Текст книги "Затерянные в солнце (СИ)"

Автор книги: ВолкСафо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 56 (всего у книги 81 страниц)

Этот уже двигался рваными прыжками, словно почувствовал, как погиб предыдущий из Своры, хоть видеть этого никак и не мог. Несколько стрел анай запуталось в его густом мехе, однако тварь успела вскинуть голову и завыть, и от этого зова внутренности Лэйк скрутились в один тугой, пульсирующий яростью узел. В реве зверя было что-то такое леденяще жуткое, что волоски на загривке встали дыбом, и Лэйк проморозило. Дернув плечами, чтобы прогнать прочь морок, она подняла копье и бросилась ему навстречу, как вдруг прямо из воздуха перед ней возник Пастырь Ночи.

Только быстрота спасла Лэйк. Резко пригнувшись, едва не рухнув в снег, она ушла от горизонтального удара черного клинка в его руке и сразу же подцепила ноги безглазого концом копья. С глухим криком тот опрокинулся на спину, но добить лезвием, пригвоздив его к земле, Лэйк не успела: Пастырь Ночи растаял прямо в воздухе, превратившись в размытое черное пятно, которое сразу же исчезло.

Черный пес как раз пролетел мимо нее и врезался в строй Лунных Танцоров, которые подняли его на нагинаты, натужно рыча и полосуя лезвиями. Тварь была изранена и исколота, из нее во все стороны торчали стрелы, но просто так умирать она не собиралась. Только когда кто-то из Клинков Рассвета вскочил ему на загривок и вонзил меч прямо в холку, одноглазый пес резко дернулся и рухнул вниз, только глубже насаживаясь на хищные клыки нагинат.

– Царица! – хриплый голос Раин прозвучал рядом, но Лэйк лишь едва-едва повернула голову, внимательно следя за проносящимися мимо нее кортами и ожидая нападения псов в любую секунду. – Ты ранена?

– Нет, – бросила Лэйк. – Но он ушел. А это значит, что теперь стахам известно, что здесь засада.

– Шрамазд ксара! – выругалась за ее спиной первое лезвие, и Лэйк поняла, что на этот раз едва не обернулась от удивления. Раин никогда не теряла присутствия духа, облаченная в свое спокойствие, как в броню, но сейчас в голосе ее звенела ярость.

Мысли в голове Лэйк неслись с невероятной скоростью, пока мимо нее с гиканьем и воплями проносилась армия кортов. Если Пастыри Ночи теперь знали о засаде, они могли сразу же перенаправить сюда всех ведунов стахов, что были у них в наличии, следовательно…

Приглушенный сигнал рога из-под самых облаков заставил Лэйк вскинуть голову. «Приготовиться! Враг в видимости! Враг в видимости!» – трубил рог, а это означало, что пока все шло по плану, и немного времени у них все еще было.

– Должны успеть! – сквозь зубы бросила Лэйк, потом повернулась к Неф и прокричала: – Поднять войска!

Первая нагината приложила к губам рог и выдула серию быстрых сигналов, которые по цепи повторились по всей выстроившейся армии анай. Лэйк первой раскрыла крылья, мощными рывками поднимая себя в воздух и оглядывая сверху пролетающих мимо конников. Чем выше она поднималась, тем лучше становилось видно. Примерно метрах в девятистах впереди конница заканчивалась, а прямо за ней следом неслась огромная черная масса дермаков. Их было столько, что глаз скользил из стороны в сторону и больше не находил белого снега. Роур почернел, и небо над ним кипело зарницами, а навстречу Лэйк под облаками уже спешили черные точки стахов. Пока они еще были далеко, на том расстоянии, с какого наносить удары энергией Источников было невозможно, но с каждой секундой они приближались, и Лэйк почти что чувствовала, как тает драгоценное время.

Корты не успеют отойти, мелькнула в голове мысль, и Лэйк поняла, что так оно и есть. Им придется столкнуться со стахами до того, как корты полностью уведут свои войска. А это означало, что ведуны будут вынуждены вступить в бой. И что кортам не хватит времени на то, чтобы развернуться и обойти армию дермаков, чтобы давить их к месту разлома породы, как предполагалось в начале. Богиня! Помоги нам!

