Текст книги "Затерянные в солнце (СИ)"

Автор книги: ВолкСафо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 74 (всего у книги 81 страниц)

Саира тоже следила за передвижениями двух цариц, пытаясь разгадать маневр. Сначала она думала, что они вольются в ряды разведчиц с двух сторон и попытаются ударить стахов по основному направлению. Однако фигурки двинулись вверх, все выше и выше поднимаясь над строем сражающихся. Что-то внутри Саиры заледенело, когда она поняла, что задумала эта сумасшедшая. Ведуны стахов сейчас прятались в самом центре сражающихся под защитой длинных копий и острых ятаганов остальных стахов. И сбоку их достать было просто невозможно, а значит…

– Только попробуй! – прорычала Саира, не замечая, что говорит вслух. – Вот только попробуй, плешивая, блохастая бхара!..

– Что? – Способная Слышать растеряно взглянула на нее, но Саира не ответила.

– Что они делают? – еще успела растеряно спросить Руфь, а затем две точки сложили крылья и камнем упали прямо вниз, в гущу сражающихся.

– Нет! – крикнула Саира, прекрасно понимая, что Лэйк ее не услышит, что ничего-то отсюда она сделать уже не сможет.

– Реагрес! – выдохнула в один голос с ней Аруэ.

Две точки моментально пропали из виду, словно их и не было, и Саира поняла, что глаз не может оторвать от вражеского строя. А он вдруг как-то вздулся, расширился в стороны, распухая. Анай слегка подались назад под ожесточенными ударами стахов, а в самой середине строя засверкали вспышки молний, такие частые и сильные, что у Саиры зарябило перед глазами.

– Хорошо! – рявкнула Руфь, потрясая кулаками. – Хорошо! В самую точку!

– Ну дает, бхара бесноватая! – выдохнула Аруэ, и в голосе ее звучало искреннее восхищение.

Саира ее восторгов не разделяла. Она вообще перестала дышать, как только огненная фигурка исчезла в черном месиве стахов, и теперь каждый удар собственного сердца звенел в ушах Саиры, не давая ей думать, не давая дышать или моргать. Роксана, защити ее, Роксана, защити, защити!..

Потом вдруг взрывы резко прекратились, а строй моментально изменился. Словно пчелы ведуны хлынули вверх, выливаясь из воронки сражающихся, как вода из жерла гейзера. Молнии сразу же хлынули во все стороны, падая на головы анай.

– Щиты! – рявкнула Великая Царица.

– Щитов нет, первая… – с трудом отозвалась Способная Слышать. – Ведьмы могут только бить по ним… На щиты… уже нет сил…

– Орлиные Дочери! Залп вверх! Лунные Танцоры! В атаку на ведунов! – кричала Великая Царица, и боевые рога повторяли ее приказ.

Только все эти звуки уже совсем померкли для Саиры, а смысл слов не доходил до ее сознания, лишь где-то с краю что-то рассеяно подмечало, что именно командует первая первых. Она медленно выдохнула весь воздух из легких, отсчитывая секунды. Где же ты? Ну давай же, давай!

Ослепительно горящая алая точка рухнула камнем вниз прямо из строя сражающихся, и Саира знала, кто это. Сердце на миг замерло, когда немыслимая радость оттого, что Лэйк жива, взорвалась в груди, заставив ее задохнуться от восторга. В следующее мгновение Саира закричала вновь, когда ее Лэйк слишком поздно открыла крылья и в следующий миг, едва успев лишь немного снизить скорость падения, врезалась в землю.

– Каэрос! – рявкнула во всю глотку Великая Царица. – Что с Лэйк?

Только Саира уже не слушала ее. Подлетев к ближайшей разведчице, она молча почти что скинула ей в руки обессилевшую ведьму и камнем упала вниз, изо всех сил работая крыльями, чтобы успеть. Плевать мне на них на всех, кем бы они ни были! Разберутся и без меня! Им-то от меня пользы никакой!

Глаза не отрывались от застывшей на снегу фигурки. Пламя продолжало гореть на ее коже, но с каждой секундой становилось все слабее и слабее. Лэйк повезло, и она упала на самый край расщелины, буквально в каких-то нескольких метрах от провала в бездну. Рядом с ней никого не было, лишь несколько темных холмиков тел отмечали те места, куда упали сраженные в воздухе стахи и анай.

