Текст книги "Затерянные в солнце (СИ)"

Автор книги: ВолкСафо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 81 страниц)

Вот только ярости это никоим образом не уменьшало. Проклятый пустомеля едва не проболтался про ее звериную сущность, что сейчас бы поставило ее в крайне неудобную ситуацию. Оставалось надеяться только, что другие царицы не заметили его обмолвки или не поняли ее смысла. Великая Царица, правда, посмотрела на Лэйк крайне задумчиво, но это могло быть связано и с тем, почему Ферунг позволил себе с ней такой легкий панибратский тон. Впрочем, по большому счету все это значения не имело. Основной поставленной цели она добилась: был провозглашен мир и всеобщий призыв, а послы направлялись на юг, в лес эльфов. Я сделала все, что могла, Огненная! Теперь Твой черед.

– Как забавно вы все это провернули, – задумчиво проговорила Магара, предельно внимательно разглядывая свою трубку. Они как раз шагали в сторону лагеря анай по протоптанной в снегу тропе, ведь у Лейва крыльев не было, а бросать его одного было бы не только неприлично, но и небезопасно. Великая Царица шагала впереди, а Магара пристроилась вплотную к Лэйк и говорила достаточно тихо для того, чтобы никто, кроме Лэйк, ее не услышал. – Все прямо по маслу. И договор с кортами, и договор с эльфами. – Ее насмешливый взгляд поднялся на Лэйк. – Долго просчитывала-то?

– Это было необходимо, – проворчала Лэйк в ответ. Ей не нравились все эти оскалы Магары. Нрав у той был, что лесной пожар: куда ветер дунет, туда пламя и несет. И ждать от нее можно было чего угодно.

– В следующий раз, Лэйк, когда у тебя в чем-то возникнет настоятельная необходимость, не забудь посоветоваться со мной, ладно? – ничего хорошего улыбка Магары не предвещала. – А то как-то нехорошо получается, что только Великая Царица о твоих мыслях и знает. Есть ведь не только кланы Огня и Воздуха, не так ли?

– Я учту твои пожелания, Магара, – Лэйк постаралась говорить как можно ровнее, хотя сквозь зубы едва ли не рычание прорывалось.

– И насчет посольства, – Магара поднесла свою трубку к губам и продула пустую чашечку, выдувая оттуда остатки табака, а потом взглянула в лицо Лэйк. – Я так понимаю, что от Лаэрт тоже ожидают призыва к невоинским кастам?

– Великая Царица провозгласила призыв для всех, – осторожно ответила Лэйк, пытаясь понять, к чему клонит Магара.

– Как забавно! – Магара убрала трубку за пазуху и задумчиво поглядела на Лэйк. – Наверное, именно поэтому моя Листам еще вчера получила от Боевой Целительницы Найрин рисунок перехода. Она, конечно же, мотивировала это тем, что знание в касте Боевых Целительниц распространяется вне зависимости от участия воли цариц. И главное, как своевременно-то все это случилось! Вчера Тиена еще даже не была Великой Царицей, а ведьмы уже знали такой необходимый для быстрого передвижения рисунок.

– Рисунок перехода необходим для перемещения армий, – заметила Лэйк. – Это наше выгодное преимущество над врагом.

– Найрин-то здесь уже больше недели, насколько я понимаю, а преимуществом вы соизволили поделиться только вчера.

– До этого у власти была Ларта, и быстрая переброска войск грозила жертвами, – невозмутимо ответила Лэйк.

Магара долго и пристально смотрела на нее, почти не мигая, и пахло от нее гневом. Потом она отвернулась и бросила:

– На все-то у тебя есть ответ, Лэйк дель Каэрос. Прямо потрясающе длинный язык. Смотри, как бы кто его не укоротил.

Лэйк не успела ничего ответить: они дошли уже до лагеря, и Магара, скупо поклонившись Великой Царице, открыла крылья и направилась в сторону своего шатра. Лэйк проводила ее взглядом. Судя по напряженной спине дель Лаэрт, неприятностей следовало теперь ждать и от нее тоже.

Лейв сзади негромко кашлянул, и Лэйк обернулась через плечо.

