Текст книги "Затерянные в солнце (СИ)"

Автор книги: ВолкСафо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 81 страниц)

Ее горячие слезы обожгли лицо Тиены, и она только улыбалась, чувствуя, как сладостное тепло омывает их обеих, смывая прочь усталость, боль, отчаяние, гнев, все то, что так долго и цепко держало в кулаке душу Тиены, не давая расслабиться ни на миг.

– И ты прости! – тихо прошептала она, вновь стискивая Эрис в объятиях и всей грудью вдыхая ее запах. – Теперь все будет хорошо, моя нареченная! Ты здесь, и все будет хорошо!

– Я люблю тебя, Тиена! – Эрис схватила ее лицо в ладони и с каким-то тоскливым голодом всмотрелась в глаза. – Слышишь? Что бы ни случилось!

Внутри все сжалось от нахлынувшей на нее боли, и Тиена нахмурилась, не понимая, что происходит:

– Что такое, родная? Что должно случиться?

Только ответить Эрис не успела. Тиена услышала сзади приглушенный стенами палатки, слишком знакомый голос, изрыгающий проклятия в адрес разведчиц, а потом входной клапан откинулся, и внутрь шатра шагнула Ларта.

Тиена инстинктивно повернулась так, чтобы закрыть плечом Эрис, тут же начавшую стирать ладонями со щек слезы. Ларта одарила ее полным ненависти взглядом, губы ее скривились от презрения, а потом она взглянула через плечо Тиены и замерла. Черные глаза царицы сузились, и она нагнула голову, вся подбираясь, будто готовясь к сражению.

Не совсем понимая, что вызвало такую реакцию, Тиена обернулась на сидящих в конце палатки дезертиров, и охнула. Рядом на одеялах разместились Торн с Боевой Целительницей Каэрос Найрин, какая-то незнакомая Тиене носатая дель Лаэрт и Лэйк. Руки у последней были связаны, а за плечами виднелись огромные крылья.

Поначалу Тиена и не заметила их, потому как смотрела только на Эрис, но теперь удивлению ее не было предела. Крылья Лэйк были как у птиц: длинные, с крупными маховыми перьями, черными по краям, аккуратно свернутые за плечами. Тиена моргнула, пытаясь понять, что происходит, но до ее абсолютно пустого разума не доходило ничего. Только тревога Эрис в ее груди стала сильнее, сжавшись в холодного колючего ежа.

– Все вон! – приказала Ларта, не отрывая взгляда от Лэйк.

Та выпрямилась, неловко отложив связанными руками ломоть хлеба и глядя на царицу. Взгляд у нее был твердым и уверенным, темно-синие глаза ничего не выражали. Да и сидела она так, будто это Ларта ворвалась в ее дом, прервав ее трапезу, да еще и изгваздав грязными сапогами весь пол. Тиена не могла не поразиться: и откуда за три коротких месяца в девчонке появилось столько властности? Она готова была поклясться, что сейчас перед ними на полу сидит если не первая нагината, то уж точно первая крыла, никак не меньше. Взгляд Тиены метнулся к лицу Эрис, и та, нахмурившись, кивнула ей. Что же с вами случилось там, куда вы уходили? Что же произошло?

Мимо них в спешке пробегали Ремесленницы, стремясь оказаться как можно дальше от глаз Ларты. Царица дождалась, пока последняя из них покинет шатер, потом медленно и тяжело взглянула на Тиену.

– Тебе требуется особое приглашение?

– Я никуда не уйду, – спокойно ответила та. Бровь Ларты выгнулась дугой, но Тиена лишь молча смотрела в ответ.

Несколько секунд Ларта сверлила ее тяжелым взглядом, потом отвернулась, вновь уставившись на Лэйк.

– А где рыжая? – бросила она.

– Эней погибла, – хрипло ответила Эрис, и все внутри Тиены сжалось от ее боли.

Тиена ощутила усталость. Слишком много хороших сестер погибло в этой войне, слишком много молодых, тех, кому еще бы жить да жить. Тиена помнила эту девочку, до одури влюбленную в Эрис. Сильную, храбрую, с такой несгибаемой волей, с таким горячим сердцем. Прими Ее, Огненная! Уж кто-кто, а она достойна сидеть у Твоего трона. Тиена сжала ладонь Эрис в своей, и волна благодарности докатилась до нее через связь между ними.

