Текст книги "Затерянные в солнце (СИ)"

Автор книги: ВолкСафо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 73 (всего у книги 81 страниц)

Никаких сущностей вокруг уже не было, вместо них спереди шли могучие колебания, волны такой силы и мощи, что по сравнению с ними его тело казалось иссохшим дубовым листком на поверхности потока, несущегося с ревом вниз по узкой расщелине между скал. Реальность трепетала, реальность искажалась, и Хан чувствовал себя таким же размытым, едва не разваливающимся на части от невероятной мощи, сотрясающей каждую частичку его существа.

И только когда он понял, что дальше не может сделать ни шага, ни движения, когда воздуха вокруг просто не осталось, а мощь грозила раздавить его, разорвать на куски, на мельчайшие частицы, а потом поглотить их без остатка, Хан остановился и открыл точку выхода.

Из прохода между мирами он просто выпал, лицом вперед, почувствовав толчок в спину, когда Дитр вывалился следом за ним. Хан едва сумел кое-как заплести врата перехода, и те схлопнулись за его спиной, оставив его обессилено хватать воздух пересохшим ртом. Как только в груди стало чуть-чуть легче, он смог повернуть голову и оглядеться.

Они лежали вдвоем с Дитром на узком скальном выступе. Вокруг, насколько хватало глаз, поднимались черные островерхие горы, похожие на кривые зубы гигантского макто, и лишь у самых верхушек их кое-где укрывал снег. Небо было высоким, очень высоким и темным, и лишь отблески звезд сквозь рваное полотно туч просверкивали на белоснежных шапках, заливая их серебристым светом. Было холодно, гораздо холоднее чем там, где они впервые выступили из перехода. Мороз буквально сдавливал все тело, превращая его в ледышку, и клубы пара вырывались изо рта Хана, мешая ему оглядываться по сторонам.

– Где мы? – хрипло спросил Дитр, мотая головой, словно получил сильный удар в череп. В темноте его было плохо видно, но Хан по его опущенным плечам и тяжелому дыханию понял, что и для Черноглазого переход был крайне тяжелым. – Мы дошли?

– Думаю, да, – кивнул Хан. – Дальше я просто не мог идти.

Не сговариваясь, они оба повернулись к черной расщелине в скале перед ними, которая была темнее, чем ночное небо и тени, лежащие меж скал. Она не выглядела опасной, но с ее стороны доходили такие мощные волны силы, что Хан вновь ощутил себя будто бы расплывающимся, тающим, как масло на раскаленной сковороде.

– Источник – там, – хрипло сказал Дитр, глядя на расщелину, будто на ядовитую змею.

– Пойдем.

Хан с трудом поднялся на ноги, протягивая руку Черноглазому. Тот оперся на нее и тоже встал, а потом, нахмурив брови и вглядываясь во тьму, приглушенно проговорил:

– Надеюсь, мы успели вовремя, и Ульха там еще нет.

Хан не стал ничего ему отвечать. Мать Тьеху научила его одной важной вещи: когда выходишь на бой, может случиться все, что угодно, а потому ожидать, что события сложатся удачно для тебя, – как минимум глупо. Он не стал говорить это Дитру. Несмотря ни на что, тот все же оставался вельдом, а все вельды считали, что корты слишком глупы и неспособны на мудрость и истинное знание.

Вдвоем они шагнули вплотную к расщелине в скале.

– Я первый, – объявил Дитр и, пригнувшись, вошел во тьму.

Расщелина поглотила его, будто и не было. Секунду назад Хан видел его напряженную спину, а теперь Дитр просто исчез, и Белоглазый остался один на высоком уступе в краю чужих скал, где не было ничего, кроме холода и воющего в пиках ветра. Отвернувшись от этой ледяной тьмы, он обхватил себя руками и тоже шагнул вперед.

Ощущение было странным. Время словно растянулось, а в его тело, в каждую пору, кто-то налил ледяной воды. На один миг Хан почувствовал себя так, словно остался крохотной замерзшей букашкой в голубой вечности громадных льдин, а потом выступил с другой стороны прохода и охнул, едва не врезавшись в спину Дитра.

