Текст книги "Затерянные в солнце (СИ)"

Автор книги: ВолкСафо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 51 (всего у книги 81 страниц)

– Мы можем разделить отряд кортов на три части, – заговорил Тьярд, выкладывая на карту разноцветные камушки и отмечая ими предполагаемые формирования кортов. – Мы поставим их с севера, востока и запада, а с юга пойдут анай и ведуны. Нам нужно хоть как-то задержать продвижение армии, поэтому я предлагаю взорвать степь прямо перед их носом.

– Взорвать степь? – Магара взглянула на него и криво ухмыльнулась. – Идея-то, может, и хорошая, но ты представляешь себе, какой должна быть дыра в земле, чтобы она их задержала?

– Да, и я уже видел такое на подступах к Лесу Копий, когда Эрис дель Каэрос сотворила разлом в земле размером чуть ли не со все Гнездовье. Да и потом тоже, в Кренене. Для этого я и хотел объединить усилия Боевых Целительниц и просто сбросить дермаков под землю, но раз пока такой возможности нет, предлагаю сделать следующее. – Его палец уперся в карту, и Лэйк пододвинулась ближе, чтобы лучше видеть. – Вот тут, прямо на их пути, находится небольшая речушка, Нарсу, как зовут ее корты. Это ручеек, который при желании и перешагнуть можно, но он тянется ровно с востока на запад прямо на пути их движения. У его истоков, – палец Тьярда переместился восточнее, – лежит заболоченное плато, а раз там есть болото, значит под землей должен быть большой резервуар с водой.

– Провал, правильно! – Имре даже оживилась, подвинувшись к Тьярду и внимательно вглядываясь в карту на столе. – Значит, нам достаточно просто сильно ударить по руслу, чтобы пошла трещина. А потом они все в это озеро и провалятся.

– Да, – согласно кивнул Тьярд. – Только нужно подобрать момент, когда они будут как можно ближе к болоту. И тогда ударить.

– План рискованный, – пробормотала Магара, поглаживая здоровой рукой подбородок и не отрывая глаз от карты, – но может сработать. Главное, чтобы они все-таки пошли в сторону болота: оно ведь слегка к востоку от их маршрута.

– Мы можем заманить их туда, – палец Тьярда заскользил вдоль русла ручья. – Нападем еще до света и вынудим их двигаться в этом направлении. Я предоставлю вам в помощь два десятка ведунов кортов. Они не слишком сильны поодиночке и недостаточно хорошо обучены, но это в любом случае будет хорошей поддержкой. Оттянем их силы и ударим…

Еще примерно два часа у них ушло на то, чтобы разработать более-менее складный план атаки. Тьярд на этот раз выставлял уже восемьдесят тысяч конницы: чтобы заставить армию дермаков свернуть с основного пути нужно было что-то более весомое, чем простой диверсионный отряд. Да и давить им в спину, чтобы те зашли в расставленную западню, должна была достаточно внушительная сила. Великая Царица отправляла шесть тысяч сестер для поддержки с воздуха и противостояния стахам. Фактически, это была примерно половина тех сил, которыми на данный момент располагали анай, и Лэйк оставалось только сжимать зубы и гнать от себя мысли, что ведун стахов, вооруженный рисунком, о котором говорила Имре, может разом уничтожить их всех. Риск был велик, но и оправдан: чем дольше они смогут оттягивать время финального столкновения, тем больше у анай будет шансов выйти из него живыми.

Уже поздно вечером обсуждение деталей атаки завершилось, и царицы покинули шатер Совета. Было решено, что в этот раз вылазку возглавят Лэйк и Аруэ: Руфь слишком устала после практически бессонных трех суток и тяжелого боя, Магара же была чересчур сильно изранена и измотана, чтобы сражаться.