– Туда ей и дорога, – проворчала Ларта, и Эрис вздрогнула всем телом. Тиена только развернулась, пытаясь закрыть ее корпусом от царицы и чувствуя лютую ненависть к Ларте.

Та, не обращая ни на кого внимания, подошла на два шага вперед и сложила руки за спиной, глядя только на Лэйк.

– Мне доложили, что ты ослушалась приказа возвращаться в Серый Зуб, самовольно увела своих сестер в сторону запретной территории Кренена и вошла в контакт с врагами – кортами. – Тиена ощутила сильнейшее удивление и тоже взглянула на Лэйк. Та спокойно сидела и слушала Ларту, и на лице ее не отражалось ни одной эмоции. Голос царицы же был хриплым и дрожал от ярости. – Спевшись с кортами и какими-то ведунами, ты проникла на священную территорию Кренена, где заменила свои крылья, данные Богиней, вот этим вот, – Ларта кивнула ей за плечи, – а потом заключила от имени анай договор о вечном мире с кортами, и в знак дружбы отдала им свой долор. Я ничего не упустила?

– Нет, – спокойно ответила Лэйк.

Тиена поняла, что потеряла дар речи, глядя на эту девчонку. Что она сделала?! Все это просто в голове не укладывалось. И тем более, никаким образом не ассоциировалось у Тиены с этой разведчицей. Она несколько раз видела Лэйк в бою, да и слышала о ней от разведчиц только хорошее. Похожая как две капли воды на свою мани царицу, Лэйк усердно училась, прекрасно сражалась, хорошо соображала, и была сама едва ли не олицетворением того, как должна жить и вести себя Каэрос. И тут такое…

В глубоком замешательстве она взглянула на Эрис, и та кивнула, серьезно и твердо, подтверждая все, сказанное Лартой. Причем вид у нее был такой, будто она одобряет каждое действие Лэйк. Тиена вдруг ощутила, как сердце заледенело в ледышку. Да за такое их всех ждет казнь, всех, и Эрис в том числе. И это уже будет не блажь Ларты, а закон, по которому анай живут две тысячи лет. И силу его никто не рискнет оспорить. Во что же ты ввязалась-то, крылышко? И главное: ради чего?!

– «Нет, царица», – железным голосом поправила Лэйк Ларта.

– После всего, что я здесь услышала, вряд ли ты имеешь право до сих пор называться царицей, – спокойно проговорила Лэйк.

Тиена непроизвольно взглянула на Ларту. Плечи той напряглись, на шее вздулась черная пульсирующая вена, а лицо было таким, словно она готова была сейчас же, голыми руками забить Лэйк. Только та не боялась, все также ровно сидя и бестрепетно встречая способный дробить камни взгляд царицы Ларты. Ладонь Эрис вновь сжала руку Тиены, и та поняла, что совсем уж ничего не понимает. То ли молодая дель Каэрос тоже рехнулась, бродя так далеко от дома, то ли она надеялась, что Ларта быстро убьет ее, и таким образом она избежит прилюдного позора и казни. Богиня, я уже ничего не понимаю! Все вокруг словно с ума посходили в эти дни!

– Ты пожалеешь об этих словах, шлюха низинная! – тихим голосом пообещала Ларта. – Я заставлю тебя пожалеть о каждом сказанном тобой слове, о каждой минуте, что ты провела в обществе кортов. А потом отрежу твой поганый язык вместе с головой и скормлю собакам. А имя твое навсегда войдет в историю твоего народа, как имя той, что продала его.

– Это не имеет значения, – пожала плечами Лэйк.

Несколько секунд Ларта смотрела на нее, двигая челюстью. Ее правый глаз дергался, а белки налились кровью от полопавшихся сосудов. Тиене на миг показалось, что она все-таки бросится на Лэйк немедленно, но царица удержалась от этого. Сплюнув под ноги, она проскрежетала под нос:

– Завтра утром суд. У вас у всех есть время помолиться и подумать о том, во что вы вляпались. А на рассвете мы обговорим все это уже предметно. – Она повернулась к Тиене и окинула ее брезгливым взглядом: – Общение с заключенными запрещено. Если ты хочешь что-то узнать, пойдем, поговорим. А нет, так тебе все равно здесь делать нечего.