Его глазам открылся тоннель, в конце которого виднелся приглушенный свет. Грубая порода не хранила следов прикосновения человеческих рук, тоннель скорее напоминал червоточину в дереве или промытое водой русло высохшей реки. Дитр повернулся к нему, приложил палец к губам и первым двинулся вперед, медленно и осторожно, придерживаясь ладонью за грубый камень стен.

Они прошли не больше двух десятков метров, тоннель кончился, и Хан застыл, не веря своим глазам. Они стояли на выступе над огромным провалом вникуда, в самую глубочайшую бездну из всех, что знал мир. Оттуда, снизу вверх взлетали алые и рыжие отблески, словно на ее глубине пылал невидимый отсюда огонь. Мощные волны силы расходились во все стороны, оседали на стенах каверны, на потолке и скальных выступах густыми, переливающимися всеми цветами каплями, которые потом застывали во что-то еще более вязкое и плотное, что мерцало изнутри приглушенным золотым светом. Прямо от ног Дитра и Хана начиналась тропа, спиралевидный пандус, закручивающийся по стенам каверны, плавно изгибающийся вниз, и там, метрах в ста от них, кто-то стоял.

– Вот он! – бросил Дитр, и голос его поглотило дрожащее, густое пространство пещеры над каверной, не оставив от него ни следа, даже эха.

Однако фигура на пандусе резко развернулась, словно почувствовав их присутствие, и Хан едва не отшатнулся. То, что стояло внизу, меньше всего походило на человека. Иссохший скелет с болтающимися на плечах остатками когда-то черных одежд, немытые патлы спадают на изможденное лицо, а из глубоких глазниц смотрят черные, полные ненависти и лихорадочного горячего безумия глаза. Хан присмотрелся повнимательнее и охнул еще раз: у Ульха больше не было белков, лишь чернильно-черная тьма без единого проблеска.

Над руками Ульха виднелось что-то: черное переплетение жирных нитей энергии, составляющее рисунок, которого Хан не знал. В самом центре его набухала чернильная тьма, от которой во все стороны расходились усики, шевелящиеся и подергивающиеся, словно ножки паука. Рисунок был не закончен: это Хан видел очень четко, но что именно создавал здесь Ульх, он сказать бы не смог.

Завидев вошедших ведунов, Ульх что-то хрипло каркнул и бросился бежать вниз по пандусу с прытью, совершенно не вязавшейся с его изможденным обликом. Буквально через миг он уже исчез из поля зрения Хана, и Дитр выругался, срываясь с места бегом и крича через плечо:

– Скорее! Мы должны остановить его!

Хан побежал за ним следом прямо по узкому пандусу над бездной. Он бросил туда один взгляд, и глаза его полезли из орбит, а дыхание перехватило от ужаса, когда он увидел…

Бездна Мхаир

… длинные изогнутые силуэты, исковерканные, изломанные, расплывчатые тела, Тени из его кошмаров медленно плыли внизу под ним, закручиваясь в невидимую воронку, которой там просто не могло быть. Их лица вытягивались, их глаза и рты становились все длиннее и длиннее, искривляясь в неслышимом крике, который раздирал уши Ульха.

Еще ниже, под тенями, россыпью звезд закручивались галактики, медленно вращаясь вокруг самих себя и двигаясь в разные стороны. Пандус на глубине примерно пятисот метров кончался возле провала вникуда, и за этим лежала бескрайняя звездная степь, так похожая на Роур, когда по весне он зацветал тысячами ярких красок.

– Как красиво!.. – тихо прошептал рядом Дардан, расширившимися глазами глядя на открывающийся им вид. – Я никогда в жизни не видел такой красоты!..

Ульх взглянул на него и вдруг понял, что для него эта черная пустота рождающихся галактик не шла ни в какое сравнение с темными глазами Дардана, с его сильным профилем, с его красиво очерченными чертами лица. Да, пусть сейчас его кожа была обветрена, покрыта струпьями и кое-где сползала лоскутами, пусть глаза его ввалились и лихорадочно сверкали из черных ям, пусть волосы были слипшимися патлами, с которых едва не капало сало, однако он был самым красивым, самым желанным, самым любимым существом на свете для Ульха, и ничего гораздо более утонченного, гораздо более совершенного он в своей жизни не видел.

Почувствовав его взгляд, Дардан обернулся к нему. Огненные всполохи отражались в его черных глазах, и Ульх на миг ощутил, как в груди заворочалось давно забытое, такое нежное, такое теплое…

– ВРЕМЯ ПРИШЛО, УЛЬХ!

