Текст книги "Затерянные в солнце (СИ)"

Автор книги: ВолкСафо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 78 (всего у книги 81 страниц)

Хан рассеяно улыбнулся, вспоминая мать, и открыл глаза. Когда потоки с рук Истель’Кан отдернулись прочь, она негромко заключила:

– Ты говоришь правду, а это значит, что на все воля Создателя. – Брови ее нахмурились, а взгляд стал встревоженным. Запахнувшись потуже в плащ, закрывающий ее плечи, Дочь Ночи повернулась к Рольху. – Это также значит, что нам пора. Весть должна быть передана тому, кто ее услышит, а проблема решена теми, кто сможет ее решить.

Сын Ночи лишь кивнул ей, тоже хмурясь, однако не так сумрачно, как Истель.

– Какая весть, Дети Ночи? – все-таки решился спросить Хан. – И кому вы собираетесь ее передать?

Ведуны с далекого севера задумчиво посмотрели на него с совершенно одинаковым выражением лиц, словно близнецы, словно что-то одно, целое, разделенное на два тела. Потом Рольх ответил, но Хан чувствовал, что Истель сказала бы точно то же самое, тем же самым тоном и тем же голосом, словно и правда они делили одно тело пополам.

– Весть, что Эвилид и Гротан Кравор вырвались из узилища, где они были заперты все эти тысячелетия. Весть, что Сети’Агон, однако, не смог захватить полный контроль над Источником и обрести тело, которое так долго готовил для себя. Весть о том, что Черный Источник должен быть изолирован от всего мира, так, чтобы никто больше не смог добраться до него.

– Есть только один правитель, который прислушается к нашим словам, – продолжила говорить Истель. – Но этого будет достаточно. Илион знает, что нужно делать, и он пошлет сюда лучшего, кого только можно отыскать. И Черный Источник будет запечатан раз и навсегда.

Хан постарался запомнить все, до последнего слова, хоть и не понял до конца сути того, что ему сказали Анкана. Зато он знал человека, который совершенно точно поймет все это и сможет сложить одно с другим. И этим человеком был его отец.

– А теперь иди, Ведущий народа кортов, – Рольх уверенно кивнул ему, глядя в глаза. – Битва здесь завершена, как и у Белого Источника, я надеюсь. Однако битва за Роур еще не кончилась, и там твои силы могут быть сейчас очень кстати.

– Возможно, мы еще увидимся, Ведущий, – добавила Истель. – Не через год, не через два, но тогда, когда Создатель решит, что время пришло. Когда начнется Танец Хаоса.

Вертикальная полоса прохода открылась перед ними, и Анкана ушли, словно их здесь и не было. Хан остался один одинешенек на немыслимой высоте у каверны Черного Источника. Он еще немного постоял, оглядывая голубые горы и искрящийся на ветру снег, а потом открыл себя энергии Белого Источника и принялся создавать рисунок перехода. Битва еще не кончилась, сказали Анкана, а значит, впереди у него еще много дел.

Силы коалиции. Южный фронт

Саира очнулась в мокрой холодной темноте, очнулась рывком от судороги, что свела замерзшие ноги. Мышцы выкрутило, она с криком дернулась с места, хватаясь за больную ногу, и вскрикнула еще раз, уже от боли в плече. Перед глазами было темно, не так, как ночью, но будто пали очень густые сумерки, или все вокруг заволок дым. Только вот сейчас разбираться, что произошло, у нее времени не было. Она лишь, шипя от боли в плече, здоровой рукой ухватилась за правую икру и принялась разминать ее, хрипя и давясь стонами. Как только боль чуть-чуть прошла, Саира занялась раненым плечом.

Поверх куртки виднелся белый кусок ткани, который обильно пропитала кровь. Однако рана болела не так, как должна была бы. Саира нахмурилась, глядя на свою руку. Обычно при сквозных ранениях почти сразу же начиналось воспаление, а боль была просто невыносимой, и сейчас она должна была бы уже биться и кричать в беспамятстве, покрытая крупными градинами раскаленного пота. Однако рана в плече болела как старый, уже подживший глубокий порез, и Саира была уверена в том, что он успел затянуться.

