Текст книги "Затерянные в солнце (СИ)"

Автор книги: ВолкСафо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 81 страниц)

Тиена молча толкнула дверь в свою холодную келью, а Морико с Раеной без слов заняли место снаружи по обеим сторонам прохода. Холодный ветер ворвался в комнату, качнул уголок покрывала на кровати, взволновал дым, тянущийся над лучиной. Свечей в форте было ничтожно мало, как и всего другого, впрочем, и всем, кроме Каэрос, приходилось довольствоваться скудным освещением.

В полутьме прошагав к столу, Тиена осторожно запалила от лучины небольшой огарок, который растягивала уже несколько дней подряд, и уселась на кровать, сложив руки в замок и уперевшись в них лбом. Из всей этой ситуации должен был быть хоть какой-то выход. Не могло все кончиться вот так. Одна дура вела всех других дур к смерти, а те только молча шли за ней, боясь и рот открыть, чтобы сказать против хоть слово.

С тяжелым вздохом Тиена сползла на пол и встала на колени перед дрожащим пламенем свечного огарка. Воск плавился и растекался большой лужей, крохотный фителек почти что утонул уже в плошке, которая служила подсвечником. Тиена взглянула на этот едва дрожащий огонек и низко склонила голову.

– Огненная, я не Твоего клана, и не слишком хорошо знаю, как Тебе молиться. Да и не делала я этого уже очень давно, – Тиена на миг остановилась, чувствуя себя по-идиотски. Если она и обращалась к Реагрес, то всегда про себя и в неформальной обстановке. Только сейчас почему-то казалось, что надо говорить именно вслух. Прокашлявшись, Тиена неловко пожала плечами, глядя на собственную слабую тень на полу. – Только вот так уж получилось, что я люблю Твою дочь, и этого уже никак не изменить. А потому и Каэрос Твои мне тоже уже как родные.

Она опять замялась, не зная как продолжить. Слишком много горя было внутри, слишком много боли. Сердце тянуло, и Тиена поморщилась, кулаком растирая грудь сквозь ткань рубашки. В последнее время болело все чаще, но она старалась не обращать на это внимания. И без того хлопот полон рот, если сейчас еще и на болячки оглядываться, то вообще неизвестно, чем все кончится.

– Я сделала уже все, что могла, Огненная, чтобы спасти Твоих людей. И то, что имеет право сделать царица другого клана, и то, что она сделать не может никак. Не знаю уж, есть ли Тебе дело до законов, что мы установили в Твою честь, но думаю, что правду-то Ты ценишь гораздо больше. А раз так, то вот что. – Тиена собралась с духом и подняла глаза на колеблющееся пламя свечи. – Твои дочери гибнут, Огненная! И никто, кроме Тебя, не в силах их спасти. Я знаю, что Ты слышишь меня, знаю, что, возможно, у Тебя и Своих дел хватает, но все равно прошу Тебя: побереги их! Сделай так, чтобы они остались живы, охрани их в Своих ладонях, позволь им жить, а не кормить червей где-то вдали от дома. Помоги, Огненная, молю! Я не справлюсь одна, да и имею ли я право лезть в дела Твоего народа? Потому протяни руку Свою и охрани их, Дарящая Жизнь! Их и мою девочку, где бы она ни была.

Тиена низко опустила голову, глядя на колеблющуюся тень на полу и слыша потрескивание фитилька свечи в озерце воска. Потом он зашипел, и пламя погасло.

Громкий стук в дверь прервал мысли Тиены, и она поднялась с колен, устало говоря:

– Войдите!

Дверь открылась, и она с непривычки заморгала от яркого света. На пороге возник силуэт Морико, и ее низкий голос сообщил:

– Царица, тут гонцы прилетели к Ларте. Что-то случилось.

– Иду, – кивнула Тиена, чувствуя, как ёкнуло в груди сердце.

Неужели Ты услышала меня, Огненная? Неужели Ты ответила мне?

Быстрым шагом она вышла из своей кельи на галерею и взглянула в сторону покоев командующей фортом. Возле двери в нее суетились разведчицы, о чем-то переговариваясь и шумя, но о чем они говорили, Тиена с такого расстояния не поняла.

