Текст книги "Затерянные в солнце (СИ)"

Автор книги: ВолкСафо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 81 страниц)

Найрин впереди оступилась и едва не упала, но удержалась на ногах, а потом развернулась и проследила за тем, как закрывается за их спинами линия перехода. Вид у нее был усталым, лицо осунулось.

– Где мы? – хрипло спросила Лэйк, непроизвольно отряхивая крылья. Вид у нее был взъерошенный и не слишком радостный.

– На границе Бруманского леса, у самого Роура, – тихо ответила Найрин. – Мне нужно отдохнуть часок, а потом мы двинемся дальше.

– Хорошо, – кивнула Лэйк.

Остальные анай разбрелись по опушке. Саира присела на поваленное бревно, уперевшись руками в колени и низко опустив голову. Эрис просто стояла, прикрыв глаза и впитывая в себя ветер. Лэйк принялась мерить шагами неглубокий снег, периодически поглядывая на юг. Никому из них не нравилась Грань и то, что за ней происходило. Торн и саму пробирал озноб. В том мире она чувствовала себя так, будто всю кожу содрали с костей, оголив нервы.

– Ты в порядке? – негромко спросила она Найрин, поддерживая ту и подводя к бревну, на котором сидела Саира. – Не слишком устала?

– Это очень утомительно, – отозвалась та, тяжело дыша. – Вас много, и мне приходится концентрироваться, чтобы гасить ваши эмоции. Но ничего, сейчас я отдохну, и пойдем дальше.

– Что это там? – вдруг выпрямилась Лэйк, глядя на восток.

Торн прищурилась и взглянула в указанном ей направлении. На самом краю леса горел одинокий огонек, ярко выделяющийся на фоне белого снега. Кто мог находится здесь в такое время? Торн с силой втянула носом слабый ветер, и в нем ей почудился знакомый запах.

– Это анай, – уверенно сказала она, а одновременно с ней Лэйк констатировала:

– Наши.

– Анай? – удивленно заморгала Саира. – Откуда им здесь взяться-то?

– Скорее всего, нас ищут, – проворчала Лэйк, а у Торн вдруг сжалось сердце. Вполне возможно, что это были разведчицы, которых послали в погоню за дезертирами. И тогда ничего хорошего ей не предстояло.

Не глупи. Ты и так прекрасно знаешь, что ничего хорошего тебя не ждет. Торн сжала зубы, глядя на пляшущий в снегу огонек.

– Сама Роксана вывела нас сюда, не иначе, – пробормотала Лэйк, разглядывая опушку.

– Вот еще! – фыркнула за ее спиной Саира. – Делать Ей больше нечего!

– В любом случае, значит, так надо, – кивнула головой Лэйк, ни на кого не глядя. – Пойдемте к ним. Рано или поздно это должно было случиться.

– Лэйк… – позвала ее Эрис и прервалась на полуслове.

Лэйк тяжело посмотрела на нее, криво ухмыльнулась и дернула крылом.

– Это-то все равно никуда не спрячешь. Пошли. Раз мы здесь, значит, так надо.

Торн помогла Найрин подняться и, поддерживая ее, зашагала следом за Лэйк на восток. Проклятая бхара была права: им действительно ничего другого не оставалось, кроме как самим идти навстречу разведчицам. В конце концов, они ведь так хотели поскорее вернуться домой.

Никто не разговаривал, и напряженная тишина висела над отрядом. Торн продиралась сквозь припорошенные снегом высокие заросли степной травы и все крутила и крутила в голове то, что ее могло ждать впереди. Только ничего хорошего на ум не приходило. Найрин сжала ее ладонь в руке и через силу улыбнулась ей. Торн только сцепила зубы, шагая вперед.

Их заметили издалека. Какая-то высокая разведчица замахала руками, что-то объясняя своим, а потом навстречу поднялось сразу четыре пары огненных крыльев. Торн разглядывала их издалека, и от сердца слегка отлегло, когда в первой же разведчице она узнала Уту, наставницу Младших Сестер. Когда-то Ута знатно орала на нее, чихвостила и гоняла так, что вечером от усталости руки не поднимались, но она была справедливой и честной, горой стояла за всех своих учениц, а это означало, что дело не так уж и плохо. Правда, вот, судя по ее лицу, ничего хорошего их все равно не ждало.