Способных Слышать она, что ли, умудрилась сюда привести, и они меня подлатали, пока я была без сознания? Саира нахмурилась. Все предыдущие разы, когда ее лечили ведьмы, она даже в беспамятстве чувствовала их прикосновения и могла вспомнить об этом после пробуждения. Однако сейчас ее память не сохранила ни единого отпечатка того, что кто-то применял для ее излечения энергию Источников.

Саира вскинула голову, оглядываясь. Вокруг было темно, почти что как ночью, только очень мокро. Вся ее одежда была мокрой насквозь, косички отяжелели и облепили голову. Да и снег под Саирой и вокруг нее тоже начал таять, став рыхлым и тяжелым, полным влаги. В воздухе буквально стояла вода, и ее можно было потрогать: достаточно было лишь руку поднять, что Саира и сделала.

Мягкое прикосновение к коже рук было странно знакомым. Она нахмурилась, пытаясь вспомнить, где же она испытывала что-то подобное. Звуки боя, хриплое карканье рогов, людские крики, хлопки взрывов доносились до нее как через вату, отдаленно и глухо, как-то слишком медленно. Саира задрала голову, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, и сощурилась. Наверху свет был ярче и каким-то размытым, каким-то золотисто-ярким, но пока еще очень слабым. И это напомнило ей…

– Облака! – выдохнула Саира, широко открытыми от удивления глазами оглядываясь по сторонам. – Это облака! Но как?!..

Ее собственный голос прозвучал приглушенно и тихо, и никого не было рядом, кто мог бы ответить ей. Саира еще раз огляделась и позвала:

– Лэйк?

Ответа не было. Вокруг медленно перекатывались темные влажные валы туч, что рухнули ей прямо на голову, но видно не было ни души, а все звуки доносились откуда-то справа. Саира попыталась определить по тому слабому свету, что сейчас имелся в ее распоряжении, в какой стороне север, однако не смогла. А как именно она упала, она не помнила.

Подумав, она решила, что второй раз, уже громче, звать Лэйк не стоило. Рядом никого не было, а звук боя был приглушенным, но в облаках звук всегда гулял странно и не так, как обычно. Потому вполне возможно, что она сейчас сидела прямо под линией соприкосновения фронтов, и в любой миг кто-то мог запросто упасть оттуда ей на голову. Или неудачно брошенная молния могла попасть в то место, где она сидела. Или просто кто-то мог услышать ее голос и спуститься на звук, и вероятность того, что этот кто-то будет анай, была достаточно низкой. А Саира терпеть не могла рисковать. Она недовольно поморщилась, в очередной раз на все лады кляня Лэйк. Теперь она и не имела права рисковать, потому что от нее зависели жизни и ее дочерей. Оставалось только надеяться, что валяясь в снегу, она ничего себе не отморозила, и на них это никак не повлияет.

Быстро прикинув в уме, что делать, Саира осторожно вытянула правую руку и подвигала ей, пытаясь понять, сможет ли вернуться в строй. Несмотря на колкую боль в глубине плеча, рука повиновалась вполне сносно. Любопытство все-таки победило, и Саира быстро размотала намотанную впопыхах на плечо повязку. Под ней оказался лишь небольшой бугорок на коже, покрытый толстым слоем коросты, и Саира вытаращилась, глядя, как этот бугорок слегка выпячивается наружу, выпихивая из раны коросту. Плечо заживало буквально на глазах, и ей только оставалось удивляться, как…

– Проклятущая Лэйк! – заворчала Саира, внезапно понимая, откуда дует ветер. Каэрос влила ей в жилы свою волчью кровь прямо перед битвой на развалинах Кренена, и теперь это оказалось как нельзя кстати. – Ну ладно уж, есть от тебя хоть какой-то прок, – недовольно проворчала она, отбрасывая прочь ненужную повязку и кое-как поднимаясь на ноги.

Мороз моментально продрал ее сквозь мокрую одежду, и она поежилась, обхватывая себя руками и оглядываясь по сторонам. Звук боя шел откуда-то справа, не приблизившись к ней, но и не отдалившись. Сквозь густые тучи видно было, что там что-то просверкивает, и она кисло заключила, что ведунов стахов извели еще не всех. А это означало, что там могла понадобиться ее помощь.

