Текст книги "Затерянные в солнце (СИ)"

Автор книги: ВолкСафо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 81 страниц)

Ледяной ветер сжал в тиски его тело, и Ингвар вдохнул его полной грудью, чувствуя истинное наслаждение. Он получил благословение своего бога и его знак: ведунов кортов, что теперь сражались за него. Его сын вернулся домой после долгого отсутствия, и он смог обхитрить Хранителя Памяти и раскрыть его план. Ему удалось объявить священный поход, и это означало, что с той самой минуты, как Ингвар нанес на лицо узоры наездника, он больше не принадлежал самому себе. Я – разящий меч в длани твоей, Орунг. Направь меня.

Ферхи поднимался мощными рывками крыльев, и фигурки людей на посадочном плато стремительно отдалялись. Мигнули огоньки факелов далеко внизу, прямо под Ингваром россыпью углей лежал огромный лагерь вельдов и кортов. А навстречу ему неслось огромное усыпанное звездами, ледяное и бездонное небо. Гикнув, Ингвар толкнул Ферхи еще раз, ослабляя ножные постромки, и с громким криком макто плавно нырнул вперед, а потом полетел вверх.

Пригнувшись к его спине и крепко сжимая поводья левой рукой, Ингвар внимательно оглядывался по сторонам. Ночь позволяла видеть далеко, а ему и нужно-то было немного: всего лишь несколько горящих точек на огромном черном полотне. Вряд ли бы он перепутал их свет со звездами, только вот точек все не было. Ингвар нахмурился и поднял Ферхи еще выше, внимательно оглядываясь по сторонам, задрав голову и глядя вверх над собой. И все-таки увидел.

В стороне от лагеря в снегу горели три крохотных огонька. Судя по всему, отступницы зачем-то спустились на землю. Спрашивается, зачем? Они должны были слышать рог вельдов, объявляющий о присутствии рядом врагов, и по логике – должны были или попытаться затаиться и переждать, или как можно быстрее улепетывать отсюда, надеясь уйти от погони. Эти же словно нарочно ждали приближения царя, потому что поднялись в воздух и направились прямо в его сторону. Ингвар прищурился. Что им вообще делать так далеко от своих земель, глубоко в Роуре? И не является ли их появление именно сейчас, в темноте, когда их так хорошо видно со стороны, ловушкой? В любом случае, я зарежу всех троих, и проблемы больше не будет.

Покрепче перехватив копье, он вознес молитву Орунгу и направил Ферхи в сторону трех быстро поднимающихся с груди степей огненных точек. Напряжение росло внутри Ингвара, а дикий глаз немилосердно жгло. Сейчас, вот прямо сейчас начинается его время, священный поход, которого он ждал столько мучительно долгих лет. Сейчас он наконец-то сможет отомстить.

Буквально в каких-то пятидесяти метрах от морды Ферхи, анатиай брызнули в стороны. Одна из них ушла под брюхо макто, еще две взмыли в воздух с двух сторон от него. Ингвар знал этот маневр, отступницы постоянно его использовали. Та, что снизу, должна была подрубить сухожилия на лапах макто, а верхние нацелились в крылья. Такая тактика срабатывала, когда вельды двигались строем, и маневрировать было сложно. Но сейчас толку от нее не было.

Вместо того, чтобы уйти вбок, Ингвар резко оттянул назад носки сапог и лег на шею Ферхи, дернув за поводья. Ящер прямо в воздухе подломился, закрутился в юлу и штопором рухнул вниз. Ферхи был громадным и тяжелым, но, как и сам Ингвар, поразительно быстрым. Черные крылья закрутились вокруг Ингвара, образуя кокон, Ферхи вертикально падал вниз, вытянув длинную шею вперед. Ингвар ощутил удар, оборвавшийся вскрик, а потом дрожь макто: тот на лету рвал зубами тело незадачливой антаиай, не успевшей разгадать маневр и уклониться.

Прими жертву, Орунг Грозный!

Ингвар выдвинул ноги вперед и медленно отклонился в седле назад, потом резко лег спиной на спину макто. Ящер взвыл и из горизонтального ушел в вертикальный штопор. Крылья его с шумом резали воздух, он рывками вытягивал себя вверх, каждым взмахом преодолевая силу земного притяжения. Ингвар чувствовал, как перекатываются под толстым роговым панцирем макто железные мышцы. И это было правильно.