Неожиданно слева от Саиры с громким треском взорвалась молния. Она шарахнулась вправо и пошла вниз по быстрой спирали, на каждом витке меняя направление движения, чтобы попасть в нее было сложнее. Обернувшись через плечо, Саира выругалась. Прямо за ней попятам летел один из ведунов стахов, и в его руках уже загоралось то самое огненное копье с раздвоенным наконечником.

Саира резко раскрыла крылья, уходя вверх. В тот же миг копье сорвалось с ладоней стаха и с громким шипением унеслось вниз, врезавшись в снег под ними. Саира успела ощутить, как от прикосновения наэлектризованного воздуха к коже все волоски на шее становятся дыбом, а потом выхватила из налуча лук, моментально вскидывая его и накладывая стрелу на тетиву.

Ей пришлось сразу же лечь на спину и упасть вниз на десяток метров, когда еще одно копье с треском полетело параллельно земле прямо в то место, где она только что была. Но Саира успела еще прицелиться и выстрелить, и стах дрогнул в воздухе, сгибаясь пополам, когда каленый в кузницах Серого зуба наконечник вырос из его груди. Саира не стала ждать и бросилась ему навстречу, посылая за первой и вторую стрелу. Правда, на этот раз та прошла выше плеча стаха, когда тот, захлебываясь кровью, с трудом махнул рукой перед лицом, и возникший по его воле порыв ветра отбросил ее прочь.

Вот только Саира была уже рядом с ним. Лук из железного дерева с громким треском врезался прямо в висок стаха. Глаза стаха закатились, крылья перестали ловить потоки, и он камнем ухнул вниз. А следом за ним направилась и Саира, выглядывая такую необходимую ей фигурку в глубоких сугробах.

Пламя уже перестало танцевать на коже Лэйк, когда ноги Саиры коснулись земли. Привычным движением закинув лук за спину, она бегом устремилась к своей Каэрос, еще издали понимая, что дело плохо. Ноги Лэйк лежали под неестественным углом, по белой форме быстро расплывалось алое пятно, из разодранной ткани торчали расщепы костей.

Руки тряслись, когда она быстро отрывала от своего пальто лоскуты ткани и сматывала из них жгуты. Все звуки остались далеко позади, фоном грохотало над головой, щелкали молнии и выл ветер. Саира боялась моргать, глядя на то, как вздымаются при каждом вздохе плечи Лэйк, боялась, что если хотя бы на миг закроет глаза, плечи эти вздыматься перестанут. Только живи! Живи!

Стараясь не смотреть на искалеченные ноги Лэйк, Саира накинула жгут ей на бедро и изо всех сил перетянула. Лэйк даже не пошевелилась, пока Саира, обмотав вокруг рукояти ее долора кончики ткани, закручивала жгут туже и еще туже, пока ткань не затрещала. Только потом она завязала узел и занялась следующей ногой, а в голове билось лишь одно: живи!

Закончив с ногами, Саира подбежала к Лэйк и очень осторожно принялась переворачивать ее, отыскивая глазами еще раны. Удивительно, но помимо сломанных ног никаких ранений больше видно не было, даже пальто не повредили ни разу, словно Лэйк только что надела его на плечи. Ты бережешь ее, Огненная! Я знаю это! Она – любимая из Твоих Дочерей, не позволь же ей умереть здесь!

Саира очень осторожно уложила Лэйк на спину, стараясь не тревожить ноги, и та тихо-тихо застонала сквозь стиснутые зубы, а затем поморщилась и застонала громче, приходя в себя.

– Тихо, моя девочка, тихо! – Саира очень бережно взяла ее лицо в свои ладони и принялась гладить ее по волосам, не зная, чем еще помочь. Лютый страх стискивал ее внутренности, страх, что вот прямо сейчас Лэйк умрет, и Саира ничего не сможет сделать с этим, ничего… – Ты не умрешь, моя родная! Не умрешь! – руки тряслись, во рту стало солоно, а перед глазами все расплылось. Саира остервенело утерла слезы, слыша тяжелые хрипы Лэйк. – Я сейчас найду зрячую, и она вылечит твои ноги! Только потерпи!

Лэйк ничего не отвечала, лишь стонала сквозь стиснутые зубы и кривилась. Ее здоровый глаз открылся, но вряд ли она сейчас что-то видела. С трудом сфокусировавшись на ее лице, Лэйк тяжело просипела:

– Уходи отсюда! Здесь опасно!..