Тетива лука в налуче за плечами безнадежно отсырела. Саира нахмурилась, раздумывая, имеет ли смысл надевать новую. При такой влажности вощенного шнура должно было хватить минут на десять, за которые она вполне могла и не найти линии фронта, а потому Саира махнула на это рукой и взялась за меч в ножнах. Он хоть и был коротким, пехотным, но толку от него сейчас было больше. Оставалось только решить, дожидаться ей Лэйк, попытаться поискать ее или сразу же лететь на помощь сражающимся.

Оглядевшись еще раз, она лишь глубоко выдохнула весь собравшийся воздух, стуча зубами. Лэйк могла быть где угодно: в таком тумане кричи – не кричи, а все равно не дозовешься. А это означало, что нужно было прорываться к своим. И надеяться, что ее глупая волчица все еще жива и просто носится где-то, перегрызая чужие глотки и подставляя свой огненный зад под стрелы.

– Только держись, – пробормотала Саира, осторожно вынимая меч из ножен и начиная ковылять в ту сторону, откуда слышался шум боя. – Только держись! Только не рискуй, пока я тебя не вижу. Иначе я не смогу ни оценить твоих подвигов, ни спасти твою шкуру.

Ноги, которые выкручивала до этого судорога, безжалостно стонали при каждом шаге, ныло и заживающее плечо, но взлетать сейчас было настоящей глупостью. Черные крылья стахов при такой видимости разглядеть было гораздо сложнее, чем светящиеся крылья анай, что выдавали их врагу еще за десятки метров. Да и шум боя слышался откуда-то сбоку, больше сбоку, чем сверху, а это могло означать, что сестры построились на земле и отбиваются от бьющих их сверху стахов.

Поток ее предположений был прерван рухнувшим прямо перед ней в снег телом. Саира отскочила от неожиданности, когда громадный черный стах тяжело врезался в землю, и его позвоночник с хрустом переломился от удара. Вздрогнули в последний раз кожистые крылья, как у летучей мыши, мазнув по снегу, неровно затихли.

Саира вскинула голову, глядя на то, как неохотно и медленно просачивается сквозь густые облака слабый солнечный свет. Никаких силуэтов анай видно не было, лишь молнии продолжали сверкать впереди и справа.

Можно было, конечно, рискнуть и оглядеться сверху, вот только слишком густой слой облаков означал, что вряд ли и оттуда она увидит своих. А вот стахи-ведуны там запросто могли дежурить, чтобы расстреливать молниями тех, кто попытается, как она, вырваться из полотна туч. С другой стороны, звук битвы дробился в мокрой холодной темноте, и на самом деле Саира не была уверена, что он идет справа. Теперь ей уже казалось, что свалка происходит и слева, и спереди…

– Все! Подбери сопли и взлетай! – приказала себе Саира и раскрыла крылья.

В конце концов, она летала превосходно и быстро, и уворачиваться умела прекрасно, в отличие от молний, которые летели только по прямой.

Крылья с силой захлопали по мокрому воздуху, и Саира улыбнулась. Сейчас эти тучи были ей на руку: вода крыльев скользила по воде туч как по маслу, и никакого трения воздуха, какое возникало обычно, не было, а потому и двигалась она быстрее. Мощно выталкивая себя вперед, Саира сжалась в стрелу, стремясь вверх и заставляя себя не смотреть по сторонам. Чем быстрее она будет двигаться, тем быстрее покинет опасную зону с низкой видимостью.

Свет вверху становился все ярче и ярче. Сначала мутно-белым, потом все больше золотым. Она едва не задохнулась, проскальзывая сквозь тонкое белое, состоящее из крохотных острых льдинок, облако, и вырвалась вверх, выше облаков. Ослепительное солнце ударило прямо по глазам, лишая ее зрения.

