Текст книги "Затерянные в солнце (СИ)"

Автор книги: ВолкСафо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 81 страниц)

– Ты можешь показать мне рисунок? – Рольх смотрел на нее во все глаза, на лице его отражалась жажда умирающего в пустыне человека.

– Это священный для анай рисунок, – покачала головой Найрин.

– Создатель! – едва не вскричал Рольх. – Да ты понимаешь, что, возможно, нашла тот самый рисунок, который смог бы сделать анай и вельдов едиными? Вновь сделать их одним народом! Исправить то, что когда-то сотворила с ним своей алчностью и гордыней Крол! Искупить вашу вину!

– Нашу вину? – Найрин горько усмехнулась. – Да, естественно, затеяла этот опасный эксперимент Крол, как и было сказано на той плите, – она кивнула головой через плечо туда, где у выхода из башни высился постамент с начертанными на нем буквами, какой-то час назад уничтожившими всю веру, обычаи и традиции анай. – Но и остальные виноваты не меньше. Почему ее муж, царь Неба Альгар, не сделал ничего, чтобы лишить ее власти сразу же, как только он понял ее замысел? Почему ничего не делала знать и простой народ, как всегда глухо молча, сидя в стороне и надеясь, что беда обойдет их стороной, что придет кто-то сильный и спасет их, а им не нужно ничего делать? Почему никто не судит их за их бездействие, равнодушие и глупость, которая в той же мере привела гринальд к уничтожению, как и гордыня самой Крол? – глаза нимфы горели яростью. – Если вы хотите судить, Анкана, то судите всех, честно и справедливо. Вельды виноваты ровно так же, как и мы.

– Закрой рот, поганая отступница!.. – заорал было Лейв, но царевич бросил на него ледяной взгляд и тихо сказал:

– Успокойся, Лейв. Она права.

– Что? – словно не веря своим ушам, выдохнул стоящий рядом с Лейвом Бьерн, сейчас похожий на подраненного медведя.

– Она права, – твердо повторил Тьярд. – Вместо того, чтобы сразу же противопоставить что-то Крол, наши предки молчали. Вместо того, чтобы без устали искать возможность вернуть женщинам крылья, мужчины гринальд махнули на все рукой и ушли прочь, бросив их умирать в разрушенном городе. Вместо того, чтобы сохранить своих женщин в живых и попытаться вылечить их и их потомство, наши предки позволили им умереть от тоски, всем, что остались в Кренене и не ушли с Крол скитаться по равнинам Роура. Больше того. Наши предки возненавидели женщин за это и провозгласили мужское общество, не нуждающееся в них.

– Тьярд… – тихо начал Бьерн.

– Бьерн, – с вызовом взглянул на него царевич, не став дослушивать до конца. – Как зовут твою мать?

Тот в ответ захлопал глазами.

– Я не понимаю, какое это имеет отношение…

– Я задал вопрос, вельд. Как зовут твою мать?

– Илху, Сын Неба, – глухо проворчал Бьерн, опуская голову.

– Она жива?

– Я не знаю, – еще тише ответил он.

– Ты даже не знаешь, – Тьярд горько усмехнулся, а потом оглядел своих людей. – Посмотрите на то, что с вами сделала ваша гордыня и глупость. Прошло две тысячи лет, а вы перенесли ненависть к когда-то загубленным Крол и вами праматерям на женщин-кортов, которые совершенно ничего не сделали вам кроме того, что верят в вас, как в Богов! Вы даже не знаете, живы ли ваши собственные матери! В то время, как многие из них, – необыкновенные, сильные, мудрые и вызывающее глубокое уважение женщины, равные вам, которым место рядом с вами. – Он покачал головой, потом тяжело вздохнул. – Я заблуждался и не видел истины. Я был слепым и жестоким дикарем, таким же, как и вы все. И лишь один вельд во всем Эрнальде изо всех сил всю свою жизнь пытался исправить все то, что мы натворили. Вернуть в наш город любовь и преданность, уважение, единство. Хранитель Памяти все эти годы не жалел себя, не оглядывался по сторонам, а делал свое дело, пытаясь достучаться до тысяч оглохших, казалось бы, навсегда сердец. И сейчас он победил. Мы и анай – один народ, одинаково виновный в нашей общей беде. И исправлять ее нам тоже вместе.