Впрочем, Лэйк не имела ничего против того, чтобы собственноручно повести отряд против дермаков. От политических дрязг, муторной однообразной работы по лагерю и нескончаемой вереницы просителей у нее уже ком к горлу подкатывал и хотелось настоящего дела. Я надеюсь, что ты достаточно поумнела со времен похода на Железный Лес? Ты ведь рвешься в бой не потому, что тебе хочется сбежать от рутины и показать себя? В чем-то язвительный внутренний голос был прав, и от этого Лэйк ощутила горячее чувство стыда. Ей бы сейчас думать о том, как уберечь своих сестер и минимизировать жертвы, а вовсе не о том, чтобы развлечься самой…

– Погоди, дель Каэрос! – послышался позади знакомый хриплый голос, и Лэйк чуть не взвыла от бессилия.

Только этого не хватало: если сейчас еще и Магара привяжется с каким-нибудь очередным разговором, полным торга и туманных намеков, у нее просто голова на куски взорвется. Игнорировать просьбу другой царицы или делать вид, что она ее не расслышала, Лэйк не имела права, а потому она мысленно прокляла Магару всеми известными ей словами, остановилась и повернулась, поджидая, когда царица Лаэрт доковыляет до нее.

Магара сильно припадала на левую ногу, но передвигалась достаточно сносно, чтобы не отставать. Лицо ее морщилось от боли, но цепкие темные глаза уже впились в Лэйк.

– Насилу догнала! – отдуваясь, сообщила она. – Ну и длинные же ноги у тебя, Дочь Огня! Я уже явно старовата, чтобы так носиться!

– Не лукавь, – буркнула Лэйк. Ей обрыдли все эти игры, и сейчас было явно не до них. – Была бы старовата, с севера бы не вернулась. – Наградой ей стал хитрый взгляд Магары, но Лэйк проигнорировала и его. – Почему ты не попросишь у ведьм исцеления? Я слышала, что Листам способна поистине творить чудеса.

– У Листам сейчас и без меня дел по горло, – отмахнулась дель Лаэрт, пристраиваясь рядом с Лэйк и вместе с ней направляясь в сторону лагеря. – Не говоря уже о том, что меня уже исцелили дважды, прямо на месте. И если они попробуют сделать это в третий раз, я совершенно точно отправлюсь бить морду Ларте, и поверь, теперь это для меня не настолько заманчиво, насколько было раньше.

– Богиня!.. – Лэйк удивленно взглянула на нее. – Как же тебя зацепило-то!..

– Копье в кишках и пробитая щитом голова, – скупо сообщила Магара. – Это не считая мелких царапин. Впрочем, девочки успели дотащить меня до Имре, за что им честь и хвала, а та уж и подлатала, как могла. Потому такая и зеленая.

Лэйк осталось только гадать, сколько же сил было в этой неумолимой женщине, что с такими ранами она умудрилась дожить до исцеления. А также о том, почему она не сообщила обо всем этом Великой Царице, ведь Магара практически любую ситуацию могла вывернуть в свою выгоду, а сообщение о боевой доблести еще выше подняло бы ее авторитет в глазах первой первых. Однако, на этот раз она промолчала, и Лэйк в который раз уже задумалась о том, что же на самом деле у нее на уме.

– Ну да это все ерунда, – поморщилась Магара, махнув здоровой рукой. – До свадьбы заживет, тем более, что пока что жениться я не собираюсь. – Сверкнув белоснежной улыбкой, она взглянула на Лэйк. – Так вот что я собиралась спросить у тебя, первая. Как там обернулось дело с сальвагами? А то меня-то в лагере не было, пока вы тут решали все это, а Великая Царица не в том состоянии, чтобы приставать к ней с расспросами. – Она горестно вздохнула и покачала головой. – Ох уж эта любовь! Даже лучших людей превращает в совершенно незамутненных баранов!

Лэйк едва не зарычала сквозь стиснутые зубы. Вот только Магара могла так сделать: одновременно наступить на больное, в очередной раз напомнив о том, что Эрис так еще и не вернулась от эльфов, а заодно и совершенно невинно осведомиться о сальвагах. Иногда Лэйк всерьез подумывала о том, чтоб удавить царицу Лаэрт, но пока еще сдерживалась, только вот день ото дня терпения становилось все меньше.

