Текст книги "Кровавый целитель. Том 8: Endgame – Часть 2 (СИ)"

Автор книги: ArFrim

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 52 страниц)

Едкие слова благодарности застряли в горле. Если Шраму повезёт, он найдёт еду, вот только пленник в ловушке так сделать не сможет. Вилл вновь попытался вырваться. Эта попытка была не столько расчётом, сколько инстинктивным бунтом против удушающей бездны отчаяния, которая вот-вот грозила поглотить со всех сторон. Шрам всегда был толковым бойцом, и вряд ли стал бы врать. Ловушка, способная держать вечно, звучала дико, но с другой стороны она вписывалась в игру, в которой и без того существовали имбалансные артефакты.

Справа послышалось сдавленное сопение. Шрам тоже страдал, сдерживая боль. Но от этого легче не было. Губы окончательно перестали подчиняться, и взгляд застыл, намертво прикованный к проходу, который караулил Тад. Вилл поймал взгляд здоровяка. В нём не было злобы. Лишь безмерная усталость и отдалённые отголоски извинений.

– Шрам, долго ещё? – глухо спросил Тад.

– Ещё… пару минут… – с трудом выдавил Шрам. – Зафиксирую его ловушкой… добьём… этого хила… и…

Из темноты проёма беззвучной осой вылетела крошечная жёлтая точка и вонзилась Таду прямо в грудь. Здоровяк замер. Он не упал, лишь медленно склонил голову, прикрыв веки. Тируша испуганно замычала и принялась колотить маленькими кулачками по его ноге, но он не реагировал.

А затем из тьмы вырвалась она.

Её свадебное платье, пусть покрытое пылью, казалось ослепительно белым на фоне мерцающих лазурных кристаллов пещеры. Длинные голубые волосы разметались по плечам. В руках она сжимала посох, навершие которого горело тёплым янтарным светом, бросая отсветы на её лицо. Вилл поймал взгляд ненастоящей Мории, и в её глазах одновременно горели огни решимости и сверкала холодная, льдистая ярость.

– Твою мать!.. – процедил Шрам. В его голосе боль сменилась досадой, смешанной с яростью.

Жар, чьи незримые языки уже почти касались щеки, мгновенно спал, словно невидимый костёр залили ледяной водой. На долю секунды пришло облегчение, и вместе с ним вернулась способность говорить.

– Шрам… Не надо… – вымолвил Вилл, но слова прозвучали едва слышным шёпотом.

Шрам не услышал, или не захотел услышать. В его правой руке вновь материализовался фламберг. Оттолкнувшись от кристаллического пола, страж сорвался с места, бросившись наперерез Мории.

Девушка вскинула руку.

– Святые путы!

– Безжалостный марш!

Не успели с пальцев Мории сорваться белоснежные путы, как Шрам уже ответил. Его ноги окутала тёмная дымка, которая не только ускорила его, но и сделала невосприимчивым к любому контролю. Внутри игры Мория занималась исключительно ПВЕ, и было неясно, перенеслись ли в аватар навыки ПВП из реального мира. Но даже если клон Мории зацепил немного этого опыта, против ПВП-машины вроде Шрама его попросту могло не хватить.

Попытка контроля провалилась, и Мория, не теряя ни мгновения, метнулась за ближайший кристаллический столб. Свистящий росчерк фламберга рассёк воздух ровно там, где только что была её голова.

Боль, разбегавшаяся по телу, отступила на второй план, уступая место ледяному страху при виде танцующей на лезвии клинка Мории. Пусть она была ненастоящей, но сцена, разворачивающаяся перед глазами, была слишком похожа на кошмары, через которые пришлось пройти на сервере с Пожирателями. Вилл снова попытался вырваться, напрягая каждый мускул, но тело не ответило. Ни единый палец не шелохнулся. Из горла вырвалось лишь сдавленное мычание отчаяния.

Эта Мория явно что-то знала из реальной жизни, поскольку выбрала лучшую тактику, которую только мог выбрать хил в сражении против ближника – танцевать у столба. Иногда они со Шрамом попадали в поле зрения, иногда из него пропадали, раскачивая на эмоциональных качелях неведения.