Саира сразу же дернулась в бок и полетела по большой косой дуге, постоянно меняя направление, чтобы дать возможность глазам привыкнуть к свету и не попасть под вражескую молнию. Но вокруг все было спокойно, и пока что никто не пытался сбить ее на землю. Как только глаза смогли хоть немного видеть, Саира заморгала, крутя головой по сторонам.

Над головой расстилалось бескрайнее голубое небо, такое высокое и холодное, что дна у него просто не было. Золотое солнце висело в нем низко, разбрасывая во все стороны длинные лучи-копья, которые нещадно резали ей глаза. В воздухе помимо нее, метрах в трехстах к северу болталось несколько стахов, которые точно так же, как и она, только что вынырнули из облака и пытались привыкнуть к освещению, вот только у всех у них в руках были копья, а это означало, что они не ведуны. Так что это давало Саире несколько секунд на то, чтобы оглядеться.

Она взглянула вниз, под собственные ноги, и едва не охнула. Всю землю укрывали облака, толстый слой серо-черных туч, которые до этого клубились в небе над армией, и Саире даже знать не хотелось, что случилось, и каким образом они обрушились вниз. К югу от нее эти тучи ощутимо кипели, оттуда вырывались пучки молний и огненные всполохи, кое-где мелькали серебряные точки крыльев. Там, судя по всему, шло сражение. Саира повернулась на север, глядя на то, как черные валы туч медленно и неспешно проваливаются в гигантскую расщелину в земле. Это было бы даже красиво, если бы там не умирали ее сестры.

Стахи вдали заметили ее, прожестикулировали что-то друг другу и бросились в ее сторону. Саира прекрасно понимала, что сил на то, чтобы справиться с ними тремя у нее уж точно не было, а потому дернулась вниз, чтобы нырнуть в облака, но тут ее взгляд привлекло какое-то движение в небе на юге. На самом горизонте мелькнула маленькая золотая искорка, поймав и отразив солнечный луч.

Саира прищурилась, глядя туда, и быстро полетела навстречу искорке, чтобы держаться на приличном расстоянии от погнавшихся за ней стахов. Она вглядывалась до тех пор, пока по щекам от яркого света не полились слезы. И поняла, что смеется, захохотала во всю глотку, едва не хватаясь за живот. Содрогаясь от хохота, Саира рассеяно подумала: Нервное. Старею.

А солнце уже вовсю сверкало на наконечниках копий вельдов, которые, низко пригнувшись к спинам макто, гнали их на север, чтобы присоединиться к битве. Мелкий задиристый царевич все-таки сдержал свое слово и сделал, как обещал, и от этого Саире хотелось плакать и смеяться одновременно.

Силы коалиции. Восточный фронт

Небо падало на землю, небо стремительно рушилось вниз в грохоте молний, в какофонии рева боевых труб, криков анай и стахов, взрывов и звоне стали. А Тиена падала вниз еще быстрее, быстрее ветра, быстрее выпущенных из луков стрел и срывающихся с небес молний.

Она должна была быть быстрее времени, чтобы успеть спасти Эрис.

Время вокруг нее словно застыло, став вязким и тягучим, и ей казалось, что она двигается слишком медленно, чересчур медленно, что она никак не успеет. Она видела, как могучий порыв ветра ударил Эрис в грудь, и как она медленно летит назад, в сторону хрустального моста. Она знала, что зацепиться за этот мост Эрис не сможет, еще до того, как руки ее крылышка лишь бесполезно царапнули гладкое полотно льда. И в последней секунде света она успела увидеть, как голова Эрис откинулась, а тело ее подбросило от удара, и она начала падать в черную бездну разлома, который создали эльфы, дно которого было так далеко, что увидеть его не могли даже Способные Слышать.

И теперь каждая секунда стоила целую жизнь.

Тиена собрала все свои силы, до самой последней капли. Она больше не думала ни о чем: ни о битве, ни о своих дочерях, ни о стахах, лишь о своей девочке, которую от смерти отделяли всего несколько секунд стремительного падения в черноту без света. А еще – собственные крылья Тиены, которые сейчас били по воздуху так, как не били никогда.