– Но… – начал Бьерн, но Тьярд резко поднял одно крыло.

Это явно было сложно для него. Он вздернул крыло слишком сильно, и его качнуло в бок, едва не свалив с ног. Но царевич удержал равновесие, а его жест подействовал, заставив остальных вельдов замолчать, круглыми глазами глядя ему за плечи. Судя по всему, до них еще не дошло окончательно, что только что тут произошло.

Серьезно оглядев их, Тьярд договорил:

– Это – залог того, что мы искупили свою вину. Крылья, которые мы потеряли, теперь снова за нашими плечами. Нашим народам не нужно больше страдать без неба, не нужно сражаться до последней капли крови, пытаясь уничтожить друг друга. Теперь мы можем, наконец, стать теми, кем когда-то были, вернуть силу, давно потерянную. И я не позволю никому отнять у нас надежду, которую мы с таким трудом обрели. – Он оглядел своих людей твердым взглядом, убеждаясь в том, что его слова дошли до каждого, а потом громко проговорил: – Как только я вернусь в Эрнальд, я буду добиваться заключения мира с анай раз и навсегда, отмены института священных походов и установления мирных взаимоотношений. Хватит нам уже убивать друг друга.

– А твой отец, Сын Неба? – прищурился невысокий синеглазый любовник царевича Кирх, внимательно разглядывая Тьярда. – Он же живет священными походами. Война в его крови и плоти.

– Мой отец выслушает меня, – взглянул на него Тьярд. Вид у него был решительным. – А если не согласится, тогда я вызову его на поединок и займу трон по праву крови. Все изменилось, настает новая эпоха тяжелейших испытаний, в которую вельды войдут едиными и сильными, вернувшими себе потерянную память и крылья.

Что-то было такое в его словах, что даже Эней заслушалась. Потом Сын Неба повернул голову к Лэйк и спросил ее:

– Анай согласятся заключить с нами мир?

– Я сделаю все для того, чтобы это получилось, – проворчала в ответ та.

Эней оставалось только покачать головой. Анай ненавидели кортов едва ли не так же сильно, как и ондов, хоть те никогда и не захватывали их земель. А во главе клана Каэрос, из которого происходила сама Лэйк, стояла царица Ларта, помешанная на священной войне против кортов, и ее убедить в необходимости мира уж точно ни при каких обстоятельствах не получится. Словно нарочно кто-то, следящий за ними сверху, поставил во главе двух противоборствующих войск одержимых войной фанатиков и толкал их навстречу друг другу, используя для этого любые средства. Вот только был и свет, как первый лучик солнца, пробивающийся сквозь тучи сразу после грозы.

Сейчас этот свет стоял прямо перед Эней. Лэйк и Тьярд, поддерживающие друг друга, крылатые и решительные. Они были молоды, и за их плечами сиял весь тот жар и пыл юности, что не боится ничего на свете, даже самой смерти. И глаза у обоих горели неистовым пламенем, глядя на которое Эней чувствовала себя не в своей тарелке. Возможно, у вас и хватит сил на это. На то, чтобы изменить тысячелетнюю историю. Эней широко ухмыльнулась, а вслух сказала:

– Ну что ж, раз ты достаточно ненормальна для этого, Лэйк, то я поддержу тебя. Только чтобы это все провернуть, тебе придется зарезать Ларту.

Эней засмеялась, но никто не поддержал ее, и смех сам собой потух. Лэйк подняла на нее свои невероятные глаза и тихо проговорила:

– Я зарежу ее. Как только вернусь.

В помещении повисла полная звенящая тишина. Что-то такое было в словах Лэйк, что Эней поняла – и правда зарежет. Богиня, она ведь действительно родилась для того, чтобы стать царицей. Мысль эта была странной. Эней знала Лэйк с детства, они росли вместе, вместе взрослели, вместе учились, влюблялись и сражались. И теперь эта немногословная, неулыбчивая, упрямая девочка собиралась бросить вызов Ларте, той самой Ларте, что была самой сильной разведчицей среди всех Каэрос, которую не осмеливались вызывать на бой даже убеленные сединой ветераны, для которых меч был продолжением руки.