Голос его Хозяина звучал так громко, что череп Ульха звенел, разрываясь на части, будто кто-то бил его по голове тяжелой дубиной. Ульх заскулил, сжимаясь в комок и стискивая пальцами свои виски, пытаясь стать совсем маленьким, пытаясь исчезнуть, чтобы Хозяин больше не видел его.

– ИДИ, МОЙ СЫН! ЕЩЕ НЕМНОГО! ПОСЛЕДНИЙ УДАР, И ЭТОТ МИР БУДЕТ ПРИНАДЛЕЖАТЬ НАМ! И ВСЕ ЭТО ЗАКОНЧИТСЯ! И ТЫ БУДЕШЬ СВОБОДЕН!

– Свободен… – едва слышно повторили губы Ульха.

Потом он поднял дрожащие руки и открыл себя Источнику.

Сила, немыслимая мощь, которая способна была сотрясти мир до основания, разрушить его до самого глубинного зернышка материи, что лежало на самом дне, мощь, вращающая вселенные, жонглирующая галактиками, повелевающая жизнью и смертью мощь хлынула в его жилы, заструилась по ним, соединила его с тем, что лежало внизу, прямо под его ногами.

Он видел это тысячи раз в своих страшных, черных, изматывающих видениях. И теперь он увидел это собственными глазами. В немыслимой глубине Источника, сокрытые плавным вращением миров, спали двенадцать фигур, сложив на груди руки, спали вечным сном с того самого мига, когда воля одного переломила ход истории, когда сила Божьего Огня в его руках зажгла Огонь внутри черной инертной массы, когда Первый Враг был впервые повержен, а слуги его навсегда запечатаны здесь, за Семью Преградами, которые доселе ни один смертный не мог преодолеть.

– ТЫ СМОГ, УЛЬХ! – шептал ему голос, заставляя зубы дрожать во рту, выстукивая дробь. – ТЫ СМОГ, СЫН МОЙ! ТЫ ДОШЕЛ СЮДА, ЕДИНСТВЕННЫЙ, КТО КОГДА-ЛИБО ЗАХОДИЛ СЮДА ПОСЛЕ ТОГО, КАК БЫЛ ПОВЕРЖЕН МОЙ УЧИТЕЛЬ! ДАВАЙ ЖЕ! РАЗБУДИ МОИХ БРАТЬЕВ И СЕСТЕР, ДАЙ ИМ НОВЫЕ ТЕЛА! ДАЙ ИМ ВНОВЬ ВОСПРЯТЬ ИЗ ВЕЧНОГО СНА БЕЗ СНОВИДЕНИЙ, ЧТОБЫ ПОЛУЧИТЬ ТО, ЧТО ИМ ПРИНАДЛЕЖИТ! КОРОНУЙ ИХ ЗВЕЗДАМИ И ВЕТРАМИ ВРЕМЕНИ! И ПУСТЬ НАЧНЕТСЯ ТО, ЧТО БЫЛО ПРЕДНАЧЕРТАНО ТЫСЯЧИ ЛЕТ НАЗАД!

– Хорошо, Хозяин… – прошептал он.

Этот рисунок он знал хорошо, слишком хорошо. Он создавал его сотни, тысячи раз во сне и наяву, в видениях, что приходили ему, и даже тогда, когда казалось, что никакого сознания в нем уже не осталось, когда не было уже даже его самого. Черный паук начал формироваться между его пальцами, и в этот раз уже не Ульх создавал этот узор, нет. Узор сам плелся под его руками, а красками ему были толстые жгуты энергии, что соединяли руки Ульха с каверной под его ногами.

– Что вы делаете, учитель? – спросил голос Дардана, и реальность поколебалась вокруг Ульха.

Перед глазами потемнело, и он едва не упустил нити. На один миг первозданный ужас сотряс его с ног до головы. Если сейчас он упустит хотя бы одну нить, произойдет выброс энергии столь мощной, что рисунок уже никогда не будет завершен, а сам Ульх не выживет, как и Дардан. Он не умрет! Он должен жить со мной вечно! Он не умрет!