Ни одной мысли не было в ее голове, лишь стремление. Тиена стала одним единым стремлением, падающим вниз быстрее черных туч, срывающейся с лука стрелой, и воздух расступался перед ней. Она обернула свое тело самыми тонкими жгутами воздуха, чтобы снизить трение от полета, она приказала ветрам бить ей в спину, и кипящие облака, падающие следом за ней, лишь помогли этому. Она неслась быстрее северного ветра и молилась, чтобы этого хватило.

Чернота расщелины обняла ее со всех сторон. Откуда-то сзади послышался глухой гул, когда облака коснулись земли, но Тиене не было до этого дела. Она смотрела, смотрела сквозь темноту, надеясь увидеть хотя бы проблеск крыльев, хотя бы что-нибудь, что подсказало бы ей, где Эрис.

Глаза слезились, и встречный ветер свистел в ушах, украв у нее все звуки. А в груди горело золото, отсчитывая песчинку за песчинкой драгоценное время, и комок дара Реагрес становился все жарче, жарче, словно нагревался от немыслимой скорости падения. Тиена слушала его, отчаянно прислушивалась к нему, надеясь, что хотя бы он в этой тьме укажет ей, где ее девочка.

Небесная Мани, я молю Тебя! Молю Тебя!.. Всю себя она вложила в этот призыв, облаченный даже не в слова, а в одно единственное чувство: невероятное стремление успеть подхватить Эрис и не дать ей разбиться о камни.

А потом что-то случилось. В полной черноте, в которой не было ничего, и лишь бьющий в лицо ветер подсказывал Тиене, что она камнем падает в бездонную пропасть, на один короткий удар сердца мелькнула маленькая золотая точка. Она была всего какими-то десятью метрами ниже Тиены, и сердце той едва не вырвалось из груди от радости. Оставалось еще совсем немного, еще совсем чуть-чуть.

Помоги, Великая Мани!

В черной тишине без света самый сокровенный голос ее сердца, самый ее чистый зов, самая заветная молитва была услышана. Тиена не могла поверить в то, что происходило, когда свет начал медленно разгораться вокруг. Мягкое золотое сияние разливалось теплыми волнами. Оно нисходило отовсюду и ниоткуда одновременно, оно лилось из ока на лбу падающей ниже Тиены Эрис и обнимало ее тело, оно было всем. И Тиена вдруг почувствовала в нем что-то знакомое.

Сладкий запах весеннего ветра, что тихо-тихо, забавляясь, будто ребенок, шуршит мелким кружевом первых березовых листьев. Золотые отсветы закатного солнца на их белой коре, такой нежной и тонкой, что она больше похожа на девичью кожу, тронутую первым загаром. Запах дыма и просыпающихся полей, тугое жужжание шмеля, и тихий смех Эрис. Розовые лепестки, что медленно, в полной тишине падают на горячую поверхность источника, и пар поднимается им навстречу, словно стремясь поднять их на руки и протянуть к самым звездам, чтобы и те полюбовались на такое чудо. А вдали за черным абрисом горы воровато выглядывающая желтым глазом луна, которая тоже хочет подивиться на чужое счастье. И ее свет, как и свет маленького огонька, укрепленного над самым источником, отражается в бездонных глазах Эрис.

Это было так красиво, так тихо и нежно, это было так сильно и звонко, как их самый первый поцелуй, как их первый взгляд друг другу в глаза, как первый раз, когда сердце Тиены, забитое тысячами гвоздей и закрытое навсегда и ото всех, внезапно распахнулось ей навстречу, и они стали едины, будто весенний ветер и теплые лучи солнца, которые он несет к далеким горам на западе. Это было так же сильно и так же правильно, и Тиена улыбнулась, протягивая руку вниз в этой золотой тишине, в этом тихом сиянии золотого света, заливавшего все вокруг. А потом ее пальцы коснулись вытянутой руки Эрис.