Мысли Лэйк лихорадочно метались. Что делать? Приказывать взрывать землю сейчас или ждать? Если ждать, они рискуют быть уничтоженными ведунами стахов и не успеть сделать ничего, а если взрывать сейчас, то вторая половина их плана окажется просто невыполнимой. А значит – все зря.

– Роксана! – прорычала Лэйк, потом обернулась к Раин и бросила: – Готовь ведьм! Дай сигнал Аруэ, чтобы те готовились взрывать!

– Слушаюсь, царица, – былое спокойствие вернулось на лицо первого лезвия, но глаза ее не отрывались от проносящихся под ними всадников, а между бровей залегла тревожная морщина.

Рог протрубил готовиться, и почти что в тот же миг ему ответили со стороны Аруэ. Лэйк повернула голову, глядя на алое марево огней от крыльев разведчиц на правом фланге. Впереди них маячила серебристая точка царицы дель Нуэргос, и Лэйк надеялась, что она сейчас думает о том же самом, что и Лэйк. Богиня, иначе-то никак! Сейчас ведуны подойдут, и мы пропали!

Последний из кортов пронесся под ними, а прямо по их пятам хлынула черная лавина дермаков. Лэйк резко вскинула голову, пытаясь определить расстояние до ведунов стахов. Те были уже метрах в пятистах, а это означало, что вот-вот будет нанесен удар.

Выручай, Огненная!

– Огонь! – рявкнула Лэйк.

Звук рога повторил ее команду, и в тот же миг зависшие за ее спиной ведьмы для ее глаз вспыхнули серыми языками пламени. А потом земля внизу начала взрываться.

Дермаки бежали следом за кортами, бежали сплошной волной, и задние ряды напирали на передние, не давая тем возможности остановиться. Земля под ними рвалась на клочки, выплевывая вверх фонтаны снега, грязи и останков черных тварей, и они заревели, пытаясь выбраться из-под огня, но это было просто невозможно.

Взметнулись тучи стрел Орлиных Дочерей, обрушиваясь им на головы, и дермаки начали падать, десятками, сотнями, словно гигантская коса выкашивала их прямо под ноги. А внизу рвалась земля, и взгляд Лэйк был прикован только к ней.

Могучий порыв ветра налетел откуда-то спереди, швырнул ее назад, но она с трудом удержалась на месте, благодаря мощи обретенных в Кренене крыльев. Это был только первый удар, который с такого расстояния могли нанести ведуны, но Лэйк знала, что за ним будут и другие. Ее взгляд метнулся вперед: до ведунов осталось не более четырехсот метров, и летели они быстро: как минимум сотня черных точек, спешащие к ним изо всех сил.

Она вновь взглянула вниз: земля рвалась и рвалась, превратившись в кипящий котел. Боевые Целительницы кричали, кружась в воздухе над вражеской армией, и колотили, колотили неизвестными ей рисунками в землю. Где-то там внизу стояли и немногие ведуны кортов, что были с Лэйк. У них крыльев не было, взлететь они не могли, а потому взрывали землю прямо перед собой, не подпуская дермаков. Только вот темных было слишком много, слишком!

Взгляд Лэйк вновь метнулся вперед: до стахов осталось не больше трехсот метров. Первый столб огня оторвался от их линии, понесся вперед, но погас, лишь каких-то пару десятков метров не долетев до анай. Лэйк вдруг ощутила крохотные капельки пота, выступившие на лбу и верхней губе.

– Давай! – услышала она за спиной глухое рычание Неф. – Ну давай же! Давай! Роксана!

Потом снизу послышался утробный грохот, глухой и злой, словно рычащий глубоко в берлоге зверь. Следом за ним почти сразу же прозвучал громкий щелчок, за ним еще один, и еще. С таким звуком обычно трескался сухой тростник или вскрывался первый весенний лед.

– Назад! – что было силы закричала Лэйк, глядя, как внизу оборачиваются спиной к дермакам и со всех ног бегут на юг ведуны кортов. Она замахала руками, вопя во всю глотку: – Назад! Отходим!

