Текст книги "Кровавый целитель. Том 8: Endgame – Часть 2 (СИ)"

Автор книги: ArFrim

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 52 страниц)

Время действия кристалла превращения истекло почти сразу после возвращения за большой ящик. Тело затрясло, кости недовольно хрустнули, и громоздкая туша ящера опала. Арлейн уже не было ни в основном, ни в промежуточном убежище. На каменной поляне её тоже не оказалось.

Намтик спешно вернулся в столицу. Арлейн в комнате не было. Не вернулась она и через два часа. И через три. Когда ночь окончательно вытравила из мира последние краски, а в голове зароились самые мрачные теории, дверь тихо скрипнула.

На пороге, бледная, как привидение, стояла Арлейн.

– Привет, – сказал Намтик, поднимаясь с кровати. – А… всё в порядке?

Её глаза, обычно горевшие дерзким огнём, были припухшими и красными. Но слёз не было – словно она их все выплакала. Арлейн не ответила. Прошла мимо и опустилась на край своей кровати. Взгляд утонул в тёмном прямоугольнике окна.

– Просто гуляла, – её голос был тихим и хриплым, лишённым привычных колючих ноток.

Намтик присел на краешек своей кровати, но не спешил говорить. Было совершенно понятно, что именно её так расстроило. Но с его точки зрения он весь день был в городе и занимался своими делами, и конечно нельзя было рассказывать, что он нашёл трюк, позволяющий взломать, казалось бы, совершенную систему основного убежища Освободителей.

– У нас было… собрание, – с трудом подбирая слова, начала Арлейн. – Через пару дней будет очень важная вылазка.

Намтик постарался изобразить удивление, приподняв брови.

– А что за вылазка? – аккуратно спросил он.

Арлейн вздохнула, её пальцы нервно сжали край одеяла.

– Подробности все сообщат завтра. Если коротко – атака на остров, где находится Деревня Ремесленного Эха. Я… я буду там. И… – она запнулась, – ты мог бы помочь. Если захочешь.

– Ты же знаешь мою позицию, – мягко сказал Намтик, внимательно глядя на девушку. – Я помогу, если это не будет переходить черту. Или… ты хочешь попросить о чём-то конкретном?

Арлейн замерла, её губы сжались – она явно боролась с собой: хотела попросить о большем участии, но почему-то не решалась. Её взгляд метнулся в сторону, а пальцы сжались в кулаки. Было видно, как внутри неё ломается одно решение, уступая место другому.

– Нет, – тихо ответила она. – Больше ничего. Просто… будь там, рядом.

Не дожидаясь ответа, Арлейн легла на кровать и отвернулась к стене, сжавшись в тугой, беззащитный комок.

* * *

Намтик сидел на крыше одного из высоких зданий столицы, глядя на дворец, который блестел в лучах заходящего солнца. В воздух устремлялись салюты – не простые сигнальные огни, а нечто куда интенсивнее и изысканнее: вспышки разноцветных искр, формирующие в небе фигуры драконов и огненных птиц, что на миг вспыхивали и тут же таяли в вечернем небе.

Весь день столица стояла на ушах. Гига, жестокий правитель половины игрового мира, неожиданно для всех сделал нечто человечное – сыграл свадьбу. Его избранницей стала девушка, чьё имя мало было кому известно, – лишь немногие помнили, что она была в группе Вилла, что помогла сбежать с кошмарного сервера. Игроки стекались со всей карты, чтобы поучаствовать в праздничных мероприятиях, а вечером на главной площади развернулся грандиозный банкет. Гига, назвавший игроков своими братьями и друзьями, накрыл для них пиршественный стол, которому, казалось, не было конца.

Это зрелище удалось увидеть лишь мельком, но и этого мгновения хватило. Во главе стола, заваленного яствами, сидел сам Гига, и выглядел он иначе. Привычные артефактные доспехи сменил простой, но элегатный костюм, а длинные неряшливые волосы были аккуратно уложены. Но главное, улыбка на его лице была обезоруживающе человеческой – без тени жестокости. Рядом сидела невеста в ослепительно-белом платье. Грати улыбалась, вот только улыбка едва касалась губ.