Две анатиай сориентировались, попытавшись окружить его с двух сторон. Судя по всему, они поняли, что маневр с подныриванием под крыло не пройдет, потому что бросились на него сверху вниз, обе, заходя со спины. Ингвар успел заметить, что у одной из них были две катаны, а другая вооружена длинной нагинатой с хищно поблескивающим лезвием. Вот эта была опаснее всего, а это означало, что поединок будет славным.

Дождавшись, когда анатиай подлетят вплотную, Ингвар в последний момент бросил Ферхи в сторону. Макто перекатился через собственное крыло, закручиваясь в горизонтальную бочку, и крылом сбив одну из них с траектории полета. Ингвар скорее почувствовал, чем увидел, как она с криком отлетает прочь, едва не обрушившись на землю. Это была как раз та, что слабее, вооруженная двумя клинками. Рывком царь вывел макто из бочки и дернул в сторону, не давая ей оправиться. Ящер поднырнул под нее, и воздушные потоки от его крыльев на один миг поколебали ее равновесие. Надо отдать должное девчонке, она все-таки попыталась ударить Ингвара катанами, но было поздно. Из-за сбитого равновесия удар прошел плашмя. Лишь один клинок распорол ему грудь, но не сильно: лишь кожу надорвал. В ответ Ингвар вбил ей прямо в грудь наконечник копья.

Анатиай задохнулась, повиснув на длинном острие. Ровно один удар сердца ее полные ненависти глаза отражали ненависть Ингвара, а потом он резко дернул копье в сторону, и отступница слетела с острия. Крылья ее погасли, и она кулем полетела вниз, на белый снег.

Осталась лишь одна. Ингвар начал разворачивать Ферхи, чтобы увидеть ее, и только его воинская выучка спасла ему жизнь. По наитию он успел перебросить копье за спину, и в следующий миг в древко с силой ударила нагината. Лезвие со звоном отскочило прочь, наконечник собственного же копья Ингвара чиркнул его по лопаткам. С ревом он вновь швырнул макто в бочку, уходя прочь от острого лезвия анатиай.

Впрочем, оно достало Ферхи. Послышался громкий треск, когда лезвие прошло насквозь через кожистое крыло и дорвало его до середины. Потом макто крутнулся, и лезвие исчезло. Ферхи сразу же просел на один бок, жалобно курлыкнув. Боли он не чувствовал: нервных окончаний у макто на перепонках не было, но вот в маневренности полета потерял сильно. Это уже не первый раз случалось с Ферхи: крылья макто царя были заштопаны во многих местах, оборваны и обрезаны по самому краю, но сейчас это было совсем некстати. Эта последняя анатиай была сильна, гораздо сильнее и опытнее двух предыдущих, а это означало, что Ингвару требовалось все возможное преимущество.

Он развернул Ферхи, ища ее глазами. Проклятая отступница постоянно держалась у него за плечом, не давая ни на миг расслабиться. У нее-то крылья были собственные, да и она была гораздо легче массивного макто, а потому в воздухе маневрировала с завидной быстротой. Впрочем, Ингвар был наездником почти что с самого рождения, а это означало, что в небе ему нет равных.

Огненнокрылая тварь опять ушла ему за спину. Ингвар дернул Ферхи вверх, и ящер начал вертикально взлетать, со всей мощи работая крыльями. Она мелькнула на миг прямо перед лицом Ингвара, занося нагинату. Он еще успел увидеть жесткий стальной глаз, некрасивое лицо, пересеченное шрамом, который уходил под черную повязку на месте второго глаза, а потом их копья столкнулись.

Удар у отступницы был очень сильным, и Ингвар невольно восхитился. Да и сама она была здорова как медведь, не уступая ему в росте. Все же, он был сильнее, потому, рыча, оттолкнул ее нагинату прочь и ударил сам, метя в сердце. Древко из железного дерева приняло на себя удар, копье соскользнуло в бок, выбив искры. Потом вновь мелькнуло, метя прямо в грудь Ингвару.

