Текст книги "Затерянные в солнце (СИ)"

Автор книги: ВолкСафо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 81 страниц)

Она резко пошла вперед, обрушивая на Лэйк удар за ударом, словно кузнец, отбивающий на наковальне деталь. Лэйк закрылась копьем, но древко из древесины, пусть и крепкой, но все же обычной древесины, не могло выдержать такой натиск, и во все стороны посыпались щепки. Пока Ларта не перерубила его, Лэйк попыталась подцепить ее ногу концом копья. В тот же миг острый наконечник нагинаты чиркнул ее по бедру, разодрав ткань формы и мясо под ней.

Лэйк отскочила назад, едва избежав добивающего в голову и пытаясь справиться с болью. Наконечник нагинаты Ларты вошел не глубоко, но прочертил по бедру длинную полосу, и вниз сразу же хлынула кровь.

– Вот так! – довольно хмыкнула Ларта. – Будешь знать, как лезть против самой царицы! Вам, ничтожествам, не место среди анай.

Лэйк тяжело выдохнула, концентрируясь на пламени в груди. Боль отошла на второй план, зато огонь Роксаны стал только сильнее, будто придавая ей сил. Не обращая внимания ни на что, кроме колючего лица Ларты впереди, она выпрямилась и вновь приняла боевую стойку. Царица только хмыкнула и двинулась вперед.

Лезвия копий вновь скрестились, издав сухой громкий щелчок, и на этот раз Лэйк пошла в атаку первой. Она даже и не совсем понимала, что делает, а ее тело дралось вместо нее. Огонь пропитывал каждую его клеточку, каждую пору, и Лэйк дрожала, словно полотнище на ветру, когда через нее лилась первозданная мощь. Копье в руках летало так, как никогда раньше, и удары ее стали гораздо быстрее.

Теперь уже улыбка не растягивала бескровные губы Ларты. Царица напряглась и отражала удар за ударом, сжав зубы и глядя Лэйк только в глаза. Она была сильна, очень сильна, гораздо сильнее всех, с кем Лэйк когда-либо приходилось скрещивать оружие. И даже силы, что сейчас хлестала через сердце Лэйк, было недостаточно для того, чтобы пробить ее оборону.

И на самом-то деле был нужен лишь один удар, только один точный удар, чтобы закончить этот поединок. Лэйк взмолилась Роксане, прося послать ей верную руку, а потом со всей силы рубанула клинком прямо поперек лезвия в руках Ларты.

Удар был такой силы, что закаленное ведунами копье Ярто с громким щелчком обломило длинное лезвие нагинаты Ларты, и царицу отшвырнуло назад. Она неловко взмахнула руками и пошатнулась, но устояла, непонимающе глядя на обломок нагинаты в своих руках. Впрочем, и для Лэйк удар тоже не прошел бесследно. Лезвию копья не сделалось ничего, но вот по древку побежала длинная трещина, и через несколько секунд уже в нескольких местах прорубленная древесина лопнула, а потом наконечник с громким хрустом отвалился и упал в снег.

Они стояли напротив друг друга, тяжело дыша и глядя в глаза. Ларта уже больше ничего не говорила, глядя на Лэйк прищурившись и крайне внимательно. По закону, раз они обе сломали оружие, то победа не присуждалась никому, а поединок должен был продолжиться. Обычно в таком случае начиналась дуэль на следующем оружии, и Лэйк вздернула бровь, ожидая, когда Ларта прикажет нести меч.

– У меня нет времени на это, – сквозь зубы прорычала царица. Плечи ее вздымались, черные волосы отяжелели от пота. Впрочем, у Лэйк по спине между лопаток тоже текло. – Сюда летят корты, и никакого представления тебе не будет. Сколько бы ты ни старалась оттянуть время, чтобы они нас тут всех перерезали, тебе это не удастся. Доставай свой долор и готовься к смерти.

На этот раз Лэйк была согласна с царицей. Бессмысленно было затягивать этот поединок. Слишком долго уже Ларта была на троне, слишком много зла причинила народу анай, чтобы еще несколько лишних минут тратить на бессмысленную дуэль. Роксана была с Лэйк, и та не чувствовала ничего, кроме бесконечного покоя. Даже боль в распоротой ноге стала чужой и совершенно неважной. Ларту необходимо было убить. Сейчас.

Выхватив из ножен долор Саиры, Лэйк пошире расставила ноги, поджидая царицу. Та тоже достала свой кинжал и пошла ей навстречу медленно и осторожно, словно кошка. Лэйк следила за каждым ее движением, всем телом ощущала соперницу, чуткая и тихая, как ночь. Она была гладью пруда, которую не тревожила ни одна морщина волны, она была ревущим пламенем огромного Горна, в котором ковались Миры.