– Молчи, глупая! – Саира наклонилась над ней и принялась покрывать поцелуями все ее лицо, длинный косой шрам на закрывшемся навсегда веке, ее холодные щеки и влажный от снега лоб. – Молчи! Лежи здесь, я скоро вернусь!

– У зрячих нет сил, Саира, – Лэйк свистела сквозь стиснутые зубы, кривясь от боли, но все же говорила. – Они не могут помочь мне. Есть… другой способ.

Саира сморгнула, пытаясь понять, что та имеет в виду, а в следующий миг резкая боль пронзила плечо, а саму ее швырнуло вперед, прямо на Лэйк. Она вскрикнула и успела упереться в снег левой рукой и сразу же вскрикнуть, когда боль не дала двинуть правой: прямо под ключицей торчало потемневшее от крови лезвие арбалетного болта.

Сзади послышался какой-то шорох, и Саира резко обернулась. Стах, облаченный в длинную черную кольчугу, быстро перезаряжал небольшой арбалет, скаля зубы и улыбаясь ей щербатым ртом. Он уже натягивал тетиву, отводя назад длинный рычажок, на котором та была закреплена, и ему оставалось только наложить стрелу.

Зарычав от боли и едва не ослепнув от выступивших на глазах слез, Саира поднялась на ноги и свободной рукой вытащила из ножен на боку меч. Левой она сражалась не так хорошо, как правой, но общую для всех разведчиц подготовку проходила, а это означало, что нужно было только успеть доковылять до него. Она должна была защитить Лэйк. Любой ценой.

Сзади послышался громкий рев, и Саира увидела, как глаза стаха расширились от ужаса, а пальцы выронили арбалет. В следующий миг мимо Саиры метнулась громадная черная тень. Огромная волчица молча обрушилась прямо на грудь стаха, а потом жемчужные челюсти сомкнулись на его голове.

Саира судорожно вздохнула, ощутив, как от облегчения подкашиваются ноги. Волчица была цела, и лапы ее тоже были в порядке, а за плечами виднелись два огромных крыла, которые она сейчас прижимала к спине. Саира медленно осела на землю, кривясь и держась за раненое плечо. Через несколько мгновений Лэйк уже была рядом с ней. Голая, дрожащая от холода, по колено в снегу, но невредимая.

Саира собрала всю свою волю в кулак и укоризненно посмотрела на нее:

– Ну что, дель Каэрос, уже успела потерять в снегу мой долор? Так и знала, что тебе его доверять нельзя.

На миг Лэйк замерла, удивленно моргая, теплая нежность разлилась в ее взгляде, и она осторожно взялась за плечо Саиры.

– Давай-ка я осмотрю твою рану.

– Лучше срам прикрой, – посоветовала ей Саира. – А то или отморозишь, или всех стахов сюда привлечешь, блистая на солнце голым задом.

– Сейчас нет солнца, Саира, – проворчала Лэйк, осторожно обрывая куски формы на ее спине, чтобы высвободить стрелу. От каждого движения Саира морщилась, но терпела. Стрелу все равно нужно было вынуть прежде, чем идти за исцелением к зрячим.

– От нее могут отражаться отсветы молний. – Саира сжала зубы, когда пальцы Лэйк легли на древко стрелы, но она не закричала, выдерживая боль. – И отсветы огня тоже.

– Терпи, – приказала Лэйк и резко сломала древко.

Саира закричала, дернувшись в ее руках и от боли едва не потеряв сознание. Тело моментально покрылось горячей испариной, капли пота выступили на лбу и щеках, а дышать было трудно. Она почти что чувствовала, как пульсирует кровь вокруг древка стрелы, выливаясь из ее тела наружу.

Лэйк обошла ее и взялась за наконечник стрелы. Ее синий глаз всего в нескольких сантиметрах от ее лица взглянул прямо на Саиру.

– Готова?

– Иди ты к бхаре! – в ответ прошипела та.

Лэйк вырвала стрелу, и Саира потеряла сознание.

