Текст книги "Затерянные в солнце (СИ)"

Автор книги: ВолкСафо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 81 страниц)

– УБЬЮ!!! – гремело над городом. И это был уже даже не человеческий голос. Это ревело само небо, сама земля, раскалываясь на куски и выплевывая вверх огненные столбы лавы.

Пламя взметнулось из развороченной земли едва ли не к самым небесам, подкрасив подбрюшья туч. Огненные фонтаны и бурлящий серный кипяток вырывались из трещин в земле, накрывая волной дома и улицы, погребая под собой остатки разрушенного города. И прямо посреди бури стояла фигура, сотканная из самой тьмы, вокруг которой закручивались буруны фиолетовых и малиновых молний. Это была уже не Эрис. Найрин даже не знала, что это было.

Ее вжимало в землю так, что казалось, еще несколько секунд, и всю шкуру со спины сорвет шквальным ветром вместе с мясом и костями. Каким-то чудом она еще умудрилась держать глаза открытыми, хоть они и слезились так, словно кто-то бросил туда полные пригоршни соли. И разглядела, как в ревущем буране из воды, огня и пыли поднимается, тяжело и медленно, крылатая фигура.

Лэйк! Смотреть было невыносимо больно, но Найрин заставила себя это делать. Вонзив нагинату в старую древесину причала, держась за древко двумя руками, Лэйк медленно разгибалась, преодолевая невыносимое давление ветра. Она была всего в одном шаге от Эрис, всего в одном. Больше никого рядом не было.

Медленнее, чем все время мира, Лэйк разогнулась и встала прямо, вцепившись в нагинату изо всех сил, а потом начала поднимать руку. Найрин следила за этой рукой, как завороженная. Эрис уже вообще не было видно, прямо возле Лэйк клубился лишь гигантский черный столб воронки, весь перевитый молниями. Найрин видела, как напряглись мышцы на руке Лэйк, как вздулись и почернели от натуги жилы. Потом рот Лэйк скривился в бессловесном крике, который подхватил и унес прочь ветер, а кулак ударил.

Все кончилось в один миг. Исчез, схлопнувшись, черный водоворот из туч, мгновенно опал ветер, а вместе с ним и чудовищное давление на спину Найрин. А Эрис упала, как подкошенная, на гнилые доски причала и медленно покатилась вниз, бездыханная и тихая. На гребне осталась лишь Лэйк. Древко нагинаты из железного дерева в ее руках треснуло и обломилось, наконечник так и остался торчать в толстом дереве, а сама она пошатнулась и оступилась, упав на одно колено, но продолжая сжимать его в кулаке.

Впрочем, кончилось далеко не все. Найрин продолжало швырять из стороны в сторону от землетрясения, столбы лавы все так же били из земли, погружая город в толстый черно-красный слой огня и дыма, а волна за спинами катилась в их сторону, становясь все больше и больше каждый миг.

От беснующейся внутри энергии Найрин едва не разрывало на куски. Она кое-как оттолкнулась от прыгающих ей навстречу бревен и поползла к бездыханной Эрис. Всего одного тонкого жгута Духа оказалось достаточно, чтобы понять: та была жива, но без сознания. Потом чьи-то руки рванули ее за плечи. Найрин обернулась.

Над ней нависла Торн. Лоб у нее был раскроен, видимо, при падении, по лицу текла кровь, а глаза полыхали тревогой.

– Надо уходить! – проорала Торн сквозь грохот беснующейся стихии. – Немедленно!

Найрин лишь кивнула и с трудом подтащила к себе тело Эрис. Вдвоем с Торн они кое-как подхватили ее с двух сторон под плечи и раскрыли крылья. Впереди уже взлетала Лэйк, бросив попытки вырвать обломок нагинаты из бревна. Ее крылья были мощными и огромными, в воздухе ее кидало гораздо сильнее, чем раньше, зато одного взмаха хватало, чтобы вытолкнуть ее далеко вверх.

Найрин обернулась. Вельды уже поднимались в воздух, оседлав вопящих от ужаса макто. Закрылась дыра за ушедшими сквозь Грань Анкана. Да и Саира тоже расправила крылья и взлетала. Лишь одна Эней осталась лежать в сухой траве, запрокинув голову и глядя в темное грозовое небо.