Рог протрубил ее приказ еще раз, а потом время растянулось, застыло, будто горячий липкий воск. Лэйк видела, как со стороны подлетающих ведунов стахов пламенеет небо, и над ними рождается громадная огненная волна, настоящий вал, словно горная лавина, а потом устремляется в сторону анай. Он все нарастал и нарастал, и стало светло, почти что как днем. Такой вал вполне мог спалить всех их дотла, если бы большинство армии не было бы представлено Каэрос, которым огонь был нипочем. Внизу вперед неслись дермаки, не в силах остановиться и развернуться, напирая и напирая друг на друга. Земля превратилась в кашу из их тел, крови, снега и выброшенной вверх взрывами грязи. Войска анай медленно разворачивались, чтобы начать отлетать, и задние ряды разведчиц уже двинулись на юг, как вдруг…

Раздался громкий треск, а потом из земли ударила волна сжатого воздуха. Лэйк толкнуло в спину так, что позвоночник едва не треснул, выкинуло в сторону и поволокло кувырком по воздуху прямо навстречу стахам. На миг она ослепла и оглохла, подавившись собственным криком, вырвавшимся из отбитых легких. Бессмысленно мотая руками и хлопая едва не переломанными у основания крыльями, она кое-как вернула себе равновесие и смогла осмотреться.

Раин и Неф нигде видно не было, а войско анай расшвыряло по всему небу. Повсюду метались огненные крылья с редкими вкраплениями воздушных и водяных, похожие с высоты на бабочек, что кружатся над огромным провалом в земле.

Стахов тоже раскидало в стороны, отбросило прочь волной взрыва, но они смогли оправиться быстрее, чем анай, ведь находились дальше от эпицентра взрыва, и с их стороны понеслись огненные валы, зубчатые молнии, порывы бешеного ураганного ветра, сталкивающегося с тем, что шел из глубин разворошенной земли. Из-за этого над трещиной с невероятной скоростью образовывались смерчи и воздушные ямы, и анай в них швыряло из стороны в сторону.

Трещина в земле расширялась прямо на глазах все быстрее и быстрее, уходя на восток и на запад, и из нее вверх били струи воздуха. Лэйк не было видно, что происходит на другой ее стороне, и оставалось только гадать, успел Тьярд достаточно далеко отвести войска и развернуть их, или кортам тоже досталось от разбушевавшейся стихии. Края трещины крошились, проваливались внутрь, и она ползла также, только медленнее, на север и юг, унося с собой все больше и больше дермаков, которые в панике метались, пытаясь отступить, спастись бегством, но все равно падали и проваливались прямо под землю.

Уворачиваясь от огненных шаров, балансируя на бешеных порывах ветра, Лэйк сорвала с пояса рог и затрубила в него приказ перестроиться в Сеть. Правда, его слабый звук почти полностью потерялся среди грохота разбушевавшейся стихии, утонув и растворившись в нем без следа. Она трубила и трубила, выдувая из рога весь возможный голос, пока издали не долетел слабый-слабый ответный сигнал, означающий, что ее услышали.

Вот только звук услышали не только сестры. Лэйк едва успела пригнуться, когда над головой мелькнула зубчатая молния, от которой все волоски на теле встали дыбом, наэлектризовавшись разрядом. Со всей возможной скоростью она нырнула вниз, используя силу вращения для того, чтобы уйти от лобовой атаки ведунов.

Ряды анай так и не успели построиться, когда ведуны достигли необходимого расстояния для нанесения прямого удара. Воздух внезапно стал вязким, завибрировал от низкого глухого звука, что был слышен волчьим ушам Лэйк. Потом полыхнула ослепительная вспышка громадной десятизубой молнии, сорвавшейся с небес и упавшей куда-то слева от Лэйк. Следом за ней посыпались более мелкие молнии, соединив небо и землю в одно.

В глотке стало горячо и сухо, а тело чувствовалось буквально наэлектризованным силой. Пустив в себя зверя и мысленно взмолившись Роксане, Лэйк вышла из крутого вертикального пике и бросила себя вверх, прямо навстречу стахам.