Силы коалиции. Восточный фронт

Эрис медленно шагала сквозь бездну, и каждый ее шаг звенел будто тысячи колокольчиков, а каблуки сапог высекали ледяные брызги из намерзающего прямо под ее ногами моста. Он был неширок, не больше метра шириной, тонок, сплетен из тысяч морозных ниточек, образующих один невероятно тонкий кружевной узор. И строился он прямо под ногами Эрис, двигался вперед вместе с ней. Стоило лишь шагнуть, и ветра сразу же наметали ей под ногу тонкое инеистое кружево, и оно позвякивало, принимая на себя тяжесть ее тела.

Впрочем, все это было так далеко от Эрис, так в стороне, так не нужно. Все происходило где-то на самой краю сознания, не касаясь того, что сейчас царило у нее в груди. А там медленно разливался густой покой, словно липовый мед, словно тягучая смола, разливался, захватывая все ее тело до самой последней клеточки. И Эрис казалось, что она превращается во что-то монолитное, что-то единое, в стрелу. Гигантские руки натягивали лук, чей силуэт изгибался от края до края неба, и тетива дрожала, ослепительно дрожала одной звонкой нотой, с которой пульсировала кровь в жилах Эрис. И она сама лежала в этих руках, на этой тетиве, спокойная и ровная, прямая, созданная для того, чтобы передать волю, чтобы донести весть.

Громадная воронка урагана перед ней утолщалась и вращалась все сильнее, а зрение размывалось, и Эрис отстраненно поняла, что видит уже даже не вывернутыми глазами, а как-то совершенно иначе. Словно два мира: мир материи и мир энергии наложились друг на друга и образовали что-то третье, непонятное и непривычное для нее.

Теперь воронка была черной, но в ее центре закипало что-то кроваво-алое, бросая вверх серебристые молнии, которые взметались от земли и врезались прямо в подбрюшья туч, прорывая их насквозь. Эрис чувствовала, как эльфы поют этому урагану, как они питают его силой, чтобы он крутился еще быстрее, только что-то шло не так, как нужно. Смутное ощущение угрозы пропитало воздух, и Эрис чувствовала, что прямо сейчас происходит что-то очень неправильное, совершенно неверное и страшное.

Внезапно перед глазами вновь помутилось, и она увидела.

Чья-то фигура стояла на фоне черных туч, глядя вниз, фигура, что была гораздо больше всего неба, гораздо выше урагана, и Эрис откуда-то знала, кто это. Он стоял прямо, заложив руки за спину и расправив плечи, он смотрел вниз со спокойным интересом, но без напряжения. Он был равнодушен к тому, что делал. На нем была длинная кольчуга, или что-то вроде того – Эрис не имела понятия, что это за материал, однако видела, что материал твердый, чувствовала, что создан он для войны. Кольчуга заканчивалась чуть выше колена, а под нее была надета черная хламида, укрывающая все его тело, и лишь открытые сандалии на высокой шнуровке виднелись под ее краем. Лицо существа было холодным и вытянутым, отстраненным, чем-то отдаленно напоминая Эрис лицо Юванара, и во взгляде стальных глаз не было напряжения, не было желания или страха. Он просто смотрел, он просто делал свое дело.

Эрис казалось, что она знает, кто это, что она почти что знакома с ним, и знакома очень близко. Во всяком случае, его прекрасно знало то, что сейчас управляло ей, Воля Небесной Мани. Ощущение, похожее на узнавание, промелькнуло в груди, и Эрис откуда-то узнала: это существо управляет битвой и ведет в бой армию дермаков. Оно было создано для света, однако, когда-то, в немыслимой глубине веков оно бросило вызов тому, что родило его на свет, и за это было низвергнуто в самую тьму и самую грязь творения, откуда поклялось чинить препятствия до тех пор, пока не наступит его час. Оно поклялось стать свободным, свободнее того, что сотворило его, сильнее того, что сотворило его, и ответом ему была лишь мягкая улыбка.

ВСЕ ДОРОГИ, ПО КОТОРЫМ ВЫ ИДЕТЕ, ВПЛЕТАЮТСЯ В ВЕЛИКИЙ ПУТЬ. И В КОНЦЕ ЭТОГО ПУТИ ВАС СНОВА БУДУ ЖДАТЬ Я. ПОТОМУ ЧТО НЕТ НИ НАЧАЛА, НИ КОНЦА, А ЕСТЬ ЛИШЬ ОДНО.