Ларта высоко подпрыгнула, сжавшись в пружину и выстреливая ногами Лэйк в голову. Та увернулась и ударила ее плечом, пытаясь сбить на землю. Ларта перекатилась через себя, развернулась и бросилась к ней, занося кинжал для удара. Лэйк поднырнула под руку, нанося долором удар ей в бок, только Ларта успела подставить руку. Кинжал вонзился прямо в ладонь, прошил ее насквозь и вышел с другой стороны между тонких костей. Ларта зарычала, натужно, как зверь, а потом с воплем сжала кулак и рванула его в сторону, вырывая долор Саиры у Лэйк из рук.

Он отлетел прочь вместе с ворохом красных брызг, и Ларта оскалилась, совершенно безумными глазами глядя на нее. Блики огня плясали на ее лице, придавая ему страшное, искаженное выражение.

– Тебе не победить меня, Илейн! Кишка тонка!

Глаза Ларты, казалось, смотрели прямо сквозь Лэйк, и та поняла, что царица сейчас сражается не с ней, а с ее мани. На один короткий миг Лэйк ощутила укол жалости, сжавший все внутри в тугой комок. Сколько лет Ларта ненавидела ее мани, и эта ненависть выжгла ее дотла, не оставив ничего, кроме пустой оболочки, которую заполнило что-то темное и жестокое. Но в этом она была виновата сама, и никто не мог уже ни изменить этого, ни обернуть время вспять.

Ларта бросилась вперед, занося свой долор, и Лэйк попыталась было отпрыгнуть в сторону, но ее подвела раненая нога. Ткани онемели и двигались не так послушно, как раньше. В итоге она пошатнулась и едва успела дернуться вбок, когда кинжал в руках царицы срезал прядь на виске, процарапав его самым краем.

Впрочем, насладиться победой Ларта не смогла. Лэйк отчаянно вцепилась в ее запястье мертвой хваткой, пытаясь пальцами пережать сухожилия и заставить ту бросить нож.

– Бхара! – зарычала Ларта почти что ей в лицо.

Ее кулак вылетел из ниоткуда и ударил Лэйк под дых. Она глухо вскрикнула, потом ударила в ответ, жестко и быстро. Ларта изрыгнула проклятия, пытаясь вывернуть запястье. Лэйк навалилась на ее руку всем телом и все-таки пережала. Пальцы разжались, Ларта подалась назад, и долор из ее руки выпал в снег.

В следующий миг тяжелый кулак Ларты ударил Лэйк в подбородок, и она на миг ослепла и оглохла. Потом что-то с силой врезалось ей в грудь, и Лэйк упала навзничь, в сугроб. Тяжесть навалилась на нее. Перед глазами все плыло, но она еще различила искаженное ненавистью лицо Ларты и ее кулак, занесенный для удара.

Из последних сил Лэйк брыкнулась, толкнула себя от земли крыльями и каким-то чудом отшвырнула с себя Ларту. Царица откатилась прочь и подхватила из снега свой долор, вновь накрепко сжав его в пальцах и бросаясь на Лэйк.

Что-то чиркнуло по лицу, и Лэйк закричала не своим голосом, отскакивая назад. Боль была такой, какой она никогда в жизни не испытывала, и глаз больше не открывался. Она кричала и кричала, пытаясь разглядеть хоть что-то. Половины мира, казалось, теперь не было, а второй глаз заполнила пелена слез, и Лэйк не видела ничего, кроме размытых пятен света и каких-то лиц. Тяжеленный удар сапога свалил ее вниз, и она ухнула лицом в снег, вновь закричав от боли, когда рану обожгло холодом.

Какая-то сила заставила Лэйк откатиться в сторону, и она почувствовала, как в землю рядом с ее головой вонзился долор Ларты. А потом и увидела саму царицу, которая вновь занесла клинок для удара. Лэйк брыкнулась, ногами выбивая из ее рук долор. Ларта вскрикнула, когда сапог Лэйк попал по ее раненой левой руке, и тяжело отступила в сторону.

Лэйк позволила себе один вздох, а потом оттолкнулась от земли. Все вращалось вокруг нее, невыносимая боль терзала правый глаз, которого, судя по всему, теперь не было. Теплая кровь залила все лицо, и Лэйк чувствовала ее вкус в собственном рту. Шатаясь, она встала прямо напротив Ларты и подняла руки в блок, закрывая голову. А потом что-то произошло.