Ведунов было чуть больше сотни, и небо вокруг них кипело от огня, льда и ветра. Неистово метались по нему рваные тучи, и их подбрюшья вспыхивали, окрашиваясь в цвета бушевавших под ними энергетических рисунков. Стахи зависли на разной высоте и просто расстреливали в упор войска анай, поливая их таким количеством молний и огня, что Лэйк ощутила, как ёкнуло в груди. Впрочем, воздушный вихрь, что мешал анай построиться, в какой-то мере и спасал их от прямого попадания ударов ведунов. Ведь любой строй сейчас становился легкой мишенью для направленного удара, а врассыпную еще был шанс хоть что-то сделать.

Раздумывать об этом у Лэйк не было ни времени, ни возможности. Навстречу ей неслись зубцы молний, ледяные копья, какие-то странные светящиеся алые полосы, которые разрывали ее сестер на части. Крылья гринальд бились за нее спиной, сильные, уверенные, гораздо лучше поддерживающие ее в воздухе, чем старые, огненные, и пока ей удавалось уходить от прямых ударов ведунов. Небо разрывал грохот, и в нем уже невозможно было услышать ничего: ни криков, ни звуков рогов, лишь рев очередного боевого рисунка.

Лэйк выбрала первую жертву: стаха-ведуна, что висел в воздухе ближе всего к ней. До него оставалось не больше десяти метров, и Лэйк покрепче взвесила в руке копье Тьярда. Стах тоже заметил ее и развернулся, поднимая руки. В правой что-то мелькнуло, а в следующий миг прямо Лэйк в голову полетело огненно-рыжее копье, состоящее из самого света.

Расстояние было слишком маленьким, и увернуться она бы не смогла. Зарычав, Лэйк закрыла голову крыльями, крутанувшись вокруг себя, словно штопор. Что-то ударило прямо по крыльям, но огонь не мог причинить ей вреда, и в следующий миг выставленное вперед лезвие копья тяжело спружинило в руках.

Не думая, Лэйк развернула крылья и резко дернула копье вбок, достаточно быстрая, чтобы увидеть, как почти что разрубленное пополам тело стаха медленно падает вниз. Вот только продолжить атаку ей уже никто не дал: ведуны заметили ее маневр.

Сильный удар в спину вновь отшвырнул Лэйк прочь, едва не выбив из рук копье. От неожиданности она прикусила язык, и кровь моментально наполнила рот, а от боли единственный оставшийся глаз налился слезами. Спина чувствовалась совсем чужой, будто неживой, скованной чем-то. Лэйк попыталась взмахнуть крыльями, и в ужасе осознала, что не может.

Земля бросилась ей навстречу с устрашающей скоростью. Внизу под ногами метались вопящие дермаки, крошилась почва, и все осыпалось куда-то в черную бездну, которой конца и края не было. Отчаянно дергая крыльями, Лэйк осознала, что прямо между ними намерз огромный кусок льда, сковав их и мешая двигаться.

Роксана! Лэйк отчаянно дернулась, глядя, как до земли остается каких-то несчастных тридцать метров. Роксана!!!

Ослепительное пламя полыхнуло прямо перед лицом, и на миг она окончательно ослепла. А потом то, что мешало крыльям двигаться, расплавилось в один миг, промочив ее форму насквозь, а крылья вновь ударили по воздуху. Только вот было уже поздно.

Лэйк с воплем ухнула прямо в бездну. На голову сразу же со всех сторон посыпались комья земли и снега, камни, обмерзшие льдышки. Мимо нее с воем проносились падающие вниз дермаки, а в черном-черном провале внизу ревело так, что перехватило грудь. Лэйк изо всех сил заколотила крыльями, снимая инерцию падения и скуля от сыплющихся на нее ударов.

Лицо почти что полностью залепило грязью, как и крылья, которые отяжелели и не слушались ее. Сцепив зубы и судорожно дыша, Лэйк боролась, отчаянно сражалась за каждый сантиметр пространства, выталкивая себя вверх, преодолевая скорость падения. Потом грязь, камни и лед перестали сыпаться так сильно, стало светлее, и она, едва не надорвавшись, вынырнула из провала обратно, к небу, жадно глотая холодный воздух полным ртом.