Слезы сжали горло когтистой хваткой, и Найрин закричала, не помня себя от боли. Вся мощь Источников, что плескались сейчас в ней, вылилась туда, на бесчувственную фигуру Эней. Огромный столб пламени объял ее и полыхнул, казалось, до самого неба. Это длилось всего несколько мгновений, ровно столько, сколько могла удержать Найрин, а потом столб пламени исчез без следа, и на его месте осталось лишь черное выжженное пятно. Все сгорело в нем, даже долор и меч Эней расплавились и обратились в пыль.

Потом сила отпустила ее, и Найрин ощутила немыслимое облегчение. Открылись крылья за спиной, и она тяжело оттолкнулась от земли, взлетая. В груди было стыло и пусто, и дышалось так легко, словно она гору с плеч сбросила. Вдвоем с Торн они поднимались все выше и выше, прямо к черным облакам, которые призвала к городу Эрис, вслед за летящими по спирали макто и Лэйк с Саирой.

Здесь ветер бесновался почти так же, как и внизу, когда Эрис полностью правила стихиями. Найрин швыряло из стороны в сторону, но она упрямо держала сестру, не давая той упасть вниз. Под их ногами происходило что-то кошмарное. По всему городу разбежались трещины, и из них выплескивалась лава, били столбы раскаленного пара, и им с Торн приходилось уворачиваться от них и от камней, разлетающихся в стороны от взрывов со скоростью выпущенной из лука стрелы. Потом к ним подлетела Лэйк, и от мощных ударов ее крыльев их снесло в сторону. Жестами потребовав передать ей сестру, Лэйк зависла в воздухе и осторожно подхватила Эрис на руки. Удерживала она ее с такой легкостью, будто та не весила ничего, и всего несколько взмахов гигантских крыльев ей хватило на то, чтобы подняться еще выше.

У Найрин не было сил удивляться новым крыльям Лэйк. Она только смотрела вниз и глаз не могла оторвать от того, что там творилось.

Гигантская волна поднялась уже метров на двадцать пять над уровнем морского дна. Земля, утробно рыча, мучительно содрогалась в агонии, полопавшаяся, будто растревоженная рана. В облаках пыли, дыма и серы ничего не было видно; они темной подушкой заволокли весь город, и сквозь них лишь иногда прорывались высокие столбы пламени из земных недр. За считанные секунды волна подошла вплотную к берегу. Сильнейший порыв ветра швырнул Найрин кувырком по воздуху, и она потеряла равновесие в потоке, покатившись по его воле куда-то в сторону и вниз. А потом с ревом вода обрушилась прямо на город.

Раскаленный пар ударил вверх из каверн, когда ледяная морская вода смешалась с лавой. Найрин вышвырнуло вверх, сильно обожгло спину, но она уже достаточно высоко поднялась, чтобы удар причинил не слишком много вреда. Снизу вверх с шипением взметнулись клубы пара, такие плотные, что одежда и волосы мгновенно вымокли насквозь, а от боли ожога помутилось в глазах. Прикусив губу, Найрин наугад метнулась в сторону, пытаясь разглядеть в белоснежном толстом покрывале пара хоть кого-то из своих спутников. Потом рядом мелькнули огненные крылья, и из пара вынырнула Торн, подхватывая ее под руку и силой утаскивая за собой вверх.

Вокруг было белым-бело, словно в самом центре кучевого облака. Найрин только слепо оглядывалась по сторонам, но ничего не видела. Рядом смутно вырисовывался силуэт Торн, и только ее рука в ладони Найрин была по-настоящему надежной и реальной. То, что она летела вверх, можно было ощутить лишь по привычной тяжести, с которой тело тянуло к земле на большой высоте. Отовсюду доносился низкий гул, словно где-то под ней ворочался гигантский подраненный зверь, пытаясь устроиться поудобнее.

Вдруг снизу ударил кипяток. Найрин взвыла не своим голосом, когда все тело объяла немыслимая боль. Рука Торн моментально куда-то исчезла, а Найрин кричала и кричала, когда кожа едва лоскутами с тела не слезала. Ее выбросило вверх, на потоке кипятка, так высоко, что от боли и удара за спиной потухли крылья. Найрин попыталась сосредоточиться, чтобы открыть их, но боль была слишком сильной. Потом она застыла в белом непроницаемом мареве пара над ревущей бездной под ней и медленно начала падать вниз.

