Текст книги "Затерянные в солнце (СИ)"

Автор книги: ВолкСафо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 81 страниц)

– Конскую кровь для узоров наездника, – сквозь стиснутые зубы приказал Ингвар, глядя на своего стражника, который сжался под его взглядом, едва не валясь на землю от его тяжести. – И Ферхи.

– Да, мой царь! – выпалил тот, бегом срываясь с места.

Ингвар повернулся и взглянул на Тьярда, а тот застыл, придавленный к земле его невероятной силой. Ноги не двигались, сил говорить не было. Словно что-то жуткое и черное высасывало из него все силы и веру. Ингвар не сказал ни слова, резко развернулся и зашагал в сторону посадочных площадок.

Тьярда отпустило, и он едва не упал, успев вовремя ухватиться за оставшегося у шатра стражника. Тот огромными глазами смотрел на крылья Тьярда, потом вслед царю, и, судя по всему, ничего не понимал.

– Я не сдамся! – прорычал Тьярд, сбрасывая с себя морок, словно рваное полотнище. – Не сдамся!

Оттолкнувшись от плеча ничего не понимающего стражника, он собрал последние силы и поковылял следом за Ингваром по глубокому снегу.

В шатре начальника стражи, который предоставили им слегка очумевшие от их вида стражники, было тепло и просторно. Но главное: в нем была еда. Она, правда, появилась не сразу, но Лейву было грех жаловаться. Буквально через несколько минут, как царь Небо выгнал их из своей палатки, служки-корты уже заносили в шатер огромные блюда, полные толстенных ломтей дымящейся паром баранины, печеных овощей, лепешек, фруктов и кислого козьего сыра. К этому времени Лейв уже успел отогреть казавшиеся натуральными ледышками ладони над большой жаровней, выхлестать три кубка оказавшегося здесь вполне недурного вина и закурить трубку, любезно предоставленному ему одним из наездников. Табак, правда, у парня был не самым лучшим, но свой собственный у Лейва давным-давно закончился, и глотка уже немилосердно ныла в отсутствии терпкого дыма, щекочущего все внутри. Так что в этот раз можно было и простить наезднику отсутствие нормальной понюшки. Хотя вообще, нужно было признать – вкус у него отвратительный.

Усталые друзья расселись на полу на расшитых подушках, завернувшись во все имеющиеся в караулке пледы, потягивая горячий чай и вино. Дитр, как и Лейв, сразу же закурил, Бьерн устало привалился к подпирающему потолок шесту и прикрыл глаза, осторожно пристроив подле себя дикую руку в перчатке, Кирх же сидел с прямой спиной, напряженный, как палка, не глядя ни на кого. Он не отреагировал даже, когда корты внесли поднос с едой и поставили прямо перед ним, и терпкий запах баранины с травами разлился по помещению, заставляя слюни Лейва едва ли не течь ему за шиворот.

Впрочем, до сына Хранителя ему никакого дела не было. Он уже натерпелся его бесконечного ворчания, брюзжания и нытья за прошедшие месяцы, а потому не собирался больше тратить на него свое драгоценное время и внимание. Потому Лейв, не выпуская трубки из зубов, энергично подвинулся к подносу с едой, подцепил два куска баранины, переложил их куском сыра и зеленью, подумал, завернул все это в тонкую лепешку, а потом откусил огромный кусок. Так было есть гораздо вкуснее, хоть кусок был поистине большой и едва поместился во рту. Но тут уж ничего не поделаешь, такова жизнь. Иртан вообще одаривал своих сыновей с крайне вероломным чувством юмора, не слишком учитывая их запросы и желания.

– Ну и фто дальфе? – с набитым ртом поинтересовался Лейв. – Буфете так и фидеть с такими кифлыми рофами?

– Сначала прожуй, потом говори, – брезгливо поморщился рядом Кирх.

Лейв поднял указательный палец, привлекая к себе его внимание, и попытался заговорить, но выяснилось, что проклятый сын Хранителя оказался прав. Остервенело жуя, Лейв так и держал свой палец поднятым, получая поистине садистское удовольствие от перекошенного раздражением лица Кирха. Дожевав, он опустил палец и проговорил нарочито медленно и четко:

– Я спросил: что дальше? Вы так и будете сидеть с такими кислыми рожами? Или мы немного расслабимся, выпьем винца и отдохнем? – Кирх отвернулся от него, Дитр только хмыкнул, выпуская из трубки густые клубы дыма, а Бьерн сидел с закрытыми глазами, безучастный ко всему. Лейв вопросительно развел руками, махнув своей едой почти что у самого носа Кирха, отчего тот отдернулся в сторону. – И? Меня здесь никто не слышит что ли?