Все внутри Эрис дрожало от напряжения, когда чужие мысли, громадные, словно горы, глубокие, как океаны, проплывали сквозь ее голову, как молчаливые рыбы в немыслимой толще воды. Чья-то воля заставила ее поднять голову и взглянуть в глаза первому сыну, тому, кто взбунтовался против собственного отца, тому, кто не хотел идти по дорогам как все, тому, кто хотел препятствий, окольных путей и интриг, кто желал власти и силы, величия и собственной лучезарной свободы, того, для кого существовала лишь одна власть под одним правлением. И он тоже увидел ее сверху, и скрытое туманными валами облаков лицо потемнело от ярости.

ОДНАЖДЫ ТЫ УЖЕ БЫЛ ПОВЕРЖЕН, СЫН МОЙ. УХОДИ, ТВОЕ ВРЕМЯ ЕЩЕ НЕ ПРИШЛО.

Я СОКРУШУ ТЕБЯ И ТВОЕ МОГУЩЕСТВО, ПОТОМУ ЧТО ЭТО – МОЯ СУДЬБА. И ТЫ НИЧЕГО НЕ СМОЖЕШЬ ПРОТИВОПОСТАВИТЬ МНЕ.

Он смотрел на нее сверху, и от гнева грудь его кипела, будто подземные огненные недра. Волны немыслимой мощи и разрушительной силы расходились от него во все стороны, и теперь Эрис видела его истинное лицо. Тот, кто жонглировал тысячами людей, будто крохотными разноцветными шариками, тот, кто мановением руки начинал войны и бросал души в объятия тьмы и смерти, тот, для кого люди были лишь пустыми бестолковыми марионетками, фигурами на доске для игры, которых он двигал так, как ему придется, играя с самим собой по тем правилам, по которым хотел.

УХОДИ. ТЫ НЕСЕШЬ С СОБОЙ ЛИШЬ ЛОЖЬ, И ВЛАСТЬ ТВОЯ – ЛИШЬ ТВОЯ ВЫДУМКА. ТВОЯ СУДЬБА – РАЗРУШЕНИЕ, И ОНА ЖЕ СТАНЕТ И ТВОИМ ПРИГОВОРОМ. ПРИДЕТ ДЕНЬ, КОГДА ТЫ ДОСТИГНЕШЬ ВЕЛИЧИЯ, КОГДА ТЫ ПОИСТИНЕ СТАНЕШЬ ВСЕМ, И БУДЕШЬ ПОВЕРЖЕН. И ТОГДА МЫ СНОВА СТАНЕМ ЕДИНЫ, МОЙ СЫН. НО НЕ ЗДЕСЬ И НЕ СЕЙЧАС.

НО СНАЧАЛА Я РАЗРУШУ ЗДЕСЬ ВСЕ! ПЕРЕД ТЕМ, КАК ПАСТЬ, Я РАЗРУШУ СТОЛЬКО, СКОЛЬКО СМОГУ!

Еще миг Эрис видела перед собой искривленное ненавистью лицо того, кто повелевал войнами и жонглировал смертью, чувствовала в себе чистый и сильный поток чужой воли, противостоящей ему, воли гораздо более великой, чем все великаны, гораздо более сильной, чем все ураганы, и такой тихой, тише уснувшего под снегом до самой весны маленького семечка ландыша. А потом и то, и другое моментально исчезло.

Она охнула, приходя в себя, когда ноги утонули в сугробе на другой стороне расщелины. В мир вернулся звук и цвет, ощущение холодного воздуха, ощущение эльфийской силы, что продолжала закручивать гигантскую воронку. Только что-то шло не так, Эрис не могла понять, но что-то шло не так, не так, как нужно…

Напряжение сковало все ее существо до самой последней мышцы, заставив их все окаменеть. Медленно вдыхая и выдыхая она видела перед своими глазами громадную вращающуюся воронку, видела Псарей, что бегут к ней, медленно, словно воздух был вязким и останавливал, задерживал их, видела черных псов, что обгоняют их, гигантскими прыжками направляясь к ней, видела дермаков, тех, что уцелели во время удара стихии, подчинявшихся воле Псарей, которая разворачивала их и тоже швыряла в сторону Эрис. Она чувствовала, как по ледяному мосту за ее спиной бегут эльфы, чтобы встать рядом с ней плечом к плечу, чувствовала их волю, что тянется к воронке, пытаясь удержать ее, направить ее против дермаков, только что-то противилось этому, что-то внутри самой воронки заставляло ее распухать прямо на глазах, и серебристые жгуты эльфийской силы, поддерживающие ее, начали лопаться, будто тонкие ниточки, один за другим. Все происходило так быстро и так медленно, словно времени больше не существовало. Эрис выдохнула в полной звенящей тишине облачко пара, а потом воронка с грохотом взорвалась.