Новость о том, что в землях Раэрн находится десять тысяч сальвагов, была подобно громадной каменной булаве, которую обрушили на голову Лэйк. Все эти годы она носила под сердцем туго свернутую комом боль и колкую вину за смерть того сальвага, убитого ей во время ритуального испытания перед последней инициацией у Источника Рождения. Все это время Лэйк считала, что уничтожила последнего представителя древней расы, на котором этот род и прервался, а оказалось, что Данарские горы буквально битком набиты сальвагами. Так почему же тогда она никогда их не встречала? Почему они не пытались как-то связаться с ней или хоть как-то ей помочь?

Потом из памяти выплыло смутное воспоминание о ее первом испытании к северо-западу от становища Ифо, там, где сейчас высился форт Аэл, и об огромном серебристом волке, что тогда принес ей оленью тушу. Тогда еще Лэйк не знала, кто она, ничего не умела, и уж тем более не могла общаться с животными образами, как с легкостью делала сейчас. Мог ли тот волк быть сальвагом? Он был гораздо крупнее обычного, насколько она помнила, и шерсть у него была скорее серебристая, чем черная, но тут уж она точно вспомнить не могла. И почему он тогда помог ей? Почуял родную кровь?

Она даже и мечтать никогда не могла, что придет день, когда Великая Царица провозгласит мир с сальвагами и позволит им беспрепятственно жить среди анай и не прятаться от них. Естественно, о полной безопасности еще никакой речи не шло, как и о том, чтобы открывать кому-то чужому свою звериную сущность, но уже сам факт того, что теперь сальваги были союзниками, а не врагами, внушал большие надежды на будущее. И это для Лэйк сделала Леда, хотя, скорее всего, руководствовалась не этими мотивами или, по крайнем мере, не только этими.

Горячее прикосновение вины напоминало ожог от раскаленного железа на шкуре зверя. Леда подарила ей и ее детям возможность не бояться и не оглядываться через плечо всякий раз, как лес звал их. Она же подарила в ответ лишь смерть Эней. И пусть та погибла по собственному желанию, защищая Эрис, но в том отряде главной была Лэйк, и смерть огневолосой близняшки теперь была на ее совести.

Все эти мысли, беспокойство за Эрис, вина перед Ледой слишком тревожили Лэйк в последние дни, а к этому добавлялся еще и страх перед тем, что Магара знает о ее крови. Недаром же она спросила о планах Великой Царицы на сальвагов именно у нее, а не а Аруэ и Руфь. Это можно было бы объяснить и тем, что Аруэ Магара терпеть не могла, а Руфь ее откровенно пугала, особенно теперь, с этим новым светом в глазах и золотым полумесяцем на лбу, но подозрений Лэйк это не уменьшило. Она помнила, как Магара обозлилась на нее за то, что Лэйк за ее спиной провернула союз с эльфами. Да и Леда перед своим отъездом рассказала Лэйк о том, что Магара выспрашивала о ней все до самых мельчайших деталей.

Стараясь сделать это незаметно, Лэйк втянула воздух, пытаясь по запаху Магары определить ее чувства, только вот это ей ничего не дало. Магара пахла болью, усталостью, азартом и искристым смехом, и все эти запахи смешивались в какой-то безумный клубок, распутать который Лэйк была физически не в состоянии. Мне нужно просто быть очень осторожной, – угрюмо подумала она. Потерпеть осталось совсем немного: еще какой-то час, и я улечу отсюда на север сражаться в битве, ради которой была рождена. Словесные поединки – вовсе не то, о чем я всегда мечтала. Впрочем, на все воля Твоя, Огненная.

– К сальвагам отправили Леду, – негромко сообщила Лэйк, надеясь, что голос ее не выражает никаких эмоций. – Ее вчера отвела Боевая Целительница Ратум. Она потеряла сестру и находится не в самом лучшем состоянии, потому я отпустила ее одну, как она и просила. Ей дан приказ ждать дальнейших указаний Великой Царицы до тех пор, пока не начнется основное сражение. Первая первых надеется, что дермаки захотят покинуть Рощу Великой Мани и присоединиться к основному войску, но пока на это никаких намеков нет.