Так долго копившееся в груди пламя выплеснулось наружу. Лэйк почувствовала себя туго сжатой пружиной, которую вдруг распрямили, и по ее коже хлынул огонь. Она плохо видела и почти ничего не слышала: все сливалось в один монотонный гул, а перед глазами маячила поднимающая руки для удара Ларта. Лэйк лишь успела различить, как расширяются от удивления и страха зрачки Ларты, как отблески пламени от горящего тела Лэйк играют на ее лице, а потом из последних сил бросилась вперед.

Они покатились по снегу, и Лэйк каким-то чудом удалось оседлать Ларту. Сквозь пелену слез она видела огонь, которым был объят ее кулак, и искаженное лицо царицы под ней. Размахнувшись, Лэйк ударила наотмашь, потом еще и еще. Она била до тех пор, пока не услышала отчетливый хруст. Тело Ларты содрогнулось в конвульсии, ноги мазнули по снегу, а потом все затихло.

Тяжело дыша, Лэйк отклонилась назад. С ее разбитого кулака вниз капала кровь, ее собственная и Ларты, с подбородка тоже падали кровавые капли на то, что когда-то было лицом царицы дель Каэрос. Пламя в груди ревело так, что готово было смести ее прочь. Лэйк моргнула, только одним глазом, а потом подняла голову, пытаясь понять, что происходит вокруг.

Ощущения вернулись как-то сразу, словно на голову кто-то вылил ведро ледяной воды. Над ее головой была черная звездная ночь, а вокруг ревели тысячами глоток анай. Они вскидывали оружие и колотили им друг о друга, они подпрыгивали и вышвыривали вверх свои шарфы, и на всех лицах отражался огонь, что тек по телу Лэйк, будто лава. Ледяное прикосновение ветра обожгло кожу, и Лэйк ощутила жуткую боль в раненной ноге, отбитом теле, но больше всего – в искалеченном лице. А еще: тишину, бесконечную тишину в собственной груди, несмотря на ревущее пламя. Все ушло прочь. Осталось только одно: Роксана.

Чьи-то руки схватили ее за плечи, и Лэйк заорала, когда судорога исцеления прошила тело. Она кричала и билась, судорожно размахивая руками и чувствуя, как ее ткани силой слипаются, раны срастаются, выталкивая наружу кровь, кожа сходится. Ушла боль и усталость, ушло все, а потом сила схлынула вместе с пламенем, и Лэйк тяжело задышала, перестав гореть. Только видела она все равно лишь одним глазом.

Дрожащей рукой тронув веко, она натолкнулась на длинный шрам, пересекающий лицо сверху вниз. Веко закрылось и приросло к глазнице, и на один миг она ощутила горечь. Но все имело свою цену, и Лэйк уже давно научилась платить.

Рев разведчиц оглушал. Лэйк обернулась и взглянула прямо на Найрин.

– Ты смогла! – глаза нимфы сияли светом тысяч солнц, а по щекам катились жемчужные слезы. – Ты смогла, Лэйк дель Каэрос! Моя царица!

– Пошли, – прохрипела Лэйк, и нимфа непонимающе взглянула на нее, а улыбка ее медленно потухла.

– Куда?

– К вельдам, – голос едва слушался. Лэйк кашлянула, чтобы прочистить горло, но это не слишком помогло. – Усиль мой голос, чтобы они услышали меня.

Найрин кивнула, глядя на нее перепугано и решительно одновременно. Не обращая ни на что внимания, Лэйк распахнула крылья и взлетела, прямо с бесчувственного тела Ларты. Могучие потоки ветра подняли ее над вопящей толпой, но она все-таки успела разглядеть среди столпившихся внизу анай любимые глаза Саиры. Дочь Воды смотрела на нее жадно, горячо и так светло, что внутри вновь все сжалось в одну пылающую точку. А рядом с ней стояли Эрис и Торн с поднятыми вверх кулаками и кричали ее имя, без конца кричали.

Лэйк не стала взлетать высоко, этого и не понадобилось. На востоке разгорался рассвет: золотистая полоса по самому краю степи. И на ее фоне виднелась черная полоса без конца и края, тянущаяся в обе стороны. Смотреть одним глазом было непривычно, но Лэйк знала, что это вельды.

– Давай, – напряженно кивнула она висящей рядом в воздухе Найрин, и глаза той полыхнули серебром.

– Сделано, царица.

Слышать это было крайне странно, но у Лэйк не было времени на то, чтобы удивляться. Она набрала в грудь воздуха и громко крикнула:

– ЦАРЬ НЕБА ИНГВАР!