Сжав зубы, он резко швырнул Ферхи вниз. Макто нырнул вперед, сильно ударив хвостом по воздуху. Ингвар вновь ощутил рябь по телу ящера: отступницу он все-таки задел, но не сильно. Падая в вертикальный штопор, Ингвар вывернул голову через плечо: она отставала, для нее из-за ее веса такая скорость была невозможна.

Царь вжался в спину Ферхи, стремительно соображая. Земля кружилась прямо перед ними, приближаясь так, будто прыгала ему в лицо, но Ингвар не волновался. Ферхи был силен и быстр, он может выйти из штопора и прямо над самой землей, не получив ни царапины. Нужно было решить, что делать с этой одноглазой. Она явно успела повоевать с вельдами в отличие от первых двух, погибших так глупо и быстро. И не просто повоевать, но изучить соперника. Впрочем, Ингвар тоже много лет сражался с анатиай и изучил их досконально. Ни одна из них не одолеет его, что бы ни делала.

Уже над самой землей он дернул поводья на себя, выходя из штопора. А потом послал Ферхи по широкой дуге на подъем. Вывернув голову, Ингвар нашел глазами отступницу. Она ждала его, вися в воздухе в нескольких сотнях метров в стороне. Что-то было с ее правой рукой, видимо Ферхи задел хвостом, потому что анатиай переложила нагинату в левую и не пыталась больше зайти сбоку или атаковать. Она требовала прямого боя, а это Ингвар запросто мог ей устроить.

Ветер донес какой-то крик, слабый и отдаленный, и Ингвар прищурился, глядя туда, откуда он пришел. С земли, проваливаясь в воздушные ямы, отчаянно колотя крыльями, болтаясь, словно сухой лист на гребне волны, взлетал Тьярд. Он махал отступнице горящим факелом и отчаянно кричал:

– Уходи! Я договорился с Лэйк дель Каэрос о мире! И сдержу слово! Вельды больше не враги анай! Уходи, пока можешь!

– Бхара, – проворчал сквозь зубы Ингвар, разворачивая Ферхи и наблюдая за своим глупым сыном.

На него смотрела и отступница, видимо, не совсем понимая, в чем дело. А Тьярд, с пустыми руками, совершенно незащищенный, кое-как поднимался к ней, изо всех сил вопя и размахивая факелом.

– Она же сейчас зарежет щенка, – проворчал Ингвар, чувствуя лютую ярость, скрутившую внутренности.

Впрочем, анатиай не двигалась с места, лишь переводя взгляд с Тьярда на Ингвара и обратно. Лезвие нагинаты в ее руке хищно посверкивало, ловя слабые лучи лунного света. Нужно ударить, пока Тьярд ее отвлекает. В любом случае, теперь осталось только добить. Ингвар припал к седлу и мощным ударом в бока послал Ферхи вперед.

Ветер засвистел в ушах, ящер вытянулся в струну, почуяв ярость наездника и набирая скорость. Анатиай подняла голову, сгруппировалась и выставила перед собой нагинату. Ингвар ощутил, как искривляются в улыбке губы. Вот и все. Сейчас он нанесет последний удар, и жертва Орунгу будет принесена.

Удар немыслимой силы вышиб его из седла. Ингвар соскользнул вбок, видя, как мимо него скатывается через спину Ферхи что-то большое и темное. Он попытался ухватиться за луку седла, но руки соскользнули. Ферхи, каркнув, метнулся вбок, потерял равновесие, надломился. Ингвар повис на крепежных ремнях и поводьях, держась изо всех сил, ящер нырнул в воздушную яму, почти что падая на землю и начиная стремительно снижаться. Царь заорал от боли в вывернутом бедре. Правое ножное крепление с треском лопнуло, и он ухнул вниз еще раз, едва не сломав своим весом шею Ферхи, повиснув на поводьях. Ящер взвыл от боли, пытаясь вывернуть голову. Ингвар еще успел оглянуться через плечо и увидеть, как огненнокрылая анатиай медленно и тяжело летит на запад, а потом Ферхи рухнул в снег.