– Я, конечно, не хочу отвлекать тебя от твоих крайне важных бесед, царица, – едко проговорил он, – но ты не могла бы встать поближе ко мне? А то твои девочки смотрят на меня так, как будто прямо сейчас попытаются лишить меня потомства.

Лэйк оглянулась по сторонам: за разговором с Магарой она совсем забыла об остальных анай. Все окружающие их разведчицы останавливались и смотрели на Лейва. И если раньше на их лицах была радость, то теперь челюсти сжимались, брови хмурились, а в потемневших глазах стояла угроза. Вельд тоже хмурился в ответ, хоть и пытался держаться непринужденно. Но Лэйк видела, как напряглась его рука, свободно висящая у бедра, словно в любой момент он готов был выхватить из ножен ятаган. Да, они заключили мир, но мир этот был не прочнее нити паутинки на ветру.

– Просто закрой рот и держи свои мысли при себе, – посоветовала ему Лэйк. – И ничего с тобой не случится.

Тем не менее, она сбавила шаг и пошла в ногу с ним, расправив плечи, чтобы было видно, что они одного роста. Глаза разведчиц цеплялись за нее, словно репей. Но уровень напряженности слегка спал, хоть многие и продолжали исподволь следить за ними, когда они проходили мимо. Лэйк чувствовала эти взгляды, жгущие лопатки, и просила Огненную лишь об одном: чтобы ни одна дура не стала геройствовать.

– Да я особо ничего и не говорю, – проворчал Лейв, но больше не добавил ни слова. Видимо, общая напряженность проняла и его.

Великая Царица направилась в сторону своего шатра, и по бокам от нее сразу же пристроились две ее охранницы из числа Нуэргос. Они тоже бросали крайне хмурые взгляды на Лейва и старались идти так, чтобы закрывать от него спину Великой Царицы.

Возле шатра Великой Царицы уже собралась толпа. Нуэргос вопили как сумасшедшие, гремели оружием и швыряли вверх элементы одежды. Шум и гвалт стояли такие, словно здесь едва ли не битва началась. А еще спины толпы загораживали от Лэйк то, что происходило сейчас возле самого шатра. Она вытянула шею, пытаясь рассмотреть, что там, но так ничего разобрать не смогла.

– Что за представление? – негромко осведомилась Великая Царица у одной из своих охранниц.

– После твоего провозглашения, Великая Царица, первая стрела Аруэ выкрикнула себя на трон, а против нее вышла Матари из становища Имир. Больше желающих пока не нашлось, а эти двое, судя по всему, до сих пор сражаются, – негромко сообщила одна из них.

В этот момент толпа вздохнула, как один, а потом взвыла так, что Лэйк поморщилась. У нее в ушах звенело почище, чем когда Неф охаживала ее нагинатой по голове. Неужели же во время ее избрания Каэрос вопили точно так же? Сама она помнила только шум крови в висках и странную тишину.

– Определились, судя по всему, – скупо улыбнулась Великая Царица.

Она двинулась в сторону толпы, и Нуэргос принялись вопить еще громче, приветствуя уже ее. А через толпу навстречу к ней протолкалась окровавленная Аруэ дель Нуэргос. Нос у нее был переломан, в длинных соломенных волосах виднелась кровь, лицо было разбито так, что едва узнаваемо, да и шатало ее сильно. Тем не менее, Аруэ выпрямилась перед Великой Царицей по швам и низко склонилась, едва не рухнув на землю.

– Победила? – улыбнулась Великая Царица.

– Да, первая! – окровавленные губы Аруэ растянулись в улыбку, обнажив розовые десны. Теперь у нее не доставало верхнего правого клыка. – Милостью Реагрес, справилась!

– Поздравляю, Аруэ дель Нуэргос, – Великая Царица протянула ей ладонь, и та крепко пожала ее, низко поклонившись при этом. – Церемонию позже проведем. Шатер теперь твой, я только вещи свои заберу.

– Слушаюсь, Великая Царица! – Аруэ склонилась еще ниже.

Лейв подошел вплотную к Лэйк и удивленно зашептал ей на ухо:

– Это что, у вас просто можно подойти к царице, бросить ей вызов и занять ее трон?

– Да, – кивнула Лэйк.