Тиена сжала зубы, глотая оскорбление. Теперь жизнь Эрис зависела от воли этой невыносимой бхары, и Тиена вынуждена была молчать. Повернувшись к своей Каэрос, она только одними губами прошептала: «жди», а потом развернулась и зашагала следом за Лартой к выходу из шатра. Поистине, ей нужно было очень серьезно разобраться со всем, что только что здесь произошло. Теперь игра стала по-настоящему опасной.

Входной клапан палатки закрылся за спинами цариц, и Саира услышала скрежет собственных зубов. Ярость была такой сильной, что хотелось что-нибудь сломать или кого-нибудь ударить. Или схватить оружие, побежать следом за Лартой и вспороть ее горлышко, а потом смотреть, как она корчится. Саира, дрожа от ярости всем телом, закрыла глаза, приказывая себе успокоиться. Только ничего не получалось. Даже пальцы ходуном ходили, и она зло грохнула свою миску об пол, расплескав горячую кашу.

– Сука ваша царица! – прорычала она, чувствуя, как пульсирует жилка на виске. – Распоследняя ничтожная бхара!

Каэрос промолчали, угрюмо глядя на выход из шатра, а потом развернулись к своим мискам. Эрис постояла еще немного, глядя туда, куда ушла Тиена, а потом вернулась к ним и уселась на свое место справа от Лэйк. В шатер по одной начали возвращаться Ремесленницы, потупив глаза и не глядя на заключенных. Вид у них был такой, будто они хотели оказаться где угодно, только не здесь. Это еще больше взбесило Саиру.

После вестей о том, что пала Роща Великой Мани, она до сих пор чувствовала себя так, словно кто-то плюнул в священное озеро, воды которого приняли прах ее родителей. И Саира совершенно не понимала, как можно было после этого развернуть свои войска и повести их в другую сторону. И почему ни одна Каэрос ничего с этим не сделала, хотя все они прекрасно видели, во что царица превратила их клан. И Саиру просто распирало от ненависти и желания отомстить, хотя она даже и не принадлежала к числу Каэрос.

Она оглядела своих спутниц. Найрин хмурилась, вяло ковыряясь в собственной тарелке, а Торн рядом положила руку ей на плечо, будто пыталась закрыть ее собой от грядущего суда. Эрис просто сидела, глядя в пространство. И ни одна из них не поднимала глаз на Лэйк. Вот эта-то была спокойна, как вол. Неловко подхватив с земли недоеденный кусок лепешки, она осторожно перехватила его связанными руками и принялась доедать.

Саира поняла, что сейчас взорвется, если ничего не сделает, а потому схватила свою миску и швырнула ее через весь шатер. Ремесленницы шарахнулись в стороны, когда миска врезалась в парусиновую стену и отскочила, разбрызгивая вокруг раскаленную кашу.

– Вы так и будете сидеть?! – в сердцах рявкнула Саира. – Просто так сидеть и ждать, когда придет эта шваль и попытается судить нас?

– А что ты предлагаешь? – Найрин вскинула на нее колючий взгляд. – Встать, пойти к ней в шатер и зарезать ее?

– Да! – Саира взглянула на нее, как на безумную. – Да! А что еще делать-то?

Найрин хмыкнула и опустила взгляд в тарелку, а Торн неодобрительно нахмурилась, глядя на Саиру. Остальные вообще не прореагировали.

– Богиня! Какие же вы!.. – Саира попыталась подобрать слово, но подходящего все не было.

– Если мы просто так вломимся в шатер Ларты и убьем ее, нас все равно казнят, – пожала плечами Лэйк. – И потом, не это – наша цель. Я должна взять власть законно. А чтобы это сделать, мне нужен долор.

– Ага, замечательный план! – всплеснула руками Саира. – Значит, завтра с утречка ты получишь сто плетей и героически поднимешься на свои ноженьки и бросишь ей вызов?! Так что ли? – Она подалась вперед, глядя прямо в лицо Лэйк. – Да ты не выдержишь сто ударов, ты понимаешь это?! Ни один живой человек не выдержит! Ты сойдешь с ума от боли, когда с тебя будут сдирать кожу с мясом, а потом истечешь кровью под молчаливые взгляды твоих трусливых сестер, которые и рта не раскроют, чтобы это остановить! И кто тогда спасет Каэрос, а? Твой приятель корт?