– К сожалению, слышит, – проворчал в ответ Кирх.

– Тогда почему бы нам не побеседовать, как старым приятелям? – взглянул на него Лейв. – В конце концов, мы проделали такой долгий путь, наконец-то вернулись домой победителями, и сейчас совсем чуть-чуть еще времени, а потом Тьярд уговорит отца и замирится с анай. И все будет хорошо.

– Не все так просто, Лейв, – покачал головой Дитр. В его глубоких синих глазах посверкивали тонкие иголочки смеха.

– А чего тут сложного-то? – взглянул на него Лейв. – Мы сделали все, что могли. Теперь дело за Тьярдом. Бессмысленно сидеть тут с такими рожами, словно сейчас небо нам на голову свалится и раздавит к бхариной матери.

– Ну, я думаю, что именно это сейчас и происходит с Тьярдом, – поджал губы Кирх. Лейв присмотрелся к нему. Парень был очень встревожен, и, судя по всему, искренне переживал за Сына Неба.

Лейв, ты же хороший парень, а этот поганец спас жизнь твоему другу. Ты же можешь поддержать его, не так ли? Даже несмотря на то, что хочется удавить. Лейв взглянул на Кирха, постаравшись придать лицу как можно более сочувственное выражение.

– Тут уж мы ничего изменить не можем, – мягко произнес он. – Почему бы тогда нам всем не пожрать перед смертью? Баранинка вон какая вкусная.

– Иртан! – закатил глаза Кирх, потом поднялся на ноги, заложил руки за спину и отошел на другую сторону шатра, демонстративно повернувшись к Лейву спиной.

– Да что я такого сказал-то? – развел руками Лейв. – Я только помочь хотел.

– Мы знаем, Лейв, – пряча улыбку, кивнул Дитр, а Бьерн поддержал его:

– Ты всегда хочешь помочь. А потом мы оказываемся на развалинах Кренена, в Бездне Мхаир или в еще более приятном месте, вытаскивая твои худые никчемные кости оттуда и выслушивая еще при этом твои протестующие вопли.

– Да вовсе и не так все! – нахохлился Лейв. – Это я вечно только и делаю, что спасаю вас всех! Вы без меня так и сидели бы на развалинах Кренена, переругиваясь с Анкана.

– А ты не много на себя берешь? – голос Кирха прозвучал, как змеиное шипение, и Лейв вздрогнул, едва не выронив свой бутерброд, когда тот обернулся. На лице сына Хранителя было написано белое бешенство, губы дрожали от ярости, да и сам он весь напрягся, словно готовясь к прыжку. – Это ты постоянно влипаешь в неприятности. Только и делаешь, что одну глупость за другой. Говоришь вечно какую-то ахинею, всех других подводишь! Это из-за тебя нам пришлось нестись в проклятый Кренен так, словно у нас пятки горели, и Бьерн едва не сгинул от волнения за твою глупую шею за Гранью! Из-за тебя и твоего полнейшего идиотизма вы потерялись в том облаке над городом, и в результате он заработал дикость! Все это и даже больше – твоя вина и только твоя, поэтому закрой свой рот хоть на секунду и дай мне подумать!

Лейв заморгал, глядя на разъяренного Кирха и чувствуя вдруг сильнейшую неуверенность. А что если сын Хранитель действительно был прав? Ведь все, что он говорил, звучало очень правдоподобно, и Лейв и сам порой думал об этом. И вот сейчас, когда он произнес это вслух, да еще и так…

– Кирх, ну зачем ты так? – укоризненно взглянул на него Бьерн, открывая глаза и выпрямляясь. – Он же только хотел помочь.

– И чем он помог-то кроме своей бесполезной болтовни? Кроме вечного метания, воплей, протестов? Что он сделал-то? – едва не закричал Кирх. – Может, лекарство от твоей дикости? Или может через Грань нас провел? Или лечил тебя силой Источника, чтобы ты не сошел с ума?