Не хотелось в это верить, чтобы не очернять веру в светлый праздник, но похоже, Грати восприняла просьбу сблизиться с Гига слишком буквально. От одной только мысли по коже бежал холодок, а сердце сжимали тиски вины. Но всё же, это был её выбор. На всякий случай ей ушло проверочное письмо – вдруг Грати передумала и решила остаться. И неожиданно на это письмо пришёл ответ, состоящий всего из двух слов. «Согласна» – на предложение сбежать. И «Ищу» – в ответ на вопросах о книгах.

Основная часть праздника закончилась с час назад. Молодожёны удалились во дворец, чтобы продолжить отмечать в узком кругу, но город по инерции продолжал гудеть. Внизу, на одной из улочек, две девушки играли дуэтом – скрипка и лютня. Их пальцы порхали по струнам, извлекая мелодии из старых, давно забытых игр. Кто-то из толпы попросил их сыграть финальную тему из одной популярной РПГ трёхлетней давности. Пронзительная, щемящая мелодия поплыла над крышами. Тот, кто заказал её, невольно проспойлерил финал всей толпе: эта музыка играла в единственном выборе в игре между девушкой, что не хотела жить в иллюзии, и парнем, который отчаянно пытался подарить ей эту сказку.

Несмотря на всеобщее веселье, душу царапало тягучее одиночество. Друзья далеко. Вилл пропал. Любимая – в Кристальной крепости, и тоска по ней с каждым днём становилась острее. К этому примешивалась глухая тоска по родителям. Сейчас мама должна встречать папу, и они даже не подозревают, что происходит сейчас с их сыном. Намтик поёжился. Хотелось приобнять хоть кого-то, но рядом никого не было. Даже Арлейн, с которой завязались небольшие дружеские узы, была занята и готовилась к завтрашней операции, которая изменит всё. И изменит, но не так, как ожидают Освободители.

И всё же одиночество не было абсолютным. На плече сидел демонёнок, нашёптывавший злые вещи. Но противовеса не нашлось. Всё, что удалось узнать об Освободителях, не оставляло места для хорошего. Если бы и пробился голос сомнений, он утонул бы в логике и здравом смысле.

После допроса казалось, у Освободителей две дороги. Теперь демонёнок призывал направить их на третью. Но этот путь потребует высокой цены. Проводник возьмёт лишь одну плату – частичку человечности.

Шёпот демонёнка внезапно утих, утонув в новом залпе фейерверка, раскрасившего небо тысячами огней. Неожиданно всё стало предельно просто. Дальше думать не было смысла – это лишь оттягивало неизбежное. Здравый смысл всё равно приведёт на эту тропу. Это нужно было сделать. Не потому, что так правильно, а ради блага друзей, ведь между точкой, когда они всё же выберутся из игры, и путешествию по одной из трёх дорог, пройдёт время. Если что-то случится с друзьями, то вина будет лежать на собственной слабости, помешавшей принять верное решение. И если для спасения своих придётся совершить зло… значит, так тому и быть.

Намтик достал из инвентаря кусок чистого пергамента, чернильницу и перо. Расстелив лист на шершавой черепице, он принялся писать. Каждая буква выходила из-под пера медленно, с выверенной точностью. Инструкция должна быть кристально ясной, а слова подобраны так, чтобы исключить любое неверное толкование. Закончив, Намтик аккуратно свернул пергамент и спустился с крыши в гущу праздника. Музыка, смех и пьяные выкрики окутали со всех сторон. Кто-то из развесёлой компании игроков схватил за руку и потащил участвовать в какой-то дурацкой мини-игре с шариками и игральными костями. Намтик не стал сопротивляться, на несколько минут поддавшись простому, бесхитростному веселью.

Наконец показался простой трёхэтажный дом, коих было в избытке в столице. Намтик спешно поднялся на второй этаж, прошёл до конца коридора, остановился перед предпоследней дверью и просто постучал, без шифров.

– Кто? – через несколько секунд донёсся глухой голос.

– Это Намтик.

Дверь приоткрылась, и в щели показалось худощавое лицо с резкими чертами. Короткие тёмно-русые волосы были всклокочены, а настороженный взгляд выдавал усталость. Парень высунул голову, быстро окинул взглядом коридор и лишь потом открыл дверь шире. Намтик шагнул внутрь, и парень закрыл дверь, задвинув засов для верности.

– Зачем пришёл? А если притащил за собой кого? – проворчал Хичига, скрестив руки на груди.

Намтик пожал плечами.

– Люди часто ходят друг к другу в гости.