– Вельд, – поправила Лэйк. – Тьярд – вельд.

– Да плевала я на то, как они себя называют! – зарычала Саира. – Это не имеет значения! Сейчас важна твоя жизнь!

– Саира, – Лэйк опустила руки с лепешкой и взглянула на нее. Сердце в груди едва не лопнуло от боли, столько нежности было в ее синих глазах. – Я сама пойду на Последнюю Епитимью и выдержу все. Я нарушила законы анай и должна искупить свою вину. И как только я буду чиста перед ними, я смогу претендовать на звание царицы, не ранее. – Саира всплеснула руками в бессильном горе, но Лэйк лишь серьезно взглянула на нее. – Просто поверь мне.

Ей хотелось закричать или ударить Лэйк, или выбежать отсюда и бежать до тех пор, пока сердце в груди не разорвется от напряжения. Саира чувствовала себя пойманной в капкан, и никаких сил выбраться не было, а совсем скоро придет охотник и свернет ей шею без тени сожаления. Она чувствовала себя так, как когда проклятые онды жгли ее становище, а она летела со всех сил, без отдыха и сна, летела туда, чтобы сражаться, а нашла там лишь пепелище родного дома и непогребенные трупы своих сестер.

Только глаза Лэйк смотрели в нее, прямо в ее душу, без конца. Смотрели и видели все это, как на ладони, и в них было столько нежности, столько боли за нее, столько решимости довершить дело до конца, что что-то подломилось внутри Саиры. Скажи мне, что ты сможешь это сделать! Саира смотрела ей в глаза и молила, просила, словно девчонка, надеющаяся, что смертельно раненая мани все равно выживет, даже несмотря на пузырящуюся на губах кровь. Скажи мне, что ты со всем справишься! Скажи мне, что ты будешь жить!

– Все будет хорошо, – тихо проговорила Лэйк, и ее голос проник в самое сердце Саиры, нежно обнимая его и придерживая в теплых ладонях. – Я справлюсь. Все будет хорошо.

Саира резко кивнула, отводя глаза и закусывая губу до крови, чтобы из глаз не полились слезы. Сейчас ей не хотелось, чтобы кто-то видел, как она плачет. Понабралась дряни у проклятых Каэрос, теперь разгребай!

После этого больше никто не разговаривал. Они в тишине доели свою еду и отдали пустые миски Ремесленницам, которые, поворчав, развязали все-таки Лэйк руки на ночь. Потом Торн крепко обняла Найрин, и они вдвоем так и уснули. Эрис уселась с ровной спиной на пол и прикрыла глаза, погружаясь в грезы. Одна за другой ложились и Ремесленницы, и вскоре шатер погрузился в полную тишину.

Саире не спалось. Лэйк, не спрашивая, обняла ее и притянула к себе, уткнувшись носом ей в шею, и теперь от ее спокойного дыхания, щекочущего затылок, на глаза наворачивались слезы. Было что-то такое дорогое в том, как Каэрос легонько вздрагивала во сне, в приятной тяжести ее руки, свободно лежащей у Саиры на боку, в мерном шорохе ее дыхания за спиной, что Саира только лежала и давилась горькими слезами, не в силах остановиться и перестать плакать. От одной мысли, что эту набитую идиотку завтра будут полосовать ремнями, Саиру трясло от страха и обиды, и ярости, и еще тысячи чувств, в которых она была не в состоянии разобраться. Даже ее собственное будущее не так тревожило ее, сколько будущее Лэйк.

И когда ты, бхара, стала мне так нужна? Саира зло утерла ладонью лицо и, видимо, слишком сильно пошевелилась, потому что Лэйк сзади сонно вздрогнула и тихо пробормотала:

– Ты чего дрожишь? Холодно, что ли? Двигайся поближе, я тебя крыльями укрою.

От этого стало еще больнее, словно кто-то ножом по сердцу полоснул, и Саира не сдержала вырвавшегося всхлипа. Лэйк все-таки заметила это, привстала на локте, и заглянула через ее плечо. Саира резко отвернулась, пряча глаза.

– Ты плачешь? – в ее голосе прозвучало столько нежности, что Саира зло и часто заморгала. – Горлинка моя, ну что ты?

– Ничего! – буркнула Саира.