Голос Лэйк заревел будто гром над пустынной степью, усиленный потоками энергии Богинь, которые в него вливала Найрин. Он с легкостью перекрыл вопли тысяч глоток Каэрос и заставил их моментально замолчать, а Лэйк вновь заговорила, уже тише, приноравливаясь к громкости собственного голоса.

– К ТЕБЕ ОБРАЩАЮСЬ Я, ЦАРИЦА ДОЧЕРЕЙ ОГНЯ ЛЭЙК ДЕЛЬ КАЭРОС! – Говорить это тоже было крайне странно, но Лэйк ощутила и невероятную правильность в том, как это звучало. Благодарю Тебя, Огненная! – подумала она, а потом вновь заговорила. – ТЫСЯЧИ ЛЕТ МЫ БЫЛИ ВРАГАМИ, НО ЗАТЕРЯННЫЙ ГОРОД КРЕНЕН ОТКРЫЛ МНЕ ПРАВДУ, МНЕ И ТВОЕМУ СЫНУ ТЬЯРДУ. ДВЕ С ПОЛОВИНОЙ ТЫСЯЧИ ЛЕТ НАЗАД ВЕЛЬДЫ И АНАЙ БЫЛИ ОДНИМ НАРОДОМ И ПОТЕРЯЛИ СВОИ КРЫЛЬЯ И БЕССМЕРТИЕ ИЗ-ЗА СОБСТВЕННОЙ ГЛУПОСТИ И ГОРДЫНИ! НО МНЕ И СЫНУ НЕБА ТЬЯРДУ ПО ВОЛЕ БОГОВ БЫЛА ОТКРЫТА ИСТИНА, И МЫ ВЕРНУЛИ СЕБЕ КРЫЛЬЯ, КАК БЫЛО ТО УГОДНО НЕБУ, ВЕРНУЛИ ТО, ЧТО БЫЛО УТЕРЯНО. НАМ ДАЛИ ШАНС ИСПРАВИТЬ ОШИБКУ, КОТОРУЮ КОГДА-ТО СОВЕРШИЛ НАШ НАРОД, И МЫ НЕ МОЖЕМ УПУСТИТЬ ЭТОТ ШАНС! – Лэйк отдышалась, чувствуя на себе тысячи взглядов, и один единственный, самый нужный, самый любимый взгляд. У наших дочерей будет мир, Саира, которого не было у нас. Я дам им жизнь и будущее, в котором им не придется умирать, клянусь тебе! – С СЕВЕРА СЮДА ДВИЖЕТСЯ ВОСЬМИСОТТЫСЯЧНАЯ АРМИЯ ДЕРМАКОВ, КОТОРАЯ МОЖЕТ СТЕРЕТЬ НАС С ЛИЦА ЗЕМЛИ, ЕСЛИ МЫ НЕ ОБЪЕДИНИМСЯ ПРОТИВ НИХ! И СЕЙЧАС Я ПРЕДЛАГАЮ ТЕБЕ МИР, ЦАРЬ НЕБО, ВО ИМЯ ТВОИХ И МОИХ БОГОВ, ВО ИМЯ НАШИХ ПРЕДКОВ, ЧТО ПРОЛИВАЛИ КРОВЬ ЗА НАС, ВО ИМЯ НАШИХ ДЕТЕЙ И ИХ БУДУЩЕГО! ДАБЫ ИХ ПАМЯТЬ НЕ БЫЛА ЗАБЫТА, ДАБЫ ЖЕРТВА БЫЛА ПРИНЯТА, ДАБЫ МИЛОСТЬ СНИЗОШЛА НА НАШИ НАРОДЫ! Я ПРЕДЛАГАЮ ТЕБЕ МИР ОТ ИМЕНИ КЛАНА КАЭРОС НАРОДА АНАЙ! ВЫЙДЕМ ЖЕ ВМЕСТЕ ПРОТИВ НАШЕГО ОБЩЕГО ВРАГА И ОТОМСТИМ ЕМУ ЗА ТО, ЧТО ОН КОГДА-ТО СОТВОРИЛ С НАШИМ НАРОДОМ!

Лэйк замолчала, напряженно глядя вперед, на темную армию кортов. Затихли и разведчицы под ними с Найрин, ожидая ответа. А потом она увидела одинокую фигурку, крохотную крылатую точку, что стремительно взлетает в рассветное небо. И над молчаливой степью прокатился усиленный энергией такой знакомый ей голос.