Хичига дёрнул щекой, но промолчал. Он был одним из тех игроков, кто с самого начала встал на сторону Освободителей. Они не помогали им слишком открыто, а больше действовали из тени, как разведка и поставка ценных ресурсов, которые Освободители сами добыть не могли. Познакомиться лично довелось лишь в один раз, в одном из промежуточных убежищ, и этого было достаточно, чтобы доверять на расстоянии, но не больше.

– «Просто» ничего не бывает, – бросил он, жестом указывая на стул у скромного стола. – Тем более завтра…

Он выжидающе ждал продолжения. Намтик кивнул, опускаясь на стул.

– Да, я тоже в курсе. Завтра большая вылазка, но я пришёл поговорить не об этом. Вернее, об этом, но не совсем.

Хичига нахмурился, его брови сошлись в одну линию, делая лицо ещё более суровым.

– Не люблю, когда разговоры начинаются с загадок. Обычно они предвестники большой дряни.

Намтик уверенно смотрел ему прямо в глаза, не отводя взгляда.

– Хичига. Вы должны прекратить поддерживать Освободителей.

Хичига переменился в лице – его щёки вспыхнули, а глаза расширились от неожиданности.

– Чё ты несёшь? – выпалил он, вскакивая так резко, что стул за ним с грохотом отлетел к стене.

– Я говорю как есть. Послушай, – Намтик поднял руку, останавливая готовую сорваться с губ Хичига тираду. – Это всё очень серьёзно.

Намтик поделился всем, что узнал. Про символ лилии на ящиках, который связывал Освободителей с Королевой. Про допрос Чёрного рыцаря, где раскрылась вся подноготная. Про подслушанный разговор в основном убежище, где лидеры Освободителей не стесняясь обсуждали, как использовать Призванных как разменную монету в своей игре. И про грубое замечание, что игрокам полезно стать пушечным мясом, которое будет отвлекать внимание.

– Я понимаю, что Гига творит зло, – закончил Намтик. – И что вы, как добрые люди, не хотите остаться в стороне. Но если вы не отойдёте, Освободители утянут вас за собой на дно. В любом раскладе вам конец. Это очень серьёзно.

Хичига переменился в лице, губы сжались в тонкую линию. Он явно что-то хотел сказать, возразить, что всё это ложь, но слова так и не покинули его уста. Парень отвернулся, прошёлся по комнате, нервно сжимая и разжимая кулаки. Казалось, внутри него кипела настоящая буря.

– Чёрт… – наконец выдавил он. – Я… ты… какого…

– У меня нет доказательств, – сказал Намтик. – Есть только слова. Но если нужно я…

– Не надо, – неожиданно перебил Хичига. – Я… ловил себя на похожих мыслях.

Он грузно опустился на кровать, словно из него разом выпустили весь воздух.

– То, как их верхушка относится к нам… Я думал, мы заслужим доверие. Покажем, что есть другие Призванные, хорошие. Но для них мы всё равно грязь под ногтями, и неважно, что мы сделали для них за эти месяцы…

В его руке появилась бутылка. Запах спиртного остро ударил в нос. Хичига сделал несколько больших, жадных глотков.

– Спасибо, – опустошённо сказал он. – Что подтвердил мои опасения.

Он поднял пустой взгляд.

– И что нам делать теперь? – горько хмыкнул он. – Идти как мясо на завтрашнюю бойню? Да чихать я тогда на неё хотел. Пусть сами воюют.

– Нет, отказываться нельзя. Иначе всё может измениться или вообще отмениться, а мне этого не нужно. Я хочу, чтобы внимание Гига было завтра отвлечено, и как можно сильнее. Это мой единственный шанс.

– А? – удивлённо спросил Хичига. – Шанс на что?

Намтик протянул последний оставшийся кристалл телепортации, созданный талантливым Нвентором.

– Когда начнётся заварушка – вы используете телепортационный кристалл, который заранее. Так вы сможете спастись все.

Глаза Хичиги расширились от ужаса.

– Погоди… Но мы же тогда кинем Освободителей?..

– Да, их, скорее всего, перебьют.

Хичига молча осушил бутылку ещё на треть.

– Но ты же понимаешь, что это ничего не изменит? Это просто пушечное мясо. Освободители быстро найдут новое. Через неделю или месяц. Это будет не первое их поражение.

Намтик кивнул.