– Я создаю нашу свободу, мой ученик, – преодолевая немыслимое напряжение, ответил ему Ульх. Он понял, что не может одновременно творить рисунок и говорить с Дарданом, ему нужно было делать только что-то одно. Нити энергии в пальцах становились скользкими, начали ощутимо дрожать, грозя в любой момент вырваться. Ульх скосил на них глаза, чувствуя, как от напряжения выступают большие градины пота на лбу. Но не ответить Дардану он не мог. – Как только я закончу этот рисунок, мы с тобой будем править этим миром.

– Я не разбираюсь во всем этом, учитель, но чувствую, что здесь что-то не так, – нахмурился Дардан, глядя на потоки в руках Ульха. Он не был ведуном и не мог их видеть, однако, он выглядел так, будто видел. Дардан вскинул на него встревоженный взгляд. – Мне казалось, что мы пришли сюда, чтобы строить новый мир, мой учитель. То, что вы сейчас сделаете, только уничтожит нас. И вас, и меня.

– Нет, ты не понимаешь, – нетерпеливо замотал головой Ульх. Держать потоки становилось все сложнее, а злая воля Хозяина давила на затылок, грозя в любой миг сломать ему шею и свалить на пол. Ноги почти подгибались, но Ульх все еще стоял, продолжая из последних сил удерживать недоделанный рисунок. – Как только я закончу это, древние силы, что заточены здесь, проснутся, и тогда ничто уже не помешает нам построить новый мир. И мой Хозяин будет доволен.

– Хозяин? – тревожно взглянул на него Дардан. – Какой хозяин? Разве вы не свободный человек, учитель? Разве не по своей воле, следуя за своей мечтой, по своему желанию вы пришли сюда? Разве был с вами этот хозяин, когда у вас уже не было сил идти, когда ноги под вами подкашивались, когда вы теряли сознание и замерзали в степи? Разве этот хозяин помогал вам идти сюда? Вы свободный человек, Ульх! И то, что вы делаете сейчас, – не ваша воля и не ваше желание, я чувствую это. И я говорю вам: вы погубите нас обоих, если завершите свое дело.

Ульх заколебался. То, что говорил Дардан, разбудило в нем что-то давно уснувшее, давно забитое им в самый дальний уголок сознания. Страх и нежелание, сопротивление. Он ведь не хотел делать этот рисунок, Дардан был прав…

– ЗАВЕРШИ НАЧАТОЕ, УЛЬХ! ТОЛЬКО ТОГДА ТЫ БУДЕШЬ СВОБОДЕН!

Голос Хозяина звенел в его голове погребальным колоколом, и от этого все перед глазами мутилось. Ульх изо всех сил сжал выскальзывающие из пальцев потоки. Он должен был доделать рисунок, чтобы спасти Дардана. Должен был!..

– Вот он! – чей-то гулкий голос разорвал напряженную тишину каверны, и Ульх вздрогнул всем телом, едва не выпустив потоки.

Он открыл глаза и вскинул голову на звук, видя две размытые тени на самом краю каверны.

– Бегите, учитель! – закричал ему Дардан. – Бегите! Они хотят убить вас!

Ульх собрал последние силы, что были у него, и бросился вниз по пандусу, на ходу принимаясь доделывать рисунок. Ему нужно было еще совсем немного времени, чтобы завершить его, чтобы доделать то, что хотел от него Хозяин, и спасти Дардана. Еще совсем немного времени.

Силы коалиции. Южный фронт

Все ее тело обнимал огонь, и Лэйк чувствовала себя странно отстраненной от происходящего. Чья-то гигантская рука держала ее в кулаке, всю ее, не сжимала, но держала очень цепко, и Лэйк знала, что в этом кулаке она в полной безопасности.

Тело двигалось механически. Его направляла чья-то воля, и Лэйк чувствовала, как все в ней распрямилось, выпрямилось для исполнения этой воли. Каждая клеточка звенела от струящейся через нее силы, каждая мышца была наполнена мощью и действовала ровно так, как она должна была действовать. Сейчас она была готова для того, чтобы вести битву, готова ровно настолько, насколько вообще могло быть готовым ее тело, и в этом не было ее заслуги. Я лишь оружие в Твоей руке, лишь проводник Твоей воли. Веди меня, Огненная!