Ингвар успел сгруппироваться, но удар все равно был слишком силен. Снег обжег ледяным прикосновением, а потом он врезался головой и плечом в твердую землю. Ингвар вскрикнул, кожаные постромки дернули его, и он перевалился через катившегося по земле Ферхи и глубоко зарылся лицом в снег.

Пожалуй, только это и позволило ему сохранить сознание. Едва чувствуя от боли во всем теле собственные руки, Ингвар приподнялся в глубоком снегу, хватая ртом воздух и озираясь на своего макто. Ферхи болезненно каркал, поджимая крыло и пытаясь подняться на отбитую от удара лапу, но подламываясь и падая в снег. Ингвар моментально проверил его ощущения: сильная боль терзала макто, но перелома не было, а это означало, что все в порядке.

Он попытался сесть, но левая нога взорвалась острой болью, и Ингвар тяжело и хрипло вскрикнул. Ему все-таки удалось перевернуться на спину и сесть в глубоком снегу, покрытому быстро расплывающимися пятнами его собственной крови. Левая стопа лежала под неестественным углом, и Ингвар осторожно и быстро ощупал ее. Кости были целы, но сустав свернут набок. Сжав зубы, он сжал руками быстро распухающую стопу и одним рывком поставил ее на место.

От боли из глаз хлынули слезы, Ингвар громко выругался, не забыв помянуть при этом и анатиай, и своего безмозглого сына. Зато теперь стопа двигалась. Он поглубже зарылся ей в покрывающий землю снег, и боль притупилась. Потом царь поднял голову и посмотрел на небо.

Огненная точка крыльев анатиай стремительно уменьшалась на горизонте. Летела она рывками, крылья мигали, а это означало, что ранена она серьезно. Что ж, значит и догнать будет легко. Развернувшись в другую сторону, Ингвар увидел Тьярда, прихрамывая, ковылявшего к нему по снегу. Вид у него был всклокоченный, черты лица тревожно заострились, вся одежда облеплена снегом, а перья топорщились в разные стороны, словно у воробья.

Ингвар сплюнул в сторону кровь из разбитого рта.

– Отец! – еще издали крикнул Тьярд. – Ты в порядке, отец? Ты ранен?

– Ты мне больше не сын, – хрипло ответил Ингвар, чувствуя внутри лютую ярость. Тьярд замер на полдороги к нему, словно громом пораженный. – Ты предал все, что только мог предать, и больше не являешься ни моим сыном, ни вельдом. Я приговариваю тебя к казни, отступник, за измену царю, пособничество врагам священного похода и нападение на вельда.

Несколько мгновений Тьярд молчал, крепко сжав зубы и зажмурив глаза так, словно изо всех сил сдерживался, чтобы не зарыдать. Ингвар отвел от него глаза, глядя, как со стороны лагеря вельдов к ним приближаются стражники верхом на лошадях. Видимо, увидели падение со стороны и спешат на помощь, чтобы лечить своего царя. Ничтожества.

Тьярд открыл глаза, и они у него были сухими, словно степь в середине лета.

– Я отказываюсь повиноваться твоему приказу, вельд Ингвар. И по праву крови бросаю тебе вызов на звание царя. Твое правление станет крахом для народа вельдов, и как только об армии Неназываемого узнает Совет Старейшин, ты будешь смещен и предан казни за предательство своего народа и игнорирование прямой угрозы существованию города-государства Эрнальд, – твердо и внятно произнес он.

Ингвар ощутил, как взорвался болью дикий глаз. Жжение в нем было таким сильным, что он зарычал сквозь стиснутые зубы. Сейчас казалось, словно тысячи макто вцепились пастями в его веко, стремясь открыть его, и вся воля Ингвара, вся, до самой последней капли, уходила на то, чтобы не дать им этого сделать. Отступила прочь боль в вывернутой ноге, боль, доходящая до него по связи от Ферхи. Ушло прочь все, кроме первозданной природной ярости, сметающей на своем пути все преграды.

Рука сама потянулась к поясу, но кинжала на нем не было: Ингвар не взял с собой из оружия ничего, кроме копья, а его выронил, когда падал на землю вместе с макто. Трясущимися от ненависти пальцами он сжал толстые кожаные крепления, оставшиеся на левой ноге, и напряг руки. Рана на груди вздулась и лопнула, как и та, что была на спине, и по черным татуировкам наездника побежала свежая алая кровь. А потом с громким щелчком лопнули и крепления. Ингвар оперся о снег и медленно встал в полный рост.