Пронзительный крик ударил в кристаллические своды грота, тут же переходя в выкрик заклинания:

– НЕБЕСНАЯ МИЛОСТЬ!

От полного боли крика сердце оборвалось. Взгляд успел выхватить изумрудную вспышку исцеления. Безумный танец продолжился где-то за полем зрения.

– Общее Благословение!

Тад проснулся. Его посох коротко вспыхнул, и Шрама окутало золотистое сияние от бафа, повышающего все характеристики. Затем здоровяк мягко, но быстро отвёл Тирушу за широкий сталактит, шепнув ей на ухо пару слов. Убедившись, что она в безопасности даже от шального удара Шрама или Мории, он развернулся, и закованный в броню целитель бросился в бой.

Мозг на долю секунды прочитал убийственный расклад. Мория умерла вскоре после прохождения второй легендарки, и она успела лишь немного прокачаться после сотого уровня. Вскоре после её смерти довелось сразиться против стража максимального уровня будучи «недокачем», и повторять такой эксприренс не было никакого желания. Но тогда в неравной битве против сильного врага помогали двое союзников, двое крепких танков, а сейчас Мория в одиночку билась против двух парней максимального уровня.

С пальцев Тада уже сорвалась жёлтая искра усыпления, и сознание, опережая реальность, уже рисовало финал: искра попадает в грудь Мории, её голова безвольно опадает, и фламберг Шрама с сочным хрустом обрушивается на нежную шею.

Но смертельного удара не последовало.

Вряд ли Мория взяла уровень, но на её стороне был другой козырь. Безупречная, почти машинная точность расчётов, позволяющая просчитывать тысячи вариантов и выбирать единственно верный.

Будь на её месте любой другой игрок сто десятого уровня, он бы уже лежал мёртвым. Но яростный танец продолжался.

В поле зрения вновь мелькнула белая фигура, и его сердце пропустило удар. К засохшим тёмным пятнам на свадебном платье добавились новые, яркие алые росчерки – свежая кровь. Несмотря на это, она была всё той же Морией – прекрасной и грозной, словно сошедшей со страниц тоски и снов.

Её движения были экономны и выверены до миллиметра. Она не уворачивалась, а она обтекала смертоносные выпады Шрама. Волнистое лезвие фламберга кромсало шёлк, но смертоносная сталь раз за разом проходила в сантиметре от её кожи.

– Очищенная кровь! – звонко выкрикнула она.

Тёплый импульс ударил в затылок, и по венам, смывая усталость и боль, хлынул поток чистой энергии. На одно блаженное мгновение показалось, что телу вернулся контроль. Вилл рванулся вперёд, вкладывая в движение всю свою волю, но паралич по-прежнему держал мёртвой хваткой.

«Чёртова дрянь», – выругался мысленно Вилл на ловушку. Следовало ожидать, что она не поддастся простому клинсу, но наивная часть души всё же надеялась на чудо.

Мория даже не досмотрела, сработает ли её клинс или нет. Ещё произнося слова заклинания, она уже разворачивалась к Шраму, который летел к ней наперерез. С её ладоней сорвалась ослепляющая «Вспышка света», которая накрыла Шрама и сильно снизила ему угол таргетирования. За счёт этого Мория одним широким шагом сбросила с себя системный прицел.

Увидев, что клинс всё же не сработал, Мория уже хотела броситься к ловушке, но тут по свободному пространству покатилась небольшая сфера. Она взорвалась оглушающей волной, заставив Морию отпрянуть. Этого мгновения хватило Шраму, чтобы прийти в себя и снова преградить ей путь, отрезав от ловушки. Морие не оставалось ничего, кроме как попятиться обратно.

Бой шёл всего минуту, но уже было три момента, когда любой другой игрок на месте Мории был бы мёртв. Но несмотря на идеальную реакцию НИПа, Шрам рано или поздно её дожмёт. Всё решит простая математика: грубая сила и разница в уровнях могут разбить всё, что угодно, хоть тактику, хоть нечеловеческую реакцию. Любая следующая атака могла стать для Мории последней. И даже если отбросить все мысли о ненастоящести этой Мории, её поражение обернётся большими личными проблемами.