Четыре разведчицы опустились на землю шагах в десяти перед ними, пристально разглядывая крылья Лэйк. Крепко сбитая высокая Двурукая Кошка Ута, которая на земле больше напоминала косолапого медведя, высоко вздернула подбородок, и ее черные соколиные глаза над переломанным носом перебегали с одного лица на другое. Ее темно-серые волосы торчали ежиком, только подчеркивая отсутствие левого уха, да и голову она держала слегка набок к плечу, в своей привычной манере, как делала всегда, когда была в ярости. За ее плечами виднелись еще три сестры: невысокая темноглазая Двурукая Кошка Онге, Лунный Танцор Кира из становища Окун и еще какая-то незнакомая Торн сестра с торчащим над плечом луком в чехле. Все глаза, не отрываясь, смотрели на Лэйк, причем радости в них не было никакой.

Ута с трудом оторвала взгляд от Лэйк, сплюнула в снег и хмуро глянула на Торн:

– Светлой дороги! Мы здесь для того, чтобы арестовать тебя по обвинению в дезертирстве, Торн дель Каэрос. И препроводить в форт Серый Зуб для того, чтобы ты предстала перед военным трибуналом. – Она перекатилась с пятки на носок и заправила большие пальцы за ремень своих штанов. – Говори, где эта рыжеволосая бхара. Она едет туда же и по тому же поводу.

– Она погибла, – хрипло отозвалась Торн, чувствуя тяжелую вину, черным ярмом улегшуюся поперек плеч. Судя по виду разведчиц, шутить с ней никто не собирался. И побег ее был расценен именно так, как она и боялась. Зато ты уберегла Найрин.

– Роксана с ней, – прохрипела Ута. По лицу ее прошла судорога, словно кто хлестнул по спине прутом, а потом оно вновь приняло каменное выражение. – Ну коли так, значит, под трибунал пойдешь одна. Сдай оружие, и, если поклянешься никуда не удирать больше, мы тебя связывать не будем.

– Клянусь именем Огненной, что не сбегу, – Торн вышла вперед, снимая с себя перевязь с мечом.

Долор в таких обстоятельствах сдавать было не нужно, потому что ее еще не осудили, потому Ута только кивнула, принимая ее меч. А потом ее взгляд вонзился в Лэйк.

– Это – что? – Ута хмуро кивнула на крылья за спиной Лэйк.

– Крылья, – в тон ей отозвалась та.

– Это я вижу, не слепая, – огрызнулась Ута, и взгляд ее потяжелел. – Ты вырядилась в пичугу, чтобы сливаться с местностью? Или зачем весь этот маскарад?

– Это не маскарад, – Лэйк открыла крылья за спиной, и четыре разведчицы отшатнулись, охнув. – Это – мои настоящие крылья.

– Но как, бхара тебя побери?.. – широко открытыми глазами Ута разглядывала ее, и лицо ее вытягивалось все больше. – Что ты со своими-то сделала, что перьями обросла? С голубями, что ли, миловалась?

– Это в двух словах не рассказать, – покачала головой Лэйк. – И у меня есть важные разведданные по армии дермаков, которая движется на юг.

– Вот как? – нахмурилась Ута. – Кто такие эти дермаки? И что за данные?

– Онды – название одного из племен дермаков, – спокойно принялась рассказывать Лэйк. – Их восемьсот тысяч, и они маршируют с развалин Кренена на юг, чтобы обрушиться на наши территории.

– Восемьсот тысяч! – охнула седовласая Кира, не веря глядя на Лэйк.

– А откуда ты знаешь про Кренен? – глаза Онге сузились, а всегда готовые рассмеяться губы сжались в тонкую нить. – Территория вокруг города запретна. Уже в этот лес запрещено входить, не то, что приближаться к самому городу.

– Мы были там, – тяжело вздохнула Лэйк, и разведчицы уставились на нее еще пристальнее. – Давайте пойдем к огню, и я вам все объясню.

– Погоди, – предостерегающе проговорила Ута, поднимая руку и не сводя глаз с Лэйк. – А где твой долор?

Саира за спиной Лэйк выругалась сквозь зубы, но Лэйк даже не моргнула, твердо встретив взгляд Уты.

– Я отдала его, – раздельно проговорила она, и Саира выругалась еще раз, уже громче.