– Ну не надо так, – заворчал Бьерн, поднимаясь с места и словно пытаясь закрыть собой Лейва. – Я понимаю, что тебе сейчас очень больно и страшно за Тьярда, но Лейв-то ни в чем не виноват. Да, он дурной, но добрый, он не хотел никому зла.

– Не хотел, – Кирх отер ладонью рот и как-то резко кивнул. – Конечно, не хотел. Как не хотел зла и Ингвар, который сейчас, скорее всего, объясняет Тьярду, что никакого мира с анай не будет. Как не хотел Ульх, посылая за тобой наемного убийцу. Никто из них не хотел зла. Зато все они хотели правды и лучшего будущего для своего народа, – он горько усмехнулся, качая головой. – Только этого. И вот что из этого вышло.

Бьерн смотрел на Кирха, и его здоровая рука сжималась и разжималась, а черные брови хмуро сдвинулись к переносице. А потом он вдруг как-то резко подломился, ухватившись за подпирающий потолок палатки шест, и едва не упал. Лейв сорвался с места, побросав все и едва не опрокинув подносы с едой, и успел подхватить друга до того, как тот обрушился на ковер на полу. Испарина покрыла лоб Бьерна, дышал он тяжело и натужно.

– А вот теперь смотри, что ты наделал, сын Хранителя! – зло выкрикнул Лейв, медленно опуская Бьерна на пол. Тот даже не сопротивлялся, позволив Лейву почти что держать себя на руках. – Кто еще из нас настолько плох, насколько ты описываешь! Прежде чем плевать в других, плюнь в себя!

– Боги, да ты опять об этом! – поморщился Кирх, потом плечи его опустились, будто силы разом оставили его. – Давай, я помогу. Он сегодня не пил лекарство, поэтому, наверное, так и плохо.

– Это лекарство у тебя хреновое, вот и все! – обиженно сообщил Лейв.

– Сам ты хреновый! – огрызнулся Кирх. – Оно просто не до конца доработано. Но это еще не значит, что оно не действует.

– Да прекратите вы грызться уже, – слабо поморщился Бьерн. – Обрыдло уже это!

Сзади послышался негромкий смех, и Лейв обернулся. Дитр сидел на своих подушках и смеялся, прикрывая лицо рукой, и это было так удивительно заразительно, что и сам Лейв расплылся в широкой улыбке, а следом за ним хмыкнул Бьерн. Один только Кирх смотрел на всех волком, и тревога горела в его ярко-голубых глазах.

Лейв вдруг ощутил, как вместе со смехом проходит и гнев. Они слишком натерпелись за эти недели в Роуре, слишком много всего случилось такого, чего нормальный человек и вовсе не выдержал бы. Потому он благородно решил простить истерику Кирха. Особенно учитывая тот факт, что парень действительно сделал для них много хорошего, а сейчас просто очень сильно волновался за Тьярда.

– С ним все будет хорошо, вот увидишь, – Лейв взглянул на Кирха, и тот в ответ поднял глаза, на дне которых словно гигантские волны плескался страх. – Он все сделает и все сможет. Недаром же у него крылья за спиной.

Несколько секунд Кирх во все глаза смотрел на него, потом отвел взгляд и сухо буркнул:

– Подержи его, я сейчас дам лекарство.

Вдвоем поддерживая Бьерна, они дали ему напиться из маленького пузырька, который Кирх все время таскал за пазухой. В его сумке был еще приличный запас точно таких же пузырьков: каждую свободную минуту сын Хранителя тратил на то, чтобы заготовить дополнительную порцию лекарства. Лейв вновь укорил себя. Не стоило так с ним говорить и кричать на него. Он ведь действительно был очень неплохим человеком. Склочным, как последняя низинная потаскуха, но добрым.

Снаружи послышался негромкий голос стражника, потом клапан палатки откинулся, и внутрь просунулась его голова:

– Если небесные змеи достаточно отдохнули, то Хранитель Памяти Верго просит их зайти к нему в шатер.

Друзья переглянулись. Лейв себя совершенно отдохнувшим не чувствовал, но слишком уж много у него было вопросов к Хранителю Памяти, чтобы продолжать сидеть здесь. Кирх вопросительно взглянул на Бьерна, и тот медленно и тяжело кивнул:

– Пойдем. Я в порядке. Может, Верго посоветует что-нибудь, что бы помогло Тьярду.