Сильнейший толчок в грудь швырнул ее назад. Все в один миг почернело, словно света в мире больше не существовало. Эрис почувствовала, как врезается спиной во что-то твердое, попыталась ухватиться за что-нибудь, чтобы остановить падение, однако опора моментально выскользнула из-под спины, и она рухнула в черноту, падая камнем на самое дно бездны.

Силы коалиции. Северный фронт

Конек под ним хрипел, вскидывая голову и выкатывая глаза, скалил зубы и брыкался тяжелыми копытами, и каждый их удар сбивал с ног дермаков, топтал их, калечил. Вся жизнь сжалась для Лейва в несколько коротких мгновений, что отделяли один взмах рукой с зажатым в ней ятаганом от другого. Копье он давно уже потерял, да и орудовать им сейчас было просто невозможно: слишком устали руки, слишком тяжело они поднимались, чтобы нанести еще один удар.

Справа и спереди в него лезли черные наконечники копий, и Лейв видел только их, а еще – одно искривленное ненавистью, черное, клыкастое лицо под ними. Только глаза у этого лица были разные: то золотые, то зеленые, то льдисто-синие, а иногда даже розоватые, но во всех них было одно и то же ощущение – ненависть.

Конек, хрипя, несся вперед, и черные руки хватали его за поводья, за бока и стремена, пытаясь остановить. Они хватали и Лейва, и несколько раз он уже едва не выпал из седла, отчаянно цепляясь пальцами за конскую гриву, и только корты, что скакали слева от него, незнакомые корты, чьих лиц он потом никогда не смог бы узнать, втаскивали его обратно, хватая почти что за шиворот. И Лейв вновь принимался наносить размашистые удары ятаганом, рубя с плеча черную массу справа от него, которой не было ни конца ни края.

Его жеребец, громко заржав, вырвался вдруг на открытое место, и Лейв полной грудью глотнул воздуха, моргая быстро и резко. Перед ним расстилалась открытая равнина, метров в пятьсот в поперечнике, и на другом ее конце стояли дермаки, ощетинившись копьями в его сторону.

Горячий пот стекал по лицу, Лейв отрывисто вытер его ладонью, ощутив, что размазал нанесенный на щеки боевой узор из черных полос. Конек проскакал еще несколько десятков шагов, и Лейв вспомнил, что надо делать. Перехватив поводья потуже, он вскинул руку с зажатым в ней ятаганом, приказывая своим людям остановиться, и привстал в стременах, оглядываясь вокруг.

План, разработанный им, царем Небо и каганами, заключался в том, чтобы, разделив войско на три рукава, прорвать оборону дермаков насквозь, как нож прорезает масло, развернуться у них в тылу и ударить вновь, в обратную сторону. Разведка анай докладывала, что войско врага разделено на две части: одна стоит на подступах к Мембране, закрывая подход с той стороны, другая, преимущественно лучники и стахи, с юга, возле самой расщелины. Теперь же картина была совсем иной.

Громадная воронка, что некоторое время назад возникла на юге, недалеко от краев расщелины, теперь была гораздо ближе к нему. К тому же, Лейв уже потерял счет времени, которое он прорубался сквозь ряды дермаков во главе части армии, которой он командовал. Это означало, что они должны были уже насквозь прорезать северную группировку сил дермаков и выйти у них в тылу. Однако впереди себя, на расстоянии не более, чем пятисот метров, он видел вставшие стеной ряды копейщиков и арбалетчиков дермаков, что ждали его.

– Небесный змей Ферунг! Они разделили армию! Какие будут приказы? – проорал рядом на языке кортов молодой каган Джала, который руководил десятитысячным корпусом, входящим в группировку войск Лейва.

Весь бой он находился пообок с Лейвом, и тот отстраненно припомнил, как два или три раза этот парень втаскивал его обратно в седло, не давая дермакам стащить его с коня и растерзать. Сейчас лицо Джала было покрыто кровью и грязью, в которой пот промыл длинные светлые дорожки, а на кольчуге виднелось несколько глубоких вмятин, обагрившихся выступившей под ними кровью.