– Отдала, значит, – рука Уты легла на рукоять ее собственного долора, а глаза сузились, словно у кота перед броском. – И кому же, позволь спросить?

– Сыну Неба Тьярду, наследнику трона вельдов, наезднику на ящере макто, – ответила Лэйк.

На несколько секунд повисла полная тишина, пока разведчицы Уты пытались понять, что только что сказала Лэйк, а потом Ута медленно вытянула из-за плеча катану и наставила острие на Лэйк.

– Я понятия не имею, о чем ты тут говоришь, но я уже услышала достаточно. – Голос ее зазвенел в морозном воздухе, словно туго натянутая тетива. – Немедленно сдать оружие, анай. Ты обвиняешься в нарушении границ запретной территории Кренена, контакте с врагом и предательстве своего народа. Ты имеешь право хранить молчание до суда, потому что любое твое слово может быть сочтено доказательством твоей вины. – Глаза Уты сверкнули затаенной болью, и она хрипло добавила. – От тебя я этого не ожидала, Лэйк. От кого угодно, только не от тебя.

Лэйк только упрямо смотрела в ответ, стиснув зубы и не двигаясь с места, и взглядом ее можно было гвозди заколачивать. Торн покачала головой. То, что случилось с ними в Кренене, сейчас казалось сущим пустяком по сравнению с тем, что их ожидало дома.

====== Глава 10. Месть ======

Тиена выдохнула и перенесла вес тела на правую ногу, медленно поднимая меч обеими руками, держа его обратным хватом острием вниз. Осторожно она оторвала левую ногу от земли, согнув ее в колене и поднимая его как можно выше, а потом медленно встала на мысок правой ноги, поднимая руки над головой. Это тренировочное упражнение было не самым сложным и не несло в себе никакой убойной мощи: поднимая меч так высоко, разведчица оголяла живот, становясь открытой для вражеского удара. Но подобная стойка прекрасно развивала координацию движений; выполнить ее правильно, удерживая равновесие, можно было только в сосредоточенном и спокойном расположении духа, а именно это нужно было Тиене сейчас больше всего.

Холодный зимний ветер немилосердно толкал в спину, зло кусая и разрывая когтями обнаженную разгоряченную кожу. По небу быстро неслись серые облака, и в их разрывах изредка проглядывало совсем мутное и слабое солнце. Вместе с ветром летели колкие мелкие снежинки, и он гонял по каменным плитам Плаца поземку, закручивая ее в маленькие воронки.

Сейчас была середина дня, но лишь немногие разведчицы в такую погоду тренировались на Плацу. Трое Лаэрт, сбившись кучкой в дальнем его конце, отрабатывали рукопашный бой. Да еще одна здоровенная как Неф Дочь Огня выполняла бой с тенью, орудуя длинной тяжелой нагинатой, которая летала в ее руках, будто щепка.

Напротив Тиены у стены стояли Морико с Раеной, сложив руки на груди и о чем-то лениво переговариваясь. Теперь она никуда не выходила без своих стражниц, даже находясь в Сером Зубе, а остальные Нуэргос предпочитали и носа не высовывать из своих келий. Смутные времена настали для анай.

Тревожные мысли поколебали спокойствие, она закачалась, едва не падая под порывами ветра. Выдохнув и вдохнув, Тиена вернула себе равновесие, а потом медленно и плавно опустилась на обе ноги. Теперь нужно было повторить упражнения и на другой ноге, что было несколько сложнее. После давнего ранения в бедро, ткани стали жесткими и неподатливыми, и она до сих пор прихрамывала, так и не восстановившись полностью. Поэтому сейчас требовалась особая концентрация. Осторожно перенеся вес на левую ногу, Тиена согнула в колене правую и начала приподниматься на цыпочки, игнорируя холод и ветер.

Она была обнажена до пояса, лишь тугие обмотки перетягивали грудь. Кожа посинела и покрылась мурашками, но Тиена игнорировала холод. По сравнению с тем, что творилось здесь в последние дни, холод был самой маленькой проблемой из всех, что поджидали ее, и если она не сможет дистанцироваться даже от него, то и со всем остальным тоже не справится.