В голове не было ни одной мысли, только бесконечная, ничем не сдерживаемая ярость. В диком глазу пылало так, что полголовы объяло огнем, и сквозь зубы вырывалось рычание. Он сделал шаг к Тьярду, но тот не отступил. Только расправил плечи и вскинул голову, ожидая удара.

На один удар сердца Ингвар увидел вместо него в снегу совсем другого человека. Такого же упрямого, самодовольного и глупого, такого же красивого, сильного и вероломного. Он видел Родрега, его мощный подбородок и холодные глаза, его раздувающиеся от ярости жилы на шее, его ходящие ходуном плечи. Он любовался им в последний раз. Я убью тебя прямо сейчас собственными руками. Так повелел Орунг.

Расшвыривая во все стороны комья снега, подъехали всадники. Самый смелый из них еще издали крикнул:

– Царь Небо! С вами все в порядке?

Ингвар не ответил, не отрывая немигающего взгляда от Тьярда, который точно так же смотрел на него. А потом протянул руку стражнику и проговорил:

– Мой мех и меч.

Уже успевший оценить обстановку стражник спешился и поспешно передал царю Небо то, что тот просил. Холодная рукоять меча легла в руку, и Ингвар ощутил приятную родную тяжесть, сопровождающую его всю жизнь. Вот, для чего он родился, – чтобы сражаться и умирать каждый раз, как его рука отнимала жизнь того, кого он любил. Именно в эти моменты он чувствовал себя странно, остро, особенно живым.

– За тебя, Тьярд, – глухо произнес он. – Спи спокойно, мой мертвый сын.

Стражник вздрогнул, испуганно глядя на Тьярда. А Ингвар зубами вытащил пробку из меха и сделал несколько глубоких глотков. И красное вино текло по его подбородку, смешиваясь с кровью на его груди и приятно шипя. А потом вниз сорвалась одна единственная красная капля, которая медленно-медленно падала через вязкую вечность на белый снег.

Тьярд смотрел на своего отца и видел в его единственном открытом глазу свою собственную смерть. Зрачок Ингвара вновь сжался в крохотную росинку, которая дрожала в белом молоке глаза, будто умирающий мотылек. И Тьярд знал: сейчас отец допьет проклятое вино и зарежет его. Только вот страшно ему не было.

Невероятная тишь спустилась на Тьярда, объяла все его тело своим мягким прикосновением. Тускло светили звезды из далекой черноты, и месяц, балуясь, рассыпал по снегу щедрой рукой целые горсти искр. Ночь была холодна и прекрасна, как никогда. И ее олицетворением сейчас был грозный царь вельдов, покрытый своей и чужой кровью, обнаженный по пояс, стоящий в глубоком снегу с мечом в руке, который через несколько мгновений должен был вспороть грудь Тьярда. Только откуда-то Тьярд знал: этого не будет.

Он уже умер один раз, он прошел такой долгий, такой тяжелый путь не для того, чтобы пасть от руки собственного отца. Чьи-то теплые тяжелые ладони опустились на его плечи, и голос шепнул ему в ухо одно только слово: верь. В этом голосе было все: и небо, и луна, и звезды, и задумчиво спящая под снежным покрывалом степь, и золотые глаза макто, и теплые летние травы, и журчание Хлая, и смешной маленький Кирх, смущенно протягивающий Тьярду ладошку, на которой лежала вырезанная из дерева миниатюрная фигурка макто. Этот голос был и мужским, и женским, и детским, и шумом дождя, и грохотом войны, и теплым шуршанием прибоя. И Тьярд поверил.

А в следующий миг что-то случилось. Ингвар вдруг выронил мех, а следом за ним и меч, а зрачок в его глазу застыл на месте, перестав дрожать.

– Отец? – Тьярд непроизвольно сделал движение вперед.