Что было дальше, она не совсем уже понимала. Золотые облака света окружили их со всех сторон, и Тиена смогла в этом сиянии подхватить бездыханную Эрис под руки и начать замедлять падение в бездну. Глаза ее девочки были закрыты, а лицо было таким нежным, словно она спала, лишь тихонько подрагивали ее густые черные ресницы, такие длинные, что на них запросто можно было повеситься. Тиена рассмеялась, покрывая их легкими поцелуями, когда крылья ее, наконец, поймали нужный поток и смогли оттолкнуться, бросая ее вверх, в обратный путь под свет солнца. Откуда-то она знала: там, наверху, сейчас светло, и никаких облаков уже нет. Там яркое зимнее солнце, заливающее своим прикосновением весь Роур, и битва там уже почти закончена, потому что врагов, с которыми они могли бы сражаться, уже нет. Ведь золото, что обнимало сейчас их обеих, что сочилось изо лба Эрис, да и изо лба Тиены тоже, что было повсюду, это золото было ничем иным, как ладонями Великой Мани, которая услышала их мольбы и осторожно укрыла их Своими теплыми руками от беды. И ничего плохого с ними уже не могло случиться.

Эрис медленно открыла свои темные глаза и взглянула на Тиену. Губы ее растянулись в слабой, легкой улыбке, будто она пробудилась от долгого сна.

– Здравствуй, – тихо прошептала она, касаясь щеки Тиены самыми кончиками пальцев.

– Здравствуй, родная, – также тихо ответила Тиена, прижимая ее к себе так крепко, как только могла.

Вдвоем они подняли головы и увидели кусочек синего неба, чистого и такого глубокого, что в нем можно было утонуть. И золотой шар, что медленно полз по нему с востока на запад, огненный щит Роксаны, которая несла дозор, охраняя от зла и невзгод Своих дочерей.

Силы коалиции. Южный фронт

– Ежа! – во всю глотку орала Лэйк, прижимаясь спиной к широкой спине первой нагинаты Неф. – Стройте Ежа! – И единственный слабый голос боевого рога повторял ее приказ.

Она была голой, покрытой раскаленными языками пламени и кровоточащими ранами, которые на ней оставили копья и ятаганы стахов, но ей было уже плевать на это.

После того, как облака рухнули на землю, начался настоящий хаос. Стахи умело воспользовались своим преимуществом и нырнули во тьму, выставив в передний ряд ведунов, и те принялись в упор расстреливать анай, которых было хорошо видно в этой тьме благодаря разноцветным крыльям. Они подныривали даже снизу, а потому выхода не было, и войскам пришлось приземлиться, чтобы прекратить вражеский обстрел хотя бы с одной стороны. Едва живые от усталости Боевые Целительницы развернули над головами анай щиты, сил атаковать у них уже не было. Построившись кольцом, стахи окружили их армию и пошли в атаку по земле, оказавшись здесь противниками не менее страшными, чем в воздухе. А это означало, что им не оставалось ничего другого, кроме как отбиваться.

Сердце обливалось кровью, разрываясь на части, когда Лэйк вынуждена была выбирать между своей любимой женщиной и своим народом. Но волчья кровь в венах Саиры должна была уберечь ее от смерти и залечить рану в скором времени, а густые облака – укрыть ее от глаз врагов, которых в той стороне, почти что у самого края расщелины, вовсе и не было. Таким образом, Саира оставалась в безопасности в то время, когда того же нельзя было сказать про народ Лэйк, и она должна была быть рядом со своими разведчицами сейчас, с ними и ни с кем больше.

Лэйк плохо помнила, как с ревом пробивалась, объятая пламенем, сквозь ряды стахов, нанося удары куда придется копьем, что подарил ей Тьярд, как собирала мечущихся во тьме сестер и строила их, чтобы те могли составить стахам хоть какое-то сопротивление, как приказала им снижаться и выстраиваться в снегу, как хлестала по лицу полубездыханную Листам, заставляя ее растягивать щит над их головами, как Листам держала щит ровно столько, сколько могла, а потом кровь полилась у нее из глаз и изо рта, и она мертвой упала на изрытый ногами снег, а щит лопнул… Дальше она не помнила уже ничего, кроме молний, бьющих в них сверху и копий стахов, что лезли со всех сторон.