Удержав равновесие, Тиена застыла, четко выверив угол меча так, чтобы острие смотрело вниз и вперед. Ее короткие волосы трепал ветер, кидая их в глаза, хвостик на затылке вывернулся вперед и стегал щеку. Тиена прикрыла глаза, удерживая равновесие. Чтобы сделать то, что она должна, нужно было сохранять спокойствие.

С каждым днем обстановка в Сером Зубе становилась все хуже. Несмотря на приезд сюда Старейшей Способной Слышать Каэрос и Мани-Наставницы Дочерей вместе со старшей Жрицей становища Сол, переубедить Ларту не удалось. Каждый день, запершись в покоях командующей фортом, царица и три представительницы невоенных каст подолгу переругивались, пытаясь прийти хоть к какому-то решению. Но Ларта стояла на своем. Вывести Каэрос в поле, чтобы дать бой кортам на открытой местности. Причем не лучших Каэрос, а раненых, стариков и детей.

Равновесие покачнулось. Тиена очень медленно и осторожно опустилась на пятки, плавно развернулась, слегка согнув ноги в коленях и выводя меч обратным хватом за спину, и застыла так, позволяя телу привыкнуть к стойке.

Неф улетела уже с неделю назад, и никаких вестей от нее не было. С тех пор-то все и началось. Ларта рвала и метала, когда поняла, что первая нагината исчезла из форта, никому ничего не сказав. Каким-то чудом она прознала, что последней, с кем она разговаривала, была Тиена. На этом их совместные советы закончились. Теперь Тиена могла только со стороны наблюдать, как идет подготовка к походу. Не говоря уже о том, что ее отстранили от всех разведданных за исключением тех, которые приносили ее люди. Да и обсуждения ситуации на северном и южном фронтах тоже прекратились. Ларта замкнулась в себе, нарочито игнорируя царицу другого клана, с которой они в военное время обязаны были сотрудничать. Но это было еще не все.

Тиена осторожно вывела меч из-за плеча, перехватывая рукоять как обычно, а потом плавно пошла вперед, нанося серию ударов по касательной с плеча к животу. Левая нога все еще не очень хорошо слушалась, и это вышло не так ловко, как раньше. Тиена сжала зубы, заставляя себя игнорировать жесткие, плохо сросшиеся мышцы. Ничего, растянет. Иначе в первом же бою ее зарежут, как поросенка.

Ларте повсюду мерещились заговоры. За прошедшие дни она вбила себе в голову, что кто-то предал Каэрос и сливает информацию врагу. К каждой из Нуэргос приставили наблюдателей, чтобы те следили за их перемещением. Пару раз едва не начинались драки, но Тиена строго настрого запретила своим ввязываться в потасовки. Потому хмурые разведчицы попрятались по своим кельям и выходили лишь есть да тренироваться на Плац. На стену в дозор их больше не пускали, как и в разведку Ларты. Это было прямым оскорблением царицы Нуэргос и ее клана, но Тиена не могла ничего поделать. Если сейчас она покинет Серый Зуб, то предаст этим Эрис, потеряет контроль над фортом, которого Нуэргос так долго добивались, и провалит их с Неф план удерживать Ларту в форте как можно дольше, чтобы дать бой кортам у стен Серого Зуба. А это означало, что нужно терпеть. Правда вот, Тиена все никак не могла взять в толк, каким образом ей удержать Ларту от выступления из крепости, если та выгнала ее из Совета и фактически лишила всех полномочий?

Да и сами Каэрос пострадали от собственной царицы. Ларта потребовала список имен тех, кто резко высказывался против ее идеи выводить войска из форта. Скрепя сердце и сжав зубы, первые подчинились ее требованиям и предоставили такие списки, в которых насчитывалось очень много имен. Пожалуй, только из-за того, что в Сером Зубе просто негде было разместить такое количество арестантов, никого еще не бросили в темницу. Но и за ними тоже установили слежку. Дочери Огня, правда, не слишком-то рьяно следили за «подозреваемыми», как называла их Ларта. Никто из них не относился серьезно к ее обвинениям в том, что кто-то из Каэрос тоже может сливать информацию кортам. Это казалось настолько диким, что распоряжение царицы хоть и выполнили, но по сути ничего не изменилось. Разве что напряжение только усилилось. Разведчицы ходили по форту угрюмые и темные, практически не общались друг с другом, стараясь любой ценой не попадаться на глаза Ларте. И это тоже было плохо. Недоверие к ней в войсках росло, но авторитет царицы все еще держал Каэрос в подчинении. Если в такой ситуации Ларта выведет их на поле боя, жертв будет очень, очень много.