Небо вокруг нее кипело, но Лэйк это больше не тревожило. Ничто сейчас не могло поразить ее, потому что защищала ее Та, что правила молниями и повелевала войной. Боевые рисунки стахов лишь отскакивали от нее, словно стрелы, врезающиеся в скалу, рикошетили и отлетали прочь, а сами ведуны смотрели на нее расширившимися от ужаса и непонимания глазами. И если поначалу они швыряли в нее все рисунки, что только были в их арсенале, то теперь если и пытались что-то противопоставить ей, то только самые сложные и разрушительные рисунки. Однако ничего им не помогало, и ничего не могло сейчас удержать ее.

Сильные крылья несли ее вперед. Вскидывая копье, Лэйк с рычанием бросалась на ведунов, пронзая им сердца, обрубая их крылья, нанося один удар за другим, пока они, вопя от ужаса, бомбардировали ее молниями и огнем, что лишь сходил прочь, не причиняя вреда. И это вносило панику в их ряды.

Построение, с помощью которого они пытались окружить анай, распалось. Теперь ведуны при приближении Лэйк резко разлетались в стороны или пытались сбиться в группы, чтобы атаковать ее совместными силами. Атака на внешнее кольцо разведчиц практически полностью прекратилась, и те сумели воспользоваться этим преимуществом, чтобы развернуться к окруженным ими самими стахам и начать давить на них со всей силой, имеющейся в распоряжении.

Потом ударили ветра, ударили с такой мощью, что даже орлиные крылья Лэйк не выдержали этого урагана. Несколько секунд она сопротивлялась бешеному натиску, пытаясь удержаться на месте, но крылья не выдержали, и ее поволокло, кубарем покатило в сторону по воздуху. Стиснув зубы, Лэйк поджала крылья, чтобы не переломать их из-за неудачного движения, и с трудом, но все-таки вынырнула из волокущего ее на юг воздушного потока и обернулась.

На севере над армией дермаков вращалась черная воронка. Поначалу Лэйк даже не поняла, что это. Громадное торнадо соединяло небо и землю. У своего основания оно закручивало в бешеный поток ветра дермаков, срывало их с ног, раскидывало в разные стороны, словно поломанные игрушки. Жерло торнадо пронзало облака и тянуло их вниз, закручивая небо в одну громадную черную спираль, и тучи провисли над Роуром, словно могли опрокинуться вниз, прямо на головы врагов.

Лэйк тяжело сглотнула, не понимая, чье это торнадо – их или вражеское. Впрочем, ледяная рука страха сразу же отпустила внутренности. Она увидела маленькую хрупкую фигурку, которая сейчас полыхала серебром на самом краю расщелины, и узнала ее. Фигурка сделала шаг вперед, прямо в бездну, и под ногами ее возник мост, прозрачный серебряный мост цвета изморози и ледяных узоров на окнах.

– Богиня!.. – прошептала Лэйк, не веря своим глазам.

Она далеко не первый раз уже видела, на что способна ее сестра, но от этого ее удивление никоим образом не уменьшалось, даже наоборот.

– Чего застряла?! – прорычал рядом знакомый голос, и Лэйк резко обернулась, уставившись прямо в злые глаза Магары. – Давай! Пока они еще не пришли в себя, надо бить!

Лэйк сморгнула еще раз, пытаясь понять, что происходит. Все тело Магары обросло тонкой синей коркой, над которой вились холодные усики тумана. Корка эта казалась прозрачной и гибкой, никак не стесняла ее движений. Волосы царицы Лаэрт вымерзли и стали похожими на сухие болотные травы, которые покрывает снег. Лед! – внезапно поняла Лэйк, расплываясь в широченной улыбке. Эта ненормальная смогла проделать тот же трюк, что и Лэйк, и добиться расположения своей Ревнивой Богини.

– Ну чего уставилась-то? – хитро зыркнула на нее Магара – Я это, я! Давай-ка подумаем, как нам добить всех этих ведунов, пока они еще не оклемались.

– Надо окружить их. – Лэйк взяла себя в руки и повернулась, оглядывая поле боя. – Они поняли, что меня не берет энергия, и теперь удирают от меня.

После удара урагана ветра уже успели улечься. Не совсем, конечно: и стахи, и Нуэргос пытались направить эти ветра друг против друга и использовать воздушные потоки как оружие, поэтому небо кипело, и Лэйк постоянно швыряло из стороны в сторону. Но такой сокрушительной мощи, какую нес с собой первый порыв, в воздухе уже не было, а потому и фронты стабилизировались.