Эней только покачала головой. Она открыла рот, чтобы отшутиться и хоть немного разрядить атмосферу, но тут стену башни над ними сотряс тяжелейший удар. Словно чья-то гигантская рука подхватила с земли скалу и швырнула ее в каменное строение. Башня содрогнулась снизу доверху, с потолка посыпалось каменное крошево, пыль и остатки штукатурки. Макто рывком очнулись ото сна и подняли узкие головы на длинных шеях, недоверчиво глядя по сторонам.

– Ну что ж, как я и говорила, – в голосе Истель звучала горечь. – Ведуны-стахи почувствовали, как ты Соединялась. И буквально через несколько минут они будут здесь.

Второй громогласный удар сотряс башню, и Эней хмуро положила руку на рукоять меча. У нее не было дара Богинь, не было способностей к Соединению, не было крови сальвага. Но она будет защищать Эрис до последнего вздоха любой ценой и не даст ни одной черной твари и пальцем коснуться ее.

====== Глава 2. Во тьме ======

– Надо уходить, – проворчал Рольх, почти бегом устремляясь мимо застывших от неожиданности членов отряда к разложенным у костра вещам. – Собирайтесь немедленно!

– А мы разве не дадим бой? – взглянула на него Найрин. Вид у нее был решительный: на щеках показались желваки, татуированное око Великой Мани Эрен во лбу тревожно хмурилось.

Эрис невольно улыбнулась, глядя на нее. Иногда ей казалось, что этой девочке вообще все ни по чем. Еще час назад она безутешно рыдала, услышав о том, что Небесных Сестер не существует, что великая прародительница анай Крол – не более, чем обезумевшая от гордыни и власти ведьма, уничтожавшая собственный народ. Но теперь, когда пришла беда, Найрин взяла себя в руки за какие-то секунды и готова была сражаться, защищая жизнь своих сестер. Вот она-то, несмотря на свое происхождение, – истинная анай, – подумалось Эрис. Как странно Ты выражаешь Свою волю, Огненная! Из той маленькой перепуганной девчушки, которую мы впервые увидели пятнадцать лет назад, выросла настоящая львица с огненным сердцем, бесстрашная и сильная. Настоящая анай, даже если и не существует больше того, что нас делает анай, – Тебя, Грозная.

– Их гораздо больше, чем нас, – отрывисто бросил через плечо Сын Ночи, быстро увязывая свои одеяла в узел. – Дитр не сражается, а ты очень устала. Мы не справимся, нужно уходить.

Еще один сильнейший удар сотряс всю башню до основания. Эрис моментально выдохнула весь воздух из легких и освободила разум. Ощущение это было странно прохладным, приятным, спокойным. Мир пророс в ней зеленым ростком, распустился тугим бутоном наружу, и она стала всем. Эрис ощущала под своими ногами полы башни, видела и слышала находящихся рядом с ней людей, но одновременно с этим она была и самой башней, камнем, из которого та была построена, и сквозь щели в ее теле гуляли холодные ветра, а над самой обломанной вершиной кружились облака.

А еще она ощутила стахов, что приближались к башне со всех сторон, взяв ее в кольцо. По ощущениям они походили на диких зверей: голодные волки, медленно подкрадывающиеся к добыче, только во много раз страшнее, потому что способны были Соединяться с Источниками. Семнадцать черных теней летели к башне на кожистых крыльях, как у летучих мышей, и ветер развевал их черные волосы, резал раскосые глаза. Двое из них были очень сильны, почти как каждый из Анкана, и они-то, еще издалека, били по уязвимым точкам в конструкции башни, швыряя огненные шары в прохудившиеся от старости, полуобвалившиеся пролеты этажей. Эрис чувствовала, как дрожит каменная кладка, как мощнейшие вибрации расшатывают в пазах обросшие мхами и плесенью тяжелые валуны. Башня пока стояла, но в любой миг она могла обрушиться прямо на головы отряду.

– Мы пойдем через Грань? – донесся до нее голос нимфы.

– Нет! Через Грань нельзя. Они засекут точку выхода и последуют за нами, – отозвался встревоженный голос Истель.