– Верно. Поэтому кто-то из твоих людей, желательно разбойников, и тех, кто не был засвечен в связи с Освободителями, должен будет передать Гига вот это письмо.

Намтик протянул кусок пергамента, который писал на крыше. Хичига взял его дрожащей рукой.

– Причём передать как можно быстрее, желательно в ближайший час.

– А что это?

– Это то, что заинтересует Гига больше, чем первая брачная ночь. Это руководство, как попасть туда, где сидит верхушка Освободителей. Они не никогда показываются, и я знаю, что Гига пытался проникнуть туда, но безуспешно. И если у него получится пробиться туда самому или направить своих людей, то он, перебив верхушку, раздавит всё сопротивление одним ударом, пока военная сила будет на задании и основное убежище будет без защиты.

Хичига впал в ещё больший ступор, уставившись на пергамент, словно тот был свёрнутой змеёй.

– Я не могу передать сам, – ответил Намтик на его неозвученный вопрос. – Потому что он может что-то заподозрить. В анонимку может не поверить. Но если ему передаст кто-то из простых игроков, то будет убедительнее. И если всё получится, а я уверен, что получится, то вашу гильдию могут щедро отблагодарить. Вы легко смените сторону, и сделаете это с меньшими потерями для себя.

Хичига снова не нашёлся что ответить – он был в ужасе, его глаза метались по комнате, а дыхание участилось. Он сжал пергамент в кулаке, но не разжал, словно боялся отпустить.

– Я… Намтик, мы же правда их всех убьём, – прошептал он.

– Да.

– Но зачем ты… идёшь на такое?.. – выдавил Хичига, поднимая взгляд, полный смеси страха и непонимания.

Намтик выдохнул. Посвящать парня в детали полного плана было нельзя.

– Потому что мне нужно, чтобы завтра Гига был как можно дальше отсюда. Я уверен, что он знает про завтрашнюю операцию. Но не факт, что он будет там лично. А вытащить его из дворца в первый день после брака сможет лишь одно – возможность раз и навсегда раздавить Освободителей.

Демонёнок на плече открыл третий путь для Освободителей. Гига завтра уничтожает их, делая это малой кровью, и переключается на полноценную битву с Королевой. И тогда для всех игроков будет шанс, что до освобождения из игры будут более или менее хорошие времена, безопасные времена.

А Освободители точно также встретят конец. Перед ними есть три варианта будущего, но ни в одном они не добиваются успеха. Они обречены. А раз так, то нужно использовать на личное благо последние часы их жизни. Пусть это и чудовищно.

– Но у меня будет одна просьба, – добавил Намтик. – Перед тем, как вы отступите, я хочу, чтобы вы сделали для меня кое-что.

* * *

Над Горнилом гремел безликий голос, который магия разносила по каждому уголку арены:

– ВЫ ВИДИТЕ ЭТО⁈ ПОСЛЕ ДВУХ СОКРУШИТЕЛЬНЫХ ПОРАЖЕНИЙ, КОГДА КАЗАЛОСЬ, ЧТО ИНТРИГА МЕРТВА, БРЭЙВ СОВЕРШАЕТ ЧУДО! ОН ВЫРВАЛ ПОБЕДУ В ТРЕТЬЕМ ИСПЫТАНИИ И ТЕПЕРЬ БОРЕТСЯ ЗА ЛИДЕРСТВО!

В самом центре арены, под холодным светом двух исполинских голограмм, решалась судьба четвёртого испытания.

Массивный, отливающий бронзой Конструкт застыл, принимая на себя удары. В десятке метров от него бушевал фантом – Аватар Разрушения. В начале испытания он был безликим гуманоидом, но теперь походил на демоническое отродье. Его призрачные клинки раскалились добела, а из трещин в броне сочился багровый свет. Его с Конструктом связывал светящийся трос угрозы, который то наливался спокойной лазурью, то угрожающе истончался, багровея от напряжения.

Брэйв тяжело дышал, стоя по другую сторону от Конструкта и не сводя глаз с Аватара. В лёгких жгло, словно воздух превратился в расплавленное стекло. Давление нарастало с каждой секундой, напряжённое, как тугой трос за спиной гиганта.

– Агрессивный крик!

По арене прокатился разочарованный вздох, тут же потонувший в радостных криках другой половины зрителей. Краем глаза выхватилась тревожная вспышка – трос на секунду окрасился в багровый.