Сестры вокруг кое-как выстраивали Ежа, и Неф кричала что-то во всю глотку, сорванную до хрипоты. Лэйк механически отбивала удары копий и ятаганов, лишь озверело рыча сквозь длинные волчьи клыки, когда оружие стахов все-таки достигало ее тела. Теперь уже не было необходимости что-либо скрывать, наступило то время, когда от масок больше не было толку, а потому она позволила зверю овладеть собой целиком. Мышцы на всем теле вздулись до предела, кожа на них едва не лопалась, лицо Лэйк тоже изменилось, удлинившись в оскаленную пасть, и огонь покрывал ее со всех сторон, а сестры шарахались в страхе, когда видели ее лицо. Но и до этого ей не было дела. Они должны были выжить сейчас. Должны были!..

Вдруг стало как-то светлее, но Лэйк все никак не могла понять, что происходит. Золотая полоса бежала и бежала впереди, разливаясь через все небо, и чернота туч начала рассеиваться, растворяться в ней, словно ее и не было. Стахи заволновались, поднажали еще сильнее, но Лэйк видела, что их задние ряды в страхе оглядываются назад и вопят, срываются с места и разлетаются прочь, словно потревоженные первыми лучами солнца летучие мыши. Прошло всего несколько мгновений, и перед ней вдруг больше не было ни одного стаха, да и молнии на голову падать перестали.

Лэйк застыла, не понимая, что происходит, сбитая с толку и опустошенная до такой степени, что могла стоять прямо, лишь опираясь на свое копье. В ее лицо с севера летела стена золота, стена ветра, полного крохотных золотых песчинок. И когда она ударила в оставшийся глаз, Лэйк пришлось зажмуриться.

Стало тихо, так тихо, как бывает в один короткий как удар сердца миг перед рассветом, когда весь мир замирает в ожидании первого солнечного луча. Лэйк медленно открыла глаз, моргая и не понимая, что видит перед собой.

Все вокруг заливал свет, простой, яркий, сильный солнечный свет. Голубое небо было прямо над ее головой, а насколько хватало глаз, лежал изрытый тысячами ног снег, залитый кровью, в котором темнели холмики тел анай и стахов. Еще дальше, на севере, лежала расщелина, а за ней… Лэйк заморгала, не понимая, то ли она сошла с ума, то ли окончательно ослепла и видит то, что хочет видеть. За ней было покрытое снегом плато, на котором еще недавно стояла многотысячная армия дермаков. И сейчас там не было ни одного человека. Лишь ровное белое полотно и золотая пыль, что медленно оседала на него.

Золотая пыль была и здесь. Лэйк подняла руки, моргая и рассматривая крохотные пылинки, что горели и искрились на ее ладонях. Позади нее послышались какие-то первые истеричные крики, но сама она еще не готова была понять, сама она еще пока что…

В последний раз золотой вихрь взметнулся вместе с ветром, закрутился прямо перед ней в воронку. Лэйк ощутила, что горло пересохло, когда прямо из золотого вихря выступила Роксана. Языки огня окружали все Ее огромное тело, которое состояло из пламени, Ее волосы бешено пылали, рассыпая вокруг искры, а глаза были будто две топки, два раскаленных кузнечных горна, в которых ковалась вечность. Лэйк моргала и видела на Ее тяжелом поясе с одной стороны привешенное в петле копье, а с другой – тяжелый кузнечный молот. Она видела Ее высокие сапоги, подкованные звездами, и Ее странную, пылающую одежду, охватывающую все Ее тело. А еще она видела две маленькие фигурки, которые Роксана держала на сгибе рук.

Грозная осторожно наклонилась и положила фигурки на снег, совсем близко друг к другу, после чего разогнулась и взглянула на анай. Ее глаза сверкнули, а губы растянулись в улыбке, и Лэйк показалось, на самый миг показалось, что Роксана заглянула прямо в ее душу. И видение исчезло, как будто его и не было.

Лэйк и сама не заметила, что оставив позади только-только начавших вопить анай, бежит по снегу, оскальзываясь, спотыкаясь и едва не падая. И застыла в нерешительности в метре от лежащих на снегу перед ней фигур. Она знала, кого увидит, но она не могла в это поверить. Или наоборот, она верила в этой всей своей душой, всем своим сердцем, однако не могла понять, просто не понимала…

На снегу, прильнув друг к другу, словно два спящих котенка в одной корзинке, лежали совершенно целые и невредимые Найрин и Торн. И золотая пыль покрывала их тела тонкой прозрачной шалью.