Ускользающее сознание стало самым сладостным, что когда-либо чувствовала нимфа. Перед глазами еще мелькнул темный силуэт крыла как у летучей мыши, а потом все объяла темнота.

Новые крылья были такими мощными, что Лэйк оставалось только удивляться. Всего нескольких сильных взмахов хватило на то, чтобы подняться в воздух, не говоря уже о том, что они прекрасно держали ее вес, позволяли маневрировать более плавно и уверенно. Странно было, правда, не иметь возможности изменить плотность и температуру крыльев, к чему она привыкла за последние годы, но с такими крыльями этого и не требовалось. Длинные перья, казалось, сами знали, как и где им расправляться или, наоборот, складываться плотно, и Лэйк не прилагала практически никаких усилий, чтобы лететь.

Голова Эрис безвольно откинулась назад, ее каштановые волосы развивал горячий ветер. Она была легкой, а нести ее, благодаря новым крыльям, было еще легче. Лэйк уверенно летела прямо вверх, стремясь поскорее вынырнуть из плотного слоя пара, поднявшегося над городом. Вокруг не было видно ничего, только струи горячего воздуха взметали ее все выше, да дикий рев растрескавшейся земли из-под ног заставлял двигаться как можно быстрее.

Лэйк непроизвольно взглянула в бледное и спокойное лицо сестры. Кто же знал, что Эрис способна на такое? За несколько секунд она полностью разрушила то, что осталось от Кренена. Лэйк готова была поспорить, что как только схлынет прочь вода и развеется пар, внизу не останется ничего, кроме гигантской груды щебня, залитого лавой. Один-единственный огромный могильник для лучшей из нас. Самый великий из всех, что когда-либо видел мир.

Черная тоска подступала к сердцу, а зверь в затылке Лэйк скребся и отчаянно выл, и ничто не могло унять его. Эней не стало. Это было так странно, так непривычно. Лэйк видела войну и воевала последние три года практически без перерыва, и вокруг нее погибали многие близкие люди, в том числе и рядом с ней, прямо на ее руках. И ей всегда казалось, что она будет готова, если что-то случится с одной из ее сестер. Только вот оказалось, что подготовиться к такому по-настоящему было просто невозможно.

Кто угодно, только не Эней. Лэйк почему-то всегда думала, что именно она сама уйдет первой. Недаром же она пошла в Лунные Танцоры, смертность среди которых была выше, чем во всех остальных воинских сообществах. Недаром же она столько работала и так добивалась звания первой своего отряда, ведь первые всегда были там, где жарче всего, подвергались самым тяжелым нагрузкам и самому большому риску. Смерть все эти годы постоянно стояла за ее спиной, приобняв ее костлявыми руками и положив свой подбородок на плечо, и Лэйк была уверена, что уйдет раньше всех остальных друзей. А вот оно как получилось…

Решаешь не ты. Все давно решено за тебя. Она только стиснула зубы до боли, приказывая себе дышать ровно и сохранять спокойствие. Проститься с Эней она еще успеет, будет время. Сейчас нужно было думать о живых.

Мощные крылья, наконец, вынесли ее из облаков пара. Лэйк резко вынырнула из них и сразу же вздрогнула от холода. Одежда насквозь вымокла, и теперь на ледяном ветру тело моментально остыло. Сосредоточившись на точке в животе, Лэйк несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, отталкивая прочь холод, а потом огляделась.

Она вылетела из парового облака к юго-западу от развалин Кренена, и сейчас далеко внизу под ней плескалось черное ночное море. Та первая огромная волна разбилась о город и опала, и море угомонилось, словно потревоженный зверь, не имеющий ни малейшей охоты сражаться. Да, длинные буруны волн все еще накатывали на берег, но они были уже не такими огромными как первая, и совсем не свирепыми.

На миг Лэйк застыла, глядя вниз на бесконечную зыбь. Облака, что притянула к городу Эрис, закрыли небо плотной пеленой, и лишь кое-где через них слабо проглядывали звезды. Море лежало внизу, черное и недовольное, шипящее, дышащее и живое. Конца и края ему не было, лишь где-то далеко-далеко на самом горизонте виднелась тонкая полоса потемнее, где оно сливалось с небом.