Воспользовавшись сумятицей, стахи успели перестроиться. Теперь ведуны вновь нырнули внутрь окружения анай и спрятались за спинами своих сородичей, энергией не владеющих. Часть отряда стахов прямо на глазах Лэйк резко нырнула вниз, почти что в самую пропасть, выходя из окружения анай. Сразу же протрубил сигнал рога, и следом за ними устремилась группа войск анай, пытаясь остановить их и не дать выйти из окружения. Теперь фронт был похож на одно огромное вытянутое осиное гнездо с перетяжкой посередине. Магара нахмурилась.

– Нет уж. Мы сделаем так: взлетим вот туда, – палец Магары указал на зону над построением анай и стахов, – встанем спина к спине, чтобы иметь возможность наносить удары в обе стороны, а потом упадем вниз, прямо в гущу ведунов. И дальше уже режь не хочу.

Лэйк взглянула вперед. Шансы на то, что план Магары сработает, были велики. Ведуны стояли очень плотной группой, пытаясь укрыться за спинами стахов-воинов от Лэйк и Магары, а заодно создавая толстый прочный щит над их армией, – Лэйк видела его своим волчьим зрением. Как только они упадут туда, у них будет несколько секунд на то, чтобы порезать как можно больше ведунов, до тех пор, пока простые крылатые стахи не развернуться, чтобы насадить их на копья. Оставалось надеяться, что прикосновение Роксаны защитит ее и от боевых рисунков ведьм анай, которые сейчас сыпались на выставленный стахами щит.

– Пошли, – кивнула она Магаре.

– Знаешь, пока что ты единственная из цариц, кто мне нравится, – доверительно сообщила ей Магара, подмигивая. – Ты не поджимаешь хвост перед опасностью и соглашаешься даже на самые безумные мои предложения. Думаю, когда война закончится, мы с тобой подружимся, дель Каэрос!

– Главное – не поженимся, дель Лаэрт, – оскалилась в ответ Лэйк. – На все остальное я согласна.

Магара громко расхохоталась, хлопнула ее по плечу, отчего покрывающий ее тело лед зашипел, и первой устремилась вверх, резко выталкивая себя вперед сильными ударами сплетенных из прозрачного водяного крошева крыльев.

Ветра вокруг них ревели, грозя в любой момент поднырнуть под крыло и опрокинуть. Облака над головой метались как бешеные, и в их разрывах зловеще просверкивали молнии, падая вниз. Вот только Лэйк все никак не могла отвезти глаз от гигантской воронки на севере, в которую медленно закручивалось все небо. Огромная черная туча нависла над дермаками, тяжелая и бурлящая, и с той стороны то и дело доносился глухой рокот медленно нарастающего грома. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Держащая Щит народа анай. Лэйк с трудом оторвала взгляд от набирающей силы воронки. Ощущение от нее исходило такое, что ей было не по себе. И уж точно ей совершенно не хотелось думать о том, что случится, если Эрис не сможет удержать всю эту мощь под контролем.

От грохота стали, боевых рисунков, людских криков, порывов ветра и тяжелого дыхания заложило уши. Они с Магарой уходили по кривой дуге вверх, под самые облака и еще выше. Воздух здесь был таким холодным, что Лэйк не смогла бы дышать, если бы не охватывающие все тело ревущие языки пламени. Им удалось подняться незаметно над самым боевым построением: никто из сражающихся не смотрел вверх, слишком занятый тем, что происходило вокруг него.

Здесь уже ветра ревели так громко, что пытаться докричаться друг до друга было бесполезно. Потому Магара лишь выразительно взглянула на Лэйк и быстро прожестикулировала:

«Спина к спине. Закрываем крылья и падаем».

Лэйк кивнула, поворачиваясь к ней спиной и перехватывая поудобнее копье. Она еще успела взглянуть вниз. Прямо под ее ногами кишело море, настоящая свалка из ослепительно белых молний, огня и льда, из тысяч тел, что в ярости набрасывались друг на друга. Ощущение защищенности в теплом кулаке Роксаны только усилилось, и, когда теплые лопатки спины Магары коснулись ее, Лэйк задержала дыхание и свернула крылья.