– Пошли со мной, – бросила она своим стражницам, прикрывая за собой дверь и направляясь в сторону покоев Ларты.

При ее приближении Каэрос замолчали, опуская головы, пряча глаза и расступаясь. Многие из них при этом выглядели словно побитые псы, только что уши не прижимали. Ларта прекрасно знала, что Тиену в форте любят и уважают, а потому наказывала дополнительными нарядами тех, кто проявлял к царице Нуэргос прилюдное почтение. Только это не слишком действовало, и пока Ларта не видела, Каэрос оказывали Тиене обычные знаки внимания. Вот и сейчас почти все поклонились ей, причем ниже, чем требовалось кланяться царице другого клана, если она напрямую не обращалась к Воинам. Тиена ответила глубоким кивком на поклоны и взглянула на стражниц Ларты, охраняющих дверь. Одна из них сразу же заглянула внутрь кельи и что-то приглушенно сказала. Оттуда послышался громкий недовольный голос Ларты:

– Пусть заходит, раз пришла!

Сжав зубы, Тиена прошла в келью, а следом за ней двумя тенями скользнули Морико и Раена.

За круглым, заваленным картами столом, ярко освещенным большой чашей Роксаны под потолком, сейчас сидели бледные как полотно Старейшая Способная Слышать Каэрос и Мани-Наставница Мари. В уголке, отвернувшись ото всех, стояла высокая Жрица становища Сол Хельда, и Тиене были видны только ее плечи, мелко содрогающиеся, словно в рыданиях. Возле стены, привалившись к ней плечом и едва не сползая на пол, из последних сил держалась на ногах племянница Тиены Аэру. Она была в грязи с ног до головы, пятна сажи и крови покрывали одежду и лицо, к тому же она похудела так, словно всю обратную дорогу летела без пищи и воды.

А у стола, заложив руки за спину и широко расставив ноги, стояла Ларта дель Каэрос. Ее некрасивые черты лица еще больше заострились. Длинный подбородок был вскинут вверх, а зубы сжаты, и на щеках играли тугие желваки. Черные волосы с одной ослепительно-белой прядью падали ей на лоб, и из-под них остро и жестоко смотрели два черных, как у ворона, глаза. Выглядела она не слишком хорошо: лицо посерело, глаза ввалились, да и как-то лихорадочно блестели, а взгляд, которым она наградила Тиену, был тяжелее всего Серого Зуба.

– Что здесь происходит? – Тиена взглянула на сползающую по стене племянницу и едва успела подхватить ее на руки, когда та потеряла сознание от усталости. – Ей нужен лекарь! Ларта! Объяснись!

– Пожалуй, это тебе пришло время объясниться, Тиена, – черные глаза Ларты сузились. – Зачем это, позволь тебя спросить, твоя племянница летала в Рощу Великой Мани? Мне она почему-то отвечать отказывается.

– Не это сейчас важно, царица, – проскрипела, словно ржавые петли, Старейшая становища Сол.

Тиена тревожно взглянула на нее. У Способных Слышать не было имен, потому что они больше принадлежали миру Богинь, чем людей, но имя этой Старейшей Тиена знала. Темные глаза Ахар поблескивали из-под края глубокого белоснежного капюшона, выделяясь очень ярко на сморщенном и пожелтевшем как пергамент лице. У нее уже не было зубов, и она поджимала сухие губы, пряча розовые пеньки десен. Руки Ахар были сложены на коленях и казались двумя тонкими пустыми куколками бабочек, вот-вот готовыми рассыпаться от малейшего прикосновения. Но несмотря на изможденное, иссушенное годами тело, взгляд у Ахар был такой силы, что Тиене физически больно было смотреть ей в глаза.

Неодобрительно взглянув на Ларту и пропустив ее громкое фырканье мимо ушей, Ахар повернулась к Тиене и проговорила:

– Рощу Великой Мани сожгли, царица Нуэргос. Всех Жриц предали мечу, а Великую Царицу разорвали на куски и скормили огромным одноглазым псам. Вот, что за вести принесла твоя племянница.