– Ты из-за завтрашнего что ли? Да не бойся! – Лэйк тепло улыбнулась и чуть сжала ее плечи. – Роксана так далеко завела нас всех, столько всего нам показала, столько всего заставила пережить! Неужели же только ради того, чтобы мы умерли под плетью?

Саира ничего не ответила, только шмыгая носом и хмуро глядя на свои ладони. Лэйк тихонько поцеловала ее куда-то в ухо и совсем уж тихо произнесла:

– Не плачь, милая моя! Я обещаю тебе, все будет хорошо! Только не бойся ничего и верь мне.

– Я не боюсь, бхара ты!.. – проворчала Саира в ответ. – Просто не хочу, чтобы они тебя на куски разодрали.

Лэйк замолчала, видимо, пытаясь найти слова, но договорить не успела. Со стороны парусиновой стенки палатки послышался приглушенный голос:

– Эрис! Лэйк! Вы слышите меня?

Лэйк встрепенулась, глядя туда. Одновременно с ней и Эрис вздрогнула всем телом, выходя из грез, и открыла глаза.

– Тиена? – тихо спросила она, мигая и глядя на парусиновую стену.

– Слушайте сюда, – быстро заговорил голос из-за стены. – Я сейчас пошлю своих охранниц, и они отвлекут стражу. Пусть Найрин прорежет дыру в стене палатки, и выбирайтесь через нее. Я помогу вам уйти так, чтобы никто не увидел.

– Спасибо, царица, но мы никуда не пойдем, – твердо ответила ей Лэйк.

Некоторое время снаружи не доносилось ни звука, потом послышался тяжелый вздох.

– Значит, Ута все-таки не врала, и ты упорствуешь. Послушай, Лэйк, ты принесла важные сведения и задумала поистине большое дело насчет кортов, но все это происходит слишком стремительно, понимаешь? Анай – консервативны, никто не готов на быстрые и решительные перемены. Война длилась две тысячи лет, и мы не можем просто взять в один день и помириться с ними, поверив лишь твоему слову. Этого недостаточно, пойми. А значит, они все равно убьют тебя, что бы ты ни делала.

Саира выразительно взглянула на Лэйк, чувствуя глубокую усталость. Все вокруг твердили этой твердолобой одно и то же: шанса у нее нет, а она все перла и перла вперед. Если сейчас Тиена поможет им сбежать, то они все сделали не зря; ведь сведения донесли, об угрозе предупредили. И анай не останутся беззащитными. Есть Серый Зуб и …

Их восемьсот тысяч, Саира. Ты правда веришь в то, что Серый Зуб их остановит? Нам некуда бежать. Она даже и не знала, ее ли это мысли, или проклятая дель Каэрос уже научилась общаться с ней телепатически. Только в глубине души Саира знала: это правда. Бежать им было некуда, и сколько она бы ни кричала и ни сопротивлялась, это ничего бы не изменило.

– Не убьют, – отозвалась Лэйк. – У меня есть право на Последнюю Епитимью.

– Хм, – донеслось из-за стенки шатра. – Ты надеешься выдержать ее?

– С новыми крыльями я получила и силу, – проговорила Лэйк. – Я выдержу и брошу вызов Ларте.

– Даже Неф не рискнула сделать это.

– Я не Неф.

Саира вновь взглянула на Лэйк. Та не хвасталась, не бахвалилась. Она просто говорила так, как думала, спокойно и уверено. Возможно, с таким настроем ей действительно хватит сил, чтобы довести это до конца. Мне остается только просить Тебя дать ей сил, Роксана! Раз однажды Ты уже помогла ей, раз вернула ей жизнь и силы, раз дала ей надежду, вмешайся и сейчас! Пусть она выживет, молю Тебя! Пусть она выдюжит!

Словно отвечая на ее мысли, Тиена негромко проговорила:

– Раз так я буду молиться за тебя. В тебе течет кровь двух великих женщин, и я надеюсь, что ее хватит, чтобы завершить начатое.

– Благодарю, царица, – тихо ответила Лэйк, склонив голову, хоть Тиена и не могла сейчас видеть ее.

– Тогда насчет завтрашнего суда, – энергично заговорила царица. – Я успела поговорить со Старшей Жрицей и Старейшей Способных Слышать. Они обе против вашего изгнания, как дезертиров. Сейчас я еще и дойду до Мани-Наставницы, чтобы перемолвиться с ней.