Ноги под Лэйк подогнулись, и она опрокинулась в снег, невидящим глазом глядя перед собой. По щеке побежали раскаленные слезы, такие обжигающие и жгучие, что это было невыносимо.

– Она сделала это! – громоподобно заорала за ее плечом первая нагината Неф. Голос ее сейчас больше походил на ржавую пилу, но Лэйк все равно узнала бы его из тысячи. Точно таким же он был и много лет назад, на Плацу, в самом конце тренировки, когда Неф уже вконец из сил выбивалась доказывать им, что они ни на что не способны. – Маленькая среброволосая анай сделала это! – вопила Неф, потрясая над головой нагинатой, и следом за ней этот рев покатился по рядам анай. – Мы победили! Роксана! Мы победили!

Лэйк никто не трогал, и она запрокинула голову, подставляя мокрое от слез лицо под теплые прикосновения Роксаниного щита. Она видела, как оттуда, с немыслимой высоты, к ней медленно спускалась Саира, и крылья ее были такими же прозрачно синими, как и небо. Она видела и сверкающие на солнце темные панцири макто, что с оглушительным ревом под песню боевых рогов набрасывались на оставшихся в небе стахов, которые сейчас как раз перестраивались, чтобы атаковать анай. И при этом она не видела и не слышала ничего. Лишь огромный пылающий глаз, похожий на раскаленное жерло горна, смотрел на нее из бескрайней голубой шири и… улыбался.

Силы коалиции. Северный фронт

Лейв ковылял в снегу, ковылял из последних сил, кое-как волоча за собой насквозь пробитую копьем ногу. Рукоять ятагана в его руке скользила, став мокрой от его собственной крови. Копье он давным-давно потерял, наверное, тогда же, когда какой-то поганый дермак зарезал под ним коня, и тот опрокинулся набок, пронзительно крича, словно человек. Лейв бил дермака мечом до тех пор, пока тот не стал похож на раздавленный по земле помидор. Но сейчас это уже ничего не значило.

Вокруг него был хаос, одна шевелящаяся черная масса сражающихся, что метались в глубоких черных клубах рухнувшего на землю неба, и Лейв озирался вокруг безумными глазами, уже окончательно не понимая, что происходит. В нем больше не было ничего от того человека, который всего каких-то несколько часов назад заливисто кричал пафосную речь, размахивая над головой мечом. Они проиграли эту войну, и Лейв знал это.

Ржание коней, грохот стали и пронзительные крики забили ему уши, и в голове гудело так, словно его били по ней ногами. Вокруг метались тени, скакали с бешеным ржанием кони, дермаки стаскивали с седел людей и рвали их на части, те отчаянно отбивались, но руки их были слишком слабы против толстых лап чудищ с горящими зеленью глазами и окровавленными звериными пастями. Мимо метнулась громадная одноглазая тварь, громогласно рыча, и на миг Лейв ощутил, как дрогнули под ним ноги. Потом бестия прыгнула куда-то в темноту, и он едва не упал, изо всех сил цепляясь за собственный ятаган, будто тот мог быть ему опорой. И не успел вздохнуть, как появившийся из черных клубов облака прямо перед ним дермак, с рычанием всадил ему в грудь копье.

Кольчуга эльфов уберегла его и в этот раз, как уберегала все это время битвы. Лейв упал на спину, во всю глотку закричав, когда пропоротая нога ударилась об землю, и невыносимая тяжесть дермака навалилась прямо на его грудь. Он попытался сопротивляться, попытался поднять ятаган, но дермак ловко вывернул ему запястье. Послышался громкий хруст, и Лейв закричал вновь, дикий ужас объял его. В зеленых глазах дермака над ним не было ничего, кроме ненависти. Тварь ухватила его грязной лапой за глотку, не давая вздохнуть, занесла над его лицом длинный тонкий кинжал.