«Чёрт, а что я?..» – но Брэйв даже не дал додумать себе эту мысль. Ошибся -и чёрт с ним. Есть только одна цель. Есть только Фантом, чей урон рос с безумным коэффициентом, которого не было ни у одного игрока. И есть Конструкт, которому нельзя позволить обернуться.

Три секунды растянулись в мучительную вечность. Логика кричала использовать проверенный «Удар щитом», чтобы стабилизировать агро. Но интуиция, тот самый дикий, необъяснимый порыв, толкнула на безумие. Сразу после «Рыцарской хватки» последовал атакующий «Заряженный Выпад». Системный чат взорвался строчкой о критическом ударе. В голове, отсекая всё лишнее, промелькнула сложная формула агро. Сочного крита хватило. Трос, готовый вот-вот лопнуть, вновь налился нежно-голубым светом.

Брэйв давно сбился со счёта времени, сосредоточившись лишь на ритме своих кулдаунов. Фантом в очередной раз преобразился, покрывшись шипами и начав испускать волны чистого жара. Конструкт же всё чаще поворачивал голову к Аватару, словно капризная красавица, выбирающая между двумя ухажёрами.

Снова скрежет. И вновь, подчиняясь тому же порыву, Брэйв извлёк из-за пояса последнее из заготовленных зелий – флакон с бурлящей жидкостью агрессивного, огненного оттенка. Зелье крита. Брэйв небрежно влил в себя обжигающую жидкость. Половина полилась по губам и подбородку, но Система щедро засчитала баф.

Ни один танк в здравом уме не строил свою систему агро на шансе крита. Это было казино, а задача танка, как бастиона группы, – давать обратное: стабильность и уверенность. Сами по себе криты использовались в билдах, но в балансе, и выше оверкапа криты никто не гнал. Всё тело на миг окутала огненная аура. Зелье, что сильно повышало крит, но снижало плоский урон, было авантюрой, и Иштори до такого и близко не додумался. Сегодня он действовал пугающе математично, особенно в первых двух испытаниях. В системном чате возникли три строчки – уведомления о повышении шанса крита и его силы, а также о снижении урона.

– Смертельный разрез!

Брэйв вложил в удар всё: отчаяние, ярость, волю к победе. Клинок высек из бронзы Конструкта не только сноп искр, но и ещё один ослепительный крит. Голова гиганта, уже почти развернувшаяся к Аватару, с недовольным скрежетом вернулась на место.

Удача улыбалась храбрецу, но против суровой математики была бессильна даже она. Аватар Разрушения превратился в вихрь чистой энергии и клинков. Следующий его удар стал последним. Трос угрозы беззвучно оборвался, и любой звук, который он мог бы издать, всё равно утонул бы в рёве толпы.

Конструкт полностью развернулся к своему мучителю. Он поднял свой исполинский меч и одним плавным, неотвратимым движением пронзил Аватара насквозь. Чудовище разлетелось на мириады светлячков, устремившихся под своды арены. Брэйв поднял взгляд вслед за ними.

Голограмма над головой провозгласила итог.

ИТОГОВЫЙ СЧЁТ:

БРЭЙВ: 275,810 ОЧКОВ

ИШТОРИ: 274,540 ОЧКОВ

– ОН СДЕЛАЛ ЭТО! Я НЕ ВЕРЮ СВОИМ ГЛАЗАМ, ОН СДЕЛАЛ ЭТО! ПОСЛЕ ЧЕТЫРЁХ ИСПЫТАНИЙ БРЭЙВ ВЫРЫВАЕТ ЛИДЕРСТВО! – голос комментатора сорвался на хрип. – НО ПРЕИМУЩЕСТВО НИЧТОЖНО! ДЛЯ ФИНАЛЬНОГО ИСПЫТАНИЯ ЭТО ВСЕГО СЕКУНДА!

Брэйв опустил голову, отстраняясь от цифр. Адреналин, державший в тисках, медленно испарялся. Трибуны слились в одно размытое пятно, посреди которого удалось различить алую точку – Кровавые целители почти в полном составе пришли поболеть. Брэйв слабо помахал им. Пулчар вскинул кулак в ответ, а Етти помахала в ответ. Затем Брэйв повернулся к сектору, откуда неслись оскорбления, и под новую волну ругани и одобрительного гула показал им средний палец. Убрав оружие в ножны, он побрёл в сторону подтрибунных помещений.