Ее тело пылало огнем, струи пламени бежали по ногам и рукам, по лицу и крыльям, не обжигая. Боль в спине казалась чужой, какой-то лишней, как и едва гнущиеся руки, которыми Лэйк все-таки смогла с трудом поднять копье Ярто, что отдал ей Тьярд. Единственный глаз слезился и видел плохо, но она сделала над собой усилие, оглядываясь по сторонам.

Трещина и не думала стабилизироваться, продолжая расширяться в обе стороны и увлекать вниз в реве земли и снега тела дермаков. Небо над ней полыхало как днем, и в нем кружился гигантский ало-черный рой, состоящий их стахов и анай, которые отчаянно сражались друг с другом. Вспышки молний и ледяные копья то и дело сверкали, разрывая ночную темноту, и тучи зловеще освещались их отблесками.

Сглотнув кровь из разбитого рта и игнорируя ноющую горящую боль в основании крыльев, Лэйк изо всех сил полетела вверх. Мимо нее градом сыпались тела анай, пробивались вспышки молний, а низкий гул все так же сжимал в своем тяжелом обруче виски. Вот она, бездна мхира! – мелькнула в ее голове мысль, а потом Лэйк с бессловесным ревом врезалась в какого-то стаха, как раз оказавшегося к ней спиной.

Все сплелось в один кошмарный, невероятно долгий миг, состоящий из бешено стучащего в висках сердца, гула в ушах и рук, что разили и разили, нанося удары в разные стороны. Сил на то, чтобы уворачиваться от вражеских атак, у Лэйк уже не было, да и крылья как-то предательски дрожали, как дрожали обычно ноги после тяжелой болезни. Лэйк не понимала, как еще держится в воздухе, как способна наносить удары, и почему боевые рисунки стахов не могут ей повредить. Алое пламя, охватившее все ее тело, бросало на оскаленные лица ведунов-стахов рваные отблески, и они все превратились для Лэйк в одно единственное лицо, в черных зрачках которого плескалась раскаленная ненависть.

Потом внезапно она вынырнула из массы рук и ног, что представляли собой сражающиеся, и впереди нее не было никого, лишь небо, затянутое черными тучами. Пот крупными градинами выступал на лице, и Роксанино пламя моментально высушивало кожу, не оставляя от него ни следа. По обе стороны от нее оказались какие-то две знакомые фигуры. Из-за отсутствия одного глаза Лэйк пришлось повернуть голову, чтобы увидеть с одной стороны от себя Раин, а с другой – Неф.

– Они отступают, царица! – донесся откуда-то издалека тихий, будто комариный писк, голос первой нагинаты, которая кричала ей в лицо, надрывая связки. Лэйк видела, как вздулись жилы на ее мощной шее, как расширяется грудь, форма на которой была окровавлена и обожжена, но голос Неф звучал так тихо для ее ушей, будто прямо в них набили полные горсти мха. – Остановись! Они отступают!

Лэйк тяжело мотнула головой, приказывая себе сосредоточиться на происходящем. Это было очень сложно, но с превеликим трудом она собрала остатки разума и вновь, уже внимательнее, огляделась по сторонам.

Небо вокруг них стало как-то светлее, тучи выглядели уже не черными, а серыми, и вспышки перестали разукрашивать их в кровавые цвета. Да и вообще слегка посветлело, хоть свет еще был достаточно слабым, но зато Лэйк могла уже своим собственным, а не волчьим зрением разглядеть спины пяти десятков стахов, что быстро уходили на север, петляя, и держась возле самых облаков.

Трещина в земле под ними разрослась не только с востока на запад, но еще и с севера на юг. Судя по всему, разрушение стабилизировалось, но и того, что сейчас было внизу, оказалось вполне достаточно. Пролом шириной в пять сотен шагов, а то и больше, еще медленно и недовольно гудел, и отдельные каменные глыбы откалывались от его краев, осыпаясь вниз, в бурлящий далеко-далеко на его дне пенистый поток, что раньше был водами подземного озера. Армия дермаков осталась на его северной стороне, и сейчас они быстро отступали, бежали, побросав оружие, обратно, в ту сторону, откуда пришли.