Внутри все оборвалось, и Тиена едва не уронила Аэру на пол, когда под ней подкосились ноги. Каким-то чудом она смогла устоять и даже удержать бесчувственную разведчицу, но шок был настолько силен, что Тиена лишилась дара речи. Великая Царица мертва! А святая для анай Роща, место, оплетенное древней памятью, освещенное тысячелетней традицией, место, где каждая из них получала крылья и возможность рожать дочерей, осквернено и захвачено. Это ли Твой ответ, Огненная?! Тиена поняла, что от ярости затряслись плечи. Это ли Твой ответ?!

– Как? – с трудом выдавила из себя она.

– Твоя племянница не слишком-то и много нам рассказала, – недовольно проворчала Ларта. Вид у нее был такой, будто известие на нее не слишком подействовало. – Говорит, прилетела, а там дымом заволокло все горы, повсюду кишат онды, а Раэрн засели в оставшихся фортах и отстреливаются, пытаясь спасти свои дрянные шкуры. Ничтожества! – ненависть зазвенела в ее голосе. – Не удержать Рощу Великой Мани! Не стоило вообще посылать людей, чтобы освобождать их земли. Ни на что не способны.

Жрица в углу громко всхлипнула, и Ларта брезгливо покосилась на нее через плечо.

– И что теперь? – прохрипела Тиена, еще не совсем понимая, что дальше.

– Мы выступаем, – отозвалась Ларта, пристально глядя ей прямо в глаза, и Тиена ощутила, как больно кольнуло в груди. – Эти онды слишком тупы, чтобы знать, насколько важна для анай Роща Великой Мани. А это означает, что среди нас есть предатели, которые сообщили об этом кортам. И я ни минуты больше не пробуду в этом форте, пока кишки последнего проклятого корта не скормлю свиньям за то, что они сотворили с моим домом!

– Куда ты выступаешь? – заморгала Тиена, до которой очень туго доходил смысл слов Ларты.

– К Слезам Аленны, конечно, – словно само собой разумеющееся заявила Ларта. – Не в Рощу же. Там нам больше делать нечего.

Несколько секунд Тиена смотрела на Ларту, открыв рот и пытаясь понять, шутит она или нет. Но вид у царицы был слишком серьезным, да и повод – просто кошмарным, чтобы так шутить.

– Ты, рухмани дарзан, совсем, что ли, ума лишилась? – заговорила Тиена, чувствуя, как от ярости дрожит нижняя челюсть. – Эти поганые грязные выродки захватили Источник Рождения! Они убили царицу! А ты все равно идешь на кортов?!

– Естественно, – глаза Ларты сверкнули ненавистью. – Ведь это все они устроили.

– Открой глаза, Ларта! – заорала Тиена, окончательно выходя из себя. – Открой свои бхарские глаза и оглянись вокруг! Наши враги на западе, а не на востоке! Там, жгут твою родину, убивают твоих дочерей! Какого шрамазд дарзан ты идешь в другую сторону?! Их там надо убивать! Всех их! За то, что они сделали с нашей землей!

Несколько секунд Ларта молча смотрела на нее, и в глазах у нее была смерть. Потом она очень тихо сказала:

– Все вон, кроме Тиены.

– Ты забываешься, царица, – заворчала Ахар, поворачиваясь к Ларте. В голосе ее зазвучала угроза. – Ты здесь не с детишками разговариваешь, а с первыми каст своего клана.

– Вот именно поэтому так и разговариваю, – Ларта, не моргнув, встретила ее взгляд. – Вы всего лишь первые своих каст. А я – царица, первая всего клана. Потому – вон.

Несколько секунд они буравили друг друга взглядами, потом Старейшая поджала сухие губы и тихо проскрежетала:

– Ты еще пожалеешь об этом, безбожница.

– Роксана со мной, ведьма, а не с тобой, – также тихо ответила ей Ларта.

Внутренне закаляя себя, Тиена передала бездыханную Аэру на руки Морико и кивнула своим стражницам, чтобы те тоже ушли. Лица у них были каменные, но спорить они не стали. Видимо, что-то такое было в лице Тиены, что они решили не рисковать. А та развернула плечи и повернулась навстречу Ларте. Они остались вдвоем, напротив друг друга, и стук захлопнувшейся двери отрезал от них все звуки.