– … ФИНАЛЬНОЕ ИСПЫТАНИЕ НАЧНЁТСЯ ЧЕРЕЗ ТРИДЦАТЬ МИНУТ! А ПОКА ОРГАНИЗАТОРЫ ГОТОВЯТ АРЕНУ, ДАВАЙТЕ…

Рёв Арены оборвался так резко, словно за спиной захлопнулась массивная дверь. Брэйв ввалился в комнату отдыха, рухнул в глубокое кресло и только тогда позволил себе выдохнуть – длинно, с облегчением, выпуская накопившееся напряжение.

Когда всё свелось к этому соревнованию, ожидания были скромными. Но Невозвращенцы, при всём отсутствии морали, показали себя первоклассными организаторами. Некий финансист из ближнего круга Гига всего за два дня поднял такую шумиху, что Горнило было забито до отказа, и это при том, что за вход драли немалое золото.

Организаторы выбрали это место не случайно. Иштори не соврал: соревнование и правда исключало сражения друг с другом, а было чистейшей проверкой ПВЕ навыков. И Горнило, расположенное на юге захваченных Гига земель, было единственной пригодной для этого ареной, поскольку лишь на ней имелась система ПВЕ эмуляций с гибкой настройкой. Идеальная сцена, чтобы выявить лучшего рыцаря.

Мысли невольно вернулись к началу этого безумия. Организаторы выкатили список испытаний и правил всего за три часа до старта. Никаких ограничений – любой шмот, любые расходники. Запреты здесь были бессмысленны, ведь в Лиге они и так шли ноздря в ноздрю по шмоту.

Брэйв мысленно выдохнул. Они с Иштори были словно переплетены нитями судьбы: сначала в Лиге, а теперь и на арене. Иштори рванул вперёд с самого начала. Его выступление в первом испытании – замедлить голема и не дать тому добраться до беззащитных манекенов – одновременно завораживало и пугало. Он продержал своего монстра в идеальной цепочке оглушений и замедлений на пятнадцать секунд дольше. Эти секунды тут же превратились в колоссальный разрыв по очкам.

Брэйв поморщился, потирая ноющую шею – отголосок второго испытания. Проверка на умение грамотно позиционировать босса едва не выбила всю почву из-под ног. Иштори был превосходен – ни одного лишнего шага, ни одного неверного решения. Ядовитые лужи расставлял так, будто просчитал радиус до миллиметра, колодцы очищения юзал ровно тогда, когда нужно для снятия дебафа. Деморализующая безупречность. Пропасть стала ещё шире.

Третье испытание могло стать звёздным часом Иштори, возможностью закончить мини-турнир уже на нём, но именно там, на идеальных блокированиях, его точность и рассыпалась в прах. Того, кто моделировал это испытание, отец явно лупил ремнём с задержкой, чтоб не увернулся. Рваный ритм, куча ложных замахов. Иштори поплыл, пропустив три удара почти в самом начале. И в этот решающий миг внутренний камертон, настроенный на ритм боя, сделал всё сам.

Уголок губ дёрнулся в подобии улыбки. Тело двигалось, подчиняясь чистому инстинкту, который и позволил вернуться в игру. Позволил вырвать по итогам четвёртого испытания это хрупкое, почти призрачное лидерство.

Взгляд упёрся в серую, безликую стену перед глазами. Брэйв прислушивался только к себе, отсекая глухой рокот, что просачивался сквозь толщу камня.

Когда-то давно, словно в другой жизни, мимо внимания не проходили трансляции популярных киберспортивных турниров. И всегда было интересно – что чувствовали те парни в финалах, там, в стеклянных будках, когда начинается решающая карта в серии до трёх побед. Какой коктейль из эмоций бушует у них внутри?

И вот теперь довелось испытать что-то похожее.

Это было… странно. С одной стороны дикое, подстёгивающее волнение. Адреналин гудел в ушах. Сердце глухо билось о рёбра. Остался всего один, последний шаг. Но с другой – почти противоестественное спокойствие. И море удовольствия. Чистое, незамутнённое, которое прежде никогда не доводилось испытывать. Наслаждение пьянящим моментом, когда ты стоишь на пике возможностей, и тысячи людей смотрят только на тебя.