– И это может сделать любой желающий?

– Да.

– Даже я? – в голосе вельда прозвучало озорство.

– Только в том случае, если сначала мои сестры лишат тебя потомства, – оскалилась Лэйк. Вельд нахмурился, и больше вопросов не задавал.

К Великой Царице со всех сторон поспешили разведчицы: кланяться и выражать свое почтение, приносить поздравления. Как и к Аруэ, которая стояла рядом с ней и медленно моргала, тяжело дыша и, видимо, так до сих пор и не понимая, каким образом все произошло. А Великая Царица беспомощно оглядывалась, словно выискивала глазами в толпе кого-то. И Лэйк знала, кого она ищет.

С краю толпы, возле самого шатра царицы Дочерей Воздуха, стояла Эрис. На ней уже было теплое белоснежное зимнее пальто с глубоким капюшоном, а на плече висел вещмешок. Рядом с ней топталась Найрин, хмуря свои серебристые брови и опасливо посматривая по сторонам. А взгляд сестры не отрывался от Тиены, и столько в нем было любви, столько нежности, столько желания, что Лэйк предпочла опустить глаза и не смотреть ей в лицо. И почувствовала глубокие угрызения совести. В какой-то мере, именно из-за нее в этот счастливый день они не смогут побыть вместе. Но с другой стороны, все это не зависело от Лэйк. Прости, Эрис, но мне больше некого послать, да никто и не справится, кроме тебя. Ты теперь – Держащая Щит анай, тебе и договариваться о мире.

Найрин первой заметила Лэйк и помахала ей. Слегка склонившись в спину Великой Царицы, Лэйк кивнула Лейву следовать за собой и направилась к стоящим возле палатки сестрам.

Зрачки Найрин расширились от удивления при виде Лейва, а Эрис недоверчиво вздернула одну бровь, окинув его взглядом с ног до головы. Тот только волком глянул в ответ и взвесил на плече свою сумку.

– Думаю, вам пора, – негромко проговорила Лэйк, подойдя вплотную к друзьям. – Лейв идет от имени вельдов.

– Ты уверена? – Эрис пристально осмотрела его с ног до головы. – Тебе это Тьярд сказал?

– Я тоже считаю, что от тебя никакого проку не будет, но другим людям-то этого не сообщаю, – надулся Лейв. Он выглядел неуверенно, оглядываясь по сторонам и ловя на себе хмурые взгляды анай. – Может, уже поскорее отправимся в путь? С каждой минутой ваши сестры выглядят все менее дружелюбными.

Игнорируя его, Лэйк повернулась к Эрис. Сестра еще раз безнадежно взглянула на Великую Царицу, но та никак не могла пробиться к ним через плотную толпу и лишь подняла руку в прощальном жесте.

– Что я могу им пообещать? – взгляд Эрис был решительным и неуверенным одновременно. – И что мне просить?

– Просить всех, кого только согласятся дать, и даже больше. А в ответ – торговлю, льготы, возможность изучать наш народ, если они захотят. – Лэйк припомнила, что Тьярд рассказывал о том, как эльфы добивались разрешения изучать природу макто и самих вельдов. – В землях Нуэргос есть залежи драгоценного камня. Можешь договариваться о совместной разработке. Еще есть мифар, железная руда высокого качества. Вряд ли у них в лесу такая имеется. Скажи, мы готовы торговать.

– А если они попросят изучать Источник Рождения? – Эрис нахмурилась, и гнев заворочался внутри Лэйк. Источник был святым местом, запретным для всех. Раньше был. А теперь его осквернили онды. Лэйк сжала зубы.

– Скажи, что для начала мы освободим Источник, а потом поговорим обо всем остальном. Ничего не скрывай, дави на них, как только сможешь. – Эрис кивнула. Лэйк постаралась улыбнуться ей как можно теплее: – У тебя все получится, Эрис. Теперь ты – Держащая Щит народа анай. Ты представляешь весь наш народ, и Небесные Сестры за тебя. Ты справишься.

Лицо Эрис смягчилось, а потом она, не стесняясь, притянула к себе Лэйк и крепко обняла.

– Будь осторожнее, – прошептала она Лэйк на ухо. – И побереги Тиену. Я боюсь за нее, особенно сейчас.