«Что я вообще делаю⁈» – Вилл мысленно отвесил себе пощёчину. Бесполезно просто наблюдать и переживать. Нужно действовать. На мгновение захотелось вновь поддаться отчаянному порыву собрать в кулак всю ярость, всю свою волю, даже всю любовь к Морие – и разбить наконец оковы паралича. Но шёпот разума заставил отпустить эту струну.

Это так не работает. Нельзя, нагнав на себя пафоса, силой эмоций переписать код или вовсе отменить собственную смерть. Ловушка была частью игровой механики, набором бездушных строк кода, которой наплевать на мотивацию, силу духа и желание жить. Шрам прервал зарядку, и, если он не врал, паралич со временем ослабнет. Но через сколько? Пять минут? Десять. Этого времени у них не было.

Разгадка если и есть, то скрыта она не в силе духе, а в логике самой игры. А значит, и решение нужно искать там же.

«Думай, тряпка, думай!» – злился на себя Вилл. Командная работа Шрама и Тада была безупречна. Шрам, как опытный охотник, методично гнал Морию вглубь грота, к глухой стене, где не было укрытий. А Тад действовал как идеальный саппорт: стоило Мории попытаться прорваться через фланг, как ей под ноги тут же летело заклинание или боевой расходник, заставляя отступить.

Вилл впился взглядом в Шрама. Он захватил в ловушку, но не убил. Почему? Мысль зацепилась за этот вопрос. Совесть? Шрам не был похож на парня, которого беспокоят такие мелочи. Он пощадил Кэхила, но в его текущем состоянии он и не представлял особой угрозы. Это муха, от которой можно благодушно отмахнуться. А вот Кровавый целитель – противник иной лиги. Зачем всё так усложнять, если можно просто убить? Зачем сложность с дебафом? Ненужные риски? Парализованный целитель не сможет ничем ответить. В конце концов, ради подстраховки можно было нанести с десяток ударов, сбив здоровье до пары процентов, чтобы если что быстро добить. Почему же Шрам ничего этого не сделал?

Если только…

– Мория…Мория…

Каждое слово всё ещё давалось с неимоверным трудом. Тихий голос тонул в оглушающем хоре из трёх голосов, выкрикивающих свои заклинания. Но был тот, кто мог стать рупором.

– Кэхил… – прохрипел Вилл, не отрывая застывшего взгляда от одной точки. – Скажи Морие… Чтобы она… атаковала… меня… любым скиллом!

Ловушка понемногу теряла свою силу, и удалось выдавить самое длинное предложение за всё время паралича. К счастью, повторять не пришлось.

– МОРИЯ! Атакуй Вилла, любым навыком!

Крик Кэхила эхом отразился от кристаллических стен. В дребезжащем старческом голосе вдруг прорезались молодые, отчаянные нотки – голос парня, запертого внутри. Он прокричал несколько раз, вкладывая в призыв всю свою боль и надежду.

Крик вырвал Шрама из охотничьего азарта. Его глаза вспыхнули недобрым огнём, а шрам на щеке растянулся в недобром оскале.

В геймдизайне устоялось несколько подходов к балансировке сильных предметов, и самым распространённым оставался принцип баланса через штраф. Выбил доспех на плюс десять тысяч здоровья? Он делает персонажа жирнее, но взамен полностью отключает уклонение. Выбил колечко со вкусными статами? Вот и ходи только с ним, поскольку слоты остальной бижутерии блокируются.

Эта игра, за редкими исключениями в виде артефактов, следовала тому же правилу. А ловушка Шрама, какой бы сильной она ни была, артефактом не являлась, поэтому у неё обязан быть свой противовес. Абсолютный паралич, которым можно сковать любую цель хотя бы на пятнадцать секунд, не говоря уже о долгих минутах и даже часах, и слить десятков безответных ударов, звучит слишком сильно. А раз так, то либо убиваешь пленника за один удар, либо…

Первый же удар разрушает оковы.

– Магическое поглощение!

К Морие, словно два закадычных друга, устремились две атаки – магическая и физическая. Сотканное из магии копьё Тада Мория задоджила через Отступление, едва не влетев спиной в острый кристаллический шип, а вторую приняла на себя «Магическим поглощением» с холодным расчётом НИПа. После этого удара у неё осталось всего несколько процентов здоровья.