– Тогда как же нам выбраться отсюда? – глухо спросила сестра, а следом за ней загомонили вельды, наперебой предлагая вылететь на макто или дать бой ведунам в небе.

Но это все было не то. Им нужен был выход отсюда, такой, чтобы за ними точно никто не последовал. Эрис расслабилась еще больше, отпуская все прочь, и обратила свой взор вниз, под башню. Там должны быть еще ходы, помимо зала, в котором только что случилось чудо. Ведь Крол вместе с ее сторонниками каким-то образом удалось покинуть осажденную мужчинами-гринальд башню и выйти из города.

Ход нашелся почти сразу же. Неприметная дверь в левом углу помещения, за которой начиналась узкая винтовая лестница вниз, в подвалы. Эрис нахмурилась. Это не то, там не смогут проползти макто, слишком уж они велики для этого лаза.

Еще один мощнейший удар обрушился на стены башни, и она застонала, словно старое дерево, в которое попала молния. С потолка посыпались уже крупные каменные блоки, за эти две тысячи лет изрядно расшатавшиеся в кладке. Не думая, Эрис изменила потоки воздуха, и ураганным порывом ветра блоки отбросило в сторону, не дав им упасть прямо на головы спутникам. Впрочем, сосредотачиваться на обороне она не могла. Пусть сражаются Анкана, ей нужно как можно быстрее найти выход.

Искомый проход нашелся почти сразу же. У западной стены в полу был широкий люк, за которым начинался длинный плавный спуск пандуса. Эрис проследила за ним почти что до самого конца, едва не потеряв связь с телом: настолько длинным был тоннель. Заканчивался он у самого морского берега, где-то у причалов. Видимо, по нему когда-то подвозили товары купцов прямо из порта внутрь Небесной Башни. Насколько Эрис могла судить, проход был достаточно широк, чтобы пролез макто, и при этом его ничто не перегораживало. Там, правда, было какое-то очень нехорошее место, которое настораживало Эрис: прямо у выхода из прохода в самом порту. Но исследовать его более тщательно она не решилась: на это не было времени, к тому же, из-за гигантского расстояния могла прерваться связь с телом. Решив, что они вполне смогут разобраться с этим по дороге, Эрис осторожно вернула сознание внутрь тела и открыла глаза.

Все стало совсем плохо. Башня дрожала уже от самого основания и до верхушки, все помещение заполнило облако пыли, дышать было тяжело, да и в глаза набился песок. Макто гортанно вопили от ужаса, укрывая кожистыми крыльями головы от сыплющихся на них мелких камней, вокруг метались анай и вельды, быстро собирая свои вещи. А Анкана стояли в центре зала, спина к спине. Эрис своими эльфийскими глазами видела расходящиеся от них волны энергии Источников Богинь: серые пульсирующие жгуты, что впивались в стены, удерживая на месте ходящий ходуном потолок. Только этого было недостаточно. Как только стахи подлетят достаточно близко, они смогут ударить по башне так, что ничто уже не удержит ее от падения.

– Я нашла выход отсюда! – крикнула Эрис, перекрывая грохот падающих камней и натужное гудение башни. – Скорее, к западной стене!

Казалось, ее услышали. Рывком кивнула Лэйк, забрасывая на плечи два узла, – свой и Саиры, и подталкивая ту в западную часть помещения. Выкрикнул что-то Тьярд, почти что вися в воздухе на поводьях бешено мотающего головой макто, который рвался в сторону открытых дверей на заросшую деревьями городскую площадь. Крылья за спиной царевича болтались словно у неоперившегося птенца, что только-только выпал из гнезда и пытается взлететь обратно.

Остальные вельды тоже ухватились за поводья своих ящеров, только это не слишком помогало. Макто были огромными, метров пять длиной, с гигантскими кожистыми крыльями, как у летучей мыши, с роговыми выростами на крыльях, шее и голове с узкой зубастой мордой. Все их тело покрывала толстая чешуя темных цветов, а короткие кривые лапы заканчивались мощными когтями, которыми сейчас ящеры отчаянно цеплялись за плиты пола, пытаясь не дать вельдам оттащить себя вглубь помещения, где камни с потолка сыпались особенно сильно.