Ларта медленно пошла вдоль стола, держа руки за спиной и не спуская с Тиены глаз. Сейчас она походила на разъяренного сумеречного кота, который обходил жертву. Тиена не дрогнула под этим взглядом, стоя все так же прямо и глядя на нее с той же долей ненависти, которую отмеряла ей Ларта.

– Признаться, поначалу я думала, что ты – женщина надежная и сильная, и на тебя можно положиться. Что, возможно, ты умнее других, – начала Ларта, и губы ее дрожали от плохо сдерживаемой ярости. – Только со временем стало понятно, что это не так. Все эти годы ты пыталась добиться только одного: сместить меня, всеми правдами и неправдами.

– Ты слишком высокого о себе мнения, – ухмыльнулась Тиена в ответ, но Ларта не обратила на ее слова никакого внимания.

– Мало того, что ты ввинтилась в мой форт и разместила здесь армию, что ты трахала мою стражницу…

– Осторожнее, Ларта, – Тиена моментально напряглась. – За эти слова ты можешь и ответить.

– … так ты еще и настроила моих людей против меня, и не только обычных разведчиц, но даже и моих командиров, – Ларта остановилась и, не мигая, глядела на Тиену.

Правая щека у нее конвульсивно дергалась, а вид был такой, словно никаких мыслей, кроме белой ярости у нее не осталось. На один миг Тиене вдруг стало страшно. Она же действительно сошла с ума! – мелькнула в голове мысль. Тиена прогнала ее, заставив себя собраться. Сумасшедшая или нет, но она тоже из плоти и крови, и убить ее, если что, тоже получится. Безглазого ведь Тиена все-таки свалила.

– Знаешь, почему я до сих пор не приказала перерезать тебе глотку во сне, Тиена? – тихо спросила Ларта, глядя на нее широко раскрытыми глазами. Зрачок ее сжался в маковую росинку, а щека продолжала конвульсивно дергаться. – Мне нужны твои солдаты, и я их получу, во что бы то ни стало. Ты – грязная двуличная мразь, подстилка кортов, готовая на что угодно, лишь бы заполучить мою власть. Но мне нужны твои разведчицы, поэтому я предлагаю тебе Обмен.

Тиену трясло от ярости так, что она не сразу даже поняла, что только что сказала Ларта. И когда поняла, удивлению ее не было предела. Казалось, что после вести о Роще Великой Мани, удивляться она уже просто не могла, так нет же. Ларта смотрела на нее, как-то странно клоня голову к плечу, и жилы на ее шее вздулись, как у быка.

– Что? – переспросила Тиена.

– Обмен, – повторила Ларта. – Я отдам тебе Эрис. Я даже не убью ее, когда она вернется, и позволю тебе взять ее в жены. Ты ведь так ее хотела, а? Я даже отдам тебе часть территорий Каэрос. И жизнь твоей поганой племянницы, которая осмелилась остаться жива, когда все остальные погибли. Я могу приказать казнить ее в любой момент, но я этого не сделаю. – Ларта медленно проговорила, глядя ей в глаза. – Если ты пойдешь со мной против кортов.

Мир, казалось, шатался под ногами у Тиены, только и пытаясь, что швырнуть ее на колени. Богини хохотали, заходясь в безумном опьянении крови, требуя Своих жертв. Ларта смотрела на нее, и ненависть тяжелыми горячими волнами накатывала на Тиену, едва не сбивая ее с ног. А та вдруг ощутила невыносимую, неописуемую усталость.

Все было зря. Столько всего сделано, и все зря. Война проиграна, Роща Великой Мани пала, – а это все, что было у анай. Даже если теперь они отобьют свои земли, дальше-то что? Если Источник Рождения в руках ондов. И в чем-то Ларта была права: онды были слишком тупы для того, чтобы догадаться, насколько свят для анай этот Источник. Возможно, они действительно сотрудничали с кортами. Возможно, их обходили с двух сторон и брали в клещи. И теперь им не оставалось ничего, кроме мести.

