нити Ты плетешь высоко в небесах. Мы можем лишь следовать Твоей воле и надеяться.

– Что ж, вот и все, – негромко проговорила Истель, оглядывая их. – Союз заключен, обещание дано, и теперь только время покажет, что из этого выйдет. Нам пора уходить, нас ждут дела. Не задерживайтесь здесь и возвращайтесь домой как можно скорее. Вам необходимо донести весть и заставить своих людей поверить в нее.

– А вы? Вы уходите? – вскинул брови Тьярд. – Вот так просто?

– Мы будем приглядывать за вами, Сын Неба, – басовито ответил ему Рольх. – И не оставим вас. Мы придем, когда придет время. А пока у нас есть свои дела. И да поможет нам всем Создатель.

Анкана поклонились присутствующим, завернулись в свои серые плащи, глубоко надвинув на голову капюшоны, и направились к стоящим в стороне лошадям. Когда переход через Грань за их спинами закрылся, Эрис вдруг почувствовала острое одиночество. Теперь они были сами по себе. Теперь их ждало самое сложное: убедить анай в том, что вельды, с которыми они воевали две тысячи лет, им не враги.

====== Глава 8. Открытия ======

Вертикальная дыра в воздухе, через которую перемещались Анкана, закрылась вслед за ними, и Лейв вздохнул полной грудью, чувствуя облегчение. Наконец-то эта невыносимая парочка убралась своей дорогой и избавила их от своего надоедливого общества. Когда ведуны были рядом, у него постоянно возникало чувство, будто он стоит перед ними абсолютно голый, а они его внимательно разглядывают со всех сторон и оценивают каждую черточку, словно на продажу готовят. Или будто он несмышленыш какой, лепящий из песка куличики, пока взрослые решают свои важные проблемы. Лейва передернуло. Нет уж, этого ему и дома хватало. Спасибо большое, уже нахлебался вдоволь.

Оставалось только надеяться, что следом за Анкана ушли и все проблемы, которые они с собой принесли, и теперь все это наконец закончится. И так уже они причинили столько боли, из-за них случилось столько зла. Взгляд Лейва словно магнитом притягивала левая рука Бьерна, обмотанная в тряпицу. Он держал ее, прижимая к телу, словно перелом, и было видно, как ткань чуть-чуть подрагивает по краям. То ли судороги сводили ладонь Бьерна, то ли она болела, а он изо всех сил делал вид, что ему все нипочем. Только глаза все выдавали. Взгляд у друга был как у покойника, и это больше всего тревожило Лейва.

Когда их учили, наставники всегда предупреждали молодых наездников, что в случае ранения макто, необходимо немедленно отсоединить от него разум и попытаться спастись самостоятельно. Ящеры хоть и были сильны и выносливы, но из-за ускоренного во время полета обмена веществ в случае даже не слишком серьезного ранения почти сразу же умирали от разрыва сердца. И это, естественно, било и по наездникам. Только вот как можно просто взять и бросить друга, своего макто, с которым летал всю жизнь? Как можно не попытаться придать ему сил, подпитать, вырвать из лап смерти? Отвернуться от него в тот самый миг, когда ему так нужна помощь? И Бьерн не отвернулся.

То, что он сделал, было проявлением высочайшего мастерства в управлении макто. Заставить ящера с такой серьезной раной не только подчиняться приказам, но и посадить его, сохранив жизни наездников, – на такое был способен только ветеран неба. Бьерн летал прекрасно, и Лейв всегда знал это, но сейчас не мог не восхититься его мастерством. Собраться и не дать панике завладеть своим разумом, контролировать макто до самого последнего вздоха и принять его смерть как свою. Сколько сил и мужества нужно было иметь, чтобы пойти до конца!

Но это отразилось и на самом Бьерне. Он остался жив, но заработал дикость, и от одной этой мысли черная тоска стискивала сердце Лейва, мешая дышать полной грудью. Дикость не лечилась никак и ничем. Она была приговором и знаком того, что ее носитель обречен. И первые признаки уже были видны. Лицо Бьерна выглядело едва ли не черным от усталости, плечи опали, он опустил голову и как-то весь сник, едва держась в вертикальном положении. Лейву даже думать не хотелось, какую боль и тоску он сейчас испытывает. А проклятые Анкана ничем не помогли, просто в очередной раз отбрехавшись тем, что не умеют исцелять такие вещи. Даже не попробовали этого сделать, даже не попытались. И это означало, что Бьерна не спасти.

Только Лейв не желал верить в это. Не желал и все. Бьерн всегда был рядом, всегда был возле него, надежный, родной, такой необходимый. Самый лучший друг, самый верный соратник. И одна мысль о том, что Лейв может его сейчас потерять, надорвала что-то глубоко внутри него, что-то запрятанное очень далеко.