– ЦАРЬ НЕБО ТЬЯРД ПРИВЕТСВУЕТ СВОЮ НАЗВАННУЮ СЕСТРУ ЛЭЙК ДЕЛЬ КАЭРОС! Я ПРИНИМАЮ ТВОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ! ОТНЫНЕ И ВОВЕКИ ВЕКОВ ВЕЛЬДЫ И КОРТЫ НЕ ПОДНИМУТ ОРУЖИЯ ПРОТИВ АНАЙ! ПОРУКОЙ ТОМУ МОЕ СЛОВО И ТВОЙ ДОЛОР, ЦАРИЦА ДЕЛЬ КАЭРОС!

Рев тысяч глоток прямо под Лэйк был таким оглушительным, что она непроизвольно дернулась в сторону. Крохотная фигурка, зависшая в воздухе над огромной армией кортов, вскинула вверх руку, и Лэйк знала, что в ней зажат ее долор.

Она вздохнула ледяной воздух всей грудью, чувствуя покой.

– Роксана, у тебя получилось, – тихо проговорила рядом Найрин. Лэйк взглянула на нее. Лицо нимфы светилось изнутри, а губы дрожали. В ее серебристых белках глаз отражалось рассветное небо. – Мир, Лэйк! Мир!

– Мир, – тихо выдохнула Лэйк, и голос ее теперь был обычным, таким, как и всегда.

А потом на укрытую снегом Роурскую степь брызнули первые лучи поднимающегося солнца.

====== Глава 26. Дары ======

Слова отгремели в морозном воздухе, и Тиена втянула его всей грудью, чувствуя невыразимую тишину. То, что только что произошло, было немыслимым, неописуемым, невыразимым. Мир. Мир с кортами, с которыми анай воевали две тысячи лет. Это просто в голове не укладывалось, и Тиена чувствовала себя едва ли не голой, с содранной с тела кожей и оголенными нервами, каждый из которых все эти долгие месяцы дрожал от напряжения, а теперь вдруг расслабился, распустился, и силы вытекли из нее прочь как вода.

Эта странная девочка, жилистая и диковатая, молчаливая и какая-то совершенно иная, девочка так похожая на свою мани, и при этом совершенно другая, девочка, которую еще недавно судили за измену племени, теперь стала царицей Каэрос и буквально за несколько мгновений перевернула историю. Схватилась своими ручищами за рулевое весло целого народа и повернула его в другую сторону. И Тиена не верила в то, что только что случилось, наблюдая за тем, как Лэйк, медленно взмахивая своими странными птичьими крыльями, спускается с неба, сосредоточенная и собранная.

Что ты чувствуешь сейчас, царица Каэрос? Триумф, радость, спокойствие? Что? Тиена вглядывалась в ее лицо, пытаясь найти на нем хоть одну эмоцию. Но там не было ничего: лишь спокойная решимость. Казалось, что воздух дрожит вокруг Лэйк, когда она двигается. Рев тысяч глоток анай, тысяч жизней, которые она только что спасла, омывал ее будто морские волны, но лишь стекал мимо, казалось, не касаясь Лэйк. Ее обезображенное шрамом лицо было таким умиротворенным, будто она сейчас сидела посреди зеленого луга, расслабив тело и соединяясь с Богиней. И ничто не могло поколебать этого спокойствия, которое было поистине нечеловеческим.

– Нет, ну это, твою мани за ногу, просто, шрамазд ксара, немыслимо! – разразилась бранью Магара, и Тиена взглянула на нее. Лицо царицы Лаэрт горело каким-то внутренним огнем, глаза сверкали, а губы растянула широченная улыбка. – Эта мелкая бхара голыми руками забила царицу, а теперь взяла и от имени всех анай замирилась с этими выродками! Вот ведь самомнение-то, а?

– Это не самомнение, – покачала головой Тиена, глядя на Лэйк и чувствуя, как дрожь пробегает вдоль всего позвоночника. – Ты видела, как она горела. С ней Роксана.

Та картина до сих пор стояла перед глазами, казалось, выжженная навсегда на внутренней стороне век. Тиена думала, что Лэйк не сможет удивить ее больше, чем во время Последней Епитимьи, но это!.. Огонь, что полыхал на ее коже, жар, от которого потрескивал воздух, кровь, бегущая по огромной ране через все лицо. То, как она выпрямлялась, выходя навстречу Ларте и поднимая руки, и то, как Ларта на миг заколебалась, отступая на шаг назад, а на ее лице мелькнул страх. То, как взлетал объятый пламенем кулак Лэйк, врезаясь в лицо сильнейшей среди Каэрос раз за разом, пока кости ее черепа не выдержали и не треснули. Ларта действительно была самой сильной из клана Дочерей Огня, и никто, даже ветераны сотен боев, не рисковали бросить ей вызов. А потом за считанные мгновения Лэйк не оставила от всего этого страха, раболепия и дрожи перед Лартой ничего, как и от нее самой.