Сделав несколько круговых замахов мечом, Тиена плавно отступила в сторону и резко упала вниз, чтобы нанести укол вверх. И вот тут-то нога и подвела. Мышцы протестующее застонали, боль острой иглой прошила ногу, и Тиена едва не потеряла равновесие, почти что ткнувшись носом в плиты пола. Поморщившись, она медленно разогнулась и вновь приняла первую стойку. Этот удар нужно будет отрабатывать как можно дольше. Пока проклятая нога не согласится повиноваться.

– Царица Тиена! – раздался позади приятный низкий голос, и она опустила меч, оборачиваясь через плечо.

За ее спиной стояла Мани-Наставница Мари из становища Сол, сложив руки на животе и пристально глядя на нее темными глазами. Она была невысока, почти на голову ниже Тиены, полная, с волосами, сильно побитыми сединой, собранными в пучок на затылке, и морщинистым лицом. Не слишком красивая, но с такими теплыми, такими нежными глазами, больше всего Мари напоминала Тиене ее собственную мани, кости которой давно уже покоились в Усыпальнице Богинь. На ней было простое белое платье из тонкой шерсти, а на плечах лежала длинная темная шаль с бахромой. Сейчас Мари выглядела встревоженной и усталой.

Тиена склонила перед ней голову, отвечая на поклон.

– Свежего ветра тебе, Мани-Наставница, – проговорила она, кивая Морико, чтобы та принесла ее рубашку и куртку. Без движения на ледяном ветру запросто можно было простудиться. – Чем могу тебе служить?

– Мне нужно поговорить с тобой, – Мари как-то неуверенно обернулась через плечо, потом снова взглянула на Тиену. – Не согласишься разделить со мной трапезу?

– Пойдем, – кивнула Тиена, принимая из рук стражницы свою рубашку.

Мари кивнула, первой направившись в сторону едальни. Тиена вложила меч в ножны и натянула рубашку, оставив завязки под горлом свободно болтаться. Потом вдела в рукава куртку и зашагала за ней, кивком приказав стражницам сопровождать их.

Едальня располагалась в дальнем конце Плаца. Тяжелая дубовая дверь сейчас была плотно прикрыта, но воздух все равно наполнял запах горячей каши. Впрочем, Тиене эта каша уже в глотку не лезла. Запасы скудели день ото дня, а все, что было мясного, Ларта уже выгребла из погребов и погрузила в обоз, отправляющийся вместе с войском против кортов. В форте остался только хлеб из не самого лучшего зерна, да постная каша, в которой изредка попадались овощи. Одним Богиням было известно, что они будут есть через пару месяцев, когда закрома окончательно опустеют. Если через пару месяцев вообще останется кто-то, кто еще сможет есть, – мрачновато подумала Тиена.

Мари потянула на себя дверь едальни, и Тиена придержала ее, пропуская Мани-Наставницу вперед. В лицо сразу же пахнуло теплом и травами, которыми в эти дни поварихи сдабривали кашу, чтобы она хоть чуть-чуть отличалась от того, что сестры ели днем ранее. Помещение едальни освещалось тремя большими чашами Роксаны, подвешенными на толстых железных цепях. Высокие потолки поддерживали массивные колонны из камня, вокруг них стояли тяжелые дубовые столы и лавки, за которыми, даже несмотря на время обеда, сейчас сидело не так уж и много разведчиц. Тиена окинула взглядом полупустое помещение, выглядывая знакомых, но их тут не было. А из присутствующих на нее никто два раза не посмотрел. Чтобы не приходилось стучать на своих, в эти дни разведчицы предпочитали не поднимать глаз и просто не замечать того, что происходит вокруг них. Что же ты наделала, Ларта? Во что ты превратила свой клан?

Вдвоем с Мари они получили у хмурой усталой поварихи по миске горячей каши, ломтю твердого хлеба и кувшин с жидковатым чаем. Тиена приняла поднос и мотнула Мари головой на дальний угол едальни, где никто не мог их потревожить. Они уселись у стола рядом, а Морико с Раеной, будто невзначай, сели за соседний стол так, чтобы никто без их ведома приблизиться к Тиене не смог. Кивнув стражницам, Тиена отломила ломоть хлеба и без особого энтузиазма откусила кусок.