Лэйк позволила себе посмотреть на него несколько мгновений. Как они мечтали в детстве, что однажды дойдут до самого края мира и посмотрят на бескрайнюю соленую ширь. И вот теперь она была здесь. Надеюсь, тебе понравилось море, Эней! Ты ведь так бредила им когда-то…

Встряхнувшись, Лэйк отвернулась и взглянула вниз. Все тонуло в белых валах пара. Как же мне найти в этой темнотище остальных? Пар слишком густой, вряд ли я смогу разглядеть сквозь него крылья. Да и выскочить они могли с любой стороны…

Потом в темноте мелькнуло что-то голубое, слегка светящееся. Саира. Лэйк с облегчением вздохнула, ударила по ветру крыльями и устремилась вниз и влево, туда, где на самом краю парового облака виднелись крылья Дочери Воды.

Саира вынырнула из пара с громким возгласом. Она была вся мокрая насквозь, но невредимая: вода никак не могла повредить одной из Лаэрт, точно так же Каэрос никогда не брал огонь, каким бы мощным и высоким он ни был. Отряхнувшись, словно кошка, Саира вскинула голову, оглядываясь по сторонам, и почти сразу же углядела подлетающую к ней Лэйк.

– Все в порядке? – еще издали окликнула ее Лэйк. Голос был хриплым, да и не мудрено: холодные пальцы тоски намертво пережали горло.

Саира только громко фыркнула в ответ и принялась демонстративно выжимать свои косички, собрав их в кулак.

– У вас, Огненных, крайне странное чувство юмора. Если это, – она кивнула головой через плечо на то, что осталось от Кренена, – ты называешь «в порядке», то почему бы и нет? Да, у меня совершенно точно все хорошо.

Лэйк нечего было ответить. Сил ерничать у нее не было. Только что погибла Эней, едва не погибла Эрис, они с таким трудом выбрались из рушившегося города. Что можно было сказать Саире на ее подколы? Хорошо хоть, она жива. Радуйся тому, что имеешь. Этого достаточно, чтобы жить.

Она еще раз оглядела Саиру, потом спросила:

– Еще кого-нибудь видела?

– В самом начале, когда волна только ударила по домам, мелькнула Торн, а все остальные исчезли, – Саира отбросила выжатые косички за плечи и пожала плечами с незаинтересованным видом. – Наверное, мы сможем найти их, как только пар опадет.

– Наверное, – хмуро кивнула Лэйк.

– А твоя сестра сильна, – Саира взглянула на бездыханную Эрис на руках Лэйк и невольно покачала головой. – В одиночку сотворить такое… Мы, конечно, слышали, что в охране у Ларты дель Каэрос есть молодая сильная полукровка, способная вытворять разные странные вещи, но чтобы так… – она не договорила, оглядываясь на облако пара.

– Она всю жизнь развивала свой дар, чтобы стать сильнее, – пожала плечами Лэйк, потом поудобнее пристроила на руках Эрис, чтобы было легче держать. – Никто, правда, не думал, что однажды она сможет что-то подобное.

– Поистине, Милосердная благоволит Каэрос, – Саира с опаской посмотрела на бесчувственную Эрис и вновь покачала головой. – Благоволит Она и нам, раз направила Эрис вместе с нами.

Внутри что-то болезненно сжалось, будто Лэйк ударили по лицу. Она была не уверена, что сейчас время говорить об этом, но слова сами сорвались с языка прежде, чем она успела их остановить:

– Ты все еще веришь, что Она есть?

Саира яростно вскинула свой орлиный нос и сжала челюсти. Губы ее презрительно скривились, а глаза метали молнии. Прищурившись, она посмотрела на Лэйк.

– Одной какой-то поганой дощечки с накаляканной на ней ересью недостаточно для того, чтобы сломать мою веру. Чего, видимо, нельзя сказать о тебе.

У Лэйк не было сил препираться с ней, потому она только кивнула, прикрывая глаза. Но дышать сразу же стало как-то легче. В ней и самой болью ворочалось самое дорогое, самое ценное, что у нее было, – ее вера. Словно кто-то ковырял пальцем загнившую рану, и от этого по телу выстреливали змеистые молнии боли. Вот только внутри все равно упрямо сидело что-то твердое и несгибаемое. Я чувствовала Тебя, Огненная: Твои руки на моих плечах, Твой тяжелый обжигающий взгляд, Твое неистовое пламя и ярость. И ничто никогда не изменит этого.