– Клянусь, с ней ничего не случится, – Лэйк сжала плечи сестры в ответ и отпустила ее. А потом повернулась к Найрин. – Заберешь их через три дня. Этого времени должно хватить и на переговоры, и на то, чтобы ты обошла все земли Каэрос вместе с остальными зрячими.

– Хорошо, Лэйк, – кивнула та.

– Мы никуда отсюда не сдвинемся, так что возвращайтесь прямо в лагерь. Я жду вас с подмогой. – Лэйк очень серьезно оглядела обеих и тихо проговорила: – Сейчас решается исход этой войны. Вы должны привести сюда всех, кого только сможете. До последнего человека.

– Я знаю, Лэйк, – нахмурила брови Эрис, а Найрин с мягкой улыбкой добавила:

– Не бойся, мы не подведем.

– Роксана с вами, – кивнула Лэйк, отходя на несколько шагов назад. – Идите. Время не ждет.

Взвесив на плече вещевой мешок, Найрин взяла за руки Лейва и Эрис, а потом глаза ее вспыхнули серебром. Несколько Нуэргос ахнули и отшатнулись, когда прямо перед нимфой в воздухе раскрылся вертикальный провал в серый колеблющийся мир за Гранью. Она первой шагнула туда, увлекая следом Лейва и Эрис, и сестра еще на миг обернулась, чтобы бросить последний взгляд на Великую Царицу. Потом проход за их спинами схлопнулся в вертикальную серебристую линию, которая почти сразу же растаяла в воздухе.

Лэйк глубоко выдохнула сквозь стиснутые зубы. Начало было положено. Теперь оставалось только ждать.

====== Глава 32. На краю Заповедного Леса ======

Мир за Гранью был блеклым и размытым, но почему-то казался Эрис при этом гораздо более правильным. В нем была какая-то неописуемая нежность и чистота, даже несмотря на наличие большого количества паразитических сущностей, сразу же направившихся к трем путешественникам. Только вот Эрис не подпустила их близко, расслабившись и позволив пространству течь сквозь себя. Вокруг них сразу же образовалось спокойное, как поверхность озера Белый Глаз в штиль, гладкое пространство, сквозь которое не просачивалась ни одна вибрация. А это означало, что им ничто здесь не угрожает.

Эрис шагала вперед, чувствуя в своей руке теплую ладонь нимфы и оглядываясь по сторонам. Найрин выглядела в этом мире серебристой вспышкой рожденной звезды, окруженной по краю бликами серого огня, пробегающего по самому контуру ее размытого тела. Лейв отсвечивал чем-то фиолетово-голубым, и от него бежали мелкие-мелкие волны неуверенности и подозрительности, которые, впрочем, не способны были поколебать стену покоя, возведенного вокруг них Эрис.

Вдруг что-то мелькнуло на его груди сквозь куртку. Эрис прищурилась, пытаясь рассмотреть, что это. С каждой секундой свечение становилось все ярче и ярче, а потом она увидела белый цветок. Он казался странно вещественным здесь, в мире размытых теней и плавных линий. За пазухой Лейва лежал белый бутон, тугой и светящийся изнутри с такой силой, что глазам было больно. Его сияние впитывало в себя всю тишину неба и задумчивую поступь звездных ветров, и от него расходились теплые пульсирующие волны, действительно колеблющие пространство, которое колыхалось вокруг Эрис, словно трава под ветром.

В глубочайшем удивлении Эрис потянулась к этому бутону сознанием, пытаясь понять, что же это такое. Только вот почему-то на прикосновение он никак не отвечал, и погрузиться в него, слиться с ним, чтобы изучить его структуру, у нее не получалось. Словно невидимая, прочная как гранит стена отделяла Эрис от странного цветка. И ее попытки никоим образом не повлияли и на изменение его пульсации: бутон продолжал тихо стучать изнутри, словно маленькое сердечко.

Оставалось только гадать, что это такое, и где Лейв эту штуку раздобыл, но здесь, за Гранью, говорить она не могла, а потому и смысла сейчас волноваться об этом не было. Главное – Эрис чувствовала, что белоснежный тугой бутон не несет в себе никакой угрозы и, скорее, наоборот, предохраняет их от непрошенного чужого присутствия едва ли не лучше, чем все выставленные Эрис блоки.