Лицо Неф, стискивающей зубы и просившей спасти ее сестер. Лицо Мани-Наставницы Мари, целующей ее руку. Теплые глаза Эрис и ее нежная улыбка, и лучики солнца прямо в уголках ее глаз. За что ты покинула нас, Роксана? Почему все Вы отвернулись от нас?

– Нуэргос выступают вместе с Каэрос против кортов, – Тиена не узнала собственный голос, он больше походил на воронье карканье. – На рассвете мы идем на восток.

– Умничка! – широко улыбнулась Ларта Тиене, и в ее черных глазах было что-то такое жуткое, что в этот миг царице Нуэргос стало поистине страшно.

====== Глава 11. Снегопад ======

Высокие горные пики вонзались в самое небо, протыкая его насквозь и исчезая за толстым слоем низких зимних туч. Бешеные порывы ветра срывали с них снежный наст и волокли, словно рваную белую простыню протянув между их неприступными вершинами. С ней смешивалась пороша, что беспрестанно сыпала и сыпала из самих туч, и воздух казался сотканным из белых мух. Леда задрала голову вверх, отметив про себя, что снегопад усилился. Снег шел, не переставая, уже неделю, ровным слоем заметая остатки того, что было когда-то цивилизацией анай.

Укромная долина в десяти километрах к западу от Рощи Великой Мани была необитаема. Каменистая земля не способна была дать урожаев, да и выхода из этой долины не было: просто чаша посреди гор, поросшая густым дремучим ельником. Получалось, что и сюда подводу с саженцами не подвести, и урожай отсюда не вывести. К тому же, близость к Роще Великой Мани делала эту долину сакральной, и селиться здесь было не слишком хорошим знаком. Возможно, какие-то Раэрн проходили в этих лесах свой последний ритуал охоты перед купанием в Источнике Рождения. Они с Эней тоже когда-то охотились на медведя, только не здесь, а ближе к границе Роура у самых восточных пиков Данарской гряды. Больше такой охоты, судя по всему, не предвидится. Великая Роща пала, сгорев дотла, святилища Богинь были разорены, и Леда даже думать не хотела о том, что случилось с самим Источником Рождения. Что же нам делать теперь, Огненная? Как нам рожать детей?

Холод пробирался пальцами под зимнюю форму, и Леда обхватила себя руками, чтобы хоть как-то сохранить остатки тепла, а сверху обвила огненными крыльями. Пламя не опаляло, но согревало и давало надежный и родной покой. Все, что было у анай, дали им Небесные Сестры: их крылья, их детей, их горы, их жизнь. И теперь онды потихоньку отнимали все это, одно за другим. От этого Леду душила слепая ненависть и желание убивать, но толку-то от этого? Что теперь делать? Они отняли последнее: надежду на будущее, воплощенное в детях. И теперь осталась лишь холодная снежная пороша и пепел.

Вот только винить надо было себя, именно себя, а не ондов. Командующие фронтом, ослепленные победами на Перевале Арахты и в Долине Грез, забыли обо всем на свете, сосредоточившись на освобождении Натэля. Все силы были брошены туда, разведчицы месяцами не досыпали и не доедали, сквозь осеннюю грязь и тяжелейшие бои продираясь к развалинам столицы Лаэрт. Взятие Натэля означало для них конец войны. Все мысли и устремления были сосредоточены на этом, и никому в голову даже прийти не могло, что у ондов где-то еще есть армия. Разведка докладывала, что перемещения наземных сил замечено не было. Вот только командование забыло о том, как все начиналось. Онды ведь пришли из-под земли, из тоннелей когда-то разрушенного и забытого древнего царства прямо под ними. И в последнем рвущем жилы усилии анай и думать забыли про эти тоннели. Твари и воспользовались этим, перекинув большую часть сил в Рощу Великой Мани и напав под покровом ночи.

И ведь действительно, кому могло прийти в голову, что онды покусятся на Рощу? Никаких крупных поселений там не было, промышленности тоже. Несколько святилищ да одно единственное становище на берегу реки. И ведь Великая Царица тоже была символом, очень древним и почитаемым, но все же – символом. Она не решала государственных вопросов, она не участвовала в политике, не направляла армии. Так зачем же им тогда сдалась Роща? Что они там забыли?