– Давай-ка поищем остальных, – буркнула Лэйк, кивая Саире головой на огромное облако пара. – Вряд ли они разлетелись слишком далеко.

– И как же ты собираешься искать их в такой темнотище? – недоверчиво взглянула на нее Саира. – Их могло разнести на многие километры отсюда. Не говоря уже о том, что Анкана ушли одни Богини знают куда.

– Они все помнят место, с которого мы сегодня вошли в Кренен, и, скорее всего, полетят именно туда. Так что и нам туда нужно. А что касается Анкана, то никуда они от нас не денутся.

– Почему ты так в этом уверена? – вздернула бровь Саира.

– Потому что им нужна Найрин, – отозвалась Лэйк.

Саира проворчала что-то под нос и отвернулась. Лэйк успела расслышать только: «вечно эта нимфа всем нужна». А Дочь Воды уже мощными взмахами крыльев направилась в сторону темнеющего вдали леса. Поудобнее перехватив Эрис и улыбаясь себе под нос, Лэйк последовала за ней.

Ветра над рушащимся городом были нестабильны. Из-за резкого перепада температур и образования огромного парового облака, воздух над городом закручивался в водовороты, швыряя их из стороны в сторону. Саире приходилось туго. Лэйк видела, как она то и дело меняет плотность и температуру крыльев, чтобы удержать равновесие в колеблющемся воздухе. А вот новые крылья Лэйк совершенно спокойно справлялись с воздушными потоками и без изменения своей формы и плотности.

Лэйк прикрыла глаза, чувствуя их на своей спине. Странная тяжесть, неудобные и слишком большие для ее спины кости слегка сбивали с толку, но при этом крылья ощущались частью ее тела. Словно нога или рука, послушные малейшей мысли, чувствующие ветра едва ли не лучше ее собственной кожи. Лэйк задумчиво взглянула в сторону на то, как трепещут на ветру длинные красивые перья, ее перья, как слегка меняется угол крыла, находя необходимые воздушные течения. Огненная, зачем Ты вернула мне то, что мои предки давным-давно потеряли? Означает ли это, что мы искупили все, совершенное тогда? И что дальше будет со мной? Будет ли моим Твое пламя?

События развивались слишком быстро, чтобы думать об этом раньше. Но теперь, когда черный ожог смерти Эней выворачивал наизнанку внутренности, Лэйк нужно было думать о чем-нибудь, о чем угодно. Узелок огня Роксаны в груди чувствовался все так же как и раньше. Осторожно взглянув на летящую впереди Саиру и убедившись, что ее внимание целиком поглощено борьбой с разбушевавшимися ветрами, Лэйк очень аккуратно расплела комок Роксаны в груди, как делала всегда, когда нужно было открыть крылья. По спине пробежала знакомая дрожь, все тело перетряхнуло от сладости прикосновения к Богине, но больше ничего не случилось. Огонь за спиной не открылся, только лишь медовое послевкусие прикосновения к чему-то очень чистому потекло по венам.

Лэйк задумчиво взглянула на край своего крыла. За все эти годы она так привыкла к огню за плечами, такому надежному, такому спасительному. Он грел ее, когда было холодно, он позволял ей разжигать пламя на своем оружии, позволял готовить пищу. Что же будет теперь? Неужели, получив эти крылья за спиной, она перестала быть анай?

Сосредоточившись на своей ладони, Лэйк мысленно обратилась к Роксане и попросила о милости. Сразу же между пальцев, что поддерживали Эрис под коленями, заметались алые искорки пламени, и Лэйк ощутила, как внутри отлегло. Раз она до сих пор могла вызывать пламя, значит, не все пропало. Роксана все еще с ней. Позволив себе еще несколько мгновений понаслаждаться щекочущим прикосновением языков огня, Лэйк отпустила их.

Темная полоса леса медленно приближалась. Лэйк чувствовала, что могла бы лететь гораздо быстрее: новые крылья ей это позволяли. Но Саира рядом и так едва-едва справлялась со встречным ветром, а потому Лэйк держалась подле нее, чтобы не потерять ее из виду.