Лейв помог ему подняться, поддержал за талию, и Бьерн благодарно взглянул в ответ. Выглядел он уже лучше, хоть дикая рука все равно конвульсивно дрожала. Ты выздоровеешь! Ты обязательно выздоровеешь, я знаю это! Сжав зубы и загоняя поглубже внутрь черную тоску, он ослепительно улыбнулся Бьерну и вместе с Кирхом повел его к выходу из шатра.

====== Глава 16. Шаг вперед ======

Ульх лежал в своем шатре на полу, навзничь, едва дыша. Все тело ломало, рвало на части, на лбу выступила испарина, а грудь поднималась так тяжело, словно кто-то навалил на нее кирпичей. Печурка давно догорела, а у него не было сил, чтобы вновь разжечь ее, и лютая стужа медленно пробиралась в его палатку сквозь тонкие брезентовые стены. Только ему было все равно.

Перед глазами в черноте проплывали странные видения. Страшная каверна, в которой бесновались тени, двенадцать расплывчатых фигур на самом дне, казалось, утопленные в звездных колодцах неба. От них распространялось ощущение леденящего кровь ужаса и неотвратимости, словно гора, что медленно заваливалась на голову Ульху. Он знал, что она раздавит его, и в то же время – верил, что этого не будет.

УЛЬХ.

Голос друга заставил зубы в деснах задрожать, зафонить, едва не выпадая. Ульх застонал в ответ. Сегодня хозяин держал его гораздо крепче обычного, сжав в своих железных руках и не давая продохнуть.

УЛЬХ, ВРЕМЯ ПРИШЛО.

– Сейчас, хозяин, – тихо проскулил он, пытаясь подняться с пола, но сил совсем не было. Руки казались мягкими, словно творог, и сколько бы он ни опирался ими о ковер под собой, толку не было никакого. – Сейчас. Только поднимусь.

Последние несколько часов его разумом владел друг. Заслонившись ото всех непроницаемым щитом из черной энергии, друг учил его в последний раз, показывая, что именно он должен сделать там, в каверне. Рисунок, что он создавал все это время, теперь обрел плоть и жизнь. Жирный паук в центре паутины с двенадцатью отростками лапок и девятью отростками на спине, семью длинными и двумя короткими, с каждым разом все больше обрастал плотью и жизнью, и теперь уже Ульх почти что видел прямо в центре этого черного сгустка улыбку друга. Глаза у него были черные, а рот – искривленным провалом в безнадежность. Друг все еще продолжал настаивать на том, чтобы Ульх отрастил последние два обрубленных у основания усика на спине у паука, но теперь уже не так сильно, как раньше. Хоть это было хорошо.

ТЫ ИЗМОЖДЕН, УЛЬХ. НО ЭТО ПОПРАВИМО. ОТКРОЙСЯ МНЕ, И Я ДАМ ТЕБЕ СИЛУ.

Ульх даже не знал, что хуже. Да, когда друг заполнял его изнутри, Ульх чувствовал себя абсолютно непобедимым и способным на все. Но при этом что-то внутри него в такие моменты умирало, и когда он вновь возвращался обратно в свое нормальное состояние, то чувствовал себя каким-то дырявым и ветхим, словно старая, годами пылившаяся в чулане тряпка. Впрочем, сейчас особого выбора не было. Друг требовал, чтобы Ульх поднялся на ноги, а своих собственных сил у него на это не было. Потому он только закрыл глаза, выдохнул и расслабился.

Что-то твердое и холодное втиснулось в грудь. Сразу же стало тяжело дышать, стало тесно в каждой клетке тела, словно что-то пролезало в него, ввинчивалось, заполняя собой. Одновременно с этим внутрь хлынул и Источник, и мощь потока была так велика, что Ульх задохнулся от блаженства и боли одновременно, прикрыв глаза и облизывая пересохшие губы. Теперь тело чувствовалось сильным и мощным, но чужим. Словно у Ульха было два тела: собственное, слабое и изможденное, и второе, мощное и полное сил.

ВСТАВАЙ, УЛЬХ. ВРЕМЯ ПРИШЛО.