Тело перестало дрожать от напряжения, и она ощутила, как силы оставляют его. Свечение на коже моментально потухло, а следом за ним вернулась тупая боль. Копье показалось едва ли не пудовым, и она со вздохом опустила его, чувствуя, каким скользким от крови стахов стало древко из железного дерева. Нужно будет нанести на него резьбу, чтобы так не скользило. Усталая мысль показалась совершенно лишней, но Лэйк позволила себе лишь один вдох, а потом развернулась к Неф.

– В каком состоянии Боевые Целительницы? – собственный голос был хриплым и тоже доносился откуда-то издалека. – Они могут продолжать преследование врага?

– Нет, первая! – покачала головой Неф, как-то странно глядя на нее. В ее взгляде возбуждение боя, ярость и страх смешивались с чем-то другим, что мозг Лэйк классифицировать отказывался. Лэйк втянула носом ее запах: восхищение, неприкрытое восхищение и гордость. – В живых осталось семеро Боевых Целительниц и двенадцать ведунов кортов, но ни у тех, ни у других нет сил. Мы должны отступить.

– Где Аруэ? – взгляд Лэйк уже обегал медленно строившихся в Сеть разведчиц, но серебристых крыльев царицы Нуэргос нигде видно не было.

– Ранена, Боевые Целительницы осматривают ее на той стороне расщелины, – мотнула Неф головой куда-то назад.

– Тебе тоже требуется внимание Целительниц, первая, – в голосе Раин не было никаких эмоций. Лэйк взглянула на нее: половину лица у нее занимал громадный синий кровоподтек, левый глаз почти полностью закрылся, а кожа почернела, словно ткани были обморожены.

– Кто бы говорил, – хмыкнула Лэйк.

– Я в состоянии держаться в строю, царица, – рот Раин дернулся от боли, но глаза оставались спокойными. – А вот тебя мы потерять не можем.

– Немедленно в тыл, к Целительницам, – приказала ей Лэйк. – Дожидаться дальнейших указаний.

На этот раз Раин спорить не стала, но запах у нее был недовольным. Изможденным, полным боли, опустошенным, но недовольным! Лэйк только головой покачала и вновь повернулась к Неф.

– Где корты?

– Я видела то же самое, что и ты, царица: как они отступают на юг, – хрипло ответила Неф, вытирая рукавом куртки кровь, текущую по лицу из длинной тонкой раны через лоб. – Где они сейчас, понятия не имею. У нас не было времени отправлять к ним гонцов.

– Тогда труби отступление, – кивнула Лэйк, бросая еще один взгляд на уходящие на север войска дермаков. Она не могла на глаз определить, скольких они сегодня завалили, но основная цель отряда была достигнута: гигантская трещина в земле задержит их на какое-то время. Повернувшись к Неф, Лэйк тяжело вздохнула и прикрыла оставшийся глаз. – Достаточно на сегодня крови. Мы возвращаемся назад.

====== Глава 46. Источники ======

Тиена ворочалась в своей постели с боку на бок и никак не могла найти себе места. В шатре было достаточно тепло, пахло ароматическими травами, все дела на сегодня были закончены, а распоряжения отданы. Можно было даже сказать, что все шло хорошо, как только могло идти в сложившихся обстоятельствах. Но это не приносило ей никакого покоя.

Прошло уже пять дней с тех пор, как перышко отправилась на юг, договариваться с эльфами, и с тех пор от нее не было никакой весточки, ни слова, ни намека. Тиена уже почти что мозги себе свернула, все пытаясь просчитать, что же пошло не так, и что ей делать. Где искать Эрис?

Найрин вернулась вчера вечером, злая, голодная и замерзшая, вернулась лишь затем, чтобы сообщить Тиене об отсутствии Эрис. Она ждала их с Лейвом на установленном месте почти сутки, но результата это не дало. К тому же, к моменту ее появления там прошел снег, и все следы Эрис и Лейва засыпало. Лишь ровная белая поверхность снега расстилалась на опушке Заповедного леса, и вокруг не было ни души, ни дуновения ветерка.