Пространство вокруг колебалось и медленно плыло мимо, изгибаясь прямо у них на глазах. Эрис физически ощущала, что шагает, вот только ничего плотного под ее ногами не было, как не было этого и вокруг. Словно она плыла сквозь бесконечное марево, сохраняя лишь тень ощущения движения. Или повисла в глубокой водяной толще, чувствуя, как вода со всех сторон охватывает тело, делая движения замедленными и сглаженными. В который раз уже Эрис задумалась о природе этого мира. Глубочайшее ощущение правильности никуда не уходило, ее тело здесь казалось гораздо более уместным, чем снаружи, в мире грубых форм. Возможно, действительно истории не врали, и этот мир был лишь истоком, причиной и первоформой того, что позже становилось объективной реальностью?

Чем дальше они уходили от лагеря анай, тем сильнее становилось тоскливое ощущение потери. Где-то там, далеко за спиной, осталась ее Тиена, ее Великая Царица, ее суженная и подаренная Богинями. Теперь для глаз Эрис она тоже выглядела совсем по-другому, не так, как раньше. Что-то случилось с ней во время принятия титула, что-то очень хорошее и светлое. Теперь вокруг Тиены расходилось мягкими лучами закатного солнца золотистое сияние, почти видимое для обычных глаз. И было еще что-то, сильное, тихое и прямое, будто бесконечная дорога вперед. Эрис казалось, что она знает это ощущение, что она уже испытывала его когда-то, и, покопавшись в памяти, она поняла. Так было в тот момент, когда она погружалась в Источник Рождения, и Богини благословили ее Своим присутствием. Именно это сейчас и происходило с Тиеной, будто после того, как в ее лбу открылось золотое око, Небесные Сестры обступили ее со всех сторон и положили длани на ее плечи.

Да и око это тоже было необычным. Наверное, для человеческих глаз, оно выглядело похожим на татуировку Боевых Целительниц или Способных Слышать, только золотую, а не черную. Для усиленных кровью эльфов глаз Эрис это око пульсировало изнутри в такт биениям сердца Тиены, и от него шла такая сила, что выдерживать его взгляд было физически тяжело. Эрис не знала, было ли такое око у всех Великих Цариц, ей этого никто никогда не рассказывал, а саму Великую Царицу она и в глаза не видела. Но если этот знак отмечал всех первых среди анай, то тогда она понимала, почему статус их был столь сакрален. Взгляд ока терпеть было физически тяжело, и пусть он не нес на себе ничего негативного, идущая через него сила и воля Неба могла запросто заставить обычного человека почувствовать себя плохо. И Великой Царице действительно не стоило появляться на людях, чтобы не травмировать особенно впечатлительных и чутких среди анай.

Теперь ты – Держащая Щит анай. Наверное, и у тебя будет такое же око? Эта мысль была еще более странной и смущающей, чем все остальное, и Эрис не до конца еще для себя поняла, как к этому относится. Да, с детства она мечтала однажды дослужиться до высокого звания и, возможно, даже стать царицей. Но позже все это ушло прочь, разбившись о тяжелые и кровавые дни войны. С некоторого времени она начала привыкать к мысли, что однажды станет Держащей Щит Нуэргос, но, в общем-то, старалась думать об этом пореже. Милосердная славилась Своей непримиримостью к дерзнувшим хвататься за то, что они удержать не могли, и жестоко карала тех, кто все же пытался это делать. И Эрис от всей души боялась, что Она может нарушить их с Тиеной планы просто потому, что нечего смертным хотеть для себя недостижимого.