Тиена никогда не думала, что однажды увидит что-то подобное. Да, она всем сердцем и душой верила в Небесных Сестер, видела чудеса, что случаются по Их воле, восхищалась Их Жрицами и ведьмами, способными делать поистине невероятные вещи. Но легендарный век великих цариц давно закончился. По правде говоря, последнюю тысячу лет анай только и делали, что дрались между собой и с кортами, а в перерывах между походами копали землю, и ничего интересного в Данарских горах не происходило. Среди Нуэргос были, конечно, две царицы – Харико и Саена Медведица, – которых благословляла сама Реагрес, и во время битв они были окутаны порывами ураганного ветра, сбивающего с ног их врагов, но Тиена всегда считала эти рассказы героическими преданиями старины, небылицами, чтобы убаюкивать детей перед сном да восхищать зеленых разведчиц. Потому увидеть собственными глазами, как Роксана снисходит к Своей дочери и вливается в ее плоть и кровь, было поистине волшебно и необыкновенно. И, должна была признаться себе Тиена, потрясающе.

Она поняла, что задерживает дыхание, глядя на то, как Лэйк шагает навстречу стоящим у шатра командования царицам. Она тяжело печатала шаг, и ее единственный оставшийся глаз горел силой, от которой в стороны расходились волны, и никто не смел приближаться к ней и поздравлять ее. Все лишь орали со стороны, потрясая оружием, позабыв обо всем на свете, орали так, как никогда в жизни, глядя на женщину, к которой снизошла Сама Огненная. И лица разведчиц отражали бессловесный, чистый, оголенный до нервов восторг и обожание. Наверное, так когда-то любили Крол, подумалось Тиене. Или ненавидели за все, что она натворила. Впрочем, Лэйк, как и ей, удалось чудо: изменить историю и сотворить новый народ, ведь теперь анай уже никогда не будут такими же, как прежде.

Магара рядом вновь с присвистом вздохнула сквозь стиснутые зубы и покачала головой.

– Ну, может с ней и Роксана, но со мной Милосердная. А потому принимать решения за Лаэрт я ей не дам.

Тиена вопросительно взглянула на нее. Глаза Магары горели азартом, она даже губу нижнюю слегка прикусила. Царица Лаэрт всегда делала так перед особенно рисковыми сражениями, когда вытворяла самые непредсказуемые вещи, на которые никто, кроме нее, и не решился бы. Неужто она собралась сейчас соревноваться с Лэйк?

– Ты хочешь бросить вызов Самой Роксане? – недоверчиво вздернула бровь Тиена.

Магара только расплылась в широкой хищной улыбке.

– Ну что ты, какой же это вызов? Это просто танец. Огненная ведь любит плясать.

Тиена только тяжело вздохнула. Эту безумную ничто не могло переделать, ничто не могло убедить. Магара жила взахлеб, навзрыд, на самом пределе всех человеческих чувств и поступков, жадно глотая жизнь огромными глотками. И в этом было что-то необыкновенно правильное.

Руфь, стоящая за ней, наоборот, молчала. Казалось, все произошедшее произвело на нее не слишком сильное впечатление. Разве что голову она задумчиво клонила набок, изучая Лэйк хищным взглядом блеклых, выцветших голубых глаз, способных заморозить даже лаву. Судя по всему, она уже сейчас планировала, что будет выбивать из Лэйк за ее выходку. Мир был заключен от имени Каэрос, и Тиена рассчитывала поддержать его, что придавало решению Лэйк больше веса. И естественно, что два клана Дочерей Воды и Земли были уже не в состоянии вести войну с кортами, ни людей, ни ресурсов им бы на это не хватило, особенно сейчас. Но, насколько Тиена знала Магару с Руфь: просто так они Лэйк поддерживать явно не станут, и дальше начнется торг. Учитывая обстоятельства и то, как Лэйк показала себя в последние дни, вряд ли она позволит им выторговать слишком уж много. Впрочем, Тиена знала лишь разведчицу Лэйк, а вот какой будет царица Лэйк, никто пока в точности сказать не мог. Разве что Сама Огненная, только Она не слишком-то отвечала на вопросы тех, кто к Ней обращался.

Ну что же ты говоришь, богохульница? Ты же сама просила Ее, так просила, как и все здесь, только о том, чтобы убрать Ларту. И получила гораздо больше, чем осмеливалась мечтать. Тиена коснулась костяшками пальцев лба и пообещала себе принести епитимью за свое неверие. Раз уж эта девчонка смогла выдержать сто ударов плетью, то Тиена уж как-нибудь переживет строгий пост и еженощные молитвы. Это было лишь маленькой толикой благодарности за все, что сделала для них Богиня руками Лэйк.