Ощущение падения было непередаваемо приятным. Она так развлекалась в первые годы, как только научилась сносно обращаться с крыльями. Вместе с Исайей, Рен и Наин они взлетали под самые облака, закрывали крылья и падали вниз. Побеждал тот, кому хватало духу дольше всех удерживать крылья закрытыми. Лэйк помнила этот бешено режущий глаза ветер, землю, что вращалась с немыслимой скоростью, тугие потоки воздуха, мешающие дышать и острое ощущение абсолютной свободы в плечах. Оно было и сейчас, только уже совсем другим.

Ветер свистнул, и сражающаяся под ней армия стремительно бросилась прямо на нее. Лэйк перестала дышать, группируясь так, чтобы не сломать ноги при ударе. Еще миг вокруг стоял лишь свист ветра, а в следующее мгновение рев боя оглушил ее, бросившись прямо в уши.

Мимо проносились лица анай, стахов, кожистые крылья. Молния ударила откуда-то прямо в ее огненный панцирь, не причинив ей никакого вреда. Потом ноги ударились во что-то твердое, Лэйк сипло выкрикнула от пронзительной боли и сразу же раскрыла крылья.

Думать или оглядываться времени не было. Вокруг нее было месиво из черных крыльев, черных спин, черных волос и искаженных ненавистью лиц стахов. Все они были ведунами и не могли противопоставить ей ничего, кроме боевых рисунков, которые на нее не действовали. Лэйк сгруппировалась и заработала копьем.

Все происходящее дальше напоминало настоящий кошмар. Копье взлетало и падало, пружиня в ее руках, и крики боли превратились в один единый крик, что резал и резал ее уши. Вся мощь рисунков стахов сейчас была направлена прямо на нее, и она не видела ничего, кроме ослепительных вспышек молний и лавин огня и льда, что лились на нее со всех сторон, стекая с панциря Роксаны на ее коже, словно вода с гуся. Очень смутно, только с помощью обостренных волчьих ощущений, Лэйк еще осознавала Магару за своими плечами, которая точно так же жестко работала мечом, разрубая на части незадачливых ведунов, попавшихся ей под руки.

Вспышки молний стали как-то реже, да и вокруг больше не было безоружных соперников, которых можно было резать, словно баранов на бойне. Вот ее копье встретил ятаган, который сжимал стах, и Лэйк стоило очень больших усилий отбросить его от себя. Она почти что ослепла от взрывов, и перед оставшимся глазом все было каким-то размыто белым, исчерченным по роговице серебристыми дорожками молний. Лэйк попыталась вывернуть глаз на волчье зрение и посмотреть в световом спектре, но и здесь все было также плохо: от взрывов, огня и пламени волчье зрение пострадало не меньше обычного, и теперь мир вокруг Лэйк был однообразно серебристым, а по его краям метались только расплывчатые тени и ничего больше.

Я ослепла. Внутри что-то оборвалось, и Лэйк изо всех сил сжала древко копья в своих руках. Теперь уже не она была охотником на стахов, теперь стахи могли запросто охотиться на нее, и от их атак пламя Роксаны уберечь ее уже не могло.

Ятаган вновь вылетел откуда-то из пустоты, и Лэйк скорее почувствовала удар, чем разглядела сталь, когда инстинктивно прикрыла грудь древком из железного дерева. Нужно было что-то делать и делать немедленно. Решив, что выхода у нее все равно нет, Лэйк во всю глотку закричала:

– Магара! Вниз!

А потом закрыла крылья и упала.

Полет был не слишком долгим. Еще только подлетая к сражающимся анай и стахам, Лэйк прикинула общее расстояние до земли, а также то, которое она сможет пролететь, не разбившись в лепешку об землю. И вот сейчас, отмерив ровно столько мгновений, сколько могла стоить ее жизнь, Лэйк раскрыла крылья за спиной, тормозя свое падение.

Перед глазами все мутилось, она слепо моргала, но ничего не могла разглядеть. Лишь отдаленные всполохи молний продолжали терзать и без того мучительно саднящую роговицу. Раскрытые крылья тормозили полет, и падение начало замедляться. Лэйк выдохнула, благодаря Богиню за то, что та помогла, а потом…

Со всей силы она врезалась ногами в землю и закричала не своим голосом, слыша громкий хруст собственных переломанных костей. За этим последовал удар, когда твердая земля врезалась в лицо. И темнота.