Потом, со временем, Эрис поняла и кое-что другое. Долгий путь в Кренен, испытания, выпавшие на ее долю там, а потом и бегство обратно, в сторону дома, с четким осознанием того, какую цену придется заплатить анай, если они не справятся, – все это наложило свой отпечаток на восприятие Эрис. Теперь она понимала, что значит быть Держащей Щит клана, и какую именно цену она должна была заплатить за то, чтобы быть с Тиеной. Власть никогда не давалась просто так. Она стоило баснословно дорого и приходила как испытание, а не как награда, и большинство людей не было в состоянии выдержать и достойно унести на плечах эту ношу. Так произошло когда-то со всеми предшественницами ее ману на троне, так произошло и с Лартой прямо на ее глазах. И Эрис далеко не была уверена в том, что когда станет Держащей Щит Нуэргос, сможет пройти испытание, ниспосланное Богинями, и не сломаться под Их давящей волей. Вот только она никогда не представляла себя в качестве Держащей Щит всего народа анай, а это было гораздо, гораздо больше, чем первая одного клана.

Справлюсь ли я, Небесные Сестры? Почему в воле Вашей, чтобы полукровка, не являющаяся анай, представляла весь народ? Подхожу ли я для того, чтобы нести эту ношу? Эрис не знала ответа на эти вопросы, а Небеса, как и всегда, молчали, предоставляя ей самой право понять правду. И как должна была чувствовать себя сейчас Тиена, на плечи которой легла ответственность еще большая! Возглавить весь народ в такие времена, как сейчас, когда анай находились на грани уничтожения, заключить союз с кровными врагами и призвать на войну всех способных держать оружие анай вне зависимости от касты. Ни одна Великая Царица никогда не делала ничего подобного, и ни одна не подвергалась такому чудовищному давлению. Впрочем, анай еще никогда не были в такой ситуации, как сейчас, возможно, поэтому Тиене было еще тяжелее. И, насколько знала ее Эрис, царица намеревалась сама вести эту войну, не перекладывая ответственности на плечи других. Тиена слишком хорошо знала свой долг и прекрасно понимала, что в сложившихся обстоятельствах Небесные Сестры потребуют от Великой Царицы не просто сидеть в Роще Великой Мани, молясь за весь народ. Времена изменились, уходила в прошлое эпоха тишины и мира, начиналась эпоха войны, какой свет еще никогда не видывал. И вряд ли Тиена допустила бы, чтобы в этой войне кто-то другой решал за нее, что делать и как.

Я с тобой, мое пламя. До самого конца, через все, что бы нас ни ждало впереди. Я буду рядом, я буду идти вместе с тобой и стоять за тебя, когда не останется уже никого, кто бы поддержал тебя. Я разделю с тобой все, мое сердце. Эрис прикрыла глаза, чувствуя странную звенящую силу и нежность, струящиеся прямо сквозь ее грудь. Небесные Сестры вели их обеих навстречу друг другу через тысячи дорог и испытаний для этого мига, для этого Дела, что ожидало их. И Эрис не боялась, она лишь просила силы на то, чтобы выдержать то, что будет ниспослано.

Времени здесь не было, оно тянулось странно вязко, словно сосновая смола. Эрис не могла бы в точности сказать, сколько они прошли и куда, но вдруг прямо перед Найрин возникла сверкающая вертикальная черта, которая быстро развернулась в колеблющееся марево прохода. Нимфа шагнула вперед, и Эрис последовала за ней, а потом едва не задохнулась, когда резкий свет ударил по глазам, а тело сковали тиски жара. Перемена была столь неожиданной и разительной, что Эрис на миг пошатнулась и прикрыла глаза, привыкая к сильным ощущениям вещественного мира. А потом заморгала, оглядываясь по сторонам.

Бесконечная укрытая снегом степь осталась за спиной, а прямо перед ними начинался лес. Вековые деревья вздымались к ярко-синему, по-зимнему высокому небу, и их ветви укрывали белые шапочки снега. Между стволов все заросло укрытыми белыми шапками кустами, и снег под ними был девственно чистым и ровным, его не пересекал ни единый след. Лес тянулся во все стороны с востока на запад, и конца края ему не было.

– Добрались, – выдохнул Лейв облачко пара, взвешивая на плече свою котомку и оглядывая высокие деревья. – Как же я ненавижу эту размытую дрянь за Гранью!

Куртка на его груди больше не светилась для глаз Эрис, но что-то было там, у него за пазухой. Она до сих пор продолжала чувствовать легкую пульсацию, похожую на порывы летнего ветра, раскачивающего высокие травы.

– Ну, вот и все, – улыбнулась нимфа, глядя на Эрис как-то странно печально. – Здесь наши дороги расходятся.