– Вряд ли, – сплюнула в снег Магара. – Они там хорошо окопались. Не знаю, правда, зачем, да и думать не хочу. – Ее лицо потемнело, и Лэйк поняла, почему. Никто не говорил этого вслух, но каждая из них только об одном и думала: что проклятые твари делают с Источником Рождения? Потом Магара вдруг притворно нахмурилась и поинтересовалась: – А что ж это они Леду-то одну послали? Как она с Сейтаром договариваться-то будет? А то ведь Ая там была в качестве толмача, напрямую они ведь общаться не могли.

Лэйк ощутила себя так, словно вокруг нее капканы раскладывали, и приказала себе говорить как можно осторожнее и обдумывать каждое слово. Иначе, даже если Магара интересовалась из простого любопытства, в чем Лэйк очень сильно сомневалась, она могла запросто сболтнуть что-то лишнее.

– Леда сказала, что Ая объяснила ей способ общения с сальвагами, – отозвалась Лэйк, надеясь, что так оно и есть.

На самом же деле во время разговора со своей старой подругой вина за смерть Эней так сильно терзала ее, что она и не спросила о том, умеет ли Леда обмениваться со зверями мысленными посланиями или нет. А потом догонять и что-либо узнавать было поздно: Ратум уже увела ее через одну из этих странных колышущихся дыр в пространстве. Впрочем, никакой беды здесь не было. Сальваги сохраняли в себе еще достаточно сознания, чтобы обучить анай общаться с ними мыслями. В конце концов, это было не так уж и сложно: Лэйк и сама не раз посылала Леде с Эней мысленные сообщения. Ответов, правда, не получала, но те говорили, что слышали ее голос, когда сосредотачивались. И если сознание сальвагов работало также, то и Сейтар с Ледой договориться сумеют. Только Магаре обо всем этом знать было необязательно.

Та приняла ее объяснения с задумчивым видом, покивала, но уточнять ничего не стала. Только глянула своим странным, ироничным, оценивающим взглядом и спросила:

– Ты-то сама обо всем этом что думаешь?

– О сальвагах-то? – спокойно переспросила Лэйк, и Магара кивнула. – Особенно и ничего. Раз уж мы с кортами договорились о мире, то и с сальвагами как-нибудь уживемся. Тем более, что я не слышала о них ничего важного до того, как Ая не подняла эту тему.

– Ну да, ну да, – вновь покивала Магара. От нее запахло глубокой задумчивостью, и она негромко проговорила: – Я, честно говоря, всегда считала Ларту сальвагом. Уж больно здорова она была, больно агрессивна, не слушала никого, огрызалась на всех. Да вот только тебе ж удалось ее завалить, а вряд ли бы ее в таком случае обычный человек пересилил, ты как считаешь?

Лэйк едва не вздрогнула от этих слов Магары. Она подошла так близко, почти что вплотную к тому самому, о чем говорить не стоило, но запах ее при этом совершенно не пояснял Лэйк ее настоящие мотивы.

– Ларта была сильна, это правда, но не думаю, что она была сальвагом, – покачала головой Лэйк. – Коли так, мне бы не удалось одолеть ее даже при помощи полученных мной от этих крыльев сил.

Она надеялась, что ответ звучал достаточно нейтрально, чтобы удовлетворить Магару. Та мимолетом взглянула на крылья Лэйк и кивнула.

– Ну да, твоя правда. Да и бес с ними со всеми. Давай, дель Каэрос! – морщась от боли, Магара протянула ей шершавую ладонь, которой, по слухам, она могла и гвозди в узлы вязать. Улыбка у нее была открытой и почти честной. – Удачи тебе сегодня! Надеюсь, твоя Огненная Богиня поможет тебе!

– Спасибо, Магара! – Лэйк пожала ее ладонь, отстраненно удивившись ее крепости. Судя по всему, байки, что без конца травили Дочери Воды про Магару, были по большей части правдивы.