– Скорее! – рявкнула издали Саира.

Эрис обернулась туда. Лэйк древком нагинаты пыталась сбить толстенный замок на старом люке в полу, а Саира держала их вещи, укрывая лицо рукавом от поднявшейся в воздух пыли. Подхватив с пола свой мешок, Эрис бросилась к ним.

Один за другим вельды умудрились успокоить беснующихся ящеров. Макто вдруг переставали дергаться и издавать пронзительные каркающие крики, застывали на месте, глядя на своих наездников круглыми золотыми глазами. Вельды при этом выглядели крайне сосредоточенными. Эрис не первый раз уже видела, как они используют то, что называли даром их бога Иртана. Для ее эльфийских глаз это походило на золотое сияние, вырывающееся у них прямо из груди, оттуда же, где у анай находился центр с крыльями Роксаны. У кого-то из вельдов свечение было совсем тусклым, например, у Кирха, возлюбленного царевича, в то время как у самого Тьярда эта точка сияла будто маленькое солнышко, заключенное в клетку из ребер. Эрис прищурилась, внимательно разглядывая царевича. Возможно ли, что дар Иртана вельдам и дар Роксаны анай имели одну и ту же природу? Возможно ли, что это тоже – следствие эксперимента обезумевшей Крол?

– Ты чего застыла, Эрис? – проорала ей в ухо Эней, ухватывая ее за рукав и подталкивая в сторону люка в полу. Вид у нее был крайне встревоженным. – Давай скорее! Здесь сейчас все рухнет к бхаре собачьей!

Эрис обернулась. Лэйк удалось пробить древком из железного дерева древние, но все еще прочные двери люка, она рывком распахнула обе створки, и глазам Эрис открылся широкий пыльный проход, плавным скатом уходящий во тьму. Саира уже была внутри, следом за ней вбежали Найрин и Торн, ведя в поводу упирающихся и громко ржущих лошадей Анкана. Следом поспешили вельды; гигантские макто, переваливаясь на кривых лапах, неуклюже ползли за ними, низко пригнув головы вперед, чтобы не цепляться за потолок тоннеля рогами.

Лицо Эней, стоящей рядом с ней, было покрыто толстым слоем пыли и сажи. Пепельными стали и огненно-рыжие кудри, ровной шапочкой облепившие голову, а кучерявый хвостик на затылке, как у всех остальных анай, почти что превратился в лисий: самый его кончик был вымазан в побелке. На пыльном лице ярко горели два зеленых, будто летняя трава, глаза, и в них была тревога и любовь. Почему-то именно сейчас они напомнили Эрис другие глаза, чуть более светлые, с серыми крапинками на дне, – глаза ее Тиены, царицы Нуэргос. Еще совсем немного, и я вернусь к тебе, нареченная моя! И нас ничто уже не разлучит. Кивнув, Эрис побежала во тьму прохода следом за Эней.

Последними ступали Анкана, медленно пятясь из рушившегося зала и кое-как удерживая крошащиеся потолки. Камни теперь падали вниз дождем, не только мелкая щебенка и пыль, но и огромные глыбы, от тряски и взрывов окончательно выскочившие из удерживающего их два тысячелетия раствора. Эрис еще успела поверх плеча Истель увидеть, как мелькает за цветным витражом стекла черная фигура стаха, издали похожая на гигантскую летучую мышь. А потом грохот стал невыносимым, едва не выбив ей ушные перепонки, и вся башня с натужным хрипом рухнула вниз.

– Бегите! – хрипло крикнул Рольх, и они побежали.

Тот скудный свет, что еще пробивался сквозь башенные окна, отрезало завалившими проход глыбами. Они катились следом за беглецами по коридору, а вокруг грохотало так, словно само небо рушилось на землю. С потолка тоннеля сыпалась пыль и песок, под ногами сотрясался пол. В темноте впереди метались огни: это Лэйк и другие Каэрос зажгли огонь Роксаны на своем оружии, чтобы хоть немного осветить проход, но мощные спины макто перекрывали пламя. Эрис спотыкалась, несколько раз наступив на длинный змеистый хвост ползущего впереди макто, заканчивающийся широкой кисточкой. Рядом бежала Эней, ругаясь как сапожник. Потом вспыхнул свет: она зажгла пламя на клинке своего меча, и теперь по содрогающимся стенам метались огненные отблески.