Интересно, если у меня внутри осталось пламя Богини, осталась ли возможность иметь детей? Тревога вдруг вновь захлестнула ее, причем Лэйк сама удивилась тому, что она возникла внутри. Странное дело, она и думать никогда не думала о детях. Если уж по чести, то она и о свадьбе никогда не думала. В ее жизни была цель: процветание ее клана, которого она собиралась добиваться любой ценой, которому она готова была принести любые жертвы. Поначалу к ней примешивалось и желание стать царицей, но это желание загнала куда-то на задворки сознания подступившая война. Кризис власти в разгар военных действий не мог привести ни к чему, кроме катастрофы, а это означало, что амбиции Лэйк вполне могут подождать до конца войны. Но теперь все переменилось.

Вообще все переменилось за последние сутки, будто кто-то взял Лэйк за ноги, перевернул и поставил на голову. Ей даже казалось, что она родилась заново, да возможно так оно и было. Сознание тревожили расплывчатые воспоминания о чем-то, чтобы было между ударом Тьярда прямо ей в грудь и ее пробуждением с крыльями за спиной. Туманный образ огненного колеса и чьего-то взгляда. Странное предчувствие, полуобещание, полунамек, словно сон во сне, идущий глубоко изнутри ее существа. То, что должно быть сделано однажды. Лэйк даже и сама не знала, что это, но какая-то ее часть закалялась, будто сталь, выпрямлялась внутри и деревенела в ожидании чего-то. Иной судьбы? Иного мира, что однажды придет?

Все это было слишком туманно и сбивало с толку. Ощущения тревожили ее, и Лэйк нетерпеливо отпихнула их прочь. Сейчас важно было не то, что случится однажды. Сейчас важно было до этого однажды дожить.

Даже при том, что они уничтожили Кренен со всеми оставшимися под землей вражескими отрядами, дермаков в окрестных лесах должно было быть очень много. Причем настолько много, что им не выстоять в одиночку, даже если царицы выведут на поле боя всех сестер до последней из всех становищ и мелких селений, даже если заставят сражаться Способных Слышать, Ремесленниц и Жриц. А это означало, что пришло время искать союзника. И союзник тоже был готов заключить перемирие.

Воздух был холоден, и в нем смешались тысячи запахов пыли, земли, леса, серы, огня, гари и соли. Лэйк втянула его всем носом, глядя на юг, туда, где лежал дом. Что ж, Огненная, теперь осталось самое интересное. Смогут ли два человека, всего два, переломить волю тысяч других? Достаточно ли будет этих крыльев, что сейчас несут меня, для того, чтобы моему слову поверили? Достаточно ли крепка моя вера? И не для того ли Ты отняла у меня все, не для того ли дала мне это взамен, чтобы проверить, чтобы испытать меня?

Саира махнула ей рукой, показывая, что нужно снижаться, и Лэйк направилась следом за ней. Крылья великолепно держали в воздухе, позволяя опускаться плавно и без рывков, и ей даже не нужно было для этого ничего делать: лови воздушные потоки, да пари. Позади остался грохот и пар рушащегося города, а впереди темнела бесконечная стена осеннего леса. Между переплетенных ветвей мелькнул рыжий огонек костра, и Лэйк непроизвольно улыбнулась.

====== Глава 4. Возвращенный долг ======

Вильхе едва справлялся со штормовыми порывами ветра, швырявшими его из стороны в сторону. Он отчаянно молотил крыльями по воздуху, пытаясь поднять обоих всадников как можно выше, и оглушительно кричал, но Кирху, сидящему в седле за спиной Тьярда между двух его огромных крыльев, было видно лишь широко открытую пасть макто и обезумевшие от ужаса глаза: пронзительное карканье ящера сносило прочь ураганным ветром, топило в реве земли, содрогающейся далеко внизу, под ними.

Гигантские валы пара заволокли все вокруг, белые, словно тучи, и сквозь них изредка вверх взлетали высокие фонтаны кипятка, словно они летели над целой равниной гейзеров. Тьярд едва справлялся с управлением макто; Вильхе от страха почти что не слушался поводьев, и царевичу приходилось задействовать все свое мастерство наездника, чтобы хоть как-то сохранить контроль над обезумевшим ящером.