====== Глава 42. Шутки Милосердной ======

Магара чувствовала себя настолько паршиво, насколько вообще можно было. Ноги противно дрожали от усталости, как две подтаявшие ледышки, грудь ныла, словно ребра так до конца и не срослись, а руку ощутимо дергало. Она только поморщилась, вспоминая исцеление Имре. Видеть, как ее собственные кишки заправляют ей в живот и придерживают, пока он зарастает, было не самым приятным зрелищем, и эта картинка до сих пор стояла перед глазами. Впрочем, главное состояло в том, что они с потрохами снова воссоединились, чтобы продолжить взаимовыгодное сотрудничество в дальнейшем, а уж как оно выглядело со стороны, можно было и забыть со временем.

Еще бы так не дрожали ноги. Магара закусила губу, наклеивая на лицо невозмутимую ухмылку, с которой ее все привыкли видеть, и распрямляя спину. В конце концов, она же была Любовницей Самой Синеокой, а это означало, что всегда нужно было иметь презентабельный вид, чтобы ее подопечные не расслаблялись. А то знала она этих куриц: стоит только раз дать слабину, и сразу же начнут кудахтать, что удача от нее отвернулась, а силы оставили.

Кое-как доковыляв до своего шатра, Магара кивнула охраняющим его Этале и Малане и негромко сообщила:

– Отбой, девочки. Сегодня я собираюсь хорошенько поспать, так что не пускайте ко мне никого, даже если богатства сулить будут.

– А если любовь? – кокетливо склонила голову на бок молоденькая Этала.

Глаза у нее были, что летние незабудки, а губки такие розовые, что так и хотелось сорвать поцелуй. Да и на Магару она смотрела весьма и весьма заинтересовано, вот только Магара прекрасно знала таких. Слишком уж цепкие огоньки таились под длинными пушистыми ресницами, слишком уж кошачьим был оскал. Такие никогда не хотели спать просто так, им нужно было больше, гораздо больше. И это было последним в мире, в чем нуждалась сама Магара.

Одна мысль о том, что однажды ей придется обливаться потом под толстенной шкурой сумеречного кота под руку с какой-нибудь чересчур прыткой кошечкой под занудное бормотание благословляющих их на долгую счастливую совместную жизнь под одним кровом Способных Слышать, приводила Магару в священный ужас. Нет уж, она еще слишком молода для таких игр. Недаром же Аленна одарила ее Своей благосклонностью: это ведь тоже чего-то стоило. Мстительная никогда не прощала тех, кто отворачивался от Нее, и Ее гнев привлекал Магару гораздо меньше, чем свадьба, маячащая где-то в очень-очень отдаленном будущем. Во всяком случае, она на это надеялась от всей души.

Однако, у каждой игры были свои правила, и Магара прекрасно знала, что для победы нарушить их можно лишь единожды. А потому осклабилась в ответ Этале и промурлыкала самым мягким голосом из всех, на которые была сейчас способна:

– Любовь, кошечка моя, дело хорошее, но только не тогда, когда твоей царице хочется сладко поспать, не так ли? Так что будь умничкой и уповай на Милосердную. И помни, что все страдания однажды будут с лихвой возмещены.

– Слушаюсь, моя царица! – еще более откровенно улыбнулась Этала, и в голосе ее Магара вновь услышала едва не высказанное обещание.

Как только входные клапаны шатра захлопнулись за ее спиной, Магара моментально стерла улыбку с губ и тяжело выдохнула, привалившись к подпирающему потолок шесту. Перед глазами поплыли черных мухи, на миг потемнело, но она удержалась на ногах и даже заставила себя оттолкнуться от опоры и встать прямо. Не время раскисать, не время жаловаться. Вот когда все это закончится, тогда можно будет хлестать ашвил в три глотки и девок тискать, заливая им о том, как жестоко она была изранена и как страдала. А сейчас нужно было делать дело.

В шатре было тепло: за этим ее охранницы хорошо следили. Две большие жаровни наполняли воздух запахом дыма и легким ароматом полыни. Магара улыбнулась. Это, скорее всего, работа Маланы, она знала, что Магаре нравится этот запах, и подбрасывала горсточку сухих веток в жаровни каждый раз, чтобы той было уютно. Вот уж кто-кто, а Малана заботилась о Магаре совершенно бескорыстно, относясь к ней как к примеру для подражания и своему командиру, а не как к едва ли не героине легенд, об одной ночи с которой можно вспоминать всю жизнь. Таких было немного, в основном те, кого Магара подбирала и обучала еще в бытность свою первым клинком левого крыла, но зато каждая из них стоила сотни таких же, как Этала, если не тысячи.