Тиена вновь перевернулась на другой бок, чувствуя, как в груди расползается тревога. Что же случилось? Нимфа клялась, что местом не ошиблась, и что оставляла их с Лейвом именно там. Она сказала, что прошлась и вглубь самого леса в их поисках и наткнулась на странную переливающуюся всеми цветами энергетическую стену, которая не позволила ей пройти дальше. Видимо, это была граница владений эльфов, Тиена ведь помнила, как Тьярд упоминал, что они никого не пускают в свою страну. Нимфа достаточно долго торчала под стеной, пытаясь углядеть хоть кого-нибудь через непрозрачное разноцветное марево, звала Эрис и Лейва, попыталась даже как-то воздействовать на преграду с помощью энергии Источников, только все эти попытки ни к чему не привели. Она вернулась обратно в лагерь только для того, чтобы взять с собой запас хлеба и палатку, а потом отбыла назад, поклявшись Тиене, что если в течение следующих трех дней Эрис и Лейв не появятся, то она все свои силы приложит, чтобы разрушить странную преграду. Только вот ноющее сердце Тиены чувствовало, что вряд ли она с этим справится.

Но с другой стороны Эрис с Лейвом куда-то ведь делись. Не могли же они растаять в воздухе. А коли так, значит, они прошли сквозь преграду, или их пропустили туда. Одним словом, преграда была проницаемой, а значит, если перышко не придет до начала сражения, то после того, как они разобьют дермаков, Тиена двинет все силы анай против эльфийского царства, удерживающего ее любимую. И тогда уже будь что будет. Думать о том, что без помощи эльфов они просто проиграют дермакам и будут уничтожены, и ни о каком походе за Эрис уже речи не будет, Тиена не могла.

В глаза словно песку насыпали, и веки были пудовыми. Тело ныло от усталости и недосыпа, но мутная голова не давала надежды на то, что она сможет уснуть. Тиена тяжело вздохнула и перевернулась еще раз, потеплее укутываясь в шкуру сумеречного кота. Что же с тобой произошло, крылышко мое? Где же ты? После возвращения Эрис из путешествия в Кренен у них было так мало времени на то, чтобы побыть вместе, и теперь она снова была где-то далеко. И это мучило Тиену.

Богиня, ну почему я веду себя, словно дите малое? Я же теперь Великая Царица анай, я не могу тосковать по Эрис, не имею на это права! У меня есть война, которую я должна вести, есть дочери, о которых я должна думать! Вот только сколько бы себя Тиена ни уговаривала, а лучше не становилось. Что-то глубоко внутри нее, в самом центре ее существа предостерегающе шептало, что если Эрис погибнет, случится непоправимое. И это ударит не только по самой Тиене, но и по всем анай вообще. И вовсе не потому, что Тиена любит свою нареченную. Что-то было в этом очень страшное, холодное и стылое, будто утро, которое никогда не настанет, весна, которая никогда больше не придет, и в мире останутся лишь холодные ветра, несущие с собой лишь безнадежность и смерть.

Тиена вновь перевернулась на кровати, чувствуя, как тоска подкатывает к горлу. Она не должна была думать так, она не должна была верить этому чувству внутри…

Вдруг что-то изменилось внутри нее, и Тиена застыла, не понимая, что это. Золотое волнение в груди, мягкое-мягкое, будто перышком по коже провели, словно теплый ветер едва коснулся ее затылка, легкое прикосновение чего-то такого нежного, такого светлого. Мысли моментально вылетели из головы, дышать стало легче, и она заморгала, пытаясь понять, что происходит. Золотой комочек все разрастался, разрастался, как когда она крылья распускала, только иначе. И дрожь предвкушения, светлого как рассветный лес волнения стиснула дыхание. В этом предвкушении была такая невыразимая, такая глубокая и мягкая ласка, словно кто-то большой и сильный взял Тиену в свою ладонь, накрыл сверху второй и тихонько раскачивал из стороны в сторону в этой сотканной из света колыбели.

Не понимая, что с ней творится, Тиена откинула одеяло и села. Усталость сошла с нее, смытая нежностью прикосновений в груди, сошли тоска и горе. Осталась только эта радость, необыкновенная, неописуемая радость, которая все нарастала и нарастала, как набирающийся сил на приволье летний ветер, взметающий лепестки цветов к пушистым белым облакам.