Они бежали очень долго, до тех пор, пока тряска и грохот позади совсем не прекратились. Иногда издали еще долетало эхо камня, что скатывался под тяжестью обрушившейся башни. А потом настала полная тишина.

Анкана остановились, как и те спутники, что бежали впереди. Эрис почти не запыхалась: вместе с эльфийской кровью мани ей передалась выносливость, не говоря уже о долгих изнурительных тренировках, которым их подвергали наставницы в становище Сол. Эней рядом дышала тяжело, но тоже выглядела довольно свежей. А вот шедший впереди Бьерн, что тащил за собой своего макто, тяжело склонился пополам и уперся руками в колени, пытаясь восстановить дыхание.

Эрис огляделась. Тоннель был не больше четырех метров в ширину и столько же в высоту: как раз достаточно, чтобы пролез макто. Стены поросли толстым слоем плесени, кое-где с потолка свисали недлинные сталактиты, с которых капала вода. Камень был изукрашен незатейливой резьбой из геометрических узоров, едва видных из-за плесени, а под ногами, на полу, виднелись два глубоких ровных желоба. Видимо, по тоннелю раньше возили телеги, груженые товаром, и желоба предназначались для колес или полозьев повозок.

Сейчас в тоннеле слышалось только тяжелое дыхание людей и макто, тихий звук капающей воды, да издали периодически долетало глухое эхо: последние камни сдвигались под обвалом, чтобы улечься навсегда. Развалины Небесной Башни погребли под собой место, на котором когда-то Крол уничтожила расу гринальд, а вместе с ним и память об этом событии. Возможно, она и уничтожила Орлов, но и дала начало новому. Если бы не это, не было бы анай. Эрис задумчиво вгляделась в тихую тьму тоннеля за спиной. Возможно, все это и начиналось с великой скорби и горя, о котором говорят все наши сказки. С ужасной кары Богинь, обрушившейся на Кренен и разрушившей его. Но эта кара и вина, которую анай пронесли через долгие две тысячи лет, позволила нам стать теми, кто мы есть сейчас.

– Если нам повезет, – негромко проговорил рядом Рольх, отдышавшись, – то стахи решат, что мы погибли под завалами. Я не чувствую, чтобы нас преследовали. А это значит, что, в конечном счете, все сложилось к лучшему.

– Все к лучшему, – тихо повторила за ним Эрис, думая о своем. Так ведь оно и было на самом деле. Вот только это не отменяло того факта, что Небесных Сестер не существовало.

Эта мысль причиняла почти физическую боль, но Эрис не смела оттолкнуть ее прочь. Крол могла быть сколько угодно безумной, она могла вытворять все, что ей вздумалось, и даже увидеть в пяти стихиях, из которых состояли Источники, пять женщин, которым начала поклоняться. Вот только Эрис и сама кое-что видела. Там, далеко отсюда, в маленьком горном святилище у самых снежных пиков, в пламени Роксаны, что распалили своими танцами страстные Жрицы, напоили своей силой Способные Слышать. Эрис помнила два огромных огненных глаза, два провала в лаву, что смотрели на нее из пламени, помнила очертания гибкого тела и руки столь сильные, что кружилась голова и подламывались ноги, два огромных крыла, что обняли ее так крепко, как обнимала, пожалуй, только Тиена. А потом сама она очнулась на полу, и за спиной у нее были крылья. Огненная не может быть выдумкой! Я же помню! Я помню!..

– Куда ведет этот тоннель, Эрис? – вопросительно посмотрела на нее Истель, и Эрис вскинула голову, вырываясь из своих мыслей, а потом рассеяно ответила:

– На запад, к морскому порту.

– Ты уверена, что он нигде не завален? Что мы сможем пройти по нему и провести макто? – в танцующем свете языков пламени глаза Истель загадочно поблескивали, непроницаемые и хранящие знание. Сколько же еще тайн скрывала эта маленькая женщина? Что она знала на самом-то деле? И самое главное: откуда?