– Вот и я все время только об этом и думаю, – проворчала сидящая рядом Ирга, и Леда вздрогнула, осознав, что говорила вслух.

Дров здесь было полно, а потому и костры горели жарко. Сейчас они сидели возле такого костерка на обмерзших бревнах, ожидая, когда на неровном огне закипит уже, наконец, котелок с водой, чтобы сварить себе обычную кашу. Магара торопилась и приказала идти налегке, поэтому вместо обоза каждый воин нес с собой собственный запас крупы и солонины. Только вот спешить было уже некуда.

Леда шмыгнула носом, ерзая на мерзлом бревне, чтобы устроиться поудобнее. Ровные ряды палаток словно грибы заполнили всю долину, доходя до самой границы леса на севере, и их медленно заметало снежной порошей, словно стирая с лица земли. Так и анай скоро исчезнут, подумалось Леде. Нас просто перемелят Жернова Великой Мани, а потом пепел памяти растворится в земле этих гор, и не останется ничего.

Вечером дня взятия Натэля, когда обессилевшая и обезумевшая от крови армия безудержно хлестала оставшийся ашвил и праздновала первый день без войны, пришло известие, что Роща пала. Не став разбираться, что к чему, Магара приказала немедленно собирать войска и сниматься с места. Остальные командующие фронтами едва уговорили ее не принимать поспешных решений и дать войскам хоть немного отдохнуть. После беспрерывных многомесячных боев и самого ожесточенного последнего штурма, разведчицы в буквальном смысле валились с ног от усталости, и им нужен был хотя бы день до того, как лететь на восток, на пепелище Рощи Великой Мани.

Естественно, что весть о катастрофе и чудовищном кощунстве ондов моментально разлетелась среди разведчиц, и еще не отошедшие после боя, разгоряченные ощущением победы и ашвилом, они сами рвались как можно быстрее на восток. Но и Магара поостыла, осознав свою ошибку, да и другие командующие фортом рассудили, что срываться с места посреди ночи и куда-то лететь в сложившихся обстоятельствах было делом слишком рискованным и неоправданным. Потому армия выступила на следующее утро и почти без остановок и передыха добиралась сквозь метель и колючий зимний ветер сюда, в земли Раэрн, как можно ближе к Роще. Вот только и это было зря. Они сидели в этой безымянной долине уже третий день, ожидая, пока разведка внимательно изучит место дислокации врага и составит приблизительное представление о его численности. Делать здесь было совершенно нечего, а глухая ненависть, толкавшая и толкавшая в затылок, заставляющая руки дрожать от желания убивать, медленно сводила разведчиц с ума.

Кое-кто уже порывался ночью совершить рейд на восток без ведома командования. Слишком уж горькой была рана, нанесенная ондами. Но первые перьев пока еще продолжали удерживать своих людей от необдуманных шагов. Леда и сама уже трижды назначала внеочередные наряды за дровами и на рытье отхожих ям, а один раз была вынуждена даже выпороть особенно ретивую разведчицу. Для нее это было вдвойне странно, особенно учитывая то, что разведчица была ровесницей ману ее мани. Вот только ее дочь была Жрицей в Роще Великой Мани, и Леда прекрасно понимала, почему та так тоскливо смотрит на запад, словно попавший в капкан волк, которому не остается ничего, кроме как отгрызть собственную лапу.

– Эти уроды даже языка не знают, общаются звуками, – проворчала Ирга, поглубже заворачиваясь в свои крылья. Брови у нее побелели от намерзшего на них инея, а темные с проседью волосы были влажными: снег, что беспрестанно сыпался на голову, подтаивал от жара крыльев. – Откуда тогда им известно, что Роща так важна для нас?

– Понятия не имею, – вздохнула Леда, глядя на низенькое, танцующее на толстых еловых сучьях пламя. Костер протаял уже до самой земли, и теперь снег вокруг него медленно обрастал слезами, отступая все дальше и дальше от кусачего пламени.

В зимней форме было тепло. Толстое белое шерстяное пальто и такие же штаны прогоняли прочь холод, к тому же, прекрасно скрывали Каэрос на фоне снега. Только вот запас зимней формы был не слишком велик, и большая ее часть досталась молодым разведчицам. Старые ворчали, что еще и не такие холода видали на своем веку, и что им достаточно ненависти к ондам, чтобы греться по ночам. И все самое теплое заботливо отдали тем, для кого эта война стала первой в жизни. Молодежь пыталась протестовать, но Магара и слушать ничего не стала. Сказала, что если те не желают переодеться в теплое, то будут ходить голышом. Вот разведчицы поворчали-поворчали, да и подчинились.

Правда и тут нашелся компромисс. В комплект зимней формы входил толстый шерстяной плащ, рассчитанный на самые лютые морозы. Этот-то плащ сейчас и красовался на плечах Ирги прямо поверх ее тонкой осенней формы. Она долго ворчала и возмущалась, когда Леда почти что силой впихивала ей его, но после того, как ударили морозы, сопротивляться перестала и теперь только кутала в него свой переломанный нос, нахохлившись, как воробей. Правда, плащ был ей слегка не по размеру. Ирга была пониже Леды на полголовы, а в плечах шире раза в полтора, напоминая здоровенного неповоротливого медведя, но уж лучше так, чем сидеть на морозе в тонкой осенней куртке.

Леда вновь шмыгнула носом, вытягивая длинные ноги ближе к костру. Форму-то на всех молодых нашли, а вот сапог не хватило и им. Потому старые, не раз уже латанные осенние сапоги на ногах Леды, были поверху перевязаны кроличьими шкурками, чтобы хоть как-то сберечь тепло, а заодно не дать отвалиться прохудившимся подошвам. Практически у всех разведчиц была беда с обувью. Кто рвал свои обмотки и ими обтягивал сапоги, кто еще пытался зашивать или латать их как-то. Леде в этом плане повезло: она сумела-таки выменять несколько драгоценных камешков, оставшихся еще со времен учебы, на две кроличьи шкурки у какой-то Раэрн. Оставалось только надеяться, что шкурки проживут достаточно долго и позволят ей не отморозить пальцы ног, пока она не сможет найти себе где-нибудь нормальные сапоги.

– А Фатих чего говорит? – прогудела рядом Ирга, не высовывая носа из плаща. – Она же в шатре Магары часто крутится, может, слышала чего?

– Командование само голову ломает над тем, как такое могло произойти, – пожала плечами в ответ Леда. – Никто, в общем-то, и не понимает, зачем им сдалась Роща. Онды ведь просто не могут знать о важности для нас Источника Рождения. А если и знают, значит, за ними стоит кто-то гораздо более умный, чем они сами.

– Самое забавное, что даже спустя три года с начала этой войны, мы до сих пор не знаем, кто это, – хмуро проворчала Ирга. Вид у нее был кислый. – Сражаться с врагом, понятия не имея о том, кто и зачем его на нас натравил. У меня порой ощущение, что мы во второй раз прогневили Небесных Сестер и Великую Мани. Я, правда, все в толк не возьму, чем же. – Она тяжело вздохнула и покачала головой. – Ты все-таки спроси свою ведьму, вдруг чего знает. А то эта неизвестность просто обрыдла. Лучше уж по уши в крови и грязи, чем вот так, сидеть и ждать.

– Спрошу, – кивнула Леда.

Все это повторялось из раза в раз и не только с Иргой. К Леде постоянно подходили разведчицы из ее пера или просто малознакомые Воины и пытались узнать у нее, что происходит. С одной стороны, это ее даже радовало: теперь все Каэрос уже знали, что она стала нареченной Боевой Целительницы Фатих дель Лаэрт, и никто из них не осуждал ее выбор. С другой стороны отвечать на все эти вопросы было нечего, да и надоело. Никто ничего не знал, в том числе и сама Фатих, и постоянное перетирание вопроса, когда же они наконец уже отправятся в Рощу сражаться, вызывало только еще большее уныние.