За спиной Джала Лейв видел изможденные и покрытые кровью лица кортов, тысяч и тысяч кортов, которые смотрели на него точно так же, как и дермаки, которые для его глаз тоже превращались в одно единственное лицо, тоже искаженное яростью, только человеческое.

– Какие будут приказы, небесный змей? – снова прокричал Джала прямо в лицо Лейву.

Наверное, я все-таки не подхожу для того, чтобы руководить армией. Ты был прав, Бьерн.

Лейв втянул носом воздух, привстал в стременах, заставляя себя собраться и оглядываясь еще раз.

Две части армии дермаков разделял узкий проход глубиной в пятьсот метров и длиной едва ли не со всю Мембрану, и именно сюда сейчас выезжали все остальные части разделенной на три рукава армии кортов. Позади них оставались разъяренные дермаки, что разворачивались и выстраивались для атаки, ощетиниваясь тысячами копий. Столько же дермаков стояло и впереди, и в их руках тоже сверкало острое железо, направленное прямо в Лейва. Мы окружены.

Внутри что-то ёкнуло, и Лейв проклял все на свете, вдыхая ледяной воздух, втягивая его так глубоко, что нос изнутри резало от боли, а легкие звенели от напряжения.

– Перестраиваемся в две шеренги! – закричал он, чувствуя, как внутри все сворачивается в колючий ледяной комок. – Спина к спине! Южная часть сдерживает дермаков, прикрывая отход северной в сторону Мембраны! Мы должны выйти из окружения!

– Да, небесный змей! – Джала ударил себя в грудь кулаком, а другой корт за его спиной поднес к губам рожок и затрубил.

Раскаленный пот стекал по его телу вниз, промочив одежду почти что насквозь. Кольчужная рубаха эльфов казалась холодной, ледяной, обжигая своим прикосновением разгоряченные плечи. Лейв с трудом развернул упирающегося и храпящего конька, развернул мордой на север, в сторону Мембраны, вновь видя перед собой черные звериные рыла дермаков. Один раз я же проехал через них живым. Проеду и второй раз.

Правая рука казалась неподъемной, когда он поднял ятаган, командуя атаку. А навстречу, со стороны армии дермаков, ему поднялись тысячи луков с наложенными на тетиву стрелами.

– Орунг! – во всю глотку закричал Лейв, вбивая каблуки в бока своего коня и бросая его вперед.

В следующий миг небо почернело, будто весь свет, что был в нем, кто-то украл, сграбастав в огромную ладонь. Ночь пала в одно мгновение, и в этой ночи Лейв больше не видел ничего, совсем ничего, как будто на голову ему одели толстый тугой мешок, к тому же, мокрый насквозь.

Его конек споткнулся и громко заржал, едва не сбросив с седла Лейва, а тот во всю глотку закричал через плечо:

– Стоять! Немедленно остановиться! Стоять!

Через несколько мгновений замешательства его приказ повторили боевые рога. Лейв с силой осадил своего жеребца, слепыми глазами оглядываясь по сторонам. Он не видел ничего, но чувствовал себя так, словно на него набросили мокрое насквозь одеяло, и вся вода из него хлынула за шиворот, обожгла ледяным прикосновением кожу, вырвав из его горла вопль.

– Что происходит?! – кричали голоса вокруг.

– Что случилось?!

– Небесный Змей!

– Небесный Змей, пощади нас!

Потом Лейв понял, что стало немного светлее. Он привстал в стременах, оглядываясь по сторонам. Черные валы перекатывались вокруг него, словно клубы дыма, словно клочья тумана, только гораздо гуще, темнее, полные воды, которая оседала и моментально пропитывала насквозь всю одежду. В этих валах метались силуэты всадников, откуда-то издали доносился перепуганный визг дермаков.

Ощущение капель воды на коже было очень знакомым, таким знакомым, что Лейв затрясся всем телом, пытаясь вспомнить, когда же он мог испытывать что-то подобное. Он был совершенно уверен в том, что уже чувствовал такое, он знал это, его тело это знало, помнило этот ледяной холод от прикосновения разлитых в воздухе капель…

– Господи!.. – прошептал Лейв, понимая, что только что произошло, словно ослепительная вспышка полыхнула в его мозгу.