Мория вновь избежала смерти, но её смерть – вопрос десятка с лишним секунд. Отчаянным, полным безмолвной мольбы взглядом Вилл впился в Кэхила. передав без слов всё то отчаянное своё положение, весь тот зов о помощи, который только может передать беззащитный человек своему единственному возможному спасителю.

Кэхил ответил таким же взглядом, и впервые за то время, что они встретились, в глазах вспыхнула решимость – твёрдая, как сталь, готовая прорвать любые оковы.

В отличие от ловушки Шрама, Кэхила держала в плену чистая физика – грубая верёвка, туго стянувшая руки за спиной, – которую как раз и можно было попробовать обойти на волевых усилиях. Шрам и Тад были заняты Морией и не обращали внимания на то, как Кэхил задёргался, словно червяк на крючке, извиваясь всем телом в попытке найти опору. Он прижался спиной к неровной стене пещеры, где торчал острый осколок кристалла. Стиснув зубы, Кэхил начал тереть верёвкой об этот импровизированный нож. Грубые волокна впивались в верёвку, но кристалл резал не только их, но и плоть. Кровь потекла по запястьям, тёмная и обильная, но он не останавливался, выкручивая руки в агонии, чтобы ослабить узел и прорвать последние нити.

Вилл затаил дыхание, наблюдая за этой мучительной борьбой краем глаза. Сердце колотилось в унисон с каждым рывком парня.

«Давай, пожалуйста, побыстрее», – молил Вилл мысленно, до боли скашивая взгляд в сторону, туда, где кипела неравная битва.

– А-а-а!!!

Крик, полный боли, вырвался из горла Кэхила, когда он сделал финальный рывок: верёвка лопнула, но цена была высокой. Руки его теперь были свободны, но окровавлены – глубокие порезы пересекали запястья, словно паутина из алых линий, откуда сочилась тёмная кровь, капая на пол и окрашивая кристаллы в багровый оттенок. Кожа вокруг ран была разодрана, опухла, с висящими клочьями, а пальцы дрожали от боли и напряжения, но в глазах горела та же решимость, что и прежде.

– Шрам! – окрикнул его Тад.

Страж, который уже был совсем близко к Морие и через пару секунд готов был её поразить, резко крутанулся на месте и c нечеловеческой скоростью устремился к Кэхилу.

– Кэхил… осторожно!.. – вымолвил Вилл.

Кэхил не обернулся. Огонь решимости вёл его в одну сторону. Он поднял окровавленную руку, даже не взяв в руки посоха, если он у него вообще был.

– Волшебная стрела! – уверенно произнёс он.

С окровавленных пальцев Кэхила сорвалась молочно-белая магическая стрела – одно из самых первых атакующих умений целителя, в которое он вложил свою последнюю отчаянную надежду. Не успел свет магии погаснуть, как Шрам уже оказался рядом. Одним широким, безжалостным взмахом фламберга страж отсёк протянутую руку.

Алая кровь хлынула фонтаном, заливая мерцающий пол и окрашивая лазурные кристаллы в густой багрянец. Кэхил отшатнулся, прижимая обрубок к груди. Лицо его исказилось от боли, но вместо крика он издал лишь тихое шипение сквозь стиснутые зубы. Шрам уже заносил фламберг для решающего удара, чтобы добить парня, но не успел.

Тело пронзил магический разряд. Паралич, державший тело в стальных тисках, схлынул, сменившись пьянящим приливом силы. Жизнь возвращалась в окаменевшие мышцы, а ловушка, ослабевшая, как хватка уставшего хищника, наконец сдалась. Мерзкие щупальца, оплетающие тело, безжизненно опали на пол.

– Кровавый полёт! – Едва освободившись от оков, Вилл развернул за спиной кровавые крылья и взмыл под самый потолок пещеры. – Щит Крови!