Сегодняшний день был настолько препаршиво длинным, что на этот раз Магара разрешила себе не корячиться над отчетами. Еще много лет назад, только-только став первой пера, она взяла за правило без предупреждения проверять своих подчиненных. То во время дежурства своей сотни незаметно пробиралась ночью к линиям охранения и застукивала тех, кто спал на посту, то устраивала ревизии фуража, снабжения, тягловых животных и телег, а порой и в палатки лазила, проверяя, не злоупотреблял ли кто крепким алкоголем или женщинами. Очень скоро ее подчиненные привыкли к такому стилю управления сотней и начали бояться Магару, как огня, а следовательно – выполнять все ее требования в соответствии с предписаниями. Дисциплина была установлена в кратчайшие сроки, а добавившаяся к ней искренняя любовь ее подчиненных к своей первой довершила картину.

С тех пор Магара никогда не изменяла своему правилу, и примерно раз в неделю устраивала своеобразную ревизию бумаг, которые разбирала собственноручно, вникая во все тонкости управления войсками. Это позволило не только минимизировать потери, происходящие по недосмотру или незнанию ответственных лиц, но и создать очень удобный и прекрасно функционирующий механизм управления ее крылом, где каждая разведчица находилась именно на том месте, какое полностью раскрывало все ее таланты и предрасположенности. В конце концов, раз Магара требовала, чтобы ее сестры умирали за нее, то и за их безопасность отвечать было тоже ей.

С управлением кланом дело обстояло примерно также, разве что слегка сложнее. Ну, или не слегка. Из-за непрекращающейся войны, постоянных переездов и сражений дела Амалы находились в ужасающем состоянии, и даже, несмотря на то, что Магара была в курсе большинства ее предприятий, ей все равно понадобилось достаточно много времени на то, чтобы восстановить хотя бы первое подобие порядка. Правда, проблем, которые нужно было решить еще вчера, было всегда гораздо больше, чем тех, что могли еще какое-то время подождать. Но сегодня Магара не собиралась заниматься ничем, кроме сна, а потому, скрепя сердце, заставила себя забыть о бумагах.

Проковыляв к раскладной походной кушетке, укрытой несколькими толстыми шкурами сумеречных котов, Магара с трудом опустилась на ее край и некоторое время отдыхала, ожидая, пока пройдет головокружение. Двигать левой рукой было еще проблематично и больно, а потому и сапоги она решила не снимать, а то потом и зашнуроваться-то не сможет. Думать о том, чтобы справиться с курткой, не приходилось, потому она лишь стащила тяжелый толстый плащ и легла на топчан, кое-как натянув на себя одну из шкур.

Закрыть глаза было как никогда хорошо, и жесткая деревянная рама кушетки внезапно показалась Магаре самой пуховой периной из всех, на каких она когда-либо спала. От усталости стучало в висках, а голову перетягивали горячие обручи, но стресс уже отпускал, расслаблял все остальное тело, и Магара вытянулась во весь рост, постаравшись обмякнуть как можно больше. Этому приему когда-то ее научила молоденькая Способная Слышать, с которой Магара делила постель много лет назад.

Горечь воспоминаний в который раз уже обожгла горло. Прошло проклятых восемьдесят лет, а Магара все никак не могла забыть эти тонкие кисти, умеющие так грациозно двигаться, эти мягкие пальцы, между которыми крутились, словно ручные, потоки энергии, способной создавать и разрушать миры, эти огромные, карие, полные безграничного доверия, страха и любопытства глаза, словно у маленького олененка. Они были первыми друг у друга, не смотря на все запреты, но закон анай был слишком строг для таких, как Наяла. Магара помнила их последнюю ночь, запах медленно тлеющей в костре полыни, свои пальцы в ее повлажневших волосах и вкус горьких соленых слез на губах. А потом Способные Слышать запретили им видеться навсегда, увезли Наялу куда-то в отдаленное становище на другом конце земель Лаэрт, где она через полгода зарезалась собственным долором. А Магара узнала об этом только через много лет и так и не смогла даже отомстить тем, кто не уберег ее девочку.