Разведчицы отступили на почтительное расстояние, когда Лэйк подошла к царицам и остановилась перед ними. Даже главы воинских сообществ и каст сделали шаг назад, нагибая головы. Все явно были впечатлены тем, что только что произошло. Тиена бросила взгляд за спину Лэйк. Там, в снегу, всеми забытое, лежало тело Ларты, и разведчицы обходили его стороной, словно зачумленное.

Шрам, что рассекал лицо Лэйк пополам, каким-то чудом придал ей еще больше шарма. Он начинался над бровью и шел вниз через глаз и до самого правого уголка рта. Глаз закрылся, веко приросло к коже, и через него тянулась тонкая белая полоса. Тиена вдруг сощурилась, пытаясь кое-что понять. Почему шрам вообще остался? Лэйк исцеляла сильнейшая Боевая Целительница Каэрос, нимфа Найрин, а после нее даже полуотрубленные руки прирастали на место без единого следа. Что же тогда отличало шрам Лэйк ото всех других?

Царица вскинула голову, отбросив с оставшегося глаза отросшую за долгие месяцы странствий челку, и негромко проговорила:

– Приветствую цариц дель Нуэргос, дель Лаэрт и дель Раэрн. Мое имя Лэйк дочь Илейн, дочери Фаил, из становища Сол.

– Да уж это-то мы слышали! – хмыкнула Магара, складывая руки на груди. Натянувшийся рукав формы явственно обрисовал недостающий кусок мяса на ее плече. – Орала-то ты достаточно громко для того, чтобы это услышали и на самом дне бездны мхаир. Думаю, они уже начали праздновать твою победу, пьют и славят царицу.

– Надеюсь, что нет,– взглянула на нее Лэйк, и в глазах ее промелькнул слабый намек на улыбку. Сложив руки за спиной, она выпрямилась, как перед докладом старшему офицерству. – Мир, который я заключила от имени Каэрос, был необходим для всего народа анай. Думаю, вы понимаете это, а также то, что мир должен быть заключен и другими кланами.

– Не торопи коней, Лэйк дель Каэрос, – бесцветным голосом проговорила Руфь. – Ты и пяти минут еще царицей не являешься, а уже говоришь о столь революционных решениях. Все это необходимо обсудить, тщательно и взвешено.

– У нас не слишком-то много времени осталось, царица, – Лэйк бестрепетно взглянула на нее. – Думаю, дермаки будут здесь через неделю. К этому времени мы уже должны быть готовы.

– Я понимаю это, – кивнула Руфь. – Но пойми и ты. Две тысячи лет крови нельзя просто взять и отменить одним махом. Никто не забудет о ней за день, за год, да и за целый век, боюсь, тоже.

– Я не прошу вас о ней забывать, – покачала головой Лэйк. – Прошлое должно чтить, потому что оно несет урок. Но ради того, чтобы было кому это прошлое помнить, мы должны спешить.

– Пойдем в шатер, Лэйк, – Тиена примиряюще кивнула себе за спину. – Там будет не так шумно, и мы сможем спокойно все обсудить. У нас еще множество нерешенных вопросов, которые необходимо обговорить как можно скорее.

– Да, Тиена, – Лэйк уверенно кивнула, но что-то в ее голосе все-таки слегка сорвалось, когда она назвала другую царицу по имени. – Это было бы лучше всего.

Тиена улыбнулась, вдруг вспомнив саму себя и свое первое представление другим царицам. Охранницы потом говорили ей, что держалась она замечательно, только вот у самой Тиены колени дрожали так, что ими впору было масло взбивать.

Она слегка посторонилась, пропуская Лэйк вперед: все-таки это был ее шатер, пусть сейчас в нем и размещалось командование армии. Но тут громкий скрипучий голос пробился сквозь неумолчный рев разведчиц, и все они обернулись.

– А ты ничего не забыла, царица Каэрос?

Со стороны палаток по снегу, едва переставляя ноги, ковыляла Старейшая Способная Слышать. Ее под руку поддерживала Мани-Наставница Мари; щеки у нее раскраснелись, а волосы растрепались, и глаза горели, словно звездочки. Наверное, тоже радовалась за Лэйк вместе со всеми остальными. Да оно и понятно, она же воспитывала ее. Следом за ними шла, закутанная в шерсть и собственные крылья, Первая Жрица Хельда, и лицо у нее было залито лихорадочным румянцем, а полные губы шевелились, вычитывая катехизис.