Как многое способна решить крошечная секунда. Если бы Кэхил замешкался в плену хоть на миг дольше, если бы идея разбить ловушку опоздала на мгновение, то перед Морией не материализовался бы сотканный из крови огромный треугольник, вязкий и пульсирующий, как живое сердце. Шрам уже вернулся к Морие – он тоже знал цену секунде, поэтому с Кэхила мгновенно переключился на более важную сейчас цель. Фламберг врезался в щит беззвучно, но с ощутимой отдачей: лезвие вошло в алую массу, как в густой студень, разбрызгивая кровавые капли. Щит дрогнул, но выдержал, поглотив удар.

Не теряя времени, Вилл вновь направил ладонь на Морию.

– Живительная кровь!

Алый поток окутал её фигуру. Разница в уровнях была колоссальной – одной хилки хватило, чтобы заполнить полоску здоровья до краёв. Вилл, сделав в воздухе резкий вираж, ушёл от атаки Тада и завис у самой границы досягаемости Шрама. Чаша весов качнулась в обратную сторону, восстанавливая хрупкое равновесие.

– Кровавый хлыст!

Из ладони вырвался багровый жгут, который с оглушительным щелчком, подобно кнуту надсмотрщика, обрушился на Шрама. Удар был сильный и точный, пришёлся ровно в зазор между пластинами доспеха, но игре на такую точность было плевать. От шкалы здоровья стража откололся лишь небольшой кусочек, который тут же залечил Тад.

Вилл перевернулся в воздухе и переключился на здоровяка. В него полетела серия кровавых копий, заставляя того отступить на шаг. Не теряя темпа, Вилл вновь развернулся к основной цели.

– Кровавая дробь!

С пальцев сорвался веер из десятков маленьких, похожих на градины, алых снарядов. Они забарабанили по латам Шрама. Из-за расстояния урон, даже с учётом стиля «Чистой крови» и активных бафов, был ничтожным, но сейчас было важно иное: шквал кровавых градин сбил стражу равновесие, заставив того прервать собственную атаку.

Вилл парил под потолком, оценивая ситуацию. Кровавые заклинания не были сами по себе навыками с особым типом урона. Тесты показали, что одна половина была магической, кровавой, а другая тесно переплеталась с «кровотечением», которое в свою очередь могло резаться двумя вещами – статами на сопротивление и физической защитой.

Против «тряпок» кровавые навыки работали неплохо, но и Тад, и Шрам, как назло, были закованы в тяжёлые латы.

– Кровавые цепи!

Алые путы сорвались из ладони, сковав Тада по рукам и ногам. Вилл устремился в приоткрытое окошко возможности нанести хоть немного урона. В стража полетела серия быстрых заклинаний, но результат оказался удручающим. Первое умение ушло в полную «имунку». Второе – почти полностью «срезалось» бронёй. Третье нанесло жалкие крохи урона. Мгновение – и изумрудный свет исцеления вновь омыл Шрама, сводя все усилия на нет.

«И что мне с вами делать?» – мысленно рычал Вилл, лавируя под потолком грота, который с каждой секундой казался всё теснее.

Их дуэт с Морией и дуэтом-то назвать было сложно. Это вынужденный союз сильного игрока, которого в какой обход системы подбора не просто закинуло другого хила, но ещё и более слабого. Секунду назад по Мории тикал смертельный дот кровотечения. «Кровавым равновесием» Вилл синхронизировал шкалы здоровья за секунду до смерти девушки, а затем, через «Поглощение болезней», перетянул дебаф на себя, тут же сбрасывая его на Тада. Для закованного в латы здоровяка этот дот был комариным укусом.

У Тада и Шрама же был идеальный дуэт. Фокусишь Шрама? Тад стоит на фри касте. Хочешь влить урон в Тада? Тогда на фрикасте остаётся Шрам, что ещё хуже. Вилл сжигал защитные кулдауны один за другим, чтобы не дать ему убить Морию. Бой почти завёл их в тактический тупик, в котором не было ответа против идеальной синергии стража и целителя.

Фокус битвы утянул настолько, что Вилл едва успел увернуться, чуть не влетев головой в острый кристаллический шип, торчащий с потолка. Резкий вираж немного вывел из боевого транса. Вся эта битва отдавала странным душком.