Вот так всегда, размазня ты проклятая, как что заболит, сразу же начинаешь киснуть, будто белье в тазу, забытое на солнце. Давай, о делах надо думать, а не об этом. Магара постаралась лечь максимально прямо и расслабить шею так, чтобы все тело превратилось в мягкую тряпку. Этот способ всегда помогал ей думать, стоило лишь чуть-чуть сосредоточиться.

Перед входом в шатер послышались какие-то приглушенные голоса, но Магара прогнала их прочь. Мало ли, кто среди ночи решил пролезть к ней под одеяло. Такие вещи случались с завидной регулярностью, и обычно ее охранницы не препятствовали назойливым гостьям, да и сама Магара не имела ничего против. Но сейчас она дала разведчицам прямой приказ никого не пускать, и они не посмели бы нарушить ее волю, потому об этом можно было не беспокоиться. Впрочем, шум голосов почти сразу же и угас, и Магара вновь расслабилась, закрывая глаза и расслабляя голову так, чтобы мысли плыли сами, перецепляясь друг за друга, словно звенья, и подталкивая ее навстречу к разгадке.

Поведение Лэйк продолжало настораживать ее, хотя Магара даже самой себе не могла объяснить, что же тут не так. Она буквально нюхом чуяла, что молодая царица Каэрос не так проста, как хочет казаться. И если поначалу Магара не поверила чутью и позволила себе списать все на возраст и отсутствие опыта Лэйк, то после разыгранной сцены с посольством к эльфам поняла: с этой девочкой нужно держать ухо в остро.

Но почему? Магара ведь прекрасно помнила ее родителей, в те времена она уже была первой клинка и участвовала в официальных визитах царицы Амалы в пограничье на переговоры с Каэрос. Илейн была прямой, словно бревно, абсолютно уверенной в собственных силах, и ее прямота была единственным, что спасало ее от провала. Тэйр была чуть умнее, гораздо мягче и уступчивее, но и ей тоже передалась несгибаемость ее жены, а потому обдурить их обеих обычно ничего не стоило. И Магару постоянно мучил один вопрос: откуда тогда у их дочери такие мозги? И не могло ли за ними таиться что-то такое, что было бы их причиной?

Магара всегда любила загадки, хоть и решала их крайне оригинальным способом, за что остальные, в конце концов, и прозвали ее Любовницей Небесной Пряхи. В моменты самых сложных дипломатических переговоров или решений она просто переставала думать и ляпала первое, что ей приходило в голову, прощупывая собеседника. В конце концов, между политикой и битвой была не такая уж и большая разница, причем первая по праву считалась гораздо опаснее второй. А битвы занимали Магару с самого детства, и ей, в общем-то, было плевать, каким оружием и на каких фронтах сражаться.

Преимущество в битве всегда давала неожиданность и быстрота, реакция, которой твой враг уж точно никак не ожидает. В бою Магара всегда доверяла своему телу, позволяя ему действовать самостоятельно и самому решать, куда и как бить, и именно это до сих пор позволяло ей оставаться в живых. В политике было то же самое: Магара присматривалась к своему собеседнику, а потом задавала ему вопросы никак между собой не связанные, практически наобум. И оставалось лишь следить за реакцией.

Обычно все можно было прочитать по их лицам. Они начинали напряженно думать о том, что она имела в виду, к чему ведет, о чем думает, на что намекает, и в итоге так запутывали сами себя, что сразу же пробалтывались о всех своих планах. Ей нужно было лишь внимательно следить за словами собеседника, да складывать одно с другим. И это всегда получалось у нее, но не в случае с Лэйк.