Силы коалиции. Южный фронт

Полубездыханная Способная Слышать наваливалась на плечи так, что единственным желанием Саиры сейчас было разжать руки и отпустить ее. Падать здесь было высоковато, потому делать этого было нельзя, и оставалось только бросать красноречивые взгляды на цариц и висящих рядом с ней в воздухе разведчиц, которые должны были передавать приказы Великой Царицы войскам. Впрочем, абсолютно никто из них на Саиру ровным счетом никакого внимания не обращал, а все ее возмущенные взгляды они игнорировали, будто ее тут вовсе и не было. И дернули же бесы Лэйк взвалить эту дуру на меня! Не нашла никого лучше! Саира хмуро встряхнула ведьму, едва удержавшись оттого, чтобы высвободить руку и надавать той звонких оплеух, чтобы та пришла в себя, а потом грубовато поинтересовалась:

– Что с тобой? Может, тебе попить дать или чего такого, чтобы ты оклемалась?

– Нет… – тяжело покачала головой та, сгибаясь вперед и дыша, будто загнанное животное. Ее голубые крылья мерцали, грозя в любой момент закрыться, но пока еще поддерживали ее на весу. – Это все… ведуны… Они ударили… очень сильно…

– И тебя на таком расстоянии задело? – Саира недоверчиво взглянула на нее.

Та ничего не ответила, но попыталась выпрямиться. Порыв ветра откинул капюшон с ее головы, и Саира чуть не охнула. Лицо у девочки было землисто-серым, под кожей проступали голубые ниточки вен, а губы посинели. Однако она упрямо пыталась смотреть вниз, часто моргая покрасневшими, слезившимися глазами.

– Ладно, ты только держись за меня, хорошо? – Саира поудобнее перехватила ее, закинув ее руку себе на плечи. – Только держись и не делай ничего. Там внизу полно своих героев, которые будут сражаться, а нам нужны твои глазки, поняла?

Ведьма ничего не ответила, лишь кивнула, послушно повиснув на Саире. Та только тяжело вздохнула. Ну подожди у меня, проклятущая бхара! Сначала наградила меня двумя детьми, а теперь еще и драться удрала без меня! Опять! Вернешься, я тебе такую трепку устрою!..

– Перестроиться! – послышался резкий голос Великой Царицы. – Ночных Лезвий на нижний уровень!

Разведчицы рядом протрубили приказ в боевые рога, и Саира поморщилась, когда громкий звук ударил по ушам. А потом и сама взглянула вниз.

Судя по всему, часть стахов попыталась выйти из окружения войск, проскользнув снизу. По приказу Великой Царицы за ними сразу же скользнули и Ночные Лезвия, и теперь линия соприкосновений фронтов больше всего походила на вытянутую грушу, висящую черенком вниз.

– Что там с ведьмами, зрячая? – Аруэ на миг обернулась к ним и сразу же вновь уставилась на происходящее внизу.

– Удары все слабее, – с трудом отозвалась Способная Слышать в руках Саиры. – Они устали… Стахи нажимают…

– Проклятье! – выругалась Аруэ, потом резко взглянула на Великую Царицу. – Разрешите мне спуститься к моим войскам! Я не могу торчать здесь, пока их там кромсают!

– Отсюда ты можешь руководить сражением, Аруэ дель Нуэргос, – голос Великой Царицы был сухим и напряженным, а глаза не отрывались от разворачивающейся картины битвы. – Там ты не увидишь ничего.

– Бхара! – прорычала Аруэ, но на месте осталась, лишь ее рука, стискивающая рукоять меча в ножнах на боку, ощутимо дрожала.

Саира же вдруг разглядела две точки – оранжевую и голубую, – которые быстро поднимались вверх над рядами сражающихся. Сердце болезненно сжалось, и она поняла, что не может отвести глаз от полыхающей огнем точечки, в которую со всех сторон летели молнии и ледяные копья. Роксана, прошу Тебя, убереги эту ненормальную, чтобы я могла надрать ей уши, когда она вернется!

– Вон они! – голос Руфь был напряженным, а палец указывал туда же, куда смотрела и Саира. – Что они делают? Их тактика внизу была вполне удачной, но…

– Это Магара, – прорычала с другой стороны Аруэ с едва сдерживаемой яростью. – Опять очередной безумный план! Богиня! Однажды она свернет себе шею!