– Пожалуй, что так, зрячая, – кивнула Эрис, возвращая улыбку. Серебристые волосы Найрин ерошил ветер, и выглядела она сейчас как-то по-особенному красивой. Протянув ей руку, Эрис от души пожелала: – Пусть твой путь будет светлым и спокойным! Я знаю, тебя послушают, у тебя все получится!

– Как и у тебя, Эрис! – ладонь нимфы твердо сжала ее ладонь. – Удачи тебе! Эльфы не самый приятный народ, и с ними будет, думаю, похуже, чем с разъяренной толпой дермаков.

Эрис заглянула в ее зеленые глаза, полные странной, тихой грусти, но не стала ничего спрашивать. Возможно, Найрин было некомфортно в этих землях, откуда когда-то изгнали ее родителей, и хотелось как можно скорее убраться отсюда.

– Я встречу вас ровно через три дня в это же время и на этом месте, – Найрин отпустила ее руку и взвесила на плечах вещмешок. – Подожду несколько часов, а потом уже пойду искать. Так что если не хочешь дипломатического скандала, лучше вам тут быть.

– Мы будем, – пообещала Эрис. – А ты дорогу-то обратно найдешь? Не ошибешься местом?

– Нет, – покачала головой Найрин. – Я, кажется, поняла, как ставить путевые метки, чтобы не теряться за Гранью. Так что найду вас в любом случае. Удачи вам во всем! Роксана с вами!

– И с тобой, Дочь Огня, – тихонько проговорила Эрис, глядя, как захлопываются за нимфой врата перехода. – И с тобой.

Вертикальная щель в воздухе исчезла, и осталась только бескрайняя белая степь. Небо здесь тоже было голубым, и низкое солнце ослепительно сияло на бескрайнем снежном полотне, отчего глаза почти сразу же заслезились. Зато здесь было и не так холодно, как в лагере анай. Воздух казался ощутимо теплее, да и в ветре не было секущих кожу ледяных игл.

Повернувшись в сторону леса, Эрис пригляделась к деревьям. Ничем примечательным они не отличались, кроме, разве что, возраста и ощущения древности. Лес был очень старым и нехоженым, деревья задумчиво царапали голыми ветвями небо, и временами ветер сдувал с их ветвей искрящуюся снежную порошу.

– Ну что? Так и будем тут стоять или все-таки пойдем? – проворчал рядом Лейв, бросая на нее косой взгляд. – Или ты уже чувствуешь что-то такое, чего не чувствую я?

– Пока нет, – покачала головой Эрис. – Пойдем.

Не слишком обращая на него внимания, она первой зашагала прямо через глубокий снег под полог ветвей.

Лес был диким, древним и не слишком дружелюбным к чужакам. Эрис расслабилась, пытаясь ощутить его, и странное, трудное чувство сдавило ее со всех сторон. Им были здесь не рады. Казалось, деревья следят за ними, наблюдают за каждым их движением, а ветер улегся между их ветвей, чтобы не мешать им слушать стук сердец нарушителей покоя. Эрис чувствовала, что лес обитаем, но поблизости от них никаких признаков жизни не было. Все замерло в тиши и покое зимы.

Деревья здесь были в основном широколиственные из тех пород, что редко встречались в горах анай. Вокруг поднимались вековые скрюченные дубы с такими толстыми стволами, что их невозможно было обхватить и четырем взрослым разведчицам. Их обступали тонкие белые березки, чьи голые ветви легонько шелестели под ветром. Эрис видела и стройные липы, пахнущие терпко-сладко, и высокие серебристые ясени, припорошенные снегом. А пониже раскидывали ветви тонкие тростинки-клены и пятнистые заросли лесного орешника. Оман бы здесь понравилось, улыбнувшись, подумала она. Наставница вечно бубнила, что ей уже обрыдло строгать сосну, да кедры, и она полжизни бы отдала за то, чтобы поработать с твердым ясенем или гибким тисом.

– Ты хотя бы примерно представляешь, куда нам идти? – раздался за ее спиной голос Лейва. – Потому что у меня такое ощущение, что тут и на тысячи километров вокруг ни одной живой души нет.