Ощущая внутри себя холодный разум друга, Ульх оттолкнулся от пола и поднялся на ноги. Какая-то часть его в ужасе металась, пытаясь вырваться, выбраться из хватки. Другая отстраненно молчала, заставляя тело выполнять свою волю. Перед глазами вновь мелькнуло видение: каверна со странными отблесками на стенах, а вслед за ним пришло острое чувство, будто кто-то зацепил прямо за его позвоночник огромный железный крюк и тащит его на север. На этот раз время действительно пришло, и не идти туда Ульх не мог.

НО СНАЧАЛА МЫ ОТДАДИМ ДОЛГИ. ИДИ В ЛАГЕРЬ.

Ноги повиновались. Ульх подцепил с пола сумку с давно уже заготовленными в дорогу вещами, повесил ее на плечо и покинул свой шатер, ни разу не обернувшись. Что-то в нем хотело обернуться и последний раз взглянуть на свои вещи, на свою прошлую жизнь, с которой он сейчас прощался. Но друг крепко держал его и не позволил этого сделать.

Ночь была морозной и светлой. Мерцали с высоты звезды, медленно полз по небу обломок месяца. Ноги сами вели Ульха в сторону шатра царя, и он не сопротивлялся, потому что знал – будет хуже. Мыслей в голове тоже не было, лишь тяжелое присутствие друга, направляющего его словно марионетку. Только ниточками, которыми она была привязана к пальцам друга, была собственная душа Ульха.

Источник бурлил в нем как никогда. Ульх упивался ощущением небывалой мощи, которой никогда раньше не знал. Оказалось, что странным образом друг тоже способен Соединяться с Источником. И сейчас именно он через Ульха держал энергию. Самостоятельно столько Ульх не смог бы удержать никогда, его бы просто сожгло дотла на месте в ту же секунду, как он рискнул бы тянуть так много. Но друг был гораздо сильнее его, и дарил ему это блаженство, а потому Ульх просто делал так, как тот хотел.

Повсюду раздавались приглушенные голоса, метались огни, и Ульх рассеяно поднял голову, оглядываясь по сторонам. Мимо куда-то спешили наездники вельдов, переговариваясь между собой. В такой поздний час их не должно было быть так много на протоптанных в снегу дорожках между палаток.

УЗНАЙ, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ.

Ульх послушно кивнул и медленно побрел в сторону двух стражников, совещающихся между собой приглушенными голосами возле ближайшей палатки. В голове была странная звенящая тишина, и от этого Ульху было страшно.

Стражники еще издали заметили его, вздрогнули и склонились перед ним в поклоне. Оба они испытывали страх и отвращение, глядя на него, впрочем, как и многие другие вельды, которых он встречал в последние дни. Близость друга позволяла Ульху особенно остро чувствовать такие вещи, но ему было плевать на их презрение. Единственным человеком, который был важен Ульху, стал его ученик Дардан. Тот разделял его путь, следовал за ним, слушал его и не испытывал никакого отвращения. И этого было вполне достаточно для того, чтобы не чувствовать себя одиноким.

– Доброго вечера, Черноглазый! – прогудел один из стражников, не поднимая головы. Второй смотрел в сторону, не желая глядеть Ульху в лицо.

– Что происходит, дети мои? – Ульх не узнал собственный голос: сейчас тот звучал глубоко и как-то раскатисто.

– В лагерь прибыл Сын Неба со своими спутниками, – сухо ответил первый стражник. Говорить ему совершенно не хотелось, но по этикету он не имел права не ответить на прямой вопрос главы Черного Дома. – Также возле границ лагеря замечены три анатиай. Сын Неба и царь Небо направились к посадочной площадке макто.

ПРИШЛО ВРЕМЯ МСТИТЬ, УЛЬХ.

– Где спутники царевича? Среди них Черноглазый Дитр, покушавшийся на мою жизнь. Я должен задержать его, – проговорил Ульх, отстраненно замечая, что друг диктует ему, что говорить.

– В шатре начальника стражи, почти возле самого шатра царя, – вельд махнул рукой в сторону, так и не поднимая глаз.

Проводить Ульха или помочь ему с задержанием Черноглазого Дитра он не предложил, но это было уже и неважно. Все было неважно. Сейчас он закончит здесь свои дела и отправится на север, положить конец всему этому бесполезному спектаклю, который эти дураки называли своим миром. И тогда в мире воцарится абсолютный порядок.