Ингвар выглядел так, словно в следующий миг должен был повалиться на землю и умереть. Только случилось другое. Царь одеревенел всем телом, словно каждую мышцу под кожей свело в судороге, а потом, все также глядя на Тьярда, медленно открыл свой дикий глаз.

Кровь. Тьярд отшатнулся, ощутив мощную волну ненависти, ярости, безумия и боли, ударившую в него так, как несколько минут назад ударила земля, когда он упал на нее с высоты. Глаз царя был кровавым, алым, светящимся, бурлящим, словно грозовое небо. Зрачка в нем не было, только переливающаяся кровь под тонкой роговицей, зловеще поблескивающая в темноте.

– Твою ж!.. – успел выдохнуть стоящий рядом стражник.

А Тьярд все еще никак не мог понять, что произошло. Царь смотрел на него, через него, словно змея, гипнотизирующая жертву, только в его взгляде больше не было ничего, ни капли разума, ни проблеска сознания, ничего, за что можно было бы зацепиться.

В полной морозной тишине лежащий рядом с царем в снегу Ферхи вывернул голову и взглянул на вельдов. Оба его глаза были такими же кровавыми, как глаз царя, и Тьярд ощутил ледяную волну ужаса, пронзившего все его тело насквозь. А потом Ингвар и макто одновременно вскинули головы и закричали, и рев их был полон боли, гнева и желания убивать.

Рефреном позади раздался подобный же рев, и Тьярд непроизвольно обернулся. Издалека было видно плохо, но что-то происходило у темного квадрата посадочной полосы вдали от лагеря. Оттуда долетал точно такой же рев, который он слышал прямо сейчас. Словно все макто, все до единого, что были в лагере, одновременно потеряли разум.

Стражники попятились, трясущимися руками выхватывая оружие, и Ингвар повернулся, следя за движением, и одновременно с ним повернулся и Ферхи. Один из стражников наставил оружие на царя, и ятаган ходил в его руках так, словно сам он подпрыгивал на месте. Ингвар улыбнулся, и в следующий миг Ферхи змеей метнулся вперед и ударил.

Тьярд не ожидал от макто такой скорости и не успел уклониться. Крыло макто врезалось ему в бок, и он отлетел в сторону, нырнув головой в снег и больно ударившись об землю. Это растревожило его отбитые падением с высоты кости, и Тьярд не сдержал стона. Как только он все-таки смог выпутаться из сугроба и поднять голову, сердце ушло в пятки. Ферхи рвал на куски двоих стражников, прижимая их лапами к земле и зубами отрывая лохмотья плоти. Те вельды, что еще не успели спешиться, уже гнали своих лошадей к лагерю, отчаянно колотя их пятками по бокам. Только вот, все было зря.

Он мог лишь молча смотреть, как над лагерем поднимаются в воздух тысячи макто. Издали они походили на стаю птиц, снимающихся с места, только были гораздо страшнее птиц. Со стороны посадочной площадки долетал все растущий и растущий рев ярости и смерти, в который начали вплетаться и людские надтреснутые крики. Ночь превратилась в безумие, и причиной тому стал обезумевший царь.

Тьярд видел и ничего не мог поделать. Ингвар вдруг резко поднял голову, глядя в сторону лагеря, и его жест в точности одновременно с ним повторил Ферхи. А потом они медленно пошли вперед, как-то неправильно пошли, боком, рвано и запинаясь, словно бешеные животные. Да так оно, скорее всего, и было. Царь потерял разум, понял Тьярд, и при этом каким-то чудом умудрился взять под контроль всех макто лагеря.

Вильхе! Мысль прошила его вдоль всего позвоночника леденящим ужасом, и Тьярд вскочил на ноги. Все тело болело, покрытое синяками и ссадинами, протестующее ныли крылья за спиной, в которые он завернулся, падая, чтобы не переломать себе шею. Только Тьярд сейчас не мог ни о чем думать. Хромая и падая, он побежал к лагерю параллельно с медленно приближающимся к нему отцом, отчаянно надеясь, что успеет. Он должен был успеть! Должен!