Память подкинула лица тех, кто наблюдал за турниром по ту сторону барьера – Тито и Дизрейс. Парни, занимавшие четвёртое и пятое места в рейтинге рыцарей. Они старались изо всех сил, рвали жилы ради этой Лиги, а теперь вынуждены сидеть на трибунах и смотреть, как двое других делят корону, которая могла бы достаться кому-то из них. Остальным классам их первые места достанутся без всяких драм. Улыбка расплылась чуть шире. Да, это соревнование определённо станет событием – одним из крупнейших за всю историю этой проклятой игры. И победителя в нём не просто запомнят: его имя высекут на виртуальных скрижалях.

Восторженный рёв комментатора, что не давал заскучать зрителям, вывел из мыслей. Брэйв проверил таймер. На удивление, прошло меньше трёх минут.

«Ладно, хватит отдыхать, надо готовиться», – подумал Брэйв, но не успел он открыть инвентарь, как дверь беззвучно отворилась.

– Чё припёрся? – грубо спросил Брэйв у гостя. – Или тебе готовиться не надо?

Дверь за спиной Иштори закрылась, отсекая свет коридора. Последний блик скользнул по его безупречным платиновым латам, и Брэйв невольно поморщился. Ни единой царапины. Ни пятнышка грязи. Металл сиял зеркальным блеском, словно Иштори только что вышел из парадного зала. Его глухой, полностью закрытый шлем скрывал лицо, а узкая прорезь для глаз тонула в непроницаемой тени.

– Хочу поговорить, – коротко бросил рыцарь.

Брэйв удивлённо вскинул бровь. Что-то изменилось. Привычная вальяжная уверенность аристократа, обхаживающего свои владения, исчезла из голоса Иштори.

– Давай потом, – Брэйв лениво махнул рукой, глубже откидываясь в кресле. – Зайдёшь после последнего испытания. Поздравишь меня заодно с победой.

Иштори не ответил на колкость, и это молчание настораживало сильнее всего.

– Я в последний раз предлагаю тебе сдаться, – сухо произнёс он.

На секунду Брэйв замер, а потом из груди вырвался короткий, лающий смешок.

– Чё? Тебе по голове прилетело? Какой сдаться? Если хочешь – сдавайся. Хотя позор тебе и так обеспечен: либо после сдачи, либо после поражения. Всё, свали и не беси меня.

Но Иштори стоял неподвижно, как истукан, которые обычно сопровождали Королеву. Смех оборвался на полуслове. Брэйв подался вперёд. Здесь не было безопасной зоны, но Иштори не был идиотом. Он должен был понимать, что не убьёт в одиночку другого рыцаря. Он привёл с собой помощь? Разбойника в невидимости? Брэйв обострил слух и зрение, пытаясь уловить малейший шорох, искажение воздуха, хоть что-то, что выдало бы чужое присутствие. Ничего.

Иштори плавно, одним отточенным жестом, снял шлем. Обычно ухоженные платиновые волосы растрепались. Привычная маска спокойствия и превосходства была на месте, но она казалась чужой, собранной из множества осколков.

– Ты же знаешь мою позицию, – начал Иштори, его голос всё так же сух и ровен. – И что я заберу первое место. Любой ценой.

Брэйв хмыкнул, лениво качнув мечом, лежащим на коленях.

– И чё дальше? Пришлёшь своих парней, чтобы они меня задержали? Ну давай, попробуй. Только…

Закончить Брэйв не успел. Иштори с нечеловеческой скоростью выхватил руку из-за спины. В его пальцах тускло блеснул зазубренный почерневший шип, увитый пульсирующими рунами. Резкий взмах – и шип сорвался с его пальцев. Брэйв вскочил, но времени защититься уже не было – шип, игнорируя доспех, вонзился прямо в ключицу.

Ощущения нахлынули волной. Ничего общего с привычной болью от оружия или недавним «уколом» от стражника. По венам растекалось что-то мерзкое, вязкое. Холодное и оскверняющее, словно яд, проникающий в саму душу. Брэйв панически схватился за грудь. Всё закончилось так же быстро, как и началось. Иштори опустил руку, а вонзившийся в тело шип рассыпался в пыль. Острая боль ушла, оставив после себя лишь холод и слабость. Под строкой иконок с бафами проступила новая – зловещая, с чёрной каймой и пульсирующим красным символом.