Отвернувшись от вновь согнувшихся в поклоне стражников, Ульх зашагал в сторону шатра царя. Сразу же за спиной возникло ощущение черного огонька того самого ведуна, что следил за ним все это время. Ульх улыбнулся, чувствуя наслаждение. Наконец-то ему ничто и никто не помешает убить этого выскочку, решившего, что имеет право следить за главой своего Дома. Наконец-то он сможет оставить этот опостылевший лагерь, этих ничтожных людишек и отправиться выполнять великую миссию, ради которой и был рожден.

Я ДАМ ТЕБЕ НАСЛАДИТЬСЯ МЕСТЬЮ СПОЛНА, МОЙ ДРУГ. ТЫ ЗАСЛУЖИЛ ЭТО. ПРИШЛО ВРЕМЯ ОТДАТЬ ВСЕ ДОЛГИ. ПРИШЛО ВРЕМЯ ЖАТВЫ.

Ульх кивнул, чувствуя, как внутри зарождается горячая, пульсирующая толчками жажда. Его звало приключение и великий долг, ничто не могло остановить его.

Оживление в лагере нарастало. Мимо пробегали вельды, перекрикиваясь между собой. Издали, со стороны посадочной площадки макто, затрубил рог, но Ульх шел в другую сторону. Впереди среди темных рядов палаток виднелась одна покрупнее – шатер начальника стражи. Внутри горели жаровни, и приглушенный свет манил Ульха, будто горящая лампа светлячка.

Возле входа в палатку стояли стражники. Они кивнули Ульху, и он ответил им, склонив голову, а потом завернул за угол палатки и остановился, делая вид, что копается в своем поясном кошеле. Никто не смотрел в его сторону, никому не было до него дела, разве что черному огоньку, что замер где-то в отдалении среди шатров. Вот и славно. Ульх улыбнулся и внимательно прислушался к голосам изнутри шатра.

– …Это из-за тебя нам пришлось нестись в проклятый Кренен так, словно у нас пятки горели, и Бьерн едва не сгинул от волнения за твою глупую шею за Гранью! Из-за тебя и твоего полнейшего идиотизма вы потерялись в том облаке над городом, и в результате он заработал дикость! Все это и даже больше – твоя вина и только твоя, поэтому закрой свой рот хоть на секунду и дай мне подумать!

Голос был довольно знакомым, и Ульх прищурился. Но гораздо важнее было то, что именно он говорил. Название «Кренен» что-то растревожило в его памяти, но что именно, Ульх в точности припомнить не мог. Возможно, оно было созвучно чему-то, о чем он раньше слышал. Может, какой-то из эльфийских городов, мало ли их на свете? Гораздо интереснее был термин «Грань». В самых старых и пыльных фолиантах из хранилищ Черного Дома Ульху несколько раз встречалось название этого рисунка, но описаний его не было. Как не было и ни одного живого ведуна в Эрнальде, который бы знал его. Это что же, получается, Дитр каким-то образом умудрился-таки возродить старое знание? И если так, то следовало подумать, как заставить его поделиться своим секретом. Сейчас Ульху это было бы очень кстати.

НЕ ТОРОПИСЬ, УЛЬХ. ТЕБЕ ЕЩЕ РАНО ИДТИ ЗА ГРАНЬ, ДА ЭТО И КРАЙНЕ ОПАСНО ДЛЯ ТЕБЯ. ТЫ ОТПРАВИШЬСЯ НА СЕВЕР НА МАКТО.

– Но, хозяин, так мы бы сэкономили много времени, – тихо пробормотал удивленный Ульх. Ему казалось, что друг так рвется на север, что будет использовать любую возможность, чтобы хоть как-то сократить время в пути. Вот только он, почему-то, был против, причем очень против. Внутри Ульха возникло стойкое чувство неудовольствия.

ТЫ ПОЛЕТИШЬ НА МАКТО, УЛЬХ. ЗАБУДЬ ПРО ГРАНЬ.

Гадая, в чем же дело, Ульх вновь прислушался к происходящему в палатке. Кое-что еще зацепило его внимание: судя по всему, один из наездников, приятелей Сына Неба, заработал дикость. И это тоже можно было использовать в своих целях.

– …И чем он помог-то кроме своей бесполезной болтовни? Кроме вечного метания, воплей, протестов? Что он сделал-то? Может, лекарство от твоей дикости? Или может через Грань нас провел? Или лечил тебя силой Источника, чтобы ты не сошел с ума? – Ульх наконец-то узнал этот голос: Кирх, сын Хранителя Памяти Верго.

Он ощутил легкий интерес. Мальчишка говорил надрывно и горячо, судя по всему, в данный момент спутники Сына Неба ссорились. Теперь нужно было решить: стоило ли прямо сейчас убить их всех или нужно было выждать лучшего момента?

НЕ РИСКУЙ ПОНАПРАСНУ, УЛЬХ. УБЕЙ ТОГДА, КОГДА БУДЕШЬ УВЕРЕН В ТОМ, ЧТО ЭТО НЕ ПОМЕШАЕТ ТЕБЕ ДОБРАТЬСЯ ДО КАВЕРНЫ.

– Да, хозяин, – тихо пробормотал под нос Ульх, чувствуя резь в висках.

Голоса в палатке нарастали, и Ульх внимательно прислушивался. Он чувствовал недалеко, буквально за стеной шатра, черное свечение огонька дара Дитра, и от этого руки так и чесались ударить неожиданно и страшно. Щенок посмел восстать против него, посмел учить его, как следует поступать, потом еще и сбежал от его власти и кары, спутал ему столько планов. Он заслуживал смерти гораздо больше, чем все остальные.

– …Это лекарство у тебя хреновое, вот и все! – крикнул через стену молодой сильный голос.

– Сам ты хреновый! – огрызнулся сын Хранителя. – Оно просто не до конца доработано. Но это еще не значит, что оно не действует.

Ульх внезапно застыл, прислушиваясь еще внимательнее и прокручивая в голове весь их предыдущий разговор. Он правильно понял, и речь шла о том, что Кирх придумал лекарство от дикости? Вот это новость! Рецепт микстуры был потерян очень много лет назад, и воссоздать ее так и не удалось. К тому же, в ней был некоторый природный дефект: принимающие ее вельды привыкали к ней и самостоятельно бороться с дикостью уже не могли, а на тех вельдов, что долго жили без нее, микстура действовала самым отрицательным образом. Они просто сходили с ума и теряли над собой контроль. И теперь этот щенок…

ДОБУДЬ МИСКТУРУ, УЛЬХ, – настоятельно приказал в его голове голос друга. – И ТОГДА ТЫ СМОЖЕШЬ ОТОМСТИТЬ.

Ульх вновь ощутил глубокое горячее удовлетворение. И это была правда. Если мальчишка сделал лекарство, да еще и не доработал его, то для любого вельда с дикостью, который до этого справлялся с ней самостоятельно, это лекарство становилось ядом. А у Ульха на примете как раз был один такой вельд.

ТЫ ОТВЛЕЧЕШЬ ЭТИМ ИХ ВНИМАНИЕ, И ТВОЕГО УХОДА НИКТО НЕ ЗАМЕТИТ.

Друг был прав. Ульх улыбнулся под нос и принялся ждать. Буквально через несколько минут его ожидания оправдались: спорящие в палатке вельды покинули ее по зову Хранителя Памяти Верго. Черноглазый подумал о том, насколько символично все происходящее: теперь получалось, что это Верго убил Ингвара, а не Ульх. Обратившись к Источнику, он призвал тонкую нить Воздуха и разрезал ей, будто бритвой, туго натянутую парусину шатра сверху донизу. Все необходимо было сделать быстро, потому он протиснулся внутрь шатра и сощурился от яркого света.

На коврах на полу небрежно лежали покрытые степной грязью узлы спутников Сына Неба. Ульх опустился на колени и принялся шарить в узлах в поисках того, что ему было нужно. Первые две сумки не дали ничего: там были лишь всякие необходимые в походе мелочи, остатки крупы и грязное тряпье. А вот в третьей сумке громко звякнуло, и черноглазый широко улыбнулся, выуживая оттуда маленький пузырек, плотно закрытый пробкой. Внутри него была прозрачная золотая жидкость, слегка светящаяся в темноте. Спрятав пузырек за пазуху, он быстро покинул шатер и вновь задействовал Воздух, сшивая прореху в его стене с помощью своих сил.

Оглянувшись по сторонам, Ульх убедился, что за ним никто не следит. Да и вельдов рядом не было: большая их часть спала, остальные направились полюбопытствовать к посадочной площадке для макто, куда ушли царь с наследником. Лишь недалеко от себя он чувствовал маленькое черное пятнышко дара вельда, которого приставили следить за ним. Впрочем, это было уже неважно. Еще немного, и не будет уже никого, кто смог бы помешать ему.