Шрам со звериной яростью пытался достать Морию. Он не сдерживал свою жажду убить. Но в немногих ответных атаках Вилл не ощущал той же жажды в свою сторону. Тад тоже колебался. У него была идеальная возможность подловить на слип, который «отключил» бы кровавые крылья, но он промедлил. Как промедлил и Вилл, упуская возможность засетапить комбу, которой в теории можно было бы снести Таду кучу здоровья.

Победа была важна, но они сражались не за Кэхила. Это было нечто большее.

Тад был хорошим мужиком. Ещё по прошлой игре он составил впечатление человека, который всегда старался поступать по совести. Но сейчас он не просто хотел вытащить дочь – он был готов обменять своё счастье на страдания другого человека. Если он совершит это зло, тень Кэхила будет преследовать его всегда. Она не оставит его в покое, будет терзать его сердце и душу. И Мама, как бы сильно она ни любила Тирушу, никогда бы такого не одобрила.

– Кровавая дрёма!

В сторону Тада метнулась алая искра, но тот легко укрылся за сталактитом. Прийти к идее спасти душу товарища было куда легче, чем воплотить её в жизнь. Бой окончательно зашёл в тактический тупик, ведь сражаться, несмотря на всю динамику битвы, приходилось в полсилы. Всё решит либо первая ошибка, либо чья-то решимость перейти незримую черту.

И ошибка едва не случилась. Шрам подловил на манёвре, резким выпадом заставив нырнуть вниз – прямо под усыпляющее заклинание Тада. Лишь отчаянный рывок в сторону, едва не закончившийся столкновением со стеной, позволил остаться в битве.

От напряжения пальцы сами собой складывались в жесты для более серьёзных заклинаний, но то и дело приходилось одёргивать себя. С губ едва два раза не сорвалось «Сжатие сердца». Не по злому умыслу, а по чистому инстинкту опытного игрока, который нередко действует раньше, чем думает. Вилл направлял всю свою кровавую магию в Морию, лихорадочно перебирая в голове варианты. Пленить Тада, а потом Шрама? Отобрать флешку голой силой? Каждый новый вариант был ещё сложнее и безумнее предыдущего.

Внезапно в памяти вспыхнула отрубленная рука Кэхила.

«Стоп, а сможем ли мы вообще вернуть его?» – запоздало ужаснулся Вилл. Что, если эта физическая оболочка теперь повреждена, и своей битвой они лишь увеличили счётчик застрявших здесь? Вилл резко развернулся в воздухе, чтобы найти взглядом Кэхила, который должен был лежать в луже собственной крови, но в этот миг грот залила ослепляющая вспышка света.

– Что за…

Свет ударил не с одной стороны – он родился сразу везде, словно каждый кристалл в гроте взорвался изнутри. Вилл инстинктивно зажмурился, теряя ориентацию в пространстве. Ослепляющая пакость от Тада? Нет, «Вспышка света» работает иначе. На инженерную гранату тоже не похоже. Судя по глухому ругательству Шрама внизу, накрыло и парней.

Когда сияние начало медленно спадать, Вилл первым делом выискал взглядом Морию. Она успела воспользоваться суматохой и отступить на безопасное расстояние, но атаковать не спешила. Шрам и Тад тоже замерли, растирая глаза рукой и растерянно озираясь. Бой остановился.

Вилл перевёл взгляд туда, где должны были лежать два тела.

Должны были. Но теперь там было только одно.

Под потолком зависла яркая, пульсирующая сфера света. В её глубине боролись два цвета – тёмно-красный и нежно-голубой, но алый оттенок быстро таял, уступая место чистому лазурному сиянию. Сфера повисла над центром грота, и в груди тут же разлилось странное, умиротворяющее тепло.

Внизу поднялась фигура в кровавой мантии. Парень покачивался, с явным недоверием глядя на свои руки. Потом зарылся пальцами в кудрявые волосы, ощупал лицо. Красноватый отсвет в его глазах исчез, уступив место обычному, человеческому взгляду. Теперь это были глаза испуганного молодого парня.

Вилл встретился взглядом со Шрамом и увидел в его глазах то же непонимание, что и у Тада. Кэхил вернулся в своё тело. И на нём была кровавая мантия. А Аргеннар… исчез.