– Когда я была маленькой, нам рассказывали, что населен весь Заповедный Лес, и эльфов можно встретить в любой его части, – негромко ответила ему Эрис. – Наставница говорила, что эльфы чувствуют, когда в их владения приходят чужие. Так что, думаю, скоро нас встретят.

– А я вот в этом сомневаюсь, – проворчал Лейв. Через миг сзади послышался приглушенный стук и ругань: видимо, он споткнулся об укрытое снегом бревно. – Проклятый лес! Все здесь не как дома!

Эрис улыбнулась про себя, чувствуя теплые лучики смеха. Этот паренек чем-то напоминал ей близняшек, особенно Эней, правда, она не столько ныла и жаловалась, как он, но что-то общее между ними все равно было. Может быть, никогда не покидающий их оптимизм? Вера в то, что все получится? Или стремление двигаться вперед из детского наивного любопытства, толкающее в спину?

В который раз уже тоска подкатила к горлу, и Эрис прикрыла глаза, пережидая ее прикосновение. Пока они летели от Кренена к лагерю анай, она приказывала себе не думать о гибели Эней, у нее просто не было права думать об этом. Нужно было готовиться, закалять себя перед тем, что их ждало, искать слова, которые они скажут на суде, чтобы анай поверили им. Не говоря уже о том, что боль по ней была такой невыносимой, что Эрис была готова хвататься за что угодно, лишь бы не чувствовать ее. Теперь же, когда дела пошли на лад, тоска вернулась и снова начала немилосердно терзать ее сердце, словно падальщики жертву.

Эней спасла ее, закрыв собой от вражеской стрелы, заслонила от беды, отдав за нее жизнь. Перед глазами Эрис все время вставали ее растянутые в ослепительную улыбку окровавленные губы и веснушки, усыпавшие лицо. А еще – рыжие кудри, целованные солнцем, и зеленые глаза, в которых было столько любви, что с ее помощью можно было растопить снега всех степей Роура. Я помню тебя, родная моя, и я никогда не забуду тебя. Эту память не затмить ничем, не смыть и не стереть из моего сердца. Мое золотое детство с летними вечерами, что запутались в твоих волосах. Мое будущее, которое ты подарила мне, Эней.

– Поганые заросли! – вновь заворчал за ее спиной Лейв, отвлекая Эрис от ее невеселых мыслей, и тоска в груди слегка отступила. – Слушай, а у тебя там знакомый кто-нибудь есть? Я так понял, что ты на четверть эльф. Может, родственники какие остались, протекцию нам окажут?

– Я никого не знаю, – покачала головой Эрис, с неохотой отвечая ему. Впрочем, вполне возможно, что этот разговор отвлечет ее от грустных мыслей. Сейчас было не самое подходящее время для грусти: ей нужно было договариваться с бессмертными, а не слезы лить. Сейчас она должна была думать о будущем анай, а не о своем собственном горе. Я оплачу тебя, когда закончится война. Клянусь. Она повернула голову и проговорила: – Мани моей мани ушла из этих земель и присоединилась к народу анай, века три тому назад, а может и поболе. Я не знаю, почему она это сделала, как не знаю и какого она рода.

– Будет забавно, если окажется, что она была знатной! – рассмеялся Лейв. – Это было бы нам очень на руку и все проблемы бы решило. Тогда ты просто приказала бы им выступать, и мы спокойненько поехали назад с целой армией за спиной.

– Не думаю, что оно так получится, – покачала головой Эрис. – В мире много совпадений, но это как-то чересчур.

– Помечтать-то можно! – хмыкнул Лейв. – А то просто так через эти сугробы лезть ну уж вконец противно.

С этим Эрис была абсолютно согласна. Никаких признаков жизни впереди не наблюдалось, и она не чувствовала совсем ничего вокруг них. А что будет, если они просто пробродят эти три дня по опушке, так никаких эльфов и не обнаружив? Что если границы их государства расположены гораздо дальше к югу, а здесь действительно необитаемые земли? Что им делать тогда? Ведь время не ждет, дермаки уже совсем скоро обрушатся на позиции анай и вельдов, а их слишком мало для того, чтобы оказать достойное сопротивление.