– Насколько я могу судить, проход открыт, – проговорила в ответ Эрис. – Правда, там, в конце, у самого выхода, есть что-то плохое, но точнее я смогу сказать, когда мы подойдем вплотную.

– Что плохое? – взглянул на нее Рольх.

– Не знаю, – неуверенно покачала головой Эрис. – Раньше я такого не чувствовала.

– Ладно, поглядим, – кивнул Сын Ночи, а потом, возвысив голос, приказал: – Идем вперед! Соблюдаем тишину! Будьте крайне осторожны, мы не знаем, что нас может ждать впереди!

– Как будто раньше знали, – проворчала рядом Эней.

Эрис взглянула на нее, и та широко ухмыльнулась ей, подмигнув зеленым глазом. Иногда ей казалось, что ничто не может поколебать вечной радости и жизнелюбия Эней, что ничто не сможет сбить ее с ног или заставить остановиться. Вот даже страшная правда о прошлом анай и вельдов не смогла подкосить ее. Казалось, ей все нипочем.

В этом она напоминала Эрис Тиену, совсем немного, правда, и, к сожалению, не настолько, чтобы ответить взаимностью на ее чувства. Эрис прекрасно знала о них с самого детства: Эней ведь никогда не отходила от нее ни на шаг, всегда была рядом, надежная и родная. И когда-то даже было время, когда между ними пробежала искра.

Они зашагали по тоннелю, и воспоминания захлестнули Эрис так четко, словно это было вчера. Много лет назад она видела, как начиналась эта война. Ей тогда было шестнадцать, и вместе с близняшками ее направили на строительство пограничного форта Аэл на самой границе с Лаэрт для помощи местным мастерам. Там-то она и познакомилась с Двурукой Кошкой Мей из становища Физар, там открылся ее дар: чуять черных тварей ондов еще издали. Командующая фортом Ина дель Каэрос заметила это и включила Эрис в поисковый отряд, который начал патрулирование скальных тоннелей под Кулаком Древних, горой на границе с Лаэрт, в ущелье возле которой и возводили форт.

В памяти одна за другой всплывали картины того давнего прошлого. Сначала Эрис хотела забыть все это, старательно вычищая из памяти все, что было связано с Мей. У них ведь так красиво все начиналось, и сердце Эрис душила сладкая пьянящая радость самой первой нежности, самого первого огня. А Двурукая Кошка была обещана другой, потому будущего у них быть не могло. Несколько лет Эрис тосковала, не в силах найти себе место, не замечая никого и ничего вокруг себя. И потом, сразу же после обретения крыльев, оно и случилось. Танец под пьяняще-сладким летним небом, глаза Эней, смеющиеся и теплые, ее руки, что так жарко обнимали Эрис. Тогда что-то шевельнулось внутри Эрис, живое и золотистое, будто пушистый котенок, что просился в надежные руки конопатой близняшки. Только этому не суждено было сбыться. Ларта решила, что Эрис лучше держать при себе и включила ее в свою охрану, и долгие годы они с Эней виделись лишь урывками. А позже, когда через четыре года Эрис встретила в становище Фихт царицу Тиену дель Нуэргос, память о Мей и Эней поблекла еще больше, и возникший между ней и Тиеной пожар полностью выжег из груди даже самое крохотное воспоминание о когда-то таких нужных руках разведчиц Каэрос. И вот теперь, через много лет, эта память начала медленно возвращаться.

Их с Мей поисковый отряд под Кулаком Древних наткнулся на огромную армию ондов глубоко под землей, и, благодаря своему дару, Эрис смогла уничтожить ее, обрушив на головы ондов своды пещеры. Тогда тоже был уничтожен древний город, который они нашли глубоко под землей. Словно история неумолимо повторялась, снова и снова, будто стремясь передать будущим поколениям какое-то знание, какой-то урок, который они никак не могли усвоить. А они с Мей застряли в глухом черном лабиринте из вот таких же тоннелей, израненные, изможденные, почти без пищи.