– Эрис…

Тиена поняла, что у нее дрожат губы, трясутся руки, а тело кажется вообще невесомым. Она не знала, откуда пришла эта мысль, понятия не имела, почему назвала ее имя, но что-то прямо в центре ее существа шептало ей с нежной уверенной улыбкой: «Не бойся! Не беспокойся! Все будет хорошо!»

Решительно отбросив одеяло, Тиена спустила голые ступни на пол палатки, зябко поджимая пальцы, и осторожно дотронулась до груди. Тепло клубочка между ребер теперь чувствовалось острее, она даже через ткань ощущала это золотое счастье, эту бесконечную нежность, эту невыразимую тишину.

– Эрис. – Вновь повторила Тиена, уже гораздо увереннее.

А потом встала и начала одеваться, внимательно прислушиваясь к самой себе. С каждой секундой тепло в груди становилось увереннее, сильнее, как-то ближе. Словно кто-то шагал к ней через бесконечные дали, еще издали поднимая руки для объятий и смеясь от счастья. Тиена поняла, что и сама тихонько улыбается в ответ. А потом поймала себя на мысли, что Великая Мани и Небесные Сестры за последние дни одарили ее так щедро, так полно, как она и представить себе не могла. Они подарили ей весь мир, дрожащий золотыми искорками на самых кончиках ресниц Эрис, запутавшийся солнечными лучами в ее волосах.

– Прости меня за неверие, Великая Мани, – тихонько прошептала Тиена себе под нос. – Я больше никогда не буду сомневаться в Твоей воле. Клянусь.

Пока она зашнуровывала сапоги и застегивала на все пуговицы зимнюю куртку, ощущение приближения чего-то светлого и спокойного, как само небо, только росло в груди. Хрупкая ласка маленького золотого солнца была такой нежной, что Тиена и двинуться боялась, чтобы не спугнуть это счастье. Решив, что суетой и беготней она только все испортит, Тиена уселась на стул возле своего стола, выпрямила спину и закрыла глаза.

В бесконечной теплой тишине перед глазами медленно растекались золотые круги. Они шли прямо из центра ее существа, пульсируя все сильнее и сильнее, и от этого хотелось то ли смеяться, то ли плакать, то ли приникнуть глазами к этому теплому и нежному и отдаться ему целиком. Тиена поняла, что мысли медленно уплывают прочь, и их сменяет что-то размытое, странное, что-то похожее на фигуры людей.

Из золотистой полутьмы под веками медленно выплыли силуэты человеческих фигур. Тиена боялась шелохнуться, в немом изумлении наблюдая закрытыми глазами за тем, как прямо сквозь пространство, заполненное светом, навстречу ей шагают светящиеся серебром существа. Она не могла сказать, были ли это мужчины или женщины, не могла сказать, сколько их. Через сияющую пустоту медленно ступали серебристые ступни, и ветер, которого она не чувствовала, ветер сотканный из песчинок времени развивал их длинные серебристые волосы, а глаза отражали бездонные колодцы усыпанного звездами ночного неба. И впереди них всех шла одна фигура, которую Тиена узнала бы где угодно, когда угодно, в любом облике, в любом теле, в любом времени и пространстве. Она шагала легко, словно танцевала босиком по залитому лунным светом лугу, и ночные мотыльки срывались с усыпанных росой трав, закручиваясь в водовороты у самого подола ее сотканного из нитей света платья, а крохотные светлячки короной осенили ее чело, запутавшись в непослушных мягких волосах. Она шагала прямо к Тиене через весь мир, и каждый ее шаг покрывал десятки километров, а реальность расступалась вокруг нее, склоняясь в поклоне перед громадным золотым солнцем, что пылало в ее груди, пульсируя в такт сердцу Тиены. Она подошла еще ближе, еще, пока ее глаза не заполнили собой весь мир, а потом осталось лишь огромное золотое око, которое было всем, и в зрачке его, будто в полынье, тонули созвездия, закрученные спиралями галактики, огнехвостые кометы…