Проклятие Осквернения

Снижает все базовые характеристики на 33%

– Урод, это… ЧТО ТАКОЕ⁈ – взревел Брэйв.

Мир сузился до красной пелены. Не думая и не сомневаясь, он сорвал с руки щит и швырнул его, целясь Иштори в голову. Но тот, словно ожидал этого, с лёгкой, оскорбительной грацией выставил свой щит, и удар утонул в глухом стуке. Брэйв тяжело дышал, сжимая и разжимая кулаки. Хотелось отбросить меч и просто вбить это аристократическое лицо в каменный пол.

– Я же сказал, – в голосе Иштори не было ни триумфа, ни злости, лишь отрешённый холод. – Есть только победа. Всё остальное – неважно.

Он опустил взгляд, посмотрев туда, где исчезли последние улики его поступка.

– Ты оказался куда более назойливой помехой, чем я предполагал, – продолжил он, и в его голосе не было ни тени раскаяния. – Я думал, что до моего первого места никто не достанет. Но ты чудом сравнялся со мной. Я думал, что без проблем сотру тебя здесь. Но ты барахтаешься, как полудохлая крыса в ловушке. Что же. Сам не захотел по-хорошему.

С этими словами Иштори развернулся и спокойно пошёл к двери.

– Ты вообще конченный⁈ – взревел Брэйв, делая шаг за ним. – Думаешь, тебе это так просто с рук сойдёт⁈

Иштори обернулся. Его губы тронула ледяная, почти незаметная усмешка.

– А что ты сделаешь? – спросил он равнодушно. – Ну? Побежишь жаловаться? Скажешь всем, что Иштори наложил на тебя дебафф? А где доказательства?

Слова застряли в горле. Всё, что оставалось, это лишь сжимать и разжимать кулаки. Он был прав. Этот ублюдок был абсолютно прав.

– Правда – забавная штука, Брэйв, – Иштори взялся за ручку двери. – Без доказательств твои слова – просто клевета проигравшего. Да, ты лидер, но твоё лидерство хрупкое. Последнее испытание самое опасное. Вдруг ты просто струсил?

Он открыл дверь, но остановился на пороге, бросив через плечо последние слова:

– Надеюсь, ты начнёшь первым. Пусть всё закончится быстро. Только не геройствуй. Будет неприятно, если ты умрёшь.

И Иштори вышел.

Повисла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым, рваным дыханием и глухим рокотом Арены. Брэйв стоял на месте. Ярость внутри росла, превращаясь из искры в ревущее пламя, ищущее выход.

– УРОД!

Крик сорвался с его губ, и мир сузился до красной пелены. Брэйв крушил всё. Удобное кресло разлетелось на щепки под ударами меча. Брэйв швырнул в стену чашу с водой, и та взорвалась тысячей осколков. Хотелось большего. Хотелось уничтожить эту комнату, но кулак нашёл лишь твердь каменной стены. Отдача в реальной жизни раздробила бы кости. Здесь это была лишь острая, отрезвляющая боль.

Брэйв сел на диван, баюкая ноющую руку. Ярость ушла так же внезапно, как и нахлынула. В груди стало холодно и гулко, словно оттуда разом выкачали весь воздух. А затем по спине пополз холодок, живот скрутило тугим, ледяным узлом. Мысли в панике заметались, ища выход, но натыкались лишь на глухую стену безнадёжности. Отогнав их. Брэйв вызвал инвентарь, схватил флакон Очищающего зелья и одним движением влил его в себя. Ничего. Иконка дебафа даже не мигнула, как и не появилось никакого таймера.

«А что, я это просто так оставлю⁈» – Брэйв уже подался вперёд, но здравый смысл буквально вжал обратно в диван.

Иштори на это и рассчитывал. И любая безумная выходка сейчас пойдёт ему на пользу. Этот урод был прав. И перед глазами уже был пример похожей истории. Когда-то Венж оболгал Вилла и выставил его виноватым. Стоит врезать Иштори или как-то ему навредить, то хитрый лис мастерски обернёт всё в свою пользу. Чёрт с ней с Лигой, но давать тому то, что он хочет? Нет уж. А кроме этого никаких доказательств и правда нет. Никому не покажешь ни скрины, ни видео, ни логи. Даже штуковина, что использовал Иштори, рассыпалась в пыль, и про такой предмет ранее слышать не доводилось.