Шагая по тоннелю, Эрис вспоминала их путь. Это было странно: она не думала о тех событиях уже много лет, гоня прочь любое воспоминание или случайно всплывшую картину. Теперь же они поднимались вверх из мутного ила памяти и раскрывались перед ее глазами, будто речные кувшинки. Разрушенный город с высокими зданиями и фонтанами. Скульптурная группа: мужчина, что держит на руках женщину с крыльями, как у птиц. Тогда это показалось Эрис очень странным, но теперь она поняла. Возможно, обитатели того царства когда-то имели культурные контакты с народом гринальд. Возможно, их цивилизация тоже пала после того, как был разрушен Кренен. Торговлю ведь никто не отменял, а там, где не было торговли, не было жизни.

Потом воспоминания унесли ее прочь от страха и темноты полнящихся скверной тоннелей. Здесь скверны тоже было хоть отбавляй, причем гораздо больше, чем под Кулаком Древних. Она покрывала все, словно масляное пятно, словно слой прогорклого пригоревшего жира на дне старой, давно немытой кастрюли. И Эрис уже почти привыкла к этому. Почти.

Но об этом думать не хотелось. В самые темные моменты ее жизни она всегда возвращалась в тот самый День Жизни в становище Фихт. К березкам, что задумчиво шелестели на фоне высокого глубокого неба, к теплой траве, что щекотала босые ступни. К закату, который делал светлые волосы Тиены дель Нуэргос почти что такими же рыжими, как у Эней, заливал веснушками все ее лицо, золотил бесконечно зеленые глаза. К утонувшему в дожде из розовых лепестков вишен горячему источнику, в котором они впервые любили друг друга, неистово и горячо, в котором их сердца навсегда соединило золотое эхо – самый прекрасный дар анай, что сделали им их Богини. Этот дар, Огненная! Этот дар – тоже дело рук Твоих. Так если я чувствую его, сердце Тиены, колотящееся прямо у меня в груди, как же я тогда поверю, что Тебя нет? Что Ты – лишь чья-то выдумка?

Эрис рассеяно потерла кулаком грудь и улыбнулась, нащупав под тканью формы маленькую ладанку, в которой хранилось письмо Тиены. Всего пара строк, таких простых, таких человеческих: Мое сердце принадлежит тебе. Дождись меня, Нареченная! Но в этих словах было все: вся их любовь, вся нежность, вся забота и тепло. В них была вся Тиена, немногословная, надежная, как скала, простая и открытая, как книга, которую знаешь от корки до корки, а все равно читаешь, наслаждаясь каждой строчкой, каждой буквой, такая нужная, как солнечные лучи, без которых, кажется, вполне можно прожить, но стоит им только на день скрыться за тучами, и сердце уже жмет холодная когтистая лапа тоски.

Они поссорились очень сильно перед отъездом Эрис из Серого Зуба. Она тогда даже ударила Тиену, и от воспоминаний об этом руку жгло, словно кислотой облили. Колючее раскаянье разливалось в груди, а вместе с ним тянуло и тянуло домой, на далекий юг, чтобы скорее упасть в родные руки и всей собой втянуть запах Тиены, запах дома. Они так давно не виделись уже! Казалось, целую вечность.

Правда, одиночество в последние дни переносить стало легче. Эрис будто чувствовала Тиену рядом, стоило только закрыть глаза и погрузиться в грезы, что заменяли ей сон. В мире черноты, в котором были лишь золотистые сполохи, то ли звезды, то ли снежинки, окутывающие ее со всех сторон, Эрис чувствовала Тиену рядом. Словно можно было протянуть руку сквозь время и пространство, что разделяло их, и коснуться кончиками пальцев ее теплой щеки, ощутить под ладонью застарелые бугорки шрамов и сводящую с ума мягкость кожи. Особенно сильным это чувство было нынешним утром, когда Эрис грезила перед походом в Кренен. Она даже почти слышала, как Тиена произносит ее имя, и эхо ее хрипловатого нежного голоса до сих пор вибрировало в груди, посылая теплые волны по всему телу. Правда, Эрис казалось, что с Тиеной что-то не так. То ли у нее что-то болело, то ли снились плохие сны, но понять точнее она не могла. Во всяком случае, царица Нуэргос жива, а все остальное – неважно. Только дождись меня, мое небо! Осталось совсем немного.