Вилл мягко приземлился, убирая за спину кровавые крылья, и подошёл к Кэхилу, который всё ещё не мог перестать ощупывать себя, словно не веря в собственное возвращение.

– Кэхил? – неуверенно спросил Вилл. – Это ты?

Парень обернулся, и в его испуганных, но живых глазах, читался явный ответ. Последние сомнения отпали, но вопросов стало только больше.

За спиной раздался системный металлический звук – Шрам убирал фламберг.

– Что здесь вообще происходит? – проворчал он.

Тад бросился к Тируше, которая всё это время смиренно ждала за своим укрытием. При виде этой сцены Вилл ощутил лёгкий укол совести: один из «Кровавых шаров» в разгар боя взорвался в опасной близости от кристалла, за которым пряталась девочка. К счастью, всё обошлось.

Кэхил судорожно хватал ртом воздух, силясь что-то сказать, но из горла не вырывалось ни звука.

– Я… – наконец выдавил он своим прежним, молодым голосом.

Он не выдержал. Напряжение, копившееся долгие месяцы, разом отпустило. Ноги подкосились, и Кэхил рухнул на колени. Его сотрясли глухие, судорожные рыдания. Это были слёзы радости и счастья, освобождения от тех страданий, которой он испытывал каждый ужасный день. Слёзы лились рекой, смешиваясь с кровью на рукавах мантии.

К ним подошла Мория. В своём окровавленном свадебном платье, со сталью во взгляде, она выглядела не целительницей, а валькирией, которая пару месяцев провела в распавшейся гильдии Амазонок. Отчаянно захотелось взять её за руку, но Вилл сдержал свой порыв.

Наконец, Кэхил немного пришёл в себя. Он утёр мокрое лицо рукавом, лишь размазав по щекам кровь, и поднял на них заплаканные, но счастливые глаза.

– Я вернулся, – прошептал он, и в этом шёпоте не было и тени неверия – лишь чистая, искренняя радость.

Вилл мягко потрепал его по плечу.

– Вернулся, с чем тебя и поздравляю, – с неприкрытым подозрением протянул Шрам. – Ещё бы только ты рассказал, как.

– Да, Кэхил, – подхватил Вилл. – Как? И… что случилось с Аргеннаром?

Он поднял взгляд к потолку, где всё ещё висела светящаяся сфера, безмолвно наблюдая за ними.

Кэхил с благоговением посмотрел на свои руки – молодые и, что самое важное, целые.

– Я не знаю, – наконец вымолвил он. – Или… только догадываюсь.

Он коснулся своего локтя там, где ещё минутами ранее был окровавленный обрубок. Затем посмотрел на широкий багровый след, испачкавший лазурную гладь кристаллического пола.

– Отрубленная рука… Боль была невыносимой. Я подполз к Аргеннару… Не знаю, зачем… то ли в поисках защиты, то ли желая привести его в чувство. И как только я его коснулся…

Он тоже посмотрел на сферу над головой.

– Наши сознания… будто слились воедино, – почти шёпотом произнёс он. – И мы… поговорили.

– О чём? – тут же спросил Вилл.

Кэхил ответил не сразу.

– Обо всём… и ни о чём конкретно. Я почти не помню этого разговора, однако в самом конце…

Парень выпрямился. Когда он заговорил вновь, его голос обрёл глубину и мудрую усталость, словно сейчас говорил не юноша, а проживший долгую жизнь мужчина.

– Он сказал, что видел всё. Вашу битву и тот невозможный выбор, что расколол вас. Он не хотел, чтобы кто-то ещё страдал из-за него, будь то ребёнок или потерявший любимую парень.

Кэхил сделал паузу, и его следующие слова прозвучали как завещание:

– Мой уход – это не жертва, а добровольное решение человека, что достаточно прожил в этом мире. Я возвращаюсь к Великому магическому полю. Такова последняя воля Аргеннара, семнадцатого Кровавого целителя.

Словно в подтверждение этих слов, лазурная сфера над их головами дрогнула и медленно поплыла к выходу. Все заворожённо проводили её взглядами. Она вплыла в тёмный проход, на мгновение озарив его мягким сиянием, и постепенно растворилась вдали.

Вилл снова посмотрел на своих парней. В пещере повисла густая, неловкая тишина. Ещё несколько минут назад они были готовы разорвать друг друга, а теперь стояли так, будто ничего и не произошло. Взгляд упал на Тада с Тирушей, на флешку, которую здоровяк снова сжимал в руке.

Аргеннар всё решил. Для него не было никакого НИПа-Тируши. Для него была лишь маленькая девочка, что воссоединилась с отцом, и которая получила шанс вернуться с ним в тот реальный, для Аргеннара и других НИПов, мир. Своим уходом он погасил сам смысл их борьбы. Он вернул Кэхилу тело, а значит, больше не нужно было делить флешку.

– Ну… идём? – наконец выдавил Вилл, нарушая молчание.

Никто не ответил. Они просто переглянулись, молча кивнули и направились к выходу, следуя за далёким, угасающим светом.

* * *

Свидетелями их долгого путешествия к выходу стала сорок одна река Искр. Двигались почти без остановок, прерываясь лишь на короткий сон. Кэхил больше не был Маяком, и Опустевшие их не преследовали. Лишь в паре мест пришлось столкнуться с этими тварями, но у тех, казалось, отсутствовала не только Искра, но и малейшие зачатки разума, поэтому нескольких ловких трюков с возвышенностями хватило, чтобы избежать боя.

Шрам не шутил. Он полчаса допрашивал Кэхила, требуя отметить на карте все известные ему Ориентиры. Логика стража была железной: если Кэхил не видел в тех зонах Источник Стража, значит, и делать там нечего. Он говорил с Кэхилом так, словно ничего не случилось – словно не он меньше часа назад отрубил ему руку и был готов обречь на вечные страдания. Получив всю нужную информацию, Шрам коротко попрощался и ушёл. Ни извинений, ни сожалений. Его прощание было настолько сухим, будто они расставались всего на пару часов.

Вилл долго смотрел ему вслед. В груди не было ни ярости, ни желания отомстить. Шрам не был предателем. Это была агония павшего короля, который отчаянно пытался вернуть себе трон, не понимая, что его королевство давно обратилось в прах. Он уже сам наказал себя – своей собственной неутолимой жаждой силы, своим вечным бегом за эхом былого величия. Пустыня этого мира сама решит его судьбу. Пепельноволосая фигура удалялась, и её неизменный фламберг, чёрной полосой лежавший за спиной, походил на застарелый шрам. Вскоре силуэт стража растворился в серой дымке на горизонте.

Зато с Кэхилом поговорил Тад. Перед тем как двинуться в путь, он отвёл парня в сторону, за сияющий барьер из Искр. Они говорили около десяти минут, и, когда вернулись, Тад коротко сообщил, что конфликт исчерпан.

После случившегося в пещере все словно преобразились. На суровом лице Тада читался стыд, но сквозь него уже пробивалась счастливая улыбка предвкушения. Эта радость передалась и Тируше. Она крепко держала отца за руку, и на её лице тоже появилось подобие улыбки – хрупкой и светлой, как цветок, пробившийся сквозь пепел уродливого чёрного пятна на шее.

Кэхил вовсе сиял как человек, впервые увидевший солнце после многолетней тьмы. Мало того, что он вернулся в родное тело, так ещё и получил в наследство целый специальный класс, которому ещё и не требовались истязающие плоть и душу ритуалы. Что-то завидовало такой халяве, но больше всё же было радости – Кэхил и так сильно настрадался, и он заслужил такую поблажку.

Единственной, кто оставалась подчёркнуто серьёзной, была Мория. Открытого конфликта с Тадом у неё больше не было, но посматривала на него холодно, без намёка на симпатию. Почти всю дорогу она шла рядом, словно боялась, что стоит разделиться, как вновь случится беда.

Они шли сквозь бесконечный, пустынный мир, и монотонный серый пейзаж вокруг совершенно не менялся. После сорок второго потока Искр Тад нарушил молчание.

– Спасибо, Вилл, – коротко поблагодарил он.

Вилл посмотрел на здоровяка. Тот ни на секунду не отпускал руку Тируши. Язык так и чесался спросить, как он выдерживает эту постоянную, мучительную боль, но Вилл подавил неуместное любопытство.