====== Глава 18. Ночь безумия ======

В груди резало от напряжения, а ноги заплетались, но Тьярд бежал вперед через глубокий снег, стараясь держаться вне поля зрения царя и его макто. Теперь они ковыляли по снегу метрах в ста от него, хромая и переваливаясь, периодически одновременно вскрикивая и вскидывая головы. Ночь полнилась грохотом, ревом и криками ужаса, а макто над лагерем кружили разъяренным ульем, сцепляясь насмерть друг с другом, падая вниз и круша палаточный лагерь, нападая на людей.

Иртан, да что же это?! Тьярд помнил уже что-то подобное: когда они улетали из деревни женщин, макто Бьерна Гревар вдруг вот также взбесился и набросился на собственных сородичей. Неужели тогда это тоже спровоцировал царь? И если да, то почему тогда взбесился всего один макто, а сейчас – все разом? И каким чудом Ингвар умудрялся контролировать их бешенство?

Чем больше Тьярд приглядывался к парящей над лагерем черной воронке из ящеров, тем больше убеждался в мысли, что все они действовали по определенному плану. Самые крупные отчаянно уничтожали собственных товарищей, те, что послабее, набрасывались на шатры и людей. Складывалось такое ощущение, что макто пытались истребить сначала всех обитателей лагеря, а потом и самих себя, чтобы больше никого не осталось. Неужели все это сделал Ингвар? Неужели его разум мечтал подсознательно только об одном: уничтожить свой народ и все, что с ним связано? Я не верю в это! Отец не может так поступить! Он одержим войной, но он всегда стремился лишь к процветанию вельдов!

Бежать было тяжело: ноги путались в сугробах и глубоком снегу. Тьярд спотыкался, мешались крылья за спиной, но взлететь он сейчас не рискнул: слишком уж сильно ударился об землю, и спина до сих пор болела. А это означало, что оставалось лишь вот так продираться через сугробы.

Лагерь запылал. Макто крушили палатки, видимо, несколько жаровен опрокинулось, и занялась парусина шатров. Ветра не было, потому пламя высоко взметнулось вверх, но соседние палатки пока еще не горели. Повсюду метались люди, вопя и размахивая руками. Корты падали ничком в снег и начинали молиться, закрывая руками головы. Вельды хватали оружие, пытаясь хоть как-то защититься от рушащейся с небес смерти. Потом среди воронки из макто сверкнула вспышка, яркая и белая, оставившая ожог на роговице Тьярда. Видимо, кто-то из ведунов подключился, пытаясь с помощью яркого света ослепить и остановить макто. Только это не помогало. Ящеры падали с небес на землю, на лету хватая пастями людей, сбивая брюхами шатры, круша все своими мощными задними лапами. С неба вниз валились и трупы ящеров, давя под собой людей.

Это нужно было остановить, любой ценой и как можно скорее. Задыхаясь от быстрого бега, Тьярд все равно максимально расслабился, как только мог, и потянулся к Вильхе. Только вот вместо привычного золотистого клубочка сознания макто сейчас плескался сгусток черноты, по которой пробегали алые и серебристые волны. Он дрожал по краям и менял очертания, и от него во все стороны неслась такая ярость, что Тьярд едва не ослеп от атаки, споткнулся и упал в снег.

Он ударился не сильно: глубокие сугробы смягчили падение, но сразу же отдернулся прочь от макто. Такого количества ярости и боли Тьярд сейчас был не в состоянии выдержать. И это ведь только один единственный макто, причем связанный с Тьярдом. Иртан! Что же нам делать? Мы же не можем убить их всех!

Его голова словно сама собой повернулась в сторону Ингвара. Царь ковылял по снегу, тяжело дыша, припадая на одну ногу. С такого расстояния Тьярд не мог разглядеть выражения его лица, но он видел горящий в темноте алый глаз, из которого во все стороны текла мучительная ярость. Неужели же это был единственный выход? Убить собственного отца, чтобы остановить крушащих армию макто? Да и возможно ли было его убить? Ингвар был слишком силен, гораздо сильнее всех остальных вельдов, и Тьярд не был уверен, что даже сейчас, когда у него были крылья, сможет победить его. Должен быть другой выход! Отец должен жить!