Черные тучи, что затянули все небо, рухнули на землю, словно само небо упало вниз, чтобы раздавить под своей громадой смертных. Во всяком случае, чувство у него было именно такое: как когда пролетаешь на макто прямо сквозь большое дождевое облако.

Лейв вскинул голову, глядя на то, как далеко вверху смутно-смутно виднеется белая пелена, которая рассеивает совсем слабый свет, подсвечивающий тучи над его головой, делая их похожими на вату. Такое он видел только тогда, когда летал сквозь тучи, иначе быть просто не могло. Но как же это возможно?!..

Вокруг в панике с воплями метались всадники, лошади ржали, обезумев от страха, и Лейв приказал себе собраться. Да, им на головы только что упало само небо, но они же все еще остались живы, не так ли? И вокруг них была армия дермаков, многотысячная армия, которую еще нужно было уничтожить. И у него уж совершенно точно не было времени на то, чтобы торчать здесь столбом посреди равнины и разглядывать небо над головой. Одно только радовало: при такой влажности тетивы на луках и арбалетах дермаков моментально придут в негодность, а это означало, что стрелять они уже не смогут.

Лейв вновь привстал в стременах, уже увереннее, сдерживая мечущегося во тьме конька, и заорал во всю глотку:

– К оружию, корты! К оружию! Мы еще живы! Мы еще можем сражаться! К оружию!

В общей панике всадников, в диком ржании лошадей и перепуганном реве тысяч человеческих глоток голос Лейва потерялся, показавшись ему самому слишком слабым и тихим. Однако он упрямо продолжал орать, размахивая над головой мечом и призывая кортов к оружию, орать во всю глотку, насколько хватало ему легких, орать несмотря ни на что. Сейчас нужно было во что бы то ни стало остановить панику. И у Лейва это получилось.

Сначала один голос подхватил его клич, потом второй, третий. Следом за ними запел боевой рог, повторяя приказ «к оружию», и Лейв вздохнул чуть спокойнее. Рог все повторял и повторял приказ, призывая кортов не паниковать и собраться для атаки, и крики людей, смешанные с бешеным ржанием коней, начали стихать. Лейв послал своего коня на звук, толкнув его бедрами в сторону, откуда трубили в рог, и едва не врезался прямо в нескольких кортов, сгрудившихся возле трубача. Очертания их лошадей терялись в густом черном мареве мокрых туч, но даже отсюда Лейву было видно, что глаза у них у всех белые и расширенные от ужаса, будто плошки.

– Это всего лишь облака и ничего больше! – заорал им в лица Лейв. – Они хотят запугать нас, но у них ничего не выйдет! Я говорю вам! Это всего лишь…

В следующий миг темнота вокруг них разорвалась оглушительным рычанием, и из нее выскочили дермаки, тысячи дермаков, направивших прямо на Лейва покрытые капельками воды длинные наконечники копий.

Лагерь царя Небо

Несколько секунд Тьярд молча моргал, глядя на Бьерна, словно не понимал смысла его слов. Потом взгляд его упал на циновку прямо перед Бьерном, на мелкие осколки склянки, в которой раньше приглушенно светилось золотое зелье Кирха, на темное мокрое пятно, которое от него осталось. Тьярд также молча уселся на циновку и закрыл ладонью лицо. Плечи его как-то сразу опали, словно последние силы оставили его.

Бьерн откинулся на спину, также глядя в потолок шатра. Мыслей в голове не было никаких, лишь только одна фраза крутилась и крутилась без конца: все кончено, все кончено, все кончено.

Молча стоящий возле входа в шатер Кирх медленно прошел вперед. Бьерн уголком глаза видел его сапоги, которые, тихонько шурша циновкой, дошли прямо до самого ложа Ингвара и там остановились. И пала тишина, в которой лишь тихонько пощелкивали угольки в жаровнях, да иногда легонько хлопал на ветру щелк стен шатра.

Это было так обидно, что хотелось плакать, но сил на это у Бьерна не было. Ядовитая змея дикости доползла уже до самого его плеча и теперь неторопливо спускалась по груди вниз. Он ощущал ее длинные изогнутые острые клыки в районе собственных ключиц, потом ниже, и лишь угрюмо стискивал зубы в ответ. Он столько вытерпел боли, он столько пережил и что же, все это было зря?