Кирх крепко прижался к нему, обнимая царевича за талию и изо всех сил стискивая бедрами бока макто. Из-за спешки они не успели прикрепить дополнительные стропы для второго наездника и привязать Кирха, и из-за этого он мог выпасть из седла в любой момент. К тому же, теперь за Тьярда держаться было неудобно: два огромных крыла, сейчас сложенные, мешались и торчали в стороны, и Кирху в лицо лезли длинные перья. Это было так чудно и непривычно, что даже несколько сгладило шок от чудовищной силы разрушения, которому подвергла город эльфийская полукровка Эрис.

Ветер менялся каждые несколько секунд. Его ураганные порывы едва не выбивали Кирха из седла, а руки и ноги уже гудели от напряжения. Вильхе то камнем нырял вниз, то взмывал вверх, то вертелся вокруг своей оси, закручиваясь в собственные крылья и пытаясь выйти из толстой пелены раскаленного пара, и Кирх уже раз двадцать как минимум едва не свалился на землю. Он уже не понимал, где верх, а где низ, так быстро менялось пространство вокруг него. Только надежная теплая спина Тьярда впереди была реальной в этом мире грохота и белых клубов пара. Да периодически два крыла царевича слегка загибались назад, обнимая Кирха и придерживая его, чтобы тот не вывалился из седла.

Потом вдруг возле левого крыла Вильхе вверх ударил столб кипятка. Тьярд едва успел вильнуть в сторону, уводя ящера от раскаленной воды, и Кирх вновь вцепился в него всем телом, чувствуя себя котом, висящим на ветке раскачивающегося дерева. Только вместо того, чтобы увести ящера прочь от кипятка, Тьярд вдруг резко дернул его за поводья и, обернувшись к Кирху, крикнул:

– Держись!

Кирх не успел ничего понять, но инстинктивно вцепился в него еще крепче, а в следующий миг, издав протестующий вопль, но все же послушный руке Тьярда макто резко нырнул вниз.

Он падал, сложив крылья и закручиваясь в штопор, а Кирха так швырнуло в спину Тьярду, что он едва не выбил того из седла. Тьярд и сам болтался в седле так, что в любой миг его могло снести встречным ветром: себя как следует привязать он тоже не успел. Прямо им в лицо плескал горячий пар, а мимо них с ревом проносились столбы кипятка. Кирх хотел было спросить, зачем они это делают, – летят туда, откуда только что с таким трудом выбирались, – а потом увидел. Раскинув руки, вниз падала бездыханная анатиай, та самая беловолосая нимфа. Все ее тело было красным и обожженным, голова откинулась, и ветер трепал короткие белые волосы.

Он что, рискует жизнью, чтобы спасти анатиай?! Мысль пронеслась в голове с быстротой молнии, и Кирх даже не успел понять, что он думает об этом. Поступок был одновременно совершенно идиотским и очень правильным, и Кирху хотелось то ли надавать Тьярду оплеух, то ли расцеловать. Только ни того, ни другого он сейчас сделать не мог, а встречным ветром из его головы выдуло все мысли.

Тьярд ударил Вильхе пятками, и тот припустил вниз еще быстрее, потом резко нырнул вперед, выходя из пике.

– Лови! – рявкнул Тьярд, но было уже поздно, потому что прямо на голову Кирху, едва не сломав ему шею, рухнула анатиай.

Каким-то чудом Кирху удалось ухватить ее одной рукой и не дать соскользнуть прочь со спины быстро летящего макто. Шея взорвалась болью, анатиай безвольным мешком сползла ему на руки, оказавшись прямо посередине между ним и Тьярдом. Она была насквозь мокрая, а покрасневшая кожа полопалась и пошла широкими мокрыми трещинами. Кирх изо всех сил прижал ее к себе, чувствуя, как сдает в скорости Вильхе, тяжело взмахивая крыльями и проседая в спине. Из-за резкого падения нимфы, его сильно швырнуло вниз, но ящер-таки справился с высотой и полетел вперед медленно и тяжело.

Теперь о том, чтобы подняться выше, никакой речи уже не шло. Макто спокойно летали с двумя наездниками на спине, но вес троих людей был для них уже чересчур большим, не говоря уже о том, что нимфа была высока и широка в плечах, с хорошо развитой мускулатурой, и по весу не уступала самому Кирху. А это означало, что спасая ей жизнь, Тьярд рискует быть сам смыт очередным раскаленным выбросом воды.