Сжав зубы, Тьярд выбрался из сугроба и побежал дальше, поглядывая в сторону бредущего по степи Ингвара. Тот уже остался далеко позади Тьярда, и ему казалось, что это хорошо. Что будет, когда царь придет в лагерь? Не спровоцирует ли это окончательное бешенство макто? Я должен найти Верго, – решил Тьярд. Он знает ответы на все вопросы, он поможет. Кивнув самому себе, он припустил еще быстрее.

До лагеря оставалось еще буквально сотня шагов, когда его заметил какой-то макто. Алые глаза сверкнули с неба на Тьярда, а потом с пронзительным воплем ящер камнем рухнул вниз. Он падал слишком быстро и слишком резко, и Тьярд смог лишь с криком отпрыгнуть в сторону, когда гигантская туша обрушилась на землю прямо в двух метрах позади него. Земля ощутимо дрогнула, потом Тьярду в спину с невероятной мощью ударил край кожистого крыла, выбив весь воздух из легких. Он покатился по снегу кубарем, успев поджать крылья, чтобы не переломать их, а потом тяжело упал лицом в сугроб. Времени на то, чтобы разлеживаться, не было, и Тьярд неуклюже выбрался из снега, оборачиваясь назад. Макто не шевелился, сломав шею об землю. Тело его неровно горбилось на земле, шея лопнула, и белые позвонки торчали наружу. Тяжело сглотнув, Тьярд пригнулся к земле и метнулся к ближайшему ряду палаток. Если держаться у самого снега, его будет не так видно со стороны.

Запах гари и дыма наполнил ноздри, а уши забили рев пламени, пронзительные крики макто, полные ужаса вопли людей. Тьярд направился между палаток в сторону царского шатра, а ему навстречу с белыми глазами бежали вельды, бросая оружие и не помня себя от страха. Они не узнавали его, грубо толкали и отпихивали в сторону, чтобы скорее убраться прочь с места бойни, и Тьярд не мог винить их. Он видел над рядами палаток впереди высокое багровое пламя и бешено мечущиеся выгнутые шеи макто. Судя по всему, с полсотни ящеров опустились на землю и рвали на части всех вельдов, которых только видели на пути.

Внезапно что-то сильно грохнуло. Земля прыгнула под ногами Тьярда, и он покатился по истоптанному снегу, врезавшись в стену какого-то шатра. Удар был не слишком сильным, и Тьярд почти сразу же поднялся на ноги. Земля больше не дрожала, но пламя взметнулось еще выше, а следом за ним мелькнула вспышка. Видимо, ведуны что-то делали, чтобы хоть как-то отвлечь беснующихся макто и дать людям уйти. Только куда нам уходить? – горько подумал Тьярд, стирая тыльной стороной руки кровь из разбитого носа, которым он ударился об землю. Если все макто взбесились, то и в Эрнальде сейчас то же самое. Раса вельдов пала.

Поднявшись на ноги, Тьярд приказал себе не раскисать. Сейчас не время было жалеть себя или тосковать, нужно было спасать людей. Он огляделся. Несколько вельдов пробежало мимо него в слепом ужасе. Один из них зацепился за растяжку палатки и тяжело упал, выронив копье. Воин даже не обернулся на него, едва не на карачках устремляясь вперед, и Тьярд воспользовался своим шансом. Копье против макто все же было лучшей защитой, чем ятаган, потому он подобрал оружие, пригнулся и побежал вперед, стараясь не попадаться навстречу обезумевшим вельдам.

Впрочем, бежали не все. На открытых местах между палаток он видел воинов, еще каким-то чудом умудрявшихся держать оборону. Они сбивались в отряды по нескольку человек, становились кольцом и ощетинивались копьями во все стороны, не подпуская к себе макто. Только такие группы сейчас привлекали внимание ящеров гораздо больше, чем одинокие бегущие фигуры. И макто набрасывались на них с разных сторон, сражаясь не только с ними, но и друг с другом.

Ночь окрасилась рыжим огнем и алой кровью. Снег под ногами был перерыт и истоптан, повсюду виднелись поверженные тела или лишь их отдельные фрагменты, но Тьярд заставлял себя прогнать прочь тошноту. Он рвался к шатру царя, возле которого сейчас грохотало, и виднелись вспышки. Там должен был быть Кирх с друзьями, больше им просто негде находиться.