– Что они здесь делают? – удивленно спросила Эрис.

Зашевелились, просыпаясь, и Торн с Найрин. Но больше никого голос Тиены не потревожил, а может, Ремесленницы просто делали вид, что спят и ничего не слышат. Саира все-таки на всякий случай оглядела шатер. Никто не шевелился и в их сторону не смотрел. Из того, что она уже успела увидеть, становилось ясно, что Ларта не была популярна в своих войсках, да и немудрено. Оставалось надеяться, что Каэрос достаточно хотят свергнуть ее, и им хватит мозгов не дать ей казнить Лэйк.

– Они пошли следом за Лартой, когда она повела в бой Младших Сестер и ветеранов, надеясь отговорить ее от этого. Даже сейчас они пытаются это сделать, – в голосе Тиены проскользнуло уважение. – Они – на вашей стороне. И во время трибунала они будут выступать против вашего изгнания. И я думаю, что помилование смогут получить все, кроме Лэйк. Скажете на суде, что она заставила вас следовать своим указам.

– Нет, – хриплым со сна голосом проговорила нимфа.

– Это кто там? Ведьма? – в голосе Тиены послышалось раздражение. – Не дури, Найрин! Просто скажи это, и вас отпустят! А иначе наказание будет гораздо строже!

– Не скажу, – отрицательно покачала головой нимфа. – И никто из нас не скажет. Мы вместе прошли весь этот путь, вместе нам за него и отвечать. Я полностью разделяю точку зрения Лэйк и считаю правильными все ее поступки. И никакая угроза не заставит меня отступиться от этого!

– Вот ведь бараны упрямые! – в сердцах выдохнула с другой стороны палатки Тиена, и Саира вдруг поняла, что улыбается.

Теперь, когда на их стороне была даже царица другого клана, на душе стало как-то легче. Словно темное облако, на какое-то время закрывшее все небо, ушло прочь, и солнечные лучи хлынули вниз. Саира осторожно нашла пальцы Лэйк и сжала их, и впервые за долгое время та широко и тепло улыбнулась ей.

– Ладно, бхара с вами! – заворчала с той стороны Тиена. – Говорите, что хотите. В любом случае, на изгнание Ларта не пойдет: вы слишком ценный ресурс. Скорее всего, получите плетей и год исправительных работ после войны. А это уже не так страшно. Так что подумайте, что говорить завтра на суде, а мне пора идти. Эрис, подойди поближе, я хочу сказать тебе кое-что.

Эльфийка тихо приблизилась к самой стене шатра, и они с Тиеной заговорили шепотом, почти что прижимаясь губами к парусине. Их разговор уже никого не касался, и Саира отвернулась, не прислушиваясь к нему. Лэйк обнимала ее, и в ее теплых руках было уютно и как-то спокойно. Может, Тиена действительно была права, и все обойдется?

– Роксана не оставит нас, – уверенно проговорила Найрин, глядя на них с Лэйк. – Просто нужно пережить все это завтра, и все изменится.

На этот раз Саира искренно кивнула ей. Бессмысленно было ныть. Они примут все, что пошлют им Небесные Сестры, потому что на то Их воля.

====== Глава 22. Быть анай ======

Их подняли очень рано, еще до света. Найрин зевала до хруста в челюстях, вяло запихивая в себя ложку за ложкой обильно приправленную травами кашу и запивая ее жиденьким чаем. Вокруг суетились Ремесленницы, сворачивая свои одеяла, собираясь в дорогу. Судя по всему, царица намеревалась задержаться ровно на столько времени, сколько займет оглашение приговора, а потом сразу же выдвигаться в дальнейший путь. В общем-то, это было даже на руку анай: чем быстрее они придут навстречу к кортам, тем быстрее все это закончится.

В голове было пусто, ни одна мысль не тревожила Найрин. Она ничего и не чувствовала, спокойная и глухая ко всему. Что бы их ни ждало впереди, нимфа знала: на все воля Роксаны. Огненная не оставит Своих дочерей, а потому нужно было лишь верить. Так, как верила Лэйк.