Развернувшись, он быстро зашагал к походному шатру царя Небо. Дорогу туда Ульх знал как свои пять пальцев и мог бы дойти даже с закрытыми глазами, слишком уж часто бывал там. В последнее время, правда, нет: друг требовал все внимание себе, заставляя его каждую секунду проводить в изучении рисунка, который он кропотливо передавал Ульху. Но до этого Ульх успел провести здесь гораздо больше времени, чем ему бы хотелось.

Царь Небо был дураком, амбициозным воякой, не думающим ни о чем, кроме священных походов. Впрочем, в последнее время это играло только на руку Ульху: царя совсем замучили его советники и постоянные передряги с каганами, и он почти не обращал внимания на главу Черного Дома, ограничившись приставленным к нему соглядатаем. И это вполне устраивало Ульха.

Стражники покинули свои посты возле входа в палатку Ингвара, и Ульх ощутил, как глубоко внутри него разливается удовлетворение друга. Оглядевшись и удостоверившись, что никто его не видит, Ульх шмыгнул в шатер, пригибаясь, чтобы за шелковыми ширмами не было видно его тени.

В шатре остро и сильно пахло Ингваром. У него был какой-то особенный запах: бешенства, неукротимой воли, звериной силы. Теперь, когда друг в его голове позволял Ульху острее ощущать эмоции окружающих людей, он чуял это особенно ярко. Запах царя пропитал все помещение, но особенно он был силен в его дальнем конце, у самой жаровни, над которой на простой конфорке стоял большой чайник. Но это было не совсем то. Чай Ингвар пил только в своем собственном шатре, а его позор должны были увидеть все вельды. Пошарив глазами вокруг, Ульх приметил походный мех царя, наполненный эльфийским вином, и широко улыбнулся, вытаскивая из поясного кошеля флакон с микстурой от дикости. Вот это подойдет, это будет как раз кстати.

Вытянув пробку, Ульх осторожно перелил содержимое флакона внутрь меха.

КТО-ТО СЛЕДИТ ЗА НАМИ, – вдруг предупреждающе проговорил в его голове друг, и Ульх прислушался, навострив чуткие уши.

Огонек черного дара того, кто все это время следил за ним, сейчас замер в нерешительности у самого входного клапана палатки царя. Ульх ощутил лютое, сводящее с ума бешенство. Это ничтожество ходило за ним попятам несколько месяцев, наблюдало за каждым его шагом, только и делало, что путалось под ногами. Оно посмело бросить вызов главе своего Дома и предать его, перейдя на сторону царя.

УБЕЙ, НО ТИХО, – разрешил друг.

Ульх расплылся в довольной улыбке и открылся Черному Источнику. Мощь хлынула в него невероятной волной, огонек резко отдернулся назад от шатра царя, но было уже поздно. Ульх моментально вытянул из Источника необходимые ему нити, составил рисунок Сети и набросил ее на соглядатая, а потом с помощью Воздуха втащил его внутрь шатра.

Черноглазый Бруго застыл у самого порога не в состоянии пошевелиться, тяжело дыша, спеленатый по рукам и ногам нитями Воздуха, что были крепче стали. Он все равно дергался, пытаясь вырваться, и его благородное лицо искривилось от презрения при взгляде на Ульха.

– Что ты здесь делаешь? – резко бросил он, вскидывая свой широкий подбородок и глядя на Ульха так, будто тот вломился в его шатер. – И по какому праву нападаешь на меня, Черноглазый?

– Замолчи, червь, – проговорил Ульх, наслаждаясь тем, как сладка месть, как она перекатывается внутри него, словно теплые волны Хлая. – Ты – предатель, ты посмел восстать против своего первого, и за это ты заплатишь жизнью.

Глаза Бруго расширились, а в следующий миг жгут из Воздуха прошел прямо в его грудь, с силой сжал сердце, и оно лопнуло в груди, будто переспелая дыня. Ульх не отпускал нитей, наслаждаясь тем, как корчится в предсмертной агонии Бруго, как кровь разливается внутри его тела.

НЕ ОСТАВЛЯЙ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ, – приказал друг, и Ульх ощутил горькое разочарование. Он так хотел подольше насладиться местью, уж слишком долго этот Черноглазый предатель изводил его.