Лэйк повернулась к подошедшим и низко склонилась перед Старейшей Способной Слышать.

– Прошу простить меня, мани. Я не знакома с ритуалами, которыми сопровождается смена царицы. Потому, если я чем-то обидела тебя, то готова нести за это ответ.

– Не меня ты обидела, – проворчала Ахар. Из-под белого капюшона виднелась лишь узкая полоска сморщенного рта. – И не мне тебя судить, если я правильно поняла все, что рассказали мне эти дуры, – Старейшая кивнула на вопящих за ее спиной разведчиц. – Но, тем не менее, перед тем, как ты начнешь решать за весь клан, я должна благословить тебя. Иначе решения твои силы иметь не будут, а эти кровососы, – они кивнула на цариц, – обязательно этим воспользуются.

– Я уже говорила тебе, Старейшая, что для своего возраста ты выглядишь крайне аппетитно? – оскалилась во все зубы Магара, складывая руки на груди.

– Молчи уже, окаянная, – беззлобно проворчала в ответ Ахар. – У тебя своих девок хватает, чтобы еще и на Божье зариться.

Тиена ухмыльнулась, поглядывая на довольную Магару, а Лэйк лишь низко склонила голову перед Способной Слышать. Вообще-то, благословление представителей всех каст было необязательной процедурой при смене власти, но Каэрос очень ревностно придерживались буквы закона, как и Раэрн. Косой взгляд на Руфь подтвердил это: губы той сжались в нитку, а это означало, что царица Дочерей Земли, по-видимому, намеревалась воспользоваться отсутствием благословения у Лэйк для того, чтобы затянуть переговоры.

Ахар кое-как выпрямилась, хотя ее опирающиеся на клюку руки дрожали, а потом сиплым голосом провозгласила:

– Огненная, Гневная, Грозная, Жизнь Дарящая и Жизнь Отнимающая, смотрит вниз из обители мысли и силы на тебя, дочь Огня! Дерзнувшая добиться Ее божественной милости, ты обратила Ее взгляд на Себя, и теперь Она течет в твоих венах, стучит в твоем сердце, а Ее мысли звенят в твоей голове. Отныне и навеки ты, Лэйк дель Каэрос, дочь Илейн, дочери Фаил, несешь Ее волю и говоришь Ее голосом. Помни об этом и слушай Ее внимательно, потому что Гневная не прощает и карает страшно. Преклони колени, Дочь Огня! – Лэйк молча опустилась перед Способной Слышать на колени прямо в снег, и по рядам разведчиц прокатился довольный рев. Ахар возложила ей руку на голову и проговорила: – Я, Старейшая Способная Слышать Волю Богинь Каэрос, называю эту женщину царицей!

Поверх иссушенной покрытой старческими пятнами руки Ахар легла натруженная, разбитая работой, но все еще крепкая и сильная ладонь Мари.

– Я, Мани-Наставница Дочерей становища Сол Каэрос, называю эту женщину царицей! – проговорила она, часто моргая. Глаза ее были мокрыми и счастливыми, одна маленькая слезинка все-таки засияла кристалликом льда в первых рассветных лучах, вычерчивая дорожку на ее щеке.

По рядам глав сообществ прошло шевеление, и вперед протолкалась первая нагината Эйве. По традиции царицу должна была посвятить первая сообщества, из которого вышла сама царица, и Эйве, судя по ее сбитому с толку виду, еще не совсем понимала, что только что произошло. Она была не слишком высока и совершенно нехарактерного для Лунных Танцоров телосложения: гибкая, стройная, фигуристая. Сейчас ее темные глаза смотрели на Лэйк со смесью уважения и недоверия, и, когда ее крепкая мозолистая рука, исчерченная полосками шрамов, легла поверх руки Мани-Наставницы, Эйве выглядела настороженно.

– Я, первая нагината Лунных Танцоров Каэрос, называю эту женщину царицей, – довольно скомкано проворчала она, а потом покачала головой так, словно сама удивлялась тому, что произнесла это.

Последней была тонкая, нежная, покрытая бронзовым загаром, на котором плясали рыжие языки пламени, кисть Первой Жрицы Хельды. Ее обращенный на Лэйк взгляд горел обожанием и фанатичным блеском.

– Я, Первая Жрица становища Сол и всех земель Каэрос, называю эту женщину царицей! – проговорила она, и сплетение рук на голове Лэйк загорелось. Языки пламени взметнулись вверх и сразу же опали, и все четверо женщин отняли руки от ее головы, а потом Ахар проскрипела: