Текст книги "Кровавый целитель. Том 8: Endgame – Часть 2 (СИ)"

Автор книги: ArFrim

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 52 страниц)

За долгие месяцы игры подобный бред звучал так часто, к нему выработался почти полный резист. Но после новости, как бы между делом, редакция напомнила, что Вилл, несмотря на всю чудовищность совершенных поступков, точно такой же человек, как и все, и в реале у него есть любимая женщина. Адрес никого не интересует?

Это был жест отчаяния, Гига знал, что Намтик украл Грати, и догадывался, кто в глобальном плане за этим стоял. Это была его попытка уколоть побольнее. Сейчас слитый адрес не угрожал ничем. Но когда игра закончится, те, кто захотят расквитаться с Кровавым целителем Виллусом за любые обиды, будут знать, где это сделать. Ничего хорошего в таком деаноне не было.

«Ну и хрен с тобой», – злобно подумал Вилл. Почему-то мысль о том, что Гига, несокрушимый Гига, который всегда доминировал, вселял в людей страх и, казалось, вёл Невозвращенцев вперёд без единой ошибки, получил такой сочный удар под нос – «украденную» жену на следующий день после свадьбы – приносила мрачное удовлетворение. Хотя в каком-то смысле его было и жаль.

Вилл спустился по широкой лестнице и вышел во внутренний двор крепости. Вечер уже окрасил серо-голубую траву в сумеречные оттенки, а парящий в центре огромный кристалл, ещё днём сиявший на солнце, теперь пульсировал собственным мягким светом. Десятки тоненьких нитей, тянущихся от него во все стороны, светились призрачным голубоватым сиянием, словно светлячки в ночной траве.

Активность у крафтовых станков поутихла. Лишь несколько игроков всё ещё возились у манекенов со снаряжением. Один одинокий крафтер склонился над столом с колбами, внимательно изучая её и время от времени встряхивая. На скамье у края двора сидел игрок, обмотав ноги светящимися нитями, и сосредоточенно смотрел перед собой.

Вилл пересёк двор, обогнув парящий кристалл, и поднялся на широкую кристальную площадку у одного из дальних выходов. Вечерний воздух был прохладным и приятным. На площадке, опершись о невысокий парапет, стоял знакомый мужчина.

– Сигил? – позвал его Вилл.

Мужчина слегка вздрогнул и обернулся. Выглядел он значительно лучше, чем при последней встрече. Густая грязная борода исчезла, и её сменила лёгкая щетина. Волосы также вымыты и коротко стрижены. Никакого серого «мешка» – вместо него Сигил был одет в простую походную. Вилл присмотрелся к рукам. Каждый палец был тщательно перемотан бинтами.

Но больше всего изменились глаза. Они всё ещё выглядели повреждёнными, но не так ужасно. Красная кристаллическая сетка стала бледнее, тоньше, будто начала постепенно рассасываться. Мутность ушла почти полностью, и сквозь неё пробивался природный голубой цвет.

– Господин Вилл, – он слегка поклонился. – Рад видеть Вас.

– Да это я рад тебя видеть, – искренне произнёс Вилл. – Так понимаю, раз ты здесь, значит всё хорошо?

Сигил поднял руки и посмотрел на забинтованные пальцы.

– Роэн вылечил меня настолько хорошо, насколько смог, – в его голосе звучала тихая благодарность. – Зрение частично вернулось. Больше чёткости, разных цветов, меньше белых пятен. Пальцы вправил, велел снять повязки через три дня.

Эта новость обрадовала. Значит, Брэйв не зря доставил его к лекарю.

– И здорово. Но почему ты здесь? – Вилл обвёл рукой двор крепости. – Я к тому, что здесь живут в основном Призванные. Тебе если и найдётся местечко, то внизу, в небольших постройках. Не лучше ли тебе было остаться на землях Королевы?

Сигил на мгновение замялся.

– Возможно, Вы правы, – медленно произнёс он. – Но я решил хоть как-то отблагодарить за помощь. Вас, господина Брэйва, всех остальных. – Он опустил взгляд. – Но у меня сейчас ничего нет. Разве что немного золота…

Его забинтованные пальцы потянулись в сторону, словно он хотел достать из инвентаря золото, но Вилл остановил его властным жестом.

– Даже не думай.

Лицо Сигила дрогнуло, он хотел что-то возразить, но Вилл не дал сказать и слова.

– Оставь золото себе, оно пригодится. – Вилл посмотрел на его забинтованные пальцы. – Думаю, ты ещё не скоро вернёшься к своему ремеслу, если вернёшься вообще. А без денег в любом мире тяжко.

Сигил лишь ошарашенно хлопал глазами, а затем склонился в глубоком, почтительном поклоне.

– Спасибо Вам, Господин!

Вилл поморщился от такого обращения, но ничего не сказал.

– Да ладно. Отдыхай, поправляйся. И… – в голову неожиданно пробралась важная мысль. – Ты, наверное, прав. Тебе лучше и правда побыть сейчас на землях Альянса.

«Да, если Гига планировал прибрать к рукам его ремесло, то лучше пусть будет здесь, под присмотром», – подумал Вилл.

Похоже, с руководством Альянса придётся поговорить ещё раз.

* * *

Комната, выделенная для Грати, оказалась небольшой и скромной. У дальней стены стояла простая деревянная кровать с выцветшим покрывалом. В центре расположился квадратный стол – столешница вся в царапинах и тёмных пятнах. Вокруг теснились разномастные стулья – у кого что было. Единственное окно пропускало последние лучи вечернего солнца.

Перед началом небольшого собрания накатила лёгкая грусть. Из десятки, что храбро отправилась на неизвестные, полные опасностей земли, осталось лишь шесть. Керпула, с каждым днём всё больше терявшего рассудок, пришлось эвакуировать в реал. Судьба Фалгии, решившей пожертвовать собой и остаться на том сервере, до сих пор неизвестна – и вряд ли прояснится до выхода. Мама умерла и вернулась в реал, где её ждала рулетка болезни с неизвестным исходом. Тад бесследно исчез: на проверочное письмо ответа не было, и вряд ли будет.

Несмотря на потери, в значимости они не просели. Два обладателя специального класса с Перерождением. Самурай, что в одиночку проник во дворец Гига и выкрал оттуда его жену. Колдун, что пусть и растерял свои уровни, но накопивший в голове больше знаний о выходе из игры, чем кто-либо из Альянса и простых игроков. Рыцарь, что победил в небольшом ПВЕ турнире, но демонстративно ливнувший после триумфа. И девушка, что хоть и не обладала выдающимися боевыми навыками, но была приближена к правителю Северных земель и многое знала о внутренней кухне Невозвращенцев.

Грати говорила долго, а они лишь внимательно слушали, изредка прерывая её уточняющими вопросами. Радость от того, что у них всё получилось, и сладкое предвкушение возможного выхода на финишную прямую, улетучились с первых же слов её истории. Рассказ был тяжёлым и откровенным. Грати начала с самого знакомства с Гига, или, как его звали в реальной жизни, Тимуром. Она рассказала о своей болезни. О том, что в реале у неё остались считанные недели, а может, и дни. Что там она слаба настолько, что почти не встаёт с постели. Но здесь, в этом цифровом мире, она чувствует себя как никогда здоровой.

Это объясняло всё. Мотивация Гига стала кристально ясной. Он решил последовать правилу «если хочешь сделать хорошо – сделай сам» и собственноручно воссоздать для Грати условия, в которых она могла бы прожить не недели, а минимум десятилетия.

Грати многое рассказала о внутренней кухне Невозвращенцев. Это также пролило свет на многие вещи. Фаэл ухватил витающую в воздухе идею, но ему не хватило знаний, а может, и решимости, чтобы довести всё до ума. Он действовал хаотично, но такой беспорядок пусть и помог Невозвращенцам на первых порах, позже рисковал утянуть всех на дно. У Гига же был совершенно противоположный подход во всём. Его грандиозный проект был слишком обширен и учитывал множество нюансов. Чего только стоила работа целого отдела, чья задача состояла в том, чтобы приводить на сторону Невозвращенцев всё больше народу. Манипуляции, пропаганда, тонкая психологическая работа. Масштабы проделанной им работы поражали.

Её история оставляла горький привкус. Гига обрёл то, что он так старательно пытался от всех скрыть за маской холодного и расчётливого правителя – человечность. Грати же раскрылась с новой, удивительной стороны. В то время как одни, боясь сложностей реального мира, пытались спрятаться от него в виртуальной реальности, Грати, для которой реал – это практически смерть, отправилась с ними на второй сервер и делала всё, чтобы изначальный план – найти что-то важное и с его помощью выбраться из игры – исполнился.

– Вот значит как… – произнёс Вилл, когда Грати закончила рассказывать о том, как Гига показал ей один из выходов – рычаг, что находился в глубинах подземелья, будто созданного из часов. – Я всё думал, какой же последней детальки здесь не хватает…

Взгляд скользнул по лицам ребят.

– Мне не давала покоя одна мысль, – задумчиво продолжил Вилл. – Если это эксперимент, зачем разработчикам оставлять выход? Понятно, чтобы дать нам надежду, задефать от апатии. Ладно, мы вас заперли, но где-то скрыты выходы. Идите к ним, если хотите. А может, вы и не хотите. В итоге те, кто хотят уйти, сразятся не только с разными боссами, но и теми, кто хочет остаться тут подольше.

Он замолчал на несколько секунд.

– И всё равно… Если это эксперимент, то в интересах разрабов задержать нас как можно дольше, дабы собрать больше данных… А вот оно как…

Вилл посмотрел на Грати.

– Мы смотрели на всё это сквозь призму того, что существует всего одна волна испытуемых. Но на самом деле, стоит кому-то дёрнуть рычаг, или другую дрянь, то ничего не закончится. Мы просто покинем игру, а на наше место запустят новых людей. В новый сеттинг, возможно. Может, они накатят какой-нибудь патч – в том числе чтобы пофиксить эту пакость с вероятностью залутать себе дебаф после смерти…

– Или придумают что-то намного хуже, – заметил Кромор.

– Да, не исключено… – мрачно согласился Вилл.

За окном усилился ветер, заставляя хлипкие стёкла в окнах тихо дребезжать.

– И ладно. Для нас-то что поменялось? – пожал плечами Брэйв. – Ничего. Мы всё так же здесь заперты. Нам всё так же нежелательно дохнуть. И мы всё так же должны найти выход, если не хотим торчать тут десятилетиями.

– Вообще-то, поменялось многое, – тихо заметил Венж, поправляя прядь светлых волос. – Мы думали, что игра просто закончится, и те, кто в очереди, выйдут из неё. А оказывается, они попадут сюда. На наше место.

– Да и плевать мне на них, – отрезал Брэйв с обезоруживающей прямотой. – Мне главное, чтобы я был цел, и чтобы со всеми близкими всё тоже было нормально. Но пока мы здесь, я такой гарантии не получу. А что будет после, мне, честно говоря, до лампочки.

Венж укоризненно посмотрел на него.

– А что? – Брэйв откинулся на спинку стула, отчего тот протестующе скрипнул. – Конечно, очень грустно, что после того, как мы дёрнем этот рубильник, сюда попадут новые люди. Но что поделать? Надо найти способ передать им полезную инфу. Вилл возьмёт за шкирку Кэхила и использует его как перо, написав в воздухе кровавое послание. И подпишет ещё «Для тех, кто придёт после».

– Я тоже хочу, чтобы что всеми нами всё было хорошо, – раздался приглушённый голос Намтика. Он не сидел за столом вместе со всеми, а устроился на полу, утопая в объятиях своей огромной, мягко-синей подушки, ставшей для него таким же неизменным спутником, как и катана. – Но у нас есть более личный пример.

Брэйв озадаченно нахмурился.

– О чём ты?

Намтик кивнул в сторону Грати. Она чуть заметно вздрогнула, словно её выдернули из тяжёлых мыслей, и её пальцы, лежавшие на столе, на мгновение сжались.

– После выхода Грати вернётся в реал. К своей болезни, – столь же негромко сказал самурай. – И…

Остаток фразы – что она там умрёт – повис в воздухе. Брэйв открыл рот, закрыл, потом снова открыл.

– Я… – начал он. – Грати, сорян, я чё-то не…

– Всё нормально, – оборвала его девушка. Её серые глаза смотрели спокойно и отстранённо, словно речь шла не о её собственной жизни. – Моё счастье не стоит страданий тех, что сейчас заперты здесь и мечтают вернуться. Не нужно меня учитывать в этом уравнении.

– Но… – попытался возразить Венж.

– Никаких «но», – твёрдо сказала Грати. – Тимур пытался создать для меня рай ценой чужих жизней. Я не хочу этого. Не хочу, чтобы кто-то страдал из-за меня. Если нужно выбирать между моей жизнью и свободой тысяч людей – выбор очевиден.

Она посмотрела на Брэйва, и суровость на её худом лице немного отступила.

– Не за что извиняться, – произнесла она уже совсем другим, примирительным тоном. – Ты прав – своя рубашка ближе к телу. Это нормально.

– Здесь все по-своему правы, – негромко произнёс Вилл. – В чём-то согласен с Венжем. Открытие, что мы не просто сбежим от игры, а обречём других на подобные страдания, действительно всё меняет. Но прав и Брэйв – мы должны думать в первую очередь о себе. Однако вы забегаете вперёд. Пока перед нами нет выхода. А ещё мы не знаем, сколько игроков сейчас в очереди. Может, там осталось всего тысяч пять? Тогда…

– Девяносто три тысячи, – неожиданно ответила Грати.

Все разом повернулись к ней.

– По крайней мере, три месяца назад было столько, – добавила она. – Сейчас, возможно, поменьше. Но кто-то мог и добавиться, верно? Придя после работы. Молчу об идиотах, что могли умереть здесь в первые дни, но зачем-то решили попробовать войти заново.

– А откуда инфа? – недоверчиво спросил Брэйв. – Не, я понимаю, тебе сказал Гига. Но откуда знает он?

– У него есть связь с одним из старших гейм-мастеров, – спокойно ответила девушка.

Лицо Брэйва просветлело, словно он наконец нашёл ответ на давно мучивший вопрос.

– Ага! – воскликнул он и хлопнул ладонью по столу. – Значит, твой парень – жулик и читер! Использует запрещённые приёмчики! Вот как он подмял под себя половину карты!

Грати посмотрела на Брэйва строгим, почти учительским взглядом.

– Нет, – холодно отрезала Грати. – Гейм-мастера под колпаком, каждая попытка связаться с игроками – это огромный риск, не говоря уже о том, чтобы выдать какой-то айтем. Знакомый помогал ему лишь крупицами информации. Тимур всего добился сам, благодаря своим личным качествам.

Брэйв тут же сдулся.

– Да ладно-ладно, – пробурчал он. – Молодец твой Тимур.

Грати не ответила, но взгляд её оставался холодным.

Вилл потёр подбородок. Новые данные укладывались в стройную, но оттого не менее жуткую картину. Если предположить, что все или почти все из очереди попадут в игру, то народу хватит ещё на три, четыре, а то и пять волн, в каждой разработчики смогут обкатать совершенно иные механики. И с учётом того, что они уже видели, одна лишь мысль о возможных экспериментах ужасала.

– Сестра Грати, – осторожно спросил Кромор. – Гига не рассказывал, что будет в следующих… симуляциях?

Девушка покачала головой.

– Нет. Тимур очень осторожно делился со мной важными подробностями. Рассказывал лишь самое, на его взгляд, необходимое, – её голос дрогнул. – Словно боялся, что я решусь на что-то подобное. И информация может дойти до того, до кого не должна.

Получив хоть какой-то ответ, Кромор удовлетворённо кивнул.

– Надеюсь, Гига при всех его талантах не способен обрушивать на головы врагов огромные огненные шары, – мрачно отшутился Вилл.

Все взгляды переместились на небольшую стопку книг в самом центре стола. Семь томов разного размера и толщины, в потрёпанных переплётах – от добротной кожи до простой ткани. Каждая носила следы времени: потёртости, выцветшие надписи, пожелтевшие страницы.

– Значит существует десять выходов, и Гига нашёл и контролирует семь из них? – спросил Вилл, отматывая рассказ Грати немного назад.

– Угу, – кивнула девушка. – Но, может, он нашёл что-то ещё. Просто мне не сказал.

– Или он тебе навешал лапши на уши, – хмыкнул Брэйв.

Эта мысль зависла в воздухе, заставив остальных замереть.

– А что? – он невозмутимо развёл руками. – Если Гига такой охрененный стратег и гений, почему это не может быть частью его многоходовочки? Отпустить Грати, чтобы она слила нам дезу. Чтобы мы дольше искали выход и оказались от него ещё дальше. А?

Повисла пауза. Вилл нахмурился, взвешивая этот вариант. Какое-то здравое зерно в словах Брэйва было. С одной стороны – Гига тот ещё паук, и такой ход вполне в его духе. Но с другой… это шло вразрез с тем, что рассказала Грати. Такое можно было бы предположить, будь она просто любовным интересом, фигурой, которую можно использовать в своих целях. Но она – любимая женщина, ради которой он всё это и затеял. Использовать её так грубо в подобных играх казалось нелогичным и даже жестоким.

– Грати, что ты сама думаешь? – спросил у девушки Вилл.

Она на несколько секунд замолчала, глядя на книги перед собой, словно ища в них подсказку.

– Я… не знаю, – наконец ответила она, и в голосе прозвучала неуверенность, словно она впервые задумалась об этом всерьёз. – Но если бы Тимур хотел, чтобы я слила вам дезу, он бы сперва её мне озвучил, правильно? Дал бы неправильное название локации, к примеру. А он ничего этого не говорил. Лишь минимум, без конкретики.

Грати на мгновение прикрыла глаза.

– Он показал мне два выхода. Один в подземелье, словно созданное из разных часов. Другое… более простое. Там было много факелов, и уходило оно далеко вниз. Я хотела посмотреть, где это, но сперва мне связали руки, а потом карта просто не открывалась. Если бы Тимур хотел меня запутать, то дал бы что-то конкретное.

– Ладно, будем исходить из того, что Гига был с тобой честен, насколько это возможно, – заключил Вилл, ставя точку в этом вопросе. Он повернулся к колдуну, который, казалось, не сводил с фолиантов гипнотического взгляда. – Кромор, как долго ты будешь изучать книги?

– Трудно сказать, – откликнулся он. – Нужно не только их прочитать, но и понять, что именно изменил Гига. Сравнить с тем, что помню и что есть.

Он протянул книгу и взял самую увесистую книгу.

– Когда я изучал дневник Ралвиса, мне кое-что показалось странным, – задумчиво произнёс он. – Не мог понять некоторые вещи, будто чего-то действительно не хватало. Подумал, либо я слишком глуп, либо у мага была шизофрения.

– Грати, а как Гига вообще сделал копии таких книг? – спросил Венж, склонив голову набок.

– Есть особый остров, на котором находится Деревня Ремесленного Эха, – ответила девушка. – Там живут все его ключевые крафтеры, и не только кузнецы да важные ювелиры. Есть особые мастера, которые могут создавать что-то… большее.

– У нас был Нвентор, он тоже в какой-то степени был крафтером, – задумчиво произнёс Вилл. – Да, он создавал разные классные штуки, но не выходил за рамки того, что предусмотрено игрой. Значит, если перевести это на игровую плоскость, у него где-то внутри сидели рецепты, которые… раскрывались со временем? Или по мере выполнения условий? – Вилл нахмурился. – И остаётся лишь гадать, какие штуки способны создать личные крафтеры Гига.

– Я уверен, что эта хреновина, которую Иштори использовал, тоже была сделана там! – воскликнул Брэйв. – Такого дерьма в игре раньше не видел. И эффект был слишком подлый.

– Я слышал, что у Королевы тоже есть свой волшебник-крафтер, – тихо добавил Намтик. – Я многое слышал на землях Гига. Говорят, Королева разобрала Куб для какого-то мощного крафта. Готовит что-то очень серьёзное.

Вилл снова призадумался. Ничего хорошего в этом не было. Похоже, Гига и Королева вступили в гонку крафтового вооружения. И для победы не обязательно было «раскрыть» всё дерево рецептов. Достаточно оторваться настолько, чтобы созданные вещи стёрли отстающего в порошок. Будущее сгущалось.

– Кстати, я кое-что ещё нашла у Тимура, – вдруг сказала Грати и положила на стол маленький предмет.

Вилл удивлённо уставился на него. Эта штучка была слишком знакома. Небольшая флешка – не больше спичечного коробка, чья поверхность переливалась мягким фиолетовым светом.

– А ну-ка…дай я её возьму её… – Вилл протянул руку.

Грати подтолкнула флешку. Вилл взял её, повертел в пальцах. Она выглядела точно также, как та, что стала причиной их борьбы с Тадом и Шрамом.

– Она выглядела необычно, и я подумала, что она важная, – сказала Грати. – Знаешь, что это?

– Да, – Вилл сжал флешку в ладони. – Этой флешкой, вернее, её копией, твой Гига расплатился с Кэхилом за то, что тот помог тебя выманить из писа.

Лицо Грати на мгновение дрогнуло. Они с Кэхилом так и не обсудили ту историю. Не было ни упрёков, ни выяснений. Всё вместо слов говорил взгляд Грати, которым она одаривала парня. В нём не было ни ярости, ни обиды, только горькое разочарование.

– Кэхил наивно поверил, что флешка поможет ему забрать в реал свою жену-НИПа, – Вилл постучал флешкой по столу. – В том другом мире мы из-за флешки хорошо так поцапались, потому что мы не могли решить, кого вытаскивать – Кэхила или Тирушу. Но когда Аргеннар пожертвовал собой и вернул Кэхилу его тело, выбор просто исчез. Однако Тирушу мы вернуть не смогли. Флешка оказалась подделкой.

Он снова постучал ей по дереву.

– Уж не знаю, это ли особенность всех зеркальных предметов, либо же Гига намеренно создал пустышку. Уже неважно. Получается, это – оригинал, если Гига не спрятал у себя зачем-то копию…

Вилл открыл системное меню и вызвал описание предмета. Все характеристики были на месте, как и все системные подсказки. Также выполнены все шаги – флешка готова к использованию хоть сейчас. Но проверить её подлинность было невозможно. Способа всего два – либо использовать, либо сломать, но использовать сейчас было не за чем и не на ком, а система не убережёт её от слома – это распространялось лишь на некоторые вещи, среди которых были и книги.

– Можно мне оставить её у себя? – спросил Вилл, поднимая взгляд на Грати.

Она молча кивнула. Вилл убрал флешку в инвентарь. Такая штука должна быть под рукой.

Кромор тем временем уже открыл толстый дневник и склонился над страницами. Его пальцы скользили по строчкам, глаза быстро бегали по тексту. Он полностью погрузился в чтение, губы беззвучно шевелились, повторяя какие-то фразы.

Вилл посмотрел на него, потом на остальных. Брэйв зевнул во весь рот и потянулся. Намтик растворился в своей подушке. Грати не сводила задумчивого взгляда с окна. Венж подошёл к Кромору и молча заглядывал ему через плечо. Внутри впервые за долгое время загорелось новое чувство – предвкушение. Впереди, сквозь плотную тьму неизвестности, замаячил крошечный огонёк. Если всё получится, он наконец выведет их к выходу.

* * *

Высокое зеркало в резной раме отражало девушку в белоснежном платье, которая критически разглядывала каждую складку. Ткань лежала не так – слишком строго, слишком торжественно. Ладонь скользнула по ткани на груди, и от серебристого кольца на руке потекла нить магии, слегка размягчая её, позволяя платью лечь свободнее.

В отражении, чуть поодаль, на стене за спиной застыл огромный портрет – в полный рост, занимающий почти всю высоту от пола до самого потолка, где мерцали магические звёзды. В зеркальном пространстве возникала странная иллюзия: будто рядом с девушкой стояла сестра, только на несколько лет старше.

Женщина на портрете тоже была в белом – лёгком, струящемся платье, что подчёркивало хрупкость плеч, волосы, что, казалось, не отражали свет, а впитывали его, оставляя лишь бархатную черноту. На голове покоилась изящная серебряная диадема – не массивная королевская корона, а что-то почти невесомое, как первый иней на ветвях.

С портрета глядели тёмно-зелёные глаза, полные мягкости и покоя. Девушка машинально поправила прядь собственных чёрных волос. Очертила пальцем линию скулы. Женщина с портрета улыбалась – тепло и безмятежно. Младшая копия такой улыбки не знала много лет.

Трелорин ещё раз оценила своё отражение в зеркале, затем присела на корточки перед резным комодом. Она коснулась кольцом замка одного из ящиков – магия отозвалась тихим щелчком, и тот плавно поддался. Внутри лежало немногое: связка писем, перевязанных выцветшей лентой, крошечные детские туфельки, которые давно уже были не впору, несколько засушенных цветов – магия обесцветила лепестки, но сохранила их форму. И то, ради чего она открыла этот ящик.

Трелорин осторожно взяла заколку в виде жёлтой лилии, поднесла к волосам и медленно закрепила чуть выше виска. Пальцы на мгновение задержались – металл был тёплым, почти живым, словно хранил её прикосновения. Затем она провела рукой по дну ящика, сдвигая предметы к краю, и достала сложенный вчетверо лист бумаги. Бумага пожелтела от времени, углы истрепались, на сгибе появилась тонкая трещина.

Старый рисунок хранил следы детской руки. Линии выведены неуверенно, местами слишком сильно, продавив бумагу, местами едва касаясь. Две фигуры: высокая женщина в длинном платье с серебряной диадемой на голове и маленькая девочка рядом, держащая её за руку. Над ними – жёлтое солнце с неровными лучами. Одна из фигурок – та, что поменьше – была раскрашена с особым старанием, хотя зелёный цвет платья кое-где выходил за контуры. А в углу, рядом с неряшливой кляксой, были выведены крупные неровные буквы: «Мамочьке от доченьки!»

Трелорин замерла с рисунком в руках, не в силах отвести взгляд от двух фигурок, держащихся за руки. Наконец, она с бережной осторожностью сложила рисунок и вернула его на место, под защиту писем и высохших цветов. Ящик беззвучно скользнул на место.

Выпрямившись, она вернулась к зеркалу. Взгляд скользнул по заколке, а затем ниже, на лицо. Из зеркала смотрела девушка, чьё лицо будто списали с портрета за спиной – те же высокие скулы, тот же изящный изгиб бровей, те же тёмно-зелёные глаза под чёрными ресницами. Мама, первая красавица королевства, передала дочери всё, в том числе свою красоту. Волосы падали на плечи чёрными волнами. Кожа была бледной, почти фарфоровой, но была не болезненной бледностью, а той, что делала черты ещё резче, ещё выразительнее.

Трелорин провела ладонью сверху вниз – лёгкий, почти небрежный жест. Белый шёлк послушно соскользнул с плеч, обнажая её донага. Не успела ткань коснуться мрамора, как она свернулась аккуратным свертком и плавно скользнула в открытый гардероб, сама находя своё место.

В отражении зеркала один из Чёрных рыцарей, застывший в углу покоев, едва заметно дёрнулся, словно подавил порыв отвернуться. Она же даже бровью не повела. Повернувшись к гардеробу, взяла другое платье – чёрное, из ткани, что будто впитывала сам свет. Оно облегало так плотно, что подчёркивало каждый изгиб, открывало плечи, а вырез на спине спускался почти до самой талии.

Её нисколько не смущали Чёрные рыцари. Пусть они были обезличены отсутствием имён и одинаковым снаряжением, строить иллюзии было глупо. Под всем этим оставались мужчины. Зачастую молодые. Зачастую голодные до женского тела.

Но сейчас это было неважно.

Она провела ладонью вдоль бока – скрытая застёжка сомкнулась сама, и ткань плотно легла по фигуре. Краем глаза в зеркале заметила второго Чёрного рыцаря – неподвижного, застывшего, будто выкованного из железа и тени.

Друг Кровавого целителя в одиночку похитил жену Гига. Прямо из-под носа всей дворцовой охраны. И теперь оставалось лишь гадать, насколько близко к сердцу Гига принял это оскорбление. Винил ли он только похитителя? Или мог предположить, что за похищением стояла более крупная птица? А что по поводу друга Кровавого целителя?

Трелорин перехватила в зеркале взгляд рыцаря – две кроваво-красные точки в прорезях шлема, тлеющие в темноте шлема. Пожертвовать скромностью ради жизни – слишком ничтожная цена. Уж лучше обнажённого тела коснётся взгляд охранника, чем рука убийцы.

«Хотя отец бы такого не одобрил», – трелорин сжала в ладони снятый с шеи кулон. Цепочка до боли впилась в кожу. Любое воспоминание об отце разжигало пламя – нет, оно всегда тлело внутри, но одна мысль о нём превращала это тление в белый жар, который грозил расплавить рёбра и выплеснуться наружу раскалённой ненавистью.

Память обожгла картиной двухлетней давности. Мятеж Железных волков, дворец пропитан тревогой, и она, беспокоясь за свою безопасность, попросила двух гвардейцев присутствовать в купальнях. Но отец, узнав об этом, устроил тихую, испуганную истерику. И ему была безразлична безопасность. Он шипел о «непристойности», о том, что «поползут слухи», и что «дочь короля не должна позволять себе подобного».

Вот в этом и был весь отец. Слабый. Мягкий. Неуверенный. Бабушка и дедушка так баловали наследника, что просто забыли вставить ему хребет. У него не было внутреннего стержня – только полированная оболочка, которую он носил, как доспехи, и за которой прятал свою слабость.

Перед другими он был воплощением мудрого правителя: справедливый, любящий семью и королевство, способный решить любую проблему взвешенным словом. И многие в это верили. Но те, кто был рядом, видели правду – бесконечные метания, попытки угодить всем сразу, панический страх конфликтов. Он балансировал, как канатоходец над пропастью, стараясь, чтобы решение в пользу одних не обидело других, и неизменно падал в эту бездну. С появлением Призванных всё стало только хуже, и он шаг за шагом тащил королевство к гибели – слепо или намеренно, разницы не было.

Отец был слаб и глуп, но в истории королевства хватало правителей и похуже. Орион Слепой проспал восстание в северных провинциях, пока его советники резали друг друга за влияние. Даргент Благодушный был настолько милосердным, что прощал изменников – пока один из них не отравил его самого. Эрастус Предсказатель видел катастрофы в каждом сне – но то, что четыре года его собственного правления довели страну до нищеты, а знать до мятежа, почему-то предсказать не смог. Отец мог не быть достойным королём, но мог стать отличным отцом, однако его трусость однажды перешла черту.

По дворцу прокатилась лёгкая, едва заметная дрожь. Трелорин даже бровью не повела – подобное в последнее время было не редкостью. Воспоминания медленно утягивали в трясину. Один из герцогов – и имени его так узнать и не удалось – однажды тоже понял, какой король на самом деле. Понял, что за блестящей оболочкой мудреца скрывается человек без хребта. И начал действовать. Он похитил королеву, но не для убийства, а для грязного шантажа, решив, что король не решится на кровопролитие.

И он оказался прав. Отца парализовал страх, но не за жену – за себя. Что скажут другие лорды, если он уступит? А что, если он прикажет атаковать, и перегнёт черту в желании вернуть жену? Он метался между желанием спасти королеву и паническим ужасом перед открытым конфликтом. Страх перед тем, как он будет выглядеть в глазах подданных, оказался сильнее любви.

Время шло. Он совещался с советниками. Писал письма. Выжидал. Искал способ решить всё так, чтобы мудрого короля не пострадал. Дни превращались в недели. А похитители, теряя терпение, напичкали пленницу деморализующими отварами, чтобы сломить её волю. Когда наконец её вернули – и вновь не было ясно, сдался ли в итоге отец или же похитители решили не идти до конца – было уже поздно. Мама едва дышала, не узнавала дочь, металась в бреду.