Внезапно Лейв взглянул на Бьерна совершенно по-другому. Этот здоровенный медведь был по-своему очень хорош. Да, у него не было аристократической тонкости и умения подать себя, зато его огромные плечи и широкая грудь, покрытая татуировками наездника, были такими благодаря его долгому труду и упорству, упрямству, желанию стать сильнее и лучше. Возможно, он был не так красив, как, например, тот же Тьярд с его прямыми и мужественными чертами лица. Зато Бьерн всегда смотрел как-то по-особенному, мягко, задумчиво, с легкой искоркой смеха на дне теплых, как летний вечер, глаз. А еще у него не было ореола загадочности и романтичной тайны, что окружал его Черноглазого брата Дитра. Бьерн был надежен, крепок и несгибаем, как старое дубовое корневище, и никакие ветра не могли сломать его или вырвать из земли, в которую он врос.

Лейв моргнул еще раз, чувствуя что-то незнакомое, странное и слишком легкое. Словно внутри него защекотало, прямо в груди, и эта щекотка только усиливалась, опускаясь ниже, в живот. Как белый толстый мотылек, что стучит и стучит о мутноватое стекло фонаря, как трава, что клонится под ветром, касаясь обнаженной кожи. Бьерн ощутил его взгляд и поднял глаза. Всего на один миг, на один удар сердца, на дне его теплых глаз, словно камушки в пронизанном солнцем ручье, блеснула затаенная нежность, а потом он вновь опустил голову, устало поглаживая свою искалеченную руку.

Вот только Лейву уже было достаточно. Он внезапно застыл, словно громом пораженный. Будто проклятые вороны со всех деревьев мира спустились ему на голову и долбили в темя своими клювами так, что продолбили дырку. Он что… любит меня?! Это было как холодный душ, как откровение. Все, что он испытал за эти дни, моментально ушло на второй план. Да он даже не удивился бы, если бы прямо сейчас в небе разверзлась дыра, и оттуда спустился Всеблагой Иртан со своей лавровой ветвью специально, чтобы обнять его, Лейва.

Мысли в голове завертелись с невероятной скоростью. Все эти годы Бьерн только и делал, что держался рядом с ним. Лейв не помнил ни одного раза, чтобы у Бьерна кто-то появился, и искренне считал всегда, что его вообще не интересует эта сторона отношений. Бьерн рычал на всех ухажеров Лейва, а самого Лейва защищал, будто старший брат. Лейв всегда и думал, что это потому, что он относится к нему, как к младшему брату. А потому только и делал, что крутился вокруг него, играл с ним, ржал с ним, пил с ним, шлялся с ним по всему городу, вытаскивал его из переделок…

Этого было слишком, слишком много, и Лейв понял, что захлебывается, а потому открыл рот и очень громко заорал, вложив в это все свои накопившиеся эмоции.

– АААААААААААААА!!!!

Звук был такой громкий, что все окружающие вздрогнули, дико глядя на него. Зато сам Лейв широко и довольно улыбнулся. Он всегда так делал, когда был чем-то слишком потрясен, что не давало выхода его эмоциям. После вопля внутри начало образовываться теплое спокойствие, хотя проклятущие мохнатые мотыльки так никуда и не делись.

– Вижу, ты привязался к Сероглазым, Лейв? – сдерживая улыбку, тихо спросил его Кирх, не поднимая головы от своих трав и припарок. – Не надо так кричать, они скоро вернутся.

Лейв поджал губы, хмуро глядя на него. На дураков не следовало обращать никакого внимания. И ни один из них не выведет его из себя. Не говоря уже о том, что сейчас слишком много всего произошло одновременно, чтобы тратить свои нервы на таких, как Кирх.

Бьерн тяжело и устало улыбнулся Лейву, и сердце у того сжалось. Сейчас он был похож на раненого медведя, который не понимает, за что его обидели. Лейв широко улыбнулся ему в ответ, запрятывая подальше свое удивление от того, что только что понял. Я помогу тебе, чего бы мне это ни стоило! Я найду способ вылечить тебя и не отдам смерти! Проклятые мотыльки вновь взбрыкнули, теперь напоминая горячих, застоявшихся в стойле коней, которые своими противными копытами колотили ему прямо по ребрам, но Лейв послал их куда подальше, почти что на самое дно Бездны Мхаир. Со своими чувствами он разберется позже, сейчас нужно было действовать.

Повернувшись к Тьярду, он энергично потер руки и спросил:

– Итак, ты получил-таки свой кинжал и необходимую информацию. Теперь-то мы можем наконец отправляться домой?

Тьярд кивнул головой, осторожно затыкая долор за ремень.

– Можем. Собирайтесь. А ты, Лейв, раз уж так горишь желанием поскорее туда вернуться, найди Махнира и приведи его сюда. Пятерых людей двое макто не увезут.

– Понятное дело! – фыркнул Лейв. – Это уже не говоря о том, что я никого чужого на своего Ульрика и не пущу.

– Давай-давай, – не поднимая головы, добавил Кирх. – Меньше слов, больше дела.