– Я слушаю тебя, Мани-Наставница, – проговорила она, не глядя на Мари и наливая себе в кружку с отбитым краем жидкий, будто вода, чай. Другого сейчас не было, а вкус меда Тиена, кажется, вообще забыла.

Даже не притрагиваясь к собственной каше, Мари посмотрела на нее, в глазах у нее застыла тревога.

– Тиена, происходит что-то очень-очень плохое, и я не знаю, как это остановить. – Мари устало потерла пальцами виски. – Кажется, Ларта окончательно обезумела. Она не слушает никаких советов, она отворачивается от нашего мнения, даже от слов Старейшей и Жрицы Хельды. – Мари опустила глаза. Скулы у нее заострились, а лицо окаменело. Судя по всему, говорить ей было тяжело. – Я знаю, что это не принято, не говоря уже о том, что это противоречит всему, чему я сама учу наших Дочерей, но мне нужна твоя помощь.

– Что ты хочешь? – Тиена зачерпнула ложку каши и без вкуса запихнула ее в рот. Но раз уж Мари отказывалась поддерживать видимость того, что они просто обедают вместе, а вовсе не сговариваются тайком, то это приходилось делать ей.

– Используй свою власть, – Мари подалась вперед, требовательно глядя ей в глаза и понизив голос. – Ты же тоже по последнему договору владеешь этим фортом. Заставь ее не уводить Каэрос в степи. Их там перебьют всех до одной! – голос Мари сорвался, а глаза повлажнели.

– Мани-Наставница, это не в моих силах, – Тиена опустила глаза, чувствуя себя некомфортно. Одно дело, когда разведчицы угрюмо смотрят под ноги и сторонятся друг друга, это временно, это пройдет. Но когда сама Мани-Наставница становища Сол со слезами на глазах умоляет царицу другого клана принять какие-то меры против ее же собственной царицы, – это было уже чересчур даже для самой Тиены. Внутри заворочалось раздражение. – Согласно договору, Нуэргос могут размещать в Сером Зубе свои войска, иметь свой фураж и оружие. Но я не могу решать за другую царицу. У меня нет власти над Каэрос.

– Хорошо, но ведь ты можешь не выдавать ей продукты с собой в дорогу? – Мари смотрела на нее с надеждой. – Ты же можешь отказаться снабжать этот поход едой, и тогда они просто не смогут никуда пойти!

– Согласно положению военного времени, Нуэргос взяли на себя обязанность по обеспечению фронта продовольствием, – не поднимая глаз, отозвалась Тиена. – Я обязана кормить Ларту и ее солдат. Если я этого не сделаю, она объявит, что договор нарушен, и здесь начнется резня. Я не могу допустить гибели своих людей.

– А моих – можешь? – что-то такое было в голосе Мари, что заставило Тиену поднять глаза. Мари смотрела на нее так же, как смотрела ее мани на тело умирающей ману. Боль, ожидание, немыслимая надежда, что все будет хорошо. Тиена вздрогнула, словно ее обожгло. Подавшись вперед, Мари настойчиво заговорила: – Тиена, ты же знаешь, она тащит в бой стариков и детей. Никто из них не может нормально сражаться. Их там перережут, как цыплят! Это необходимо остановить!

– Это будет остановлено, Мари, – слова из Тиены словно клещами тянули, но она была уверена: этой женщине доверять можно. Не все, конечно, но кое-что. Ничего ведь не будет плохого в том, чтобы дать ей хотя бы немного надежды? – Подожди еще немного.

Мани-Наставница прищурилась, внимательно глядя на нее, потом огляделась и понизила голос до шепота.

– Ты так говоришь, словно что-то сейчас уже происходит? Ты что-то придумала?

– Просто подожди, Мани, – Тиена откусила хлеба и вновь уперлась глазами в свою миску. – Все решится буквально со дня на день.