Эту проклятую Каэрос словно в детстве бревном по голове приложили, отчего морда у нее и окаменела напрочь. Больше того: даже выражение ее глаз не менялось, оставаясь все таким же холодным и оценивающим. Это была не пустая мутная река, что плескалась в глазах Руфь до того, как она вдруг начала сверкать повсюду своей прозрачной святой задницей, столь близкой к Богиням, что тошно становилось. Нет, это было что-то совершенно иное, незнакомое Магаре. Осторожность зверя. Плотный барьер, выставленный против всего окружающего мира, чтобы никто не заглянул за него…

– Твою ж мани!.. – вдруг рявкнула Магара, резко открывая глаза. – Да не может быть, бхара!

Кусочки внезапно сложились воедино, словно она долго-долго крутила в руках головоломку из тех, что так любят дети, а та с ослепительной вспышкой взорвалась ей в лицо. Это было так просто, так смешно, так до безумия ясно, что только такая дура, как Магара, могла биться на этой задачкой столько времени!

– Да она же сальваг! – фыркнула Магара и засмеялась, как ребенок.

Тот же самый взгляд, что и у Ночного Лезвия Айи, что и у Сейтара. Осторожность зверя, непроницаемая стена отчуждения, молчание и уверенность. То же самое, что было и в глазах Амалы.

– Так вот, почему эти блохастые бхары кормили нас все эти годы! – Магара вновь усмехнулась, качая головой. – Ай да бестии!

Она прищурилась и начала вспоминать всех, у кого за всю свою жизнь видела такой взгляд. На память пришло с десятка два лиц, но не во всех Магара была уверена целиком и полностью. Что касается Амалы, то она подозревала что-то подобное уже много лет, но на сальвагов почему-то так и не подумала. Может, потому что на слуху они не были, да и само это слово было почти что никому не знакомо. Так, иногда мелькало в старых сказках, что детям рассказывали на ночь, да кто ж о них вспомнит как о чем-то серьезном?

И подозрительно много этих лиц принадлежало царицам анай. Амала, Илейн, та, что была до нее, Наин, Лэйк, царица Нуэргос Юмир, предшественница Тиены… Могло ли все это быть как-то связано? Магара прищурилась, раздумывая об этом. Все, кого она только что припомнила, пришли к власти поединком, победив свою предшественницу. Не значило ли это?..

Вдруг тихий шорох с тыльной стороны шатра привлек внимание Магары, вырывая ее из ее мыслей. Она бы и не обратила на него никакого внимания, но ночь была слишком тихой, чтобы тент хлопал на ветру, а Магара не просто так стала царицей анай в обход всех остальных претенденток. Застыв, она прислушалась, ожидая, что шорох повторится, и он прозвучал вновь через несколько секунд, а потом послышался тихий треск ткани.

Из-за раненой руки и слабости Магара подрастеряла большую часть своей прыти, но все же смогла бесшумно скатиться с кровати и подхватить свой меч до того, как лезвие клинка быстро и достаточно тихо распороло стену шатра сверху до низу. И почему-то ничуть не удивилась, когда сквозь образовавшуюся щель в палатку просунулась голова Ночного Лезвия Айи дель Каэрос.

Ее рыжий глаз блеснул в свете огня, и Магара в очередной раз уже восхитилась. Такой бесноватой девки она в жизни своей еще не видела, от одного взгляда на ладную фигурку молодой Каэрос внутри приятно заворочался алый жар. Бровь Айи удивленно вздернулась. Удивленно! Будто не она вламывалась посреди ночи в шатер Магары, а совершенно наоборот.

– Ты спишь одетой, царица Лаэрт? – губы Айи раздвинулись в игривом оскале. – Да еще и с мечом в руках? Должно быть, Дочери Воды, что забираются под твое одеяло, опаснее, чем я думала.

– Не совсем так, просто многие из них прячут ножи в самых удивительных местах, потому что никак не желают с ними расставаться, – широко улыбнулась ей Магара, но оружия не опустила. Она даже представить себе не могла, что именно привело Айю в ее шатер в такой час, но должна была признаться самой себе, что заинтригована. А это означало, что оружие прятать еще рано. – То же самое я могу сказать и о Ночных Лезвиях Каэрос. – Ая вопросительно вздернула бровь, и Магара пояснила: – Только вы не прячете свои ножи, вы ими тыкаете в те места, которые для этого совершенно не предназначены. Например – в мою палатку.