Она сидела рядом, собранная и сосредоточенная, уплетая свою кашу и ни на кого, кроме Саиры, не обращая внимания. Найрин до сих пор было странно видеть эти здоровенные крылья за ее спиной, торчащие из разодранной в клочья куртки. Она вдруг задумалась о том, хотела ли иметь такие же? Наверное, нет. Столько лет Найрин стремилась стать одной из анай, доказать им, что она такая же, что ничем не отличается и может сделать для клана столько же, сколько и другие, если не больше. Точно так же вела себя и Лэйк. А потом та в одночасье стала другой, получив крылья и фактически перестав быть анай. И приняла это с легкостью, достойной искреннего восхищения. Найрин задумчиво заглянула в свою миску. Какая разница, каким именем будут тебя называть? К какому народу тебя причислят? Какая разница, кем ты родился и кем стал? Главное то, что у тебя внутри. И за это отчет никому давать смысла не имеет.

– Все в порядке?

Найрин вскинула голову и взглянула в полные тревоги темные глаза Торн, в который раз поражаясь тому, насколько та похожа на свою ману царицу. И насколько не похожа при этом. Что-то кардинально переменилось в Торн за все эти долгие месяцы совместного путешествия. Она стала тише, не такой колючей и менее замкнутой, а еще в ней появилась странная гибкая твердость: Найрин не могла сказать точнее, не совсем понимая, как это выразить. Только дочь царицы теперь больше не была ощетинившимся ежом, во все стороны выпустившим свои иголки и огрызающимся на всех. И внутренняя сила, что раньше была глубоко запрятана под этой вечной агрессией, начала все больше показываться наружу, сверкая в ней обнаженным клинком, почти как и в Лэйк. Только они были совсем разные: одна полностью отдалась силе, позволив той вести себя, другая попыталась контролировать ее и заставить служить себе. Найрин улыбнулась своим мыслям. Вот и в который раз я все пытаюсь сравнить их, Богиня! Твоя дочь – всего лишь глупая неверная.

– Все хорошо, – мягко проговорила она, накрывая ладонь Торн своей и чувствуя под пальцами бугорки старых шрамов. – Просто задумалась.

Торн пристально посмотрела на нее, потом кивнула, возвращаясь к своей еде. Одно в ней совершенно не изменилось: разговорчивей она так и не стала.

Как только все опустошили миски и кое-как привели себя в порядок, входной клапан палатки распахнулся, и внутрь вошла Ута. Вид у нее этим утром был еще хуже, чем обычно, как у растревоженного и разбуженного медведя: серые волосы всклокочены, черные брови упрямо сдвинуты к переломанному и свернутому набок носу, да и от ярости она непроизвольно клонила голову к плечу, бросая хмурые взгляды на Ремесленниц. Никто из них не рискнул подходить и здороваться с ней, лишь кивнули издали. Угрюмо оглядев их всех, Ута поковыляла к сидящим у задней стены разведчицам.

– Светлого утра вам! – буркнула она. – Собирайтесь. Через четверть часа начнется суд.

– Мы готовы идти, – Лэйк первой поднялась, спокойно глядя на Уту и протягивая ей руки. – Ремесленницы на ночь развязали меня, но, думаю, сейчас, чтобы их не подставлять, лучше будет снова связать руки.

– Ишь ты, какая правильная, – проворчала Ута, но взгляд у нее был не слишком злой.

Пока она скручивала руки Лэйк куском бечевы, извлеченной из внутреннего кармана куртки, Найрин еще раз оглядела друзей. Торн выглядела решительно, нагнув голову, отчего длинная челка совсем закрыла ей лицо. Эрис казалась отстраненной и задумчивой, глядя куда-то в пространство перед собой. У Саиры под глазами темнели мешки, отмечая, что она проплакала полночи, но сами глаза яростно сверкали, и она еще больше напоминала сокола со своим крючковатым носом и мелкими косичками черных волос. Найрин вдруг ощутила теплую нежность к ним всем. Сейчас они были чем-то одним целым, единой мыслью и порывом, единой идеей и действием, стояли друг за друга горой. Подумать только, а ведь всего какие-то три месяца назад Лэйк и Торн люто ненавидели друг друга, постоянно нарываясь на драки, всех их бесила своими выходками Саира, да и у Найрин с Эрис периодически возникали трения. Сколько Ты подарила нам, Огненная! Не только завела так далеко, дала нам знание и силу, но и сплела воедино, сделала одной семьей. Благодарю Тебя за это.