– Времени ждать уже нет, Тиена! – Мари напряженно комкала в кулаке край своей шали. Тиена вдруг обратила внимание, как побелели от напряжения костяшки ее пальцев. И руки у нее были точно у ее мани: морщинистые, разбитые работой. – Ларта сегодня обмолвилась, что собирается выступать завтра утром. Это держится в тайне, потому что она очень боится, что кто-то доложит кортам. Но завтра на рассвете Каэрос выступают на восток. Об этом будет объявлено за два часа до выхода, чтобы никто не успел ничего предпринять.

– Ты уверена? – Тиена с тревогой взглянула на Мари. – Точно уверена в этом?

– Да, поэтому и пришла к тебе, – устало кивнула та. – Старейшая отказалась благословить этот поход, как и Жрица, заявившая, что не собирается в этом участвовать. Но даже так, наперекор их воли, Ларта все равно поведет войска. – Морщинистая ладонь Мари потянулась вперед и накрыла ладонь Тиены, лежащую на столе. Царица вздрогнула и подняла голову. Глаза Мари были полны слез и светились такой мольбой, что ей стало не по себе: – Тиена, пожалуйста, сделай что-нибудь, чтобы остановить это! Не погуби!..

Тиена тяжело вздохнула, высвобождая руку. Мольба Наставницы разбередила всю грудь, расковыряла все раны, растревожила еще больше. Ты ведь обещала своему крылышку, что сбережешь ее клан. Ты обещала Неф, что костьми ляжешь, но Ларту не выпустишь. Что же тогда, Тиена? Что же ты будешь делать?

– Мари, – начала она, постаравшись говорить как можно увереннее. – Послушай меня. Осталось подождать всего несколько часов. Я знаю: Роксана не оставит Своих дочерей и не даст Ларте погубить клан. Поверь мне, вот-вот прилетит гонец с известием, которого мы ждем.

– Мы? – неуверенно заморгала Наставница.

– Да, мы с Неф, – кивнула Тиена. – Я не буду вдаваться в подробности, тебе они ни к чему. Просто знай, что с минуты на минуту все решится. И Каэрос не нужно будет никуда идти.

Несколько секунд Мари пристально разглядывала ее, изучая, будто книгу, и Тиена прямо встречала ее взгляд. Во всяком случае, она сама надеялась, что все будет именно так, как и сказала Наставнице. Все должно было быть так. Реагрес, Быстрокрылая, не оставь Своих дочерей! Молю Тебя, помоги!

– Поэтому Неф исчезла из форта? – спросила Наставница, продолжая вглядываться в глаза Тиене.

– Да, – кивнула та. – И поэтому тоже.

– А если все же не получится, что тогда? – вид у Мари вдруг стал такой усталый, словно она постарела разом на целую сотню лет. – Что ты сделаешь, если ваш план не сработает, в чем бы он ни заключался?

– Не знаю, – честно покачала головой Тиена.

Мари вновь замолчала, глядя на Тиену. Что-то в ее глазах неуловимо изменилось. Это было похоже на то, как пруд в зимнюю ночь обрастает льдом.

– Тогда убей ее, – тихо проговорила она.

– Это невозможно, и ты это знаешь, – отозвалась Тиена.

– Почему невозможно? – заморгала Мари. – Брось ей вызов и убей ее. Каэрос знают тебя и пойдут за тобой. А когда придет время, выберут свою царицу.

– Я не пойду против закона, – вновь покачала головой Тиена.

– Сейчас речь идет о том, чтобы сохранить клан, Тиена! – настойчиво зашептала Мари. – Речь идет о жизнях зеленых девчонок, которые полетят с обезумевшей царицей на восток, чтобы умереть там!

– Я не пойду против закона, Мари, – твердо повторила Тиена, глядя ей в глаза. – Закон анай об избрании царицы ясно и четко гласит, что у одного клана должна быть одна царица. Если я убью Ларту, здесь разгорится война. Я на это не пойду. Не сейчас.

– Упрямые, проклятые бараны! – в сердцах зашипела Мари. – Только и делаете, что орете про свой закон! А человеческую жизнь ни во что не ставите!

– Это твое мнение, Ремесленница, – Тиена стиснула зубы, заставляя себя не злиться.