Зато было во всем этом и хорошее. Магара, как и ожидалось, на следующее утро после штурма Натэля стала царицей дель Лаэрт. Правда, без обязательной для этого коронационной церемонии, но с этим решили подождать до освобождения Рощи Великой Мани. А это означало, что все обещания, данные ей, остаются в силе, что давало Леде надежду на скорую свадьбу с Фатих. Во всяком случае, со стороны Магары разрешение было дано. Оставалось только убедить Ларту, а как это сделать, Леда понятия не имела. Они и так ослушались царицу, всем войском отказавшись возвращаться в форт Серый Зуб для какого-то сомнительного и совершенно несвоевременного похода в Роур против кортов. До того, как пала Роща, Леда еще надеялась, что план первой нагинаты Неф сработает, и Великая Царица подпишет акт об отстранении Ларты от управления кланом Каэрос, но Ая не успела передать ей коллективное прошение всех цариц и первых. К тому моменту, как она прилетела в Рощу, там уже остался только пепел. Правда, в сложившихся обстоятельствах, Леда надеялась, что Ларта одумается и развернет войска против ондов в Роще Великой Мани. Это давало ей шанс, что свадьба состоится, но шанс слишком призрачный и слабый. У Ларты всегда характер-то был, что ржавая пила, а с годами все стало только хуже. Так что и здесь тоже Леду поджидало неведение и неуверенность.

Кажется, весь мир сейчас повернулся против нас и только и делает так, чтобы мы спотыкались, падали и теряли надежду. Леда прищурилась от холодного ветра, глядя вверх, на острые пики гор. Снегопад усилился, и теперь все небо тонуло в белом молоке, и не было понятно, где заканчивается долина, а где начинаются горы. Словно на один короткий удар сердца Леда оказалась наедине с белоснежным безмолвием и великой тишиной, в которой не было ничего, а все людские мечты и стремления тонули в бездонном безразличии метели.

Потом сзади послышался скрип снега под чьими-то сапогами, и Леда обернулась через плечо.

– А вот и нареченная твоя, – прогудела рядом Ирга, тоже глядя в ту сторону. – Может, новости, наконец, принесла?

Леда ощутила, что становится чуть теплее, глядя, как завернувшаяся в белый теплый плащ Фатих пробирается к ним через сугробы. Боевая Целительница низко опустила голову, вжимая ее в плечи и щурясь от бившего в лицо снега, и от этого вытатуированное Око Великой Мани Эрен на ее лбу тревожно нахмурилось. Снежинки путались в ее коротких жестких кудряшках, словно цветочки луноцвета, но капюшон Фатих почему-то набрасывать на голову не стала. Вид у нее был такой же усталый, как и у всех остальных: несмотря на то, что обоз с ранеными остался у Натэля, работы у Боевых Целительниц хватало. Постоянно находились сестры с переохлаждением, обморожением или воспалением легких, и ведьмы работали с утра до ночи, возвращая им нормальное самочувствие. В сложившихся условиях армия не могла позволить себе терять ни одной разведчицы. Не говоря уже о том, что как одна из самых сильных Боевых Целительниц анай Фатих должна была постоянно находиться в шатре командования на военных советах, а беспрестанная ругань с рвущейся в бой Магарой здоровья ей не прибавляла.

Вот и сейчас Фатих выглядела так, будто на ней пахали целый день. Остановившись рядом с Ледой, она выпростала руку из-под плаща и устало взъерошила ей волосы.

– Пойдемте, царицы зовут, – глухо проговорила она.

– Что-то новенькое, зрячая? – Ирга выпуталась из своего плаща и выпрямилась, глядя на Фатих. Ветер трепал ее короткие волосы, и сейчас она была похожа на встревоженную и всклокоченную сову. – Когда мы уже уйдем из этой проклятой Богинями дыры?

– Сейчас и узнаешь, – невнятно отозвалась Фатих. – Пойдем. Магара собирает всех первых.

– Ну наконец-то, – довольно заворчала Ирга, поднимаясь и снимая котелок так и не закипевший с укрепленного над костром крюка. – Я уже не могу больше снег глотать. Пора дело делать. А поедим позже.

Леда тоже встала, расплела крылья, а потом аккуратно приобняла правым из них Фатих, понизив его температуру, чтобы не обжечь Дочь Воды. У них-то иммунитета к огню не было, и теперь Леде постоянно приходилось следить за температурой собственных крыльев, чтобы не повредить ей.