Потуже затянув узлы, Ута выпрямилась и оглядела их. В глазах у нее на один миг промелькнула тоска, а потом они вновь стали твердыми и холодными.

– Значит так. Ларта хочет представления, потому заседание суда будет открытым. Не знаю даже, к лучшему оно или нет, но там уже пол-лагеря собралось, и все эти идиоты пришли поглазеть на то, как с вас будут шкуру сдирать. Так что воспользуйтесь этим с умом, коли сможете, – она выразительно взглянула на Лэйк, и та кивнула. – Пошли. Чем дольше будем тут копаться, тем больше озвереет Ларта.

Найрин сжала пальцы Торн и взглянула на нее. Дочь царицы выглядела собранной и решительной, и ее ответное пожатие было твердым. Выручай, Грозная! Найрин глубоко выдохнула и пошла вслед за Утой прочь из шатра Ремесленниц.

Занимался серенький рассвет, хоть лучи солнца и не могли пробиться сквозь толстый слой затянувших небо серых туч. Зато снег перестал идти, и морозный воздух был чист и холоден. За ночь вокруг намело сугробы по колено, и от шатра Ремесленниц в сторону лагеря Воинов вела тонкая цепочка следов, протоптанная в глубоком снегу.

Их встретили две разведчицы, встав конвоем у них за спинами. Первой прямо по сугробам зашагала Ута, следом за ней пошли и подсудимые. Идти по глубокому снегу было неудобно, но руку Торн Найрин не отпускала. Еще неизвестно, каким будет их наказание. Может оказаться и так, что Торн ушлют прямо с фронта на рудники, и тогда неизвестно, когда они вообще увидятся. Не говоря уже о том, что с каждым днем Найрин все больше убеждалась, что идиотская традиция Каэрос не проявлять своих чувств на людях давно уже изжила себя. Учитывая, какой враг сейчас шел на них с севера, нужно было каждую имеющуюся в распоряжении минутку тратить на то, чтобы побыть с любимыми. Даже если план Лэйк выгорит, и на их сторону встанут вельды, корты и эльфы, их все равно будет недостаточно, чтобы дать достойный отпор армаде дермаков. А это значит, что битва будет на редкость жестокой и кровавой, и еще неизвестно, сколько анай вообще переживет ее. Так что времени у них оставалось немного.

Лагерь был уже на ногах, и сестры быстро сворачивали палатки. Найрин оглядывалась, наблюдая, как методично они выкручивают из мерзлой земли колышки, снимают тенты и аккуратно упаковывают их в большие скатки. Внутри разлилось теплое чувство: она успела уже соскучиться по этому муравейнику, действующему как одно целое.

Разведчицы работали, пожалуй, чуть быстрее, чем обычно. Сказывалось желание поприсутствовать на суде. Найрин замечала на себе любопытные взгляды, но когда пыталась взглянуть в ответ, Воины отводили глаза. Кое-кто все-таки рискнул и приветствовал их быстрыми кивками или вскинутой рукой, но перемолвиться словом никто не решился. Сказывалась общая нервозность и страх, казалось, насквозь пропитавшие лагерь анай.

А Найрин шла и думала, как же все это могло произойти? Их не было всего-то около трех месяцев, и за это время клан разительно переменился. Никто не смел громко обсуждать действия царицы, анай выглядели замкнутыми и погруженными глубоко в себя, постоянно косились через плечо друг на друга, словно им было что скрывать. Привычка бояться и повиноваться царице въелась так глубоко, что Найрин только тревожно закусывала губу. Это необходимо было остановить до того, как Ларта пережмет их и сломает окончательно, до того, как они станут тупыми и невосприимчивыми ко всему.

Наверное, война, – подумала она, хмуря брови. Слишком много крови и боли, слишком силен был надрыв, чтобы думать о том, что происходит прямо у тебя под боком. Вот анай и не заметили, как та, что вела их в бой, сама превратилась в чудовище, а когда очнулись, было уже слишком поздно что-либо делать. Ярость и злость царицы пропитала весь клан, заразила Каэрос, словно чумное поветрие. Найрин вдруг улыбнулась и тихонько покачала головой. Никуда-то ты не денешься от себя, неверная. И даже здесь видишь болезнь и только и думаешь, как ее вылечить! Ну да ничего, вылечить можно все.