Она и сама знала, что Мари права, но что-то внутри останавливало ее от того, чтобы вызвать Ларту. И дело было даже не в том, что та была просто бхарски сильна и запросто могла убить Тиену. И даже не в самом законе, запрещающем царицам вмешиваться в дела кланов друг друга. Словно непроницаемая стена стояла между Тиеной и мыслью о вызове Ларты. И все время мерещились гневные темно-синие глаза, чем-то похожие на узор на крыльях павлина, что смотрели на нее сверху, запрещая принимать такое решение. Ларта и так нарушила слишком много законов. И я такой же, как она, не буду.

Мани-Наставница тяжело вздохнула, и плечи ее опали, будто на них лежала огромная ноша. Она вдруг показалась Тиене очень-очень маленькой и иссохшей, высушенной горем, и от этого на сердце лег еще один камень. Иногда Тиене казалось, что скоро этих камней наберется целая гора, и тогда ее сердце просто не выдержит и лопнет, как перезрелая слива.

– Тогда обещай мне кое-что, – тихо попросила Мари. – Если эта дура все-таки поведет Каэрос в степь, иди с ней. Не ради нее, не ради законов, не ради дурацкой славы или чести, о которых тут орут все, кому не лень. Ради моих девочек, каждой из них, у которых еще может быть будущее. Не дай им навсегда уснуть в промерзшей чужой земле, Тиена. Верни их домой.

В груди что-то предательски надорвалось, когда Тиена взглянула в полные тоски глаза Мани-Наставницы. Челюсти отозвались болью, когда она накрепко сжала зубы, мысленно проклиная Ларту всеми словами, какие только знала. Крылышко мое, оставайся там, где ты сейчас есть. Летай на свободе, горлинка, радуйся солнцу и небу, пока можешь. Нечего тебе делать в этом краю скорби и смерти.

– Я не могу ничего обещать тебе, Мари, – проскрежетала Тиена сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как тянет в груди. – Я не могу обещать тебе, что пойду с Лартой. Но я сделаю все, что только в моих силах, чтобы уберечь твоих дочерей. Клянусь именем женщины, которую люблю.

Мари очень долго и пристально смотрела ей в глаза, и слезы бежали по ее испещренным морщинами обветренным щекам. Потом она вдруг подняла ладонь Тиены, сжала ее в своих теплых руках и поцеловала.

– Спасибо тебе, царица! – прошептала Мари, отпустила ее руку, поднялась со скамьи и ушла прочь, на ходу закутываясь в свою теплую шаль и низко опустив голову.

А ошеломленная Тиена осталась смотреть ей вслед, и тыльную сторону ладони жгли слезы Мани-Наставницы, сорвавшиеся с ресниц ей на кожу.

Больше уже кусок в глотку не лез, и Тиена, поковырявшись еще немного ложкой в тарелке, отодвинула ее в сторону и спрятала лицо в ладонях. Словно злой рок обрушился на форт Серый Зуб и весь клан Каэрос, только и стремясь уничтожить его. Безумие Ларты губило не только ее людей. Тиена почти что чувствовала, как и ее саму, и ее дочерей затягивает в огромную черную воронку без надежды на завтрашний день и хоть что-то хорошее.

Тяжело поднявшись, она подхватила остатки еды на подносе и отнесла к раздаточным столам, заработав неодобрительный взгляд поварихи. Да оно было и понятно: в такие голодные дни оставлять еду на тарелке было непозволительной роскошью, но Тиене действительно отбило аппетит, казалось, навечно.

– В мою келью, – буркнула она поджидавшим ее у выхода охранницам и тяжело направилась через Плац к галерее с покоями командования.

Форт словно вымер. Не слышалось ни людских голосов, ни смеха, ни музыки, что раньше звучала здесь постоянно. Лишь холодный ветер выл в щелях стен да гонял поземку по стылому двору. Застыли на фоне зимнего тяжелого неба фигуры часовых на стене, и огонь в чашах Роксаны между ними стелился параллельно земле. Странно было видеть Каэрос такими, странно и страшно. Тиена всегда втайне любовалась Дочерьми Огня: веселыми, радостными, упорными. По сравнению с Нуэргос, они, конечно, были настоящими занудами, но среди всех остальных кланов выделялись каким-то особенным удалым жизнелюбием, какой-то непередаваемой радостью от каждого вздоха, и их всегда можно было отличить от всех остальных анай, и не по цвету формы. Что-то такое было в их глазах, что-то от их Гордой, Ревнивой Огненной Богини. И теперь оно потухло.