Надеюсь, ты знаешь, что делаешь! Кирх инстинктивно подтянул к себе анатиай, стараясь держать ее так, чтобы не содрать обожженную кожу. Тьярд попросил его верить ему, и Кирх верил. Он всегда верил в него и ему, с самого детства, когда только впервые увидел его.

Теперь Вильхе летел прямо, и с обеих сторон от них взметались высокие столбы пламени и кипятка. Красные отблески отражались на влажной черной чешуе макто, заливали лицо Тьярда, и на миг Кирху вдруг показалось, что оно окровавлено. Мышцы на спине Тьярда напряглись, превратившись в железные жгуты, крылья сжались, обхватив Кирха за спину и придерживая в седле, а его сосредоточенность передалась и Кирху. Выберемся! Кирх заставил себя не обращать внимания на ревущую ночь и взлетающие с обеих сторон от Вильхе столбы кипятка. Выберемся! Тьярд вывезет.

Нужно было сосредоточиться на чем-то другом, и Кирх взглянул на лежащую на его коленях анатиай. Каким чудом ей удалось выжить после сильнейшего ожога, оставалось только гадать. Кирх чувствовал ее пульс, бьющийся под потрескавшейся и обожженной кожей. Видимо, девочка слишком сильно хотела жить и выгребла лишь на своей неукротимой воле. Он уже давно обратил на нее внимание. Было в ней что-то такое же упрямое и твердое, как в их первой, Волчице. Да это упрямство было во всех них, засевшее в костях и заставляющее их делать совершенно неописуемые вещи. К тому же, девочка эта была бесценна: только она одна знала рисунок, позволивший Тьярду и Волчице вернуть себе крылья.

Внизу ревела бездна, а штормовой ветер швырял гигантского макто из стороны в сторону, будто сорванный с ветки сухой лист. Но огромные крылья Тьярда с длинными маховыми перьями надежно держали Кирха, не давая тому выпасть из седла. Он в который раз уже взглянул на них, чувствуя все то же глубочайшее удивление. Будучи сыном Хранителя Памяти, Кирх всегда знал об общем прошлом анатиай и вельдов. Память эта передавалась в роду Хранителей из поколения в поколение и хранилась в секрете, настолько строгом, что Хранители многие века назад принесли клятву не связывать себя узами брака для того, чтобы не проболтаться своим близким. Для Кирха стало откровением, что в Черном Доме тоже знали об этом, и что для Черноглазого ведуна Дитра прошлое народа гринальд не было загадкой. Он-то всю жизнь был уверен, что во всем Эрнальде есть лишь два человека, хранящие память о прошлом, – он и его отец.

И теперь выходит, что вельды вновь смогут летать. Тьярд ведь так мечтал об этом, так горел этим!.. Знал ли ты о том, как все сложится, отец, отправляя нас сюда? Знал ли, что так выйдет? Что-то внутри подсказывало Кирху, что Верго просчитал все, до мельчайших подробностей, слишком уж его отец был человеком въедливым и внимательным к мелочам. Недаром же столько лет он воспитывал и учил Тьярда, как своего собственного сына. Возможно, Верго думал о возвращении вельдам крыльев уже давно. Возможно, именно для этого он и выдумал всю эту идиотскую историю с кинжалом анатиай, на котором лежит какое-то проклятие Неназываемого, который надо обязательно принести в Эрнальд. Вся эта история, в которую Тьярд, естественно, всем собой поверил, потому что хотел верить, показалась Кирху абсолютнейшим бредом еще тогда, в Небесной Башне, когда он только услышал ее. Но он с детства привык доверять отцу и Тьярду, их решениям и их действиям, потому что отец никогда не делал ничего, что навредило бы народу вельдов. Периодически его планы выглядели полной ахинеей, а поступки невозможно было логически объяснить, но через некоторое время казавшиеся совершенно не связанными детали головоломки вдруг складывались в один стройный и четкий рисунок, совершенный в своей красоте, и Кирху оставалось только смотреть на это, раскрыв рот. Его отец был умнейшим человеком, поистине одаренным и способным сопоставлять друг с другом несопоставимые вещи, а это означало, что все, что здесь сейчас произошло, Верго так или иначе предсказал. Это ли было твоей целью, отец? Или ты добивался мира между анатиай и вельдами? Или еще чего-то